Воспитание

Цзинъи вскочил с постели, стараясь выровнять дыхание. Сон, липкий и опутывающий разум, все не желал отпускать его из своих лап. Реальность проявлялась понемногу — завывающий ветер за окном, жёсткость циновки. Через какое-то время сновидение растаяло в тёмных углах комнаты, которые Йи не смел развеять. По ощущениям сейчас был лишь час быка, а значит Облачные Глубины должны были спать глубоким сном. Ничто и никто не должен был порушить их покой. Так говорил старейшина Цзиньчжоу в далёком детстве, но слова эти настолько въелись, словно ржавчина на металле, и спустя года звучат набатом. Поэтому, юноша, чуть пошатываясь, выходит из ханьши и дома во двор, залитый лунным светом. Свежий ночной воздух освежает и отрезвляет. Цзинъи хмыкает, думая, что состояние его сейчас схоже с тем, как когда он немного позволил себе лишних пары-тройку чаш вина во время «просвещения» наставником Вэем по поводу взрослой и серьёзной жизни. Холодно. Он забыл накинуть верхние одежды, когда спешил покинуть комнату. И теперь мороз пробирался под нижние одеяния, вызывая мурашки по телу, заставляя дрожать. Йи глубоко выдохнул, разгоняя ци по меридианам — это первое чему учат в Глубинах, когда ядро сформировано. Чтобы стало тепло, нужна циркуляция светлой энергии. Заходить обратно пока точно не хотелось. Какой же он никчёмный, раз забыл об одеждах. Куда уж ему управлять кланом? Парень прикусил губу и посмотрел на луну. Уже завтра прибудут гости на праздник Хангуан-цзюня и Учителя Вэя. Послезавтра они преклонят колени в храме предков ордена Гусу. Всё так закрутилось. Ещё полгода назад он был обычным учеником ордена Гусу Лань. Теперь же, наследник и будущее этого самого ордена. Как такое вообще возможно? Мысли крутились в голове всю оставшуюся ночь, не позволяя вновь уснуть, поэтому, вернувшись в ханьши через одну палочку благовоний, Цзинъи устроился за столом и взялся за свою новую обязанность — просматривать счета. Всматриваясь в столбцы с цифрами, он надолго замер в одном положении, о чём пожалел, когда уже закончил. После наказания ферулой спина хоть и отошла быстро благодаря мазям целителей, но всё ещё сильно ныла временами. Стиснув зубы, Лань умылся и поспешил одеться. Утром должен был прибыть глава ордена Цзян. И Юньмэн был пунктуален, как всегда. Ровно в час Дракона Саньду Шеншоу сошёл со своего меча, и поприветствовал главу Облачных Глубин. — Я рад приветствовать главу и заклинателей Цзян. — Цзэу-цзюнь был очень бледным. Казалось, только дотронься и он развеется по ветру пеплом. Лань Ванцзы стоял ближе к брату, чтобы в случае чего подхватить. — Глава Цзян, как хорошо, что вы приняли приглашение! — Усянь чуть ли не светился. — Учитывая сколько писем ты послал ко мне? — Ваньинь нахмурился и сжал руку с Цзыдянем в кулак. — Ну подумаешь! Всего пара-тройка… — Двадцать пять, Вэй Усянь. Двадцать пять. За неделю. — О. Видимо, я действительно перестарался. Хех, прошу меня простить, глава Цзян. — Вэй рассмеялся и шутливо поклонился. Это так напоминало их старые перепалки. Даже то, как Чен сейчас закатил глаза. Почти сразу Цзян попросил откланяться в гостевые комнаты. Желая поговорить, и чтобы Нефриты не мешались, Усянь сам повёл Ваньиня по территории Гусу. Впрочем, была ли в том необходимость, учитывая сколько раз он бывал здесь за последнее время? Но Ина это не особо заботило. А вот заострить внимание на том, что что-то происходит с Цзэу-цзюнем и его наследником — очень. — Глава Цзян, вы вовремя прибыли. — Что ты имеешь ввиду? — Глава Лань. В последнее