Воспитание

Торжественный ужин, перетёкший в праздный вечер, в канун Собрания проходил на удивление спокойно. Цзинь Лин сновал туда-сюда по залу, следя за разговорами и тем, чтобы никакие споры не возникли хотя бы сегодня. Цзян Чен на старания племянника усмехался, но следил не менее бдительно. И когда его вассал, глава клана Ван, начал повышать голос на главу Сюй, из-за недоразумения, случившегося недавно на границе Юньмэна и Гусу, то Цзыдянь предупреждающе заискрил. Глава Ван, как человек не раз слышавший этот звук и имеющий не самые хорошие ассоциации с ним, тут же замолк и поспешил удалиться, прошипев главе Сюй, что разберётся с ним завтра. — Глава Цзян. Похоже нам придётся всё-таки обсудить ту стычку. — Лань Сичень оказался рядом также неожиданно, как и всегда. — Глава Ван просто хочет привлечь внимание к себе, Цзэу-цзюнь. Ни один его адепт не пострадал. — И всё же, Дэмин Сюй признаёт вину своих учеников, что, не разобравшись в темноте, напали на адептов Ван. — Пускай просто принесёт публичные извинения и дело с концом. Главу Ван я приструню. — Цзян Ваньинь отпил из чаши. — Хорошо. Тем более, что он сам и хотел так сделать завтра. Но эти подначки главы Ван. — Не переживайте, Цзэу-цзюнь. О своих подопечных я смогу позаботиться. — Кривая усмешка исказила губы Саньду Шеншоу. В такие моменты Сичень внутренне весь поджимался, хотя и понимал, что ему-то опасаться нечего. Но такой Ваньинь нёс с собой грозу, от которой ни одно укрытие не спасёт. — Как Лань Цзинъи? Что-то я не видел его на ужине. — Цзян позволил лицу принять равнодушную маску вежливости. — Они с А-Юанем попались молодому главе Цзинь и между ними, как я понял случилась ссора. По крайней мере, так описал А-Юань. — О, небожители. — Хозяин Пристани Лотоса тяжко выдохнул и закатил глаза. — Ваньинь-сюн, это их дело. Пока это не трогает политику орденов, я думаю, что мы можем не вмешиваться. — Цзэу-цзюнь, я наконец нашёл то, в чём вы не идеальны. — О, а вы искали? Польщён. — Вы никудышный дядя. Сичень потерял дар речи. Такое с ним случалось…ну очень редко. Всё-таки, как управляющий целым орденом, он умел вести дебаты, владел дипломатией, логикой, аргументацией, определёнными навыками и методиками манипулирования. Но сейчас на такое ответить не смог. И паузой между главами двух великих орденов тут же воспользовались другие, разделяя тех. И уже до конца вечера Сичень мог только наблюдать за фиолетовыми одеждами Юньмэн Цзян, мелькающих временами где-то на периферии. Сам же Цзян Чен спустя две палочки благовония уже корил себя за произнесённую дерзость. «Никудышный». Да уж. Этот титул скорее заслужил сам Саньду Шеншоу. Он пытался растить племянника, заботился о нём как умел, но был ещё Цзинь Гуанъяо, с которым они словно сцепились в водовороте зависти и ревности, пытаясь стать лучшим дядей в глазах Жуланя. Он дарит собаку, Цзян Ваньинь идёт на безумство и берёт племянника на серьёзную Ночную охоту. Он позволяет начать формировать ядро в очень юном возрасте, позволяет держать в маленьких ручках Суйхуа. Глава Цзян тренируется с ним, показывает все просимые техники, разучивает первые выпады. «О, мы очень разбаловали этим А-Лина», — усмехается Цзян Чен, видя, как морщится Цзинь Лин на то, что что-то там вышло не так, как он хотел. Стоило маленькому Жуланю просто заикнуться, что «а вот сяо шушу», или «цзюцзю говорит, что» — и эти двое были в полном подчинении. Конечно, все было в разумных пределах, но временами и они теряли контроль. Особенно, перед днями смерти родителей мальчика. Возможно, дети не хотели дружить с А-Лином, потому что за его спиной всегда возвышались две массивные фигуры, которые за один косой взгляд обещали такие проблемы, что вовек не оберешься. А другие родители чувствовали это, видели и наставляли уже своих детей. По крайней мере, Цзян Ваньинь признавал это как одну из причин. Теперь, с Вэй Усянем Цзинь Лин вкусил и свободы, и того, что его манипуляции не проходили просто. Старейшина Илин умел ответить, умел осадить. Хотя, может если бы он знал ещё кроху Жуланя, который плакал в колыбельке и звал родителей; кроху, с которым Цзян Чен засыпал лишь под утро, пока у того резались зубы, не позволяя никому забрать. Знай он каково это держать свёрток с ребёнком на пепелище собственного ордена, глотая слёзы в глубине, но не давая им шанса, пока спина вытягивается в струну, а голос зычно отдаёт приказы и приводит факты этим недалёким, что решили забрать земли Юньмэна, раз «великого ордена более нет» — смог бы он как сейчас смеяться с племянником так беззаботно? Эти воспоминания заставляют вздрогнуть и отставить очередную чашу с вином. Ещё немного и точно в ностальгию ударится, а завтра Собрание. А он нужен Лань Сиченю и Лань Цзинъи. Нужен А-Лину.