Цветение

Для Дэмиана очень мало людей представляли истинную ценность. Так уж его вырастили. Буквально с пелёнок пичкая тезисами о пользе и целесообразности, логике, прибыли. Родители растили хорошего управленца и очень херового человека. Мораль в бизнесе существует только как хороший слоган, не имеющий ничего общего с реальностью. Свойственный всем бетам прагматизм у Дэмиана приобретал ту форму, за наличие которой уже вполне можно влепить статью как за обладание незаконным и в высшей степени негуманным оружием. Иногда Дэм его пускал в ход, иногда держал под контролем, но зудящий фон, вертящихся и пощёлкивающих зубцами шестерёнок, которые каждого вокруг разбирали на пользу и вред, на пути использования и ниточки социальных связей, не умолкал никогда. Родные в этом списке имели особое место, самые высокие градации важности. Кто-то на уровне с самим Дэмианом, кое-кто, особо умненький и чересчур идейный, даже немного выше. Младшенького Дэм любил с того самого момента, как он появился на свет всеобщей неожиданностью. Это было логично. В конечном итоге чувства у Дэмиана всё-таки были, и им, естественно, положено на ком-то сосредотачиваться, как прибыли положено быть пущенной в оборот, а всем исследованиям в научных отделах — иметь вполне прикладную сферу применения. Корпорация «Сейко» никогда не платила за пустые теории. Всё должно приносить пользу, может, не сразу и с некоторыми оговорками, но обязательно в итоге. Ценность Девана была очевидна. Он единственный близкий родственник. Молод, значит, проживёт дольше родителей. И любить его больше вполне логично, безопасно и обосновано. Когда родители умрут, у него останется брат. И вот случился Кристиан Арье. Прикладное применение у него только одно: быть выебанным мордой в подушку и послужить тренажёром для словесных пикировок потом. Да, не глуп, да, мордашка смазливая и тело что надо, определённо интереснее всех омег, которых трахал Дэм. Но таких можно найти толпу, если поставить задачу найти. Не в армии, так за её пределами. И красивее, и умнее, и с родословной, как у породистой псины, тоже можно найти. Вот только Дэмиан, зная всё это, именно сейчас