время он. Ох, он изменился с тех пор, как вернулся с озера Чжоу. Я писал об этом, но думаю, теперь вы сами видите. Ваньинь нахмурился. То, что произошло на озере стало уже достоянием общественности — многие обсуждали бесчеловечность экспериментов Сюэ Яна и то, что происходило-то это всё под носом у великих орденов! И, конечно, многие вновь говорили о том, что непогрешимый Первый Нефрит был слепцом. Скорее всего, всё это скажется и на решении весеннего Собрания, где примется окончательное решение по тому, кто станет новым Верховным Заклинателем. Позиции Сиченя просели и теперь многие могут отдать предпочтение Не Хуайсану, как соправителю Саньду Шеншоу. Этого допустить нельзя было. — Как и Лань Цзинъи. Глава кивнул. Что же, стоит сегодня наведаться вначале к Хуаню. Тот выглядит действительно ужасно и. И это игнорирование на протяжении месяцев. Это больно, хотя ему-то не привыкать, да. — Вэй Усянь. Когда они уже дошли до гостевого дома ордена Цзян, Чен остановил своего сопровождающего, что спешил вернуться к делам. Вэй, успевший уже отойти, обернулся. — Держи. В руки бывшему тёмному заклинателю прилетел свёрток. Небольшой, но ощутимо тяжёлый. Быстро развернув его, Усянь застыл. Это была свадебная шпилька, которая передавалась на каждую свадьбу представителей основной семьи Цзян. Когда-то он видел её в волосах шицзе, что была так счастлива, что так кружилась, стремясь показать наряд со всех сторон своим братьям. Лотос на украшении венчался пустым колокольчиком ясности, который значил обновление того, кто уходил в другую семью. Когда Ин смог двигаться и осознавать что происходит, то Цзян Чен уже скрылся в комнатах. Усянь хмыкнул и прикрыл глаза, сжимая «подарок» в ладони. Сколько ещё осталось между ними. Как хорошего, так и плохого. Даже когда кажется, что их жизненные пути отдалились друг от друга и более не соприкоснуться — все выходит с точностью да наоборот. Может это действительно судьба? Впрочем, так ли важно? Есть просто факт — они росли вместе. И сколько бы не вытравляла взрослая жизнь эти воспоминания и привычки, всё равно два героя Юньмэна отчаянно цеплялись за то, что у них было тогда. Разойтись сейчас и не вспоминать друг о друге, как они уже и делали — не то, чтобы плохой план. — Только я так не хочу. — Шепчет Вэй, оглаживая шпильку. Не так много людей осталось, кто помнил его — Вэй Ина, Вэй Усяня. Не страшного и пугающего Старейшину Илин или взбалмошного выдающегося первого ученика ордена Цзян. А именно того Ина, что не мог проснуться без тарелки супа от шицзе, что воровал лотосы с шиди, что вскарабкивался на руки наследника клана, заслышав только тявканье собаки. Того мальчика, что никак не мог научиться повязывать красиво ленту в волосы. — Усянь, быстрее. Учитель будет ругаться. — Цзян Чен заглянул в комнату, что делил с шисюном. Вэй оказался сидящим у зеркала, с растрёпанными волосами и красными глазами. — Эй, ты же причёсывался. — Я не могу ленточку повязать. — Мальчик скривил губы и сжал в маленькой ладошке красную ленту. — Так ты же делал уже так. — Чен не понимал, что происходит. Всё же было хорошо с утра. Чего это старший так расклеился? — Я хочу красиво! Чтобы как! — Ин опустил голову. — Чтобы как у а-нян. А у меня не выходит. Цзян ещё больше нахмурился и забрал гребень, наказав не двигаться. Он аккуратно разделял пряди, собирая хвост и распределяя волосы равномерно. Последним штрихом стала красная лента, что красиво вплелась в густую чёрную копну. — Красиво? — Шиди придирчиво осматривал получившееся. Вроде так