Воспитание

— Ну, Цзян-сюююн! Ну, это же оче-вид-но! — Глава Не запрокинул голову и взвыл. — Н-ничего не очевидно, прекратите уж-ик. — Цзян Чен покачал головой и выпил ещё. Как он только согласился? — Ой, Не-сюн, он не признается. — Усянь хмыкнул. Сощурившись, он отпил ещё чуть из кувшина и посмотрел за спину Цзяна. — О, Лань Чжань. Глупая улыбка так и растеклась по лицу Вэй Усяня, а Чен лишь закатил глаза, продолжая выпивать. Но тут Вэй изменился в лице и подскочил на ноги, кланяясь. — Цзэу-цзюнь! — Что? — Ваньинь закрутил головой и постарался также резво вскочить, но алкоголь явно влиял на него больше, чем на шисюна. Не Хуайсан, сразу разгадавший подвох, засмеялся, одобрительно захлопав в ладоши. Цзян непонимающе скосился на собутыльников, что радостно смеялись. До него медленно начало доходить. — Ах вы… — Но, хех, ты не можешь отрицать, ой, что бурно реагируешь на главу Лань, Цзян-сюн. — Не блеснул глазами и потянул Чена за рукав, чтобы тот уже сел обратно. Вэй Ин погрозил пальцем в сторону шиди и изящно плюхнулся на пол. — Я уважаю…его. И всё. — Цзян Чен попробовал вырвать свой рукав из цепких пальцев Не, и тут раздался треск ткани. Усянь залился хохотом и повалился полностью на пол. Рукав главы ордена Цзян был порван. — Не-Не-сюн! Откуда такая сила? — Сквозь смех спросил Вэй, вытирая подступившие слёзы. — Ну…я тренируюсь немного… — Пробормотал Хуайсан, разглядывая кусок фиолетовой ткани в руке. Он был сам удивлён как так вышло. — Немного? — Ваньинь покраснел полностью, а Цзыдянь так и шипел на пальце. — Цзян-сюн, я тебе новое ханьфу пришлю! Обещаю! — Да сдалось мне оно! Идите вы оба! — Чен-Чен! Ну, завтра же моя свадьба. Побудь ещё немного с нами. — Усянь успел перехватить шиди на самом пороге. Он умоляюще сложил руки перед собой. — Скоро уже отбой. — Я знаю тайные тропы! Клянусь, больше не будем тебя дразнить, да, А-Сан? — Да-да! Глава Цзян решил остаться на немного, но в итоге, всё затянулось до часа собаки, когда колокол начал бить к отходу ко сну. Лань Ванцзы пришёл забирать жениха. Увиденное его, конечно, поразило. Трое друзей сидели на одной циновке, обнявшись и покачиваясь. Они что-то бормотали о том, что надо почаще так собираться, о том, что им нужно держаться вместе. — Вэй Ин. — Тот сразу откликается и со слезами на глазах обнимает шиди и друга ещё крепче. — Лань Чжань! Они у меня такие хорошие. М. Мы же их до домиков должны довести. Ты же поможешь? Второй Нефрит вздохнул и оглядел количество кувшинов. Почти весь месячный запас был уничтожен. И видимо, Ин выпил намного больше, чем обычно, ведь такое поведение для него пьяного (обычно) не характерно. С другой стороны, он провёл время с близкими и. Вроде они все живы. Даже глава Цзян вон сидит и сдерживает слёзы. Но самостоятельно он точно не успеет развести их по гостевым домам. Слышатся шаги. Выйдя из гостевого дома, Ванцзы видит брата и племянника, идущих в по лестнице к верхним постройкам. Сюнчжан отчитывает А-И, а тот насупившись слушает. — Ты должен быть внимательнее. В противном случае… — Сюнчжан. Наследник. — Чжань за секунду преодолевает расстояние между ними и склоняется в поклоне. Сичень сразу замолкает. — Мне нужна помощь. Главы Цзян и Не выпили вместе с Вэй Ином и сейчас нужно быстро провести их к домам, чтобы дядя не узнал. — Главы? — Голос Цзэу-цзюня сорвался на хрип. Ванцзы кивнул, наблюдая как на лице старшего растерянность сменяется осознанием. — Цзинъи-гунцзы, можешь помочь своему цзюцзю и быть свободным. — Сюнчжан. Я предлагаю, чтобы ты остался с Вэй Ином, пока мы с наследником отведём глав. За ним нужно присмотреть. — Ванцзы видел нежелание брата побыть с Цзян Ваньинем, что было странно. Ещё месяц назад он бы так схватился за эту возможность, а теперь? — М. Что ж. Хорошо. Я побуду с молодым господином Вэем. — Благодарю, сюнчжан. — Лань