Воспитание

Цзинъи был вымотан. Весь день прошёл за обсуждением каких-то притязаний, жалоб, отчётов по Ночным охотам на общих и отдельных территориях. Завтра обещали выступить заклинатели с предложением новых методов по борьбе с мертвецами — этого очень ждал Учитель Вэй, ведь он краем уха слышал об интересных разработках и ему не терпелось увидеть их. Возможно, Йи тоже хотел бы, если бы сил было больше. Его время от времени ещё и дёргали, чтобы узнать мнение «незамутнённого» взгляда. При чём несколько раз это сделал Цзинь Лин, сверкая глазами. Было видно, что он обижен и в гневе, но что мог-то Цзинъи? Рассказать о том, что он наследник до Собрания? Так нельзя было. Будто он хотел это скрывать от друзей. Оуян вообще отказался с ним поговорить и они с Жуланем в перерывах общались только между собой, игнорируя Сычжуя и его. Это казалось жутко несправедливым. — А-И. Всё в порядке? — Сичень с тревогой посмотрел на притихшего юношу. — А? Да. Да, Цзэу-цзюнь. Глава Лань хмыкнул, но не стал настаивать, а вместо этого обвёл взглядом всех присутствующих на вечернем приёме. Адепты Гусу уже начинали потихоньку расходиться по комнатам. Дядя строго следил, чтобы все блюли правила ордена и за его пределами. Ванцзы слушал жениха, который повис на нём и что-то щебетал на ухо. — Господину Вэю и Хангуан-цзюню так повезло. Такая любовь. Перед ней всё склоняется. — Неожиданно произнёс Цзинъи, проследив взгляд дацзю. Младший Лань знал их историю от первого до последнего слова и действительно восхищался силой, которая смогла превозмочь всё. — Не говори о том, о чём не знаешь, Лань Цзинъи. — Сичень не изменил выражения лица — столь благодушно-одухотворённое, но в глазах дяди, Йи увидел сталь. — Но что не так, Цзэу-цзюнь? — Неважно. Господин Тао, приятно видеть вас в добром здравии. — К наследнику и главе подошёл очередной высокопоставленный представитель мелкого клана, чтобы выказать уважение. Сичень видел, как чуть обиженно поджались губы племянника. Да, Цзинъи имел право знать всё, учитывая, что в дальнейшем он станет руководить орденом, ему разбираться с тем, что сделает и не сделает Цзэу-цзюнь. Но старший просто не знал, как объяснить. Лань Йи не видел, как верный принципам Гусу Хангуан-цзюнь стоял на коленях и принимал тридцать три удара в наказание за выступление против старейшин. Лань Йи не видел, как один из сильнейших заклинателей рыдал, услышав от брата новость о кончине Старейшины Илин. Лань Йи не видел как всегда правильный Лань Ванцзы напивался несколько раз, пытаясь стать ближе к уже мёртвому возлюбленному. Он звал его, звал, искал, но естественно, не находил. Лань Йи не видел, как Лань Чжань после возвращения с Луанцзан с маленьким Юанем хотел покинуть орден и стать бродячим заклинателем. Как он отчаянно отрицал всё, что когда-то было его жизнью. Лань Йи не видел, как малодушно Лань Сичень в порыве страха потерять ещё одного брата и ощутить эту невыносимую боль, умолял А-Чжаня на коленях остаться. Обещал всё, что только возможно и невозможно. Приводил аргумент за аргументом. Лань Йи лишь отчасти видел каким жёстким может быть Цзэу-цзюнь. Сичень позволил брату нарушать правила, жить так как тот посчитает нужным и заткнул всех, кто посмел сказать хоть слово против. К тому же, указал, что любой, кто посмеет просить для Ванцзы наказания или захочет исполнить его (это касалось в основном дяди) — будет иметь дело с самой страшной вещью в Гусу Лань. Гневом его главы, Первого Нефрита. Отправив племянника в покои, Лань Сичень озадаченно замер у входа в гостевое крыло. Им с главой Цзян необходимо было переговорить, только с начала приёма он не видел того. И сколько бы не высматривал не мог обнаружить. Оставалось или спросить у главы Цзинь, или. Или дальше искать. Нахмурившись, глава Лань развернулся с намерением вернуться в зал, когда услышал невдалеке голоса. Это были брат с женихом. — Ну, Ла-ань Чжа-а-а-ань. Я ни капельки не устал. — Устал. — А вот и нет! Лань-гэгэ, я могу хоть сейчас на Ночную охоту. — Вэй Ин. — Ну, гэ…мкм. Последовавшие за оборванной фразой постанывания заставили Сиченя начать читать про