Метод Попова

Арсению было хорошо. Даже слишком. Все-таки поддаваться чувствам иногда очень приятно. Он уже не думал ни о чем, что могло бы его удержать от поцелуя с Антоном. Ему это нравилось, ему нравилось прижиматься к его телу, чувствовать, как сильные руки скользят по его талии и торсу и придерживают за шею, не давая отстраниться. Этого Попов и не пытался сделать. Он наконец смог смириться, что Антон начинает значить для него больше. А так как Арсений устал этого бояться и сдерживаться, он больше ни секунды не медлил, ни в чем себе не отказывал, с упоением целуя чужие губы. Шастун чувствовал себя как на седьмом небе. Он уже увлекся, перейдя поцелуями на шею Арсения. Руки скользнули вверх по бедрам и выправили края рубашки из брюк, чтобы коснуться горячей кожи на чужом торсе. Антон довольно улыбнулся, чувствуя, как Арс цепляется за его волосы, и услышав тихий стон, вырвавшийся из чужой груди. Шастун тут же снова поцеловал мужчину в губы, никак не в силах насытиться им, что выражалось в каждом действии: он сжимал бедра, хватал талию и вжимал чужое тело в свое — слишком жадный, напористый, сводящий с ума. Однако сквозь пелену неприкрытого наслаждения краем уха Арсений услышал, как тихо прикрылась дверь, и это привело его в чувство: он отстранился от Антона, посмотрев в сторону входа, потому что боялся, что кто-то мог их увидеть. Но он тут же себя успокоил — это просто паранойя, показалось на волне вседозволенности. Антон же интерпретировал его действия по-своему, поэтому чуть расстроенно отошел на шаг от Арсения, уже готовясь выслушивать, как это все неправильно, как он его мучает, или вообще лучше бы они никогда не встречались. Тем не менее Попов тут же схватил его за ворот рубашки, потому что руки с чужой шеи убрать не успел. Антон удивлённо вскинул бровь, а Арсений приоткрыл рот, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить, но ничего не шло в голову. Антон подумал, что тот подбирает выражения пожестче, чтобы ему в голову больше не пришло даже смотреть в его сторону. — Арс, прости, я не могу… — Здесь нас могут увидеть. Арсений выдал это так резко, будто и сам не ожидал, что скажет такое, а не «пошел нахер, Шастун, никогда ко мне не подходи». Антон выглядел очень растерянным, хотя в глубине души затаилась надежда. — Что? — Я здесь работаю, Антон. И тут нет… всего необходимого… Я живу тут недалеко. Антон подумал, что Арсений успел дать ему пощечину, он упал в обморок, и вот это все ему снится. Это казалось более правдоподобным, чем то, что он сейчас услышал. Но Попов смотрел прямо и выглядел вполне уверенно. И все же Антон боялся поверить. — Арс, я правильно понял…? — Я сейчас передумаю, давай прекращай тупить. Арсений криво усмехнулся и чмокнул Антона в губы, после чего слез со стола, обошел его и взял свою сумку, посмотрев на удивленного Шастуна, который даже не пытался скрывать собственного замешательства и оттенка недоверчивого счастья в глазах. — Ты идешь? Антон как бы пришел в себя, кивнул пару раз и пошел к выходу из чужого кабинета, дождавшись, пока Попов запрет его. *** Они ехали на машине Антона (по понятным причинам), который как-то напряженно сжимал руль, стараясь быстрее добраться до чужого дома. Арсений прекрасно это видел, но ничего не говорил, только едва заметно усмехаясь. Он до конца не верил в то, что происходит, на что он решился только что. Но Арс понимал, что слишком сильно этого хочет, даже если потом пожалеет. Впрочем в этом мужчина сомневался. Он показал Антону, где лучше оставить машину, и поднялся с ним в свою квартиру, надеясь, что тот не обратит внимания на легкий беспорядок. Арс даже сказать ничего не успел, когда вновь оказался в объятиях Шастуна — его совершенно не волновала обстановка, и сейчас Арсений бедром почувствовал, почему. Он тут же снова растаял, забыв о сомнениях, и обвил руками шею Антона, покусывая и целуя его губы. Шастун тихонько простонал, как