Чжань помогает подняться Саньду Шеншоу и передаёт его вайшену, что старается аккуратно вести одного из великих глав. — Ла-а-ань Чжань! Я помогу! — Усянь вскакивает, но Второй Нефрит одним жестом садит его обратно. Поцеловав любимого в лоб, он перехватил поудобнее главу Не. Когда они с Вэем остались вдвоём, Сичень облегчённо выдохнул. Ваньинь фактически спал, когда Йи забирал его и это ощущалось странно. С одной стороны, сердце жаждало увидеться с ним, взглянуть в эти грозные серые глаза. Обнять и. Да. Поддержать. Только на эти порывы, мысли внутри тут же загорался невообразимый протест. Он должен отказаться от него. Должен отойти и не мешать. Он сломанный и не нужен такой никому. Ещё год и он передаст всё племяннику и уйдёт в вечное уединение, где никому уже не навредит. Морозный иней покрыл подоконники. Прослеживая пальцем узоры, Сичень вспоминал, как в детстве представлял целые истории, наблюдая как по дереву пробегает белая дымка. Пару раз он даже рассказывал их маме. Она сидела рядом, обнимала и внимательно слушала, а потом улыбалась и целовала в макушку, говоря, что у него богатое и прекрасное воображение. Как давно это было. Кажется, в прошлой жизни. А может и дальше. Определённо в ближайшие дни надо пойти к дому мамы. Просто так. Пускай там сейчас не цветут горечавки и давно не горит очаг, но это место самое важное для него. Место, где можно на мгновение представить, что мама рядом. Что она всё ещё любит. Судорожно выдохнув облачко пара, Лань Сичень склонил голову ниже и в который раз в голове пронеслась мысль: «недостоин». — М. А где Чен-Чен? — Усянь, который успел уже заснуть и проснуться, завертел головой. — Господин Вэй, его повели домой. — О. С Не-сюном? — Да. — Хех, неужели Не-сюн всё-таки добился своего? — Вэй Усянь засмеялся, откинув голову назад и потянулся к полупустому кувшину. — Вы о чём? — Как о чём? Не-сюн сох по Чен-Чену столько. А сегодня всё-таки обрезал его рукав. Так удачно сложилось-то. — Вы. Вы наговариваете на главу Не. — Ох, Цзэу-цзюнь, если бы. Нам ли не знать, что Не-сюн не так прост, как хочет казаться? Лань Хуань не изменился в лице, не позволил улыбке спасть с губ, но в глазах вспыхнул пожар. — С чего вы взяли, что глава Цзян обрезанный рукав? — Ну, знаете, мне ведь виднее. Я его не первый год знаю. Это ведь бред. Как может такой как глава Цзян оказаться…или может? — Эх. Да. Наверняка, Не-сюн воспользуется всей этой ситуацией. Последние слова Сичень уже не слышал. Он несся к дому Цзян. Вэй улыбнулся шире. Незнайка знает много. И как толкнуть великого Первого Нефрита к первому шагу, и как при этом не спугнуть главу Пристани Лотоса. — Ну-ну. Увидим, что будет утром. — Пропел сладким голоском Усянь и допив последнее, закинул руки за голову, терпеливо ожидая, когда вернётся будущий муж. Всё-таки, он, и так, сегодня нарушил так много правил и наказания, ох, ему не избежать. Ведь завтра свадьба, а он так напился, ай-ай-ай. Действительно, ни стыда у него, ни совести. Предвкушающая улыбка так и застыла на устах. Ночи в Гусу были глубокими, но довольно короткими, если соблюдать режим. Ранний подъём вытягивал учеников из комнат незаметно и верно. Цзян Чен проснулся даже раньше, с дикой головной болью. Привычка главы вставать, чтобы тут же кидаться в омут дел, не подводила даже во время визитов в другие ордена. Чтобы облегчить состояние, близкое к тому, чтобы просто размозжить голову о стену, Цзян решил выпить воды и помедитировать. Едва он смог различать предметы и ци стала ровно течь по меридианам, как тут же обнаружилось присутствие другого человека. Саньду откликнулся незамедлительно и лёг в ладонь, направляясь ею в сторону «гостя». — С-сичень? — Ваньинь наконец рассмотрел белые одежды и доброжелательно-одухотворённое лицо главы Лань, что сидел у стола и попивал