себя правила. Такое поведение было не чем-то новым, но. Всякий раз смущало. С другой стороны. Лучше пускай будет так. Чем. — Вот зачем А-И спросил? — Глава Облачных глубин быстрым шагом пошёл в противоположном направлении от доносящихся звуков. Память настойчиво хотела подбросить воспоминание. Воспоминание, заставляющее кровь застыть в жилах. Одно из тех, что стали его ночными кошмарами. Это было как раз когда его диди. Его младший брат узнал, что любимого больше нет. — Ванцзы, А-Чжань. — Сичень боялся. Впервые в жизни страх пронизывал его полностью, когда он смотрел на своего брата, который напился и теперь в который раз искал флейту. Определённую флейту, которая в его глазах выглядела настоящей драгоценностью. — Ванцзы? — Прочь. Сичень замер. Дыхание невольно прервалось, а сердце замерло. Нет. Только не это. — Прочь! Убирайся отсюда! Его младший брат с потемневшими от гнева и горя глазами бросается в его сторону и выхватывает флейту из-за пояса. — Вэй Ин мёртв! Он умер! «Из-за всех вас. Из-за тебя», — Чжань не говорит этих слов, но они словно повисают в воздухе. Лебин летит в стену, а Ванцзы падает на колени, всхлипывая. Хуань кидается к брату и тихо шепчет: — А-Чжань, диди. Мне так жаль. А-Чжань. Впервые за долгое время он обнимает того и прижимает к себе ближе. Больше не отталкивает. Хорошо. Только бы не как отец. Только бы не как мать… Сичень в настоящем схватился за стену. Почему это так ярко вспыхнуло перед глазами? Почему сердце заныло от боли? — Глава Лань? — Его талию аккуратно обвивает чужая рука. Вторая касается плеча и Цзыдянь поблескивает в свете фонарей. — Эй. А-Хуань. Что с тобой? Как и тогда его трясет, ком замирает в горле. Кажется, словно он снова отброшен на тринадцать лет назад. Ваньинь мягко ведёт его к своим покоям и приказывает взглядом адептам, что были на страже, молчать под страхом смерти. Те были из ближайшего круга учеников Цзян, поэтому покорно опускают головы. Чен усаживает друга на циновку и садится перед ним на колени, стараясь постоянно касаться руками или плеч, или кистей Сиченя. Лишь бы тот не потерял ощущение реальности. По крайней мере, такое не раз происходило с самим Цзяном. — Вань… Ваньинь. — Я тут. Я тут. — Он устало улыбается и с нежностью гладит костяшки Хуаня. — Ванцзы. Он. Он ведь. Ведь счастлив? — Ну, с его мимикой, конечно, сложно сказать. — Цзян Чен хмыкает и разворачивает голову к окну. — Вроде как да. Пока этот придурок не уморит его. Впрочем, это нынче не моя проблема. Лань кивает и просто склоняется всем корпусом вперёд, утыкая лицо в ладони. Чен вздыхает и теперь уже гладит по волосам, ловко обходя налобную ленту. — Лань Цзинъи сказал, что господин Вэй и Ванцзы такая прекрасная пара. А я. — Дай угадаю. Не совсем хорошо это воспринял? — Я не смогу простить господина Вэя никогда. — И не надо. Много чести. — Но ты ведь. — Я не прощал его, Лань Хуань. Сичень поднял голову и вгляделся в лицо Ваньиня, силясь понять ответ. Хозяин Пристани лотоса закатил глаза и чуть поджал губы. — Я отпустил его. Это не одно и тоже. На какое-то время между ними повисла тишина. Каждый пытался собрать свои мысли, чувства во что-то осознанное, поддающееся анализу и порядку. — Значит, тебя накрыло так из-за Лань Ванцзы? Хех. Ну, хорошо хоть не из-за этого. Кхм. — Если ты о Цзинь Гуанъяо, то это произошло ещё днём. Во время разговора с Не Хуайсаном. — Блеск. Лань Хуань, может не стоило тогда выходить из уединения так быстро и бросаться на все дела сразу? Цзян Чен резко поднялся с колен и сделал пару шагов в сторону, силясь не вспылить. Умом он понимал, что у великого Цзэу-цзюня не было выбора. Обучение наследника, старейшины и управление кланом, орденом. Всё это непросто и требовало внимания. Но какая-то часть истошно вопила, что Сичень незаслуженно страдает, стараясь отхватить кусок больше, чем мог бы проглотить. — А-Чен. Не Хуайсан не хочет быть Верховным заклинателем. — Это я уже понял. — Но он искренне поддерживает наши с тобой кандидатуры. — А вот это уже меня напрягает. Что он задумал? Цзян коснулся Цзыдяня и решил, что всё равно надо успокоить нервы, так