будто сейчас сбывалась его главная мечта. Он начал лихорадочно расстегивать пуговицы на рубашке Попова и тут же стащил её с плеч мужчины вместе с пиджаком. Дальнейшая судьба этих вещей никого уже не волновала. Арсений потянул мужчину в сторону спальни, ни на секунду не отрываясь от его губ и на ходу расстегивая его рубашку. Он уже не понимал, в какой момент оказался на спине, в постели, а Антон, окончательно избавившийся от верхних вещей, лег на него сверху. Арсений довольно мычал, чувствуя, как это желанное тело вдавливает его в кровать своим весом. Попов обвил ногами чужую талию и провел руками по спине, пока Антон впивался губами в кожу на его ключицах. Он не сдерживался, оставлял яркие отметины там, где это могла скрыть одежда, а Попов только поощрял это, желая почувствовать больше. Он медленно, спустился руками вниз по чужой спине, обвел небольшой изгиб в пояснице и добрался пальцами до линии штанов мужчины. Арс просунул руку между их телами и расстегнул ремень с ширинкой, после чего с чистой совестью проник под ткань белья Антона и обхватил ладонями его задницу под одобрительный полустон. Попов потерся пахом о чужой стояк сквозь белье, проминая руками кожу на ягодицах Антона. Они оба уже хотели гораздо большего. Помня о привычках Арсения, Шастун оторвался от его шеи, дотянувшись рукой до тумбочки, где нашарил смазку и презервативы. Параллельно он продолжал легонько толкаться бедрами навстречу Попову, зная, что ему это нравится. Арсений выглядел максимально расслабленным и довольным, и уже стаскивал с Антона мешающую одежду. Шастун нехотя приподнялся с чужого тела, чтобы в одно движение стащить дурацкие брюки с Арсения вместе с бельем. Он так же быстро перевернул его на живот, любуясь видом, потому что Попов тут же развел ноги пошире и оттопырил задницу, красиво прогибаясь в спине. — Блять, Арс… Антон начал покрывать поцелуями чужие лопатки, спускаясь к пояснице и ниже. — Я так хочу тебя. Арсений довольно улыбнулся, услышав хриплый и безумно сексуальный голос Антона, и тут же издал короткий стон, потому что мужчина сзади провел языком по сжатому колечку мышц, отвыкшему от таких действий. Попов чувствовал, как он вылизывает, проникает глубже, чужая рука сжимает ягодицу, а вторая опускается на член, медленно оглаживая головку большим пальцем и спускаясь до основания. Арс закатил глаза от удовольствия, кусая губы и надеясь не кончить так быстро уже от одного этого. А Антон увлеченно трахал его языком, мучая своими действиями и вынуждая до хруста прогибаться в позвоночнике, насаживаясь на чужой язык и стараясь ускорить движение руки Антона на члене. Однако скоро (то ли к облегчению, то ли к разочарованию Арсения) сладкая пытка прекратилась. Он услышал, как открывается тюбик со смазкой, а скоро почувствовал, как прохладный скользкий палец проникает в него. Арс сжал в руках простыни, подаваясь бедрами назад, чем немного удивил Антона. Нет, он правда ни с кем не спал, но ведь игрушки же никто не запрещал… Скоро Арсения растягивало уже три пальца, а сам он буквально умолял Антона наконец заменить их на член. А разве Шастун мог отказать? Он раскатал защиту и склонился над Арсением, упираясь рукой в матрас около чужой головы. Грудью Попов лежал на постели, но бедра были оттопырены, а ноги широко разведены в стороны. Он почувствовал, когда чужой член оказался достаточно близко, и сам подался назад, немного насаживаясь. Антон тут же резко двинулся вперед, войдя в чужое тело до конца. Арсений первый раз от неожиданности громко и несдержанно простонал, чем вызвал усмешку у Шастуна. Он улегся сверху на мужчину, пока не двигаясь и заставляя Арсения хныкать от желания. Антон перехватил его запястья, вжимая одной рукой в матрас, и начал медленно двигаться. — Антон, ну пожалуйста… Голос Арсения звучал так жалобно, контрастируя с тем, что он просил жестче трахать его. Шастун хищно усмехнулся и шлепнул мужчину по заднице, вырывая