как цзе и показывала. — Д-да. С-спасибо, А-Чен. — Вэй дрожащими руками провёл, ощупал хвост и задержался на красной. Так как он и хотел. Так как и надо. — Ну и нечего вот это всё. Пойдём. Нам, итак, влетит из-за тебя! Влетело. Ваньинь помассировал переносицу. Обед в Глубинах был как всегда безвкусно-постным, а атмосфера холодной. Сичень почти весь приём пищи не поднимал глаз от своей тарелки, а после быстро удалился. Цзян же решил отложить разговор до личной встречи вечером (которую он обязательно им устроит: хочет того Хуань или нет). А пока же Саньду Шеншоу спустился к вратам Гусу, куда уже прибыли его адепты, сопровождающие Фею в Глубины. Тащить собаку на мече он точно бы не стал. Хотя были некоторые юные заклинатели, которые со смешком это предлагали втихаря. Он быстро им вправил мозги о том, что это живое существо и, если кто посмеет — Цзыдянь с радостью «обнимет» смельчака. Цзинь Жуланя глава Цзян уже позвал и тот должен был вскоре прийти. Пока же мужчина отослал учеников умыться, отдохнуть и отогреться. Им ещё предстояло доставить Фею в Цайи и пробыть с ней несколько дней, пока свадьба кончится и её хозяин не заберёт в Ланьлин. — Соскучилась, девочка? — Ваньинь прижался лбом ко лбу собаки и потрепал по холке. Головная боль, что начала разрастаться, вмиг растаяла. Солнце уже начинало заходить, сумерки наступали. Снег слепил глаза, а ветки скрывали чащу, но заклинательское чутьё было сильнее. — Кто здесь? Цзыдянь угрожающе заискрился на пальце, но Фея была спокойна. Это заставило Цзян Чена всмотреться в деревья пристальнее — если собака-оборотень не реагирует на присутствие, значит это либо друг, либо же очень опасный противник. — Прошу прощения, глава Цзян. — Это был один из старших учеников ордена Лань и, кажется, один из друзей А-Лина. Ваньинь никак не мог вспомнить как того зовут. — Я просто возвращался с патрулирования и заслышав Фею, решил подойти. Думал, тут глава Цзинь. Цзян Ваньинь кивнул. Собака толкнула его в ладонь, намекая, что её стоит погладить. — Глава Цзян, может ли этот адепт попросить совета у вас? — У меня? — Да. — Парень мягко улыбнулся. В свете этого зимнего дня казалось, что это юный Первый Нефрит стоит перед ним и спрашивает не нужна ли помощь юному господину Цзян. — М. Ну, предположим. — Благодарю. — Он глубоко поклонился. — Дело в том, что я не особо знаю каково это быть наследником и с какими трудностями сталкивается мой шиди — Лань Цзинъи. И я. Я хочу помочь, но не знаю как. И я подумал, быть может великий Саньду Шеншоу может подсказать мне что делать? — Он старался говорить уверенно, но было видно, что обратиться к Цзяну была его последняя соломинка. — Хм. Ты ведь воспитанник Хангуан-цзюня? — Да, глава. — Что ж, маленький Лань, могу посоветовать тебе лишь одно: будь рядом с ним. Это единственное хорошее, что ты можешь сделать для юного Цзинъи. — Цзюцзю! — Жулань бежал от врат к дяде и Фее, что бросилась хозяину навстречу. Ваньинь закатил глаза и вновь напомнил о правиле не спешить и том, что этот «несносный мальчишка» уже глава, а ведёт себя как непойми кто. Адепт Гусу лишь чуть склонил голову, чтобы скрыть улыбку. «До чего же похож на Хуаня в те дни», — такая схожесть заставила мурашки пробежать по спине. Почему-то появилась глупая мысль, что быть может Первый Нефрит не столь целомудрен, как считается? Что у него уже есть внебрачный сын, что стал учеником Хангуан-цзюня и. Цзян Чен оборвал себя. Глупости. Тогда бы этот малец точно был назван наследником Гусу. Да и звучит как сюжет какой-то старой