чай, читая какой-то свиток. — Доброго утра. Воды? — Голос был отстранённым, ровным и холодным. Словно это их обычная рутина. Ничего удивительного. Только обычно, засыпая в соседних кроватях, просыпались они одновременно и некоторое время тихо разговаривали, только затем поднимаясь. — Что? Что ты тут делаешь? — Воспоминания о вчерашнем дне возвращались постепенно. Ах, сегодня же ещё и церемония. — Читаю. — Ух. Что, во всём Гусу не нашлось более подходящей комнаты? — На деле, Цзян был рад видеть Сиченя и больше не играть в «кошки-мышки», но всё это слегка напрягало. — Боюсь, что да. Только в этой комнате спал невозможно пьяный глава ордена. — Ещё Не Хуайсан есть. — М, пьяный глава ордена, который не пытался мною манипулировать. — Спорное заявление, учитывая, что есть ещё А-Лин, но я надеюсь, он не пил. — Чен коснулся пальцами висков и слегка помассировал их. — Не пил. — Хорошо. Так, по какой причине Цзэу-цзюнь снизошёл до нас, простых смертных? Не игнорируешь, говоришь. У меня день рождения? — Ваньинь. — Что? Что я сделал не так? Сичень вздрогнул. Он удивлённо посмотрел на Цзян Чена. Впервые с тех пор, как пришёл к нему и сел ждать пробуждения. Он всю ночь вздрагивал от разных шумов из коридора, за окном, хоть отдалённо напоминающих шаги человека, всю ночь прислушивался к дыханию спящего — ведь, пьяные люди всегда говорят правду, так? И если во сне Цзян позовёт Хуайсана, то. Дальше Лань не развил эту цепочку. — Сичень, ох. Дай мне вначале прийти в себя, а потом мы поговорим. — Цзян пошатываясь поднялся и подошёл к тазу с водой. Сичень тут же оказался рядом и сливал с кувшина воду в подставленные Ваньинем руки. Тот несколько раз плеснул себе в лицо, затем провёл мокрыми пальцами по волосам, что были распущенны и просто омыл руки. Лань делал все по инерции, мыслями пребывая всё ещё в моменте, когда Чен спросил: «Что я сделал не так?». Неужели, он правда так думал? Думал, что это он сделал что-то вопиющее или неправильное, и глава Лань решил разорвать с ним все контакты? Но это же абсурд! Когда адепты принесли завтрак, и они сели за стол, то Цзян не спешил прикоснуться к еде, хотя было заметно, что хотел. — Так. Что? В чём проблема? И вновь его дар красноречия просто-напросто испарился куда-то. Сичень не мог придумать ничего путного. — Я могу понять многое, Лань Сичень, но. Ваше игнорирование моих писем, меня. Это непонятно. Мягко говоря. — Ваньинь угрюмо смотрел в пол. — Это правда. — Кивнул, наконец, Лань. — Я должен объяснение. — Уж постарайтесь. Сичень спрятал руки в широкие рукава ханьфу и тихо выдохнул, стараясь снять всё то напряжение, что скопилось за долгое время. — Ваньинь. Я просто. Такой. Не такой. Цзян грузно выдохнул, разлил по чашкам чай и лишь отпив половину из своей чашки спросил: — Чего? — Я не тот заклинатель, которого ты и другие знали. Я стал таким жалким. Таким… — Лань Сичень. Никто и не ждёт, что ты останешься прежним. Напоминаю, ты человек, который меняется со временем. С обстоятельствами. Понимаешь? — Ваньинь! Я не идеален больше. Я так запутался. — Сичень резко поднялся и отвернулся, сделав пару шагов от стола. Опять это состояние поглощает его целиком. Внутри всё дрожит от стыда за самого себя. — И поэтому меня игнорировал? Я не вижу логики. — Ваньинь сделал ещё глоток чая и с грустью посмотрел на спину друга. — Если я не буду Цзэу-цзюнем, то никому не буду нужен. — Тихо шепчет Лань, низко опустив голову. — Не хочу тебя расстраивать, но ты в любом случае остаёшься Цзэу-цзюнем. — Цзэу-цзюнь не совершает тех ошибок, что я совершил! Он видит подлую натуру человека и не оправдывает его! — Впервые с семи лет Лань Сичэнь кричал. Его дыхание сбилось, а лицо полностью стало красным. — Цзэу-цзюнь — это лишь твой титул, Хуань. Ты же всего лишь человек, которого обманули. Ничего больше. — Снова