очередной стон. — Антооон… Шастун тут же начал резко двигаться, вдалбливаться в чужое податливое тело, втрахивая его в кровать. Он начал кусать шею Арсения, наслаждаясь тем, как непрерывно он стонет и извивается под ним, как будто давно мечтал, чтобы его оттрахали до потери пульса. Поэтому Антон ни капли не сдерживался, сжимал чужое тело, шлепал и кусал, шепча на ухо хриплым голосом, что еще больше сводило Попова с ума. В принципе после такого можно и умереть — лучше в этой жизни явно уже не будет. Они долго не могли насытиться друг другом, как будто пытались наверстать упущенное за годы, изучали изменения в телах и границах друг друга. Это было состояние близкое к блаженству, как будто рай на земле. В таком бешенном темпе Арсений скоро кончил, а Антон еще недолго двигался в его теле, но скоро и его накрыло волной оргазма, и мужчина расслабился, пока не вставая с Попова. *** Арсений проснулся ближе к обеду. Вчера все не ограничилось одним разом, и Антон еще долго его «мучал», так что Попов устал на неделю вперед. Тело приятно ломило, и мужчина подумал, что в ближайшее время не сможет нормально сидеть. Он поморщился от солнца, рукой пытаясь найти рядом с собой чужое тело, однако постель была пуста. Пришлось приоткрыть глаза и не сразу заметить листок бумаги на подушке. «Прости, Арсюш, мои накосячили на объекте, должен уехать: ( Не подумай, что я сбегаю, я тебя очень люблю, позвони, как проснешься. Целую» Попов тяжело вздохнул, хотя на губах появилась легкая улыбка: «Арсюш», «я тебя очень люблю», «целую»… Ну и ладно, один раз простить можно. Хотя Арсений мечтал проснуться с ним рядом, в этих родных объятиях и увидеть улыбку Антона, когда тот его разбудит. Сердце сладко защемило от уютной, домашней картинки, всплывшей в мозгу. Попов цокнул языком и встал с кровати, потянувшись. Тогда он вспомнил, что сегодня вообще-то работает. — Блять! Он схватил телефон, видя несколько пропущенных по работе и одно сообщение от начальника. Арсений нахмурился, уже ожидая, что ему прилетит, но к увиденному готов не был. Для него созывают комиссию по этике. Внутри все похолодело. Попов пару раз пробежался глазами по длинному «письму» и провел рукой по лицу. А ведь утро так хорошо начиналось… *** Арсений стоял в деловом костюме перед дверью кабинета, тяжело раздумывая. Он не знал, откуда Ира узнала о них с Антоном, но теперь её жалоба грозила развалом его карьере. Шастуну Арс не звонил — злился. Причем не понимал, на себя, или на мужчину. — Арсений Сергеевич? Проходите. Попов отвлекся от своих мыслей и посмотрел на мужчину, который пригласил его войти в кабинет. Он сел на стул, стоящий напротив длинного стола, где сидело четверо человек из комиссии и его непосредственный начальник, который всегда хорошо к нему относился. — Коллеги, я правда не понимаю, что мы тут делаем. Арсений Сергеевич у нас психолог года, на минуточку. — Ну людей просто так не обвиняют в связи с клиентами. Арсений готовился к этому моменту. Ему нужно было произвести впечатление серьезного, квалифицированного человека, который никогда в жизни не стал бы так рисковать собственной работой и нарушать установленные нормы. Попов планировал разыграть самую выигрышную в их стране карту — он поставил на гомофобию собравшихся. — Извините, я не совсем понимаю, в какой именно связи с клиентом мужчиной меня обвиняют. В дружеской? — Нет, Арсений, как раз-таки… простите, я никогда с таким не сталкивался, даже не знаю, как сказать, — начальник Попова подбирал слова, при этом неловко улыбаясь, как если бы пытался никого не обидеть. Члены комиссии смотрели строго, но Арсений видел, что они сомневаются в том, что такое возможно. — Понимаете. в сексуальной. Ирина Шастун рассказала нам, как видела, что вы и её муж… В общем… Арсению не составило большого труда изобразить крайнюю степень удивления и возмущения. Но не настолько, чтобы переиграть. — Вы сейчас пытаетесь