сплетницы. — А ты-то что тут забыл? — Цзинь Лин заметил своего друга. — Я всего лишь возвращался с патруля, глава Цзинь. И услышал Фею. Не мог пройти мимо. — Пф. Цзюцзю. Спасибо, что позаботился о ней. — Жулань крепко обнимал любимицу и улыбался. Сердцу Ваньиня больше и не надо было — оно растаяло как лёд по весне от первых настоящих лучей солнца. А ещё он заметил, что его вайшен не боится проявлять свои чувства перед этим адептом Гусу. — Мне пора. Потом передашь Лю Юйхену Фею. Они уже присмотрели дом в Цайи. Цзинь активно закивал и, пообещав не делать глупостей, отправился с собакой и другом погулять по заснеженному лесу. Цзян же вернулся в Глубины и попробовал найти Сиченя, только. — То есть, вы не знаете где ваш глава? — Саньду Шеншоу, глава Лань не желает, чтобы его беспокоили. Он готовится к церемонии. — Небожители, не он же женится! — Тем не менее. Как главе… Едва сдержав рык, Чен решил всё же попробовать застать Хуаня в ханьши, но едва он подходил к дому главы, как услышал громкое «Ой!». Чуть поодаль от тропинки растянулся на льду глава ордена Не и никак не мог подняться. — Цзян-сюн! Помоги! — Хуайсан невинно захлопал глазами и шмыгнул носом. Сейчас он менее всего был похож на опасного манипулятора. Скорее на того юного неудачливого ученика Гусу, что никак не мог завершить обучение. Но это было в прошлом. Важная мысль, которая отрезвила Ваньиня. Поэтому он с осторожностью помог тому подняться и отряхнуться от снега. — Ох. — Только и выдохнул Не, поднимая из снега веер, что был испорчен падением. — Вам стоит быть аккуратнее. — Цзян Чен собирался уже уйти, когда Хуайсан схватил его за локоть и заставил посмотреть в свои обиженные глаза. — Цзян-сюн, а чего на «вы»? Мы что поссорились, а я не в курсе? — Глава Не… — Не-не. Не-сюн! Ты же называл меня так. Чего перестал? — Мы главы орденов. — Вот с Лань-гэ это тебя не останавливает. — Не ослабил хватку и отошёл на пару шагов, упрямо разглядывая поломанный веер. — Что. Что ты имеешь ввиду? — М? Вернулись к «ты»? Хех. Да только слепой не заметит, как вы смотрите друг на друга. Плюс, случайно слышал, как ты его называл «Хуань». Очень, знаешь ли, интимно. Чен покраснел. Цзыдянь на пальце сверкнул парой молний. — Что ты хочешь сказать, Не-сюн? — Пхе, лишь то, Цзян-сюн, что ты и глава Лань явно близки. А с какой стороны — не мне судить, но обсудить вполне могу и люблю. Глава Не снова оказался в снегу. Теперь уже из-за, пускай и слабого, но удара Цзыдянем. Саньду Шеншоу, гроза всего мира заклинателей, трясся сейчас как потревоженная натянутая до предела струна. — Тебе лучше думать о чём говоришь, Не-сюн. — Что ж. А тебе, возможно, стоит задуматься о природе своих чувств? — Хуайсан улыбнулся, со вздохом поднимаясь. Теперь веер точно было не починить, а на пояснице явно останется синяк. — Так! А что за драка без особого шума? — Вэй Усянь быстро шёл по направлению к ним, кутаясь в тёплый плащ Ванцзы. — Не шуми в Облачных Глубинах. — Одновременно сказали главы, с удивлением посмотрев после друг на друга. — А рефлексы-то не пропить. — Хихикнул Ин, наблюдая за шиди и другом. — Завались, Усянь. — Вэй-сюн! — Ну, по такому поводу, предлагаю пропустить по кувшину «Императора», раз уж завтра у меня свадьба, а мы так удачно встретились втроём. Вспомним молодость. Хотя, чего мне её-то вспоминать, хе-хе. — Вэй бесстыдно рассмеялся и увернулся от тумака Цзяна. — Это вы теперь старики. Ай, глава Цзян! В кутерьме и небольшой потасовке, никто не заметил застывшего невдалеке Лань Сиченя. Он не улыбался.