что чай сейчас будет как нельзя кстати. Отдав распоряжение адептам, он вновь посмотрел на Сиченя, который не отводил взгляд от стены перед собой и, кажется, даже не заметил, когда появился столик перед ним, а затем и чайник. — А-Хуань. — Глава Цзян позвал мягко, но настойчиво. — А-Чен. Он ничего не задумал. Точнее, он так сказал. — Лань посмотрел в глаза собеседнику. — Да. А мы ему, конечно, верим безапелляционно. — Нет. Ты прав. Но это то, что он сказал мне. Прошлое забыто. Он желает теперь только мира среди заклинателей. Ваньинь хмыкнул и покачал головой. Слишком хорошо было, если бы «Незнайка» прекратил свои интриги и не стремился к власти. Слишком. Таких подарков судьбы для последнего из рода Цзян не существовало. — А-Чен. Давай попробуем? Будем держать ухо востро, естественно, но, если Не Хуайсан действительно не желает раздора. Мы не можем проигнорировать это. — Лань Сичень. — Прошу. Я не очень разбираюсь в людях, как оказалось. Но он пообещал в знак доброй воли помочь в конфликте на границе с Цинхе. — Это который прошлый глава Не пустил на самотёк под давлением своих старейшин? — Да. Не-сюн выяснил, что. Что Цзинь Гуанъяо подговорил старейшин на это, заплатив приличную сумму. А потом уже он сам мешал Не-сюну разобраться с этим. — Хм. А я всё гадал почему у ордена Не новый совет старейшин. Сколько лет заговаривались зубы Гусу о том, что конфликт на территории озера Чжоу лишь небольшая неурядица и делать там нечего. — Я понимаю. Понимаю. — Лань наконец заметил чайник и быстро разлил чай, сразу отпивая из своей чашки. — А-Хуань. Я не виню тебя. — Знаю. Эта покорность, этот неуверенный тон жутко раздражали Цзян Ваньиня. Он знал каким может быть Хуань интересным собеседником, готовым отстаивать своё мнение до последнего, вворачивающий шпильки в диалог. Цзыдянь начал потрескивать, так что Саньду Шеншоу решил, что лучше всего сейчас уйти в медитацию и не разговаривать какое-то время с Сиченем. Чтобы не сорваться. — Лань Хуань. Как допьёшь чай, ложись здесь. Тебе нужен отдых. Утром уже вернёшься в свою ханьши. — А ты? — Сичень чуть громче поставил чашку на стол. — Давай ляжем вместе. Мы же так уже засыпали. — Эм. Не думаю, что это хорошая идея. Я лучше буду медитировать эту ночь. — Ваньинь поднялся и отошёл в другой угол комнаты, чтобы скрыть смущение, что проступило на щеках. — Что за глупость? Цзян Чен, ты не можешь всю ночь провести в медитации. — Хочешь поспорить? Лань Сичень силился сказать что-то, но лишь обиженно отвернул голову. Как признаться, что сейчас ему нужно, чтобы А-Чен был рядом. Совсем рядом. Потому что страх уже начал пробираться всё глубже в мыслях. Ему нужен человек, в котором он будет уверен. И который. Который выберет его. Он ведь не идеал. Он просто заклинатель, что крупно. М, как там говорил господин Вэй когда-то? Облажался. Да. — Ваньинь-сюн. Глава Цзян. Я. Пожалуйста. Лягте рядом со мной. — И вот он снова умоляет. Цзян Чен вздрогнул. Как это было похоже на его голос много лет назад, когда. Когда он звал пустоту. Не было у него никого. А-Лин ещё маленький, а шисюн с а-цзе уже были мертвы. И все, что оставалось — это он, борющийся со слезами и истерикой в редкие ночи, когда не удавалось загрузить себя работой. Лань Хуань звал не призраков. Он звал человека, который смог побороться с ними когда-то сам и теперь мог помочь другому. Раздражение и гнев сошли на нет. Внутри осталась только пустота. Поэтому он молча подошёл к постели и расстелил её. Сичень отставил чай и поднялся, снимая верхнюю накидку. Они не смотрели друг на друга, пока оба не оказались в нижних одеждах возле кромки одеяла. Цзян взмахом кисти потушил фонари и первым лёг. Лань тихо выдохнул и расположился в одной ладони от Ваньиня. — А помнишь, как мы уснули в той пещере, пока возвращались в Гусу? — тихо спросил Хуань, нервно улыбаясь в темноту. — Ты так напрашиваешься на моё плечо? Глава Гусу закашлялся, подавившись воздухом, пока Чен, посмеивался. А когда Сичень успокоился, уложил на своё плечо его голову. Неловкость вскоре отошла и уступила место усталости. Главы, слушая дыхание друг друга, заснули.