сказать, что я гей? — Нет, ну… У вас было что-то с мужем Ирины? Её слова не беспочвенны? — Боже, вы же меня знаете столько лет. Помните мою невесту, Алену? Никакой Алены начальник Арсения, конечно же, не помнил. Но из-за такого вопроса он почувствовал себя виноватым — как будто Попов рассказывал ему, может даже знакомил, но он не запомнил. И тут к Арсению обратился член комиссии, видимо решивший его подловить. — Но сейчас вы не женаты? Почему? Попов серьезно посмотрел в чужие глаза, делая вид, что тема ему крайне неприятна. — Она мне изменила. И я не спешу снова бросаться в крайности. Все как будто смутились, а ехидно спросивший член комиссии кашлянул. — Извините… А сейчас у вас есть девушка? — Разумеется, — соврал Арсений и глазом не моргнув.- И я очень её люблю. И тем более не понимаю, почему меня обвиняют в сексуальной связи с моим клиентом. Мужчиной. Попов видел, что у всех здесь это дело вызывает смутные сомнения, причем не в его словах, а в словах Иры. И спустя какое-то время речь зашла о ней. — Арсений, так вы утверждаете, что Ирина нам соврала? — Я утверждаю, что я не имею понятия о том, в чем она меня обвиняет. — Как вы думаете, с чего бы ей врать нам? Арсений сделал вид, что задумался, хотя заранее продумал ответ. Он ведь знал, что спросят. — Понимаете, Ирина очень своеобразный человек. Она очень импульсивная, и мне кажется, большинство проблем в этой паре создает именно она. Но винит Ирина во всем своего мужа, и считает, что наша терапия не дает результатов. Потому что она все еще отказывается понимать, что проблема и в ней тоже, а не только в одном её муже. Думаю, так она пытается наказать и его, и меня. — Из-за отсутствия прогресса? — Я бы сказал, из-за того, что я не заставил Антона её слушаться. Все понимающе кивнули, и скоро Попова попросили выйти для обсуждения. Арсений облегченно выдохнул в коридоре, немного нервно дожидаясь вердикта, хотя понимал, что его сейчас вряд ли в чем-то обвинят. В нашей гомофобной стране никто не поверит, что он, уважаемый психолог, связался с мужчиной. Никто и не захочет в это поверить. И все же напряжение было. Скоро Попова попросили вернуться. Заговорил снова его начальник. — Что ж, Арсений, мы все хорошо обдумали и сошлись на мнении, что обвинения в ваш адрес не имели под собой оснований. И все же эту пару вы больше вести не сможете. Арсений понимающе кивнул, а внутренне ликовал, потому что для него все вроде пока хорошо. — Тем не менее, такие обвинения весьма серьезны, и мы не можем просто оставить это без внимания. Конечно, следить за вами никто не будет, мы не полиция, но, сами понимаете, если вас вдруг заметят в компании Антона Шастуна, и эта встреча покажется интимной… — Такого не будет. Я не гей. — Хорошо, Арсений Сергеевич, тогда думаю, мы можем закончить все это. Начальник улыбнулся, как самый доброжелательный тут, и Попов кивнул ему, почувствовав облегчение. Ну хоть одной проблемой меньше стало. *** Выйдя на улицу, Арсений увидел знакомый ролс-ройс. Прежде чем Антон успел бы оттуда выйти, Попов сел в машину, надеясь, что этого никто не видел — но разговор под окнами явно привлек бы больше внимания. — Привет, Арс, прости пожалуйста, что утром ушел, и вообще, Ира рассказала, что она нас видела, что рассказала об этом… Антон говорил скороговоркой, и Арсению пришлось поцеловать его, чтобы заткнуть. Шастун облегченно улыбнулся, запустив руку в волосы Арса, и нежно поцеловал его в ответ. Но Попов скоро отстранился. В отличие от Антона он не улыбался — для него это было последнее, что он позволит Шастуну. Даже если ужасно хочется гораздо большего. — Антон, прости, но каждый раз, когда я подпускал тебя к себе, у меня начинались ужасные проблемы. Меня могли бы сейчас лишить лицензии, причем вполне справедливо. А я дорожу тем, что имею, Антон, так что… езжай-ка ты домой, к жене. Я хочу, чтобы эта чертова черная закономерность на этом закончилось, пока еще не поздно.