этот Яо. Цзян Чен сжал руку с Цзыдянем в кулак. Как же достал этот идиот. — Конечно, тебе легко говорить! Ты в глазах людей всегда остаёшься собой. А я должен быть идеальным. Ты привык, что тебя не любят, а я так не могу! Смысл сказанного доходит до обоих постепенно. Сичень тут же закрывает рот руками, словно пытается вернуть слова обратно, но Цзян Ваньинь вдруг усмехается и прикрывает глаза. — Я не это хотел сказать. — Я знаю, что обо мне говорят. И знаю, что для тебя мнение людей на первом месте. Но. — Но это не так! Я лишь хочу сказать, что не могу отпустить это всё! Не могу быть сильным как ты! — Сильным? — Агрх. Ты восстановил орден сам. Ты не слушал никого и продолжал идти. Ты отвоевал племянника у Цзиней, отвоевал право на то, чтобы табличка твоей цзе была в семейном храме Цзянов. Ты сделал так много. — Сичень закрыл лицо руками. — Я же слаб. Я не могу всё никак прийти в себя, кричал на Лань Цзинъи. Я ужасен. Ваньинь вздрогнул, наблюдая как один из сильнейших и лучших заклинателей их времени сгибается и трясётся как осиновый лист. И опять он чувствует себя беспомощным, неспособным повлиять хоть на что-то. Обида всё ещё душит, но то, что он наблюдает заставляет отставить её и желать просто привести в чувство человека перед собой. — Ты? Лань Сичень. Ох. Позволь мне кое-что тебе рассказать. — Цзян поднялся и подошёл к тому, положив руки на плечи мужчины, чуть сжимая. — Всё это время, когда я продолжал, у меня не было выбора. У меня нет никого, кроме Цзинь Лина и ордена. Ты же. У тебя есть опора. Есть этот каменный булыжник Лань Ванцзы, твой дядя и они любят тебя. В конце концов, мы вроде как друзья! — Он тяжко выдохнул. — Ты можешь упасть. Тебя подхватят. И ничего страшного в этом нет. Сичень по-прежнему трясся и смотрел недоверчиво. Ваньинь невольно подумал, что сейчас перед ним не взрослый Лань Сичень, а брошенный ребёнок, который устал быть сильным. И как же он его понимал. Внутри же него маленький Цзян Чен также желал одного — побыть слабым. И, наверное, из-за нахлынувших чувств, по крайней мере, он так себе объяснял, Цзян обнял Лань Хуаня. Крепко прижал к себе, пряча краснеющие щеки и глаза в белом вороте. Вначале Сичень замер, осознавая, что происходит. Но быстро отпустил себя и просто прижался к тому, наполняясь теплом. Для обоих это было сродни тому, чтобы вернуться в далёкое детство, где они были для родителей на короткое время самым ценным, самыми лучшими, просто потому что родились, выжили. Они потеряли счёт времени и тому что сегодня за день, потому резкий стук в дверь заставил обоих вздрогнуть и отлететь друг от друга, смущённо пряча глаза. Прочистил горло, Цзян Ваньинь отозвался: — Да? — Глава Цзян! Свадебная церемония вот-вот начнется. Вы не знаете где Цзэу-цзюнь? Ваньинь хлопнул себя по лбу, а Сичень прикусил губу, стараясь не засмеяться от абсурдности ситуации. — Он…я знаю. Мы будем через пару минут. Я ему передам. Он ушел в метидацию. — Благодарим, глава Цзян! Ваньинь строго посмотрел на широко улыбающегося Ланя. — Лань Сичень. — Цзян Ваньинь. Сичень рассмеялся тихо, чуть похрюкивая. На глазах аж проступили слёзы. Так глупо, но на сердце так тепло! Церемония тем не менее, прошла спокойно. Лань Сичень видел, как брат счастлив, как светятся его глаза, когда он смотрит на своего теперь уже супруга. И в этом красном мареве свадьбы, Сичэнь почувствовал надежду, но и неясную, незримую тоску. Что-то тянуло глубоко в груди, когда он думал, что вот пройдет год и ему надо будет оставить должность, отдать бразды Цзинъи. Уйдя в вечное уединение, он вынужден будет оборвать все контакты и единственным собеседником для него самого станет он же. Это…изначально не пугало, но со временем. Представляя пустую цзинши, тихий уголок природы вдалеке от всех — ему больше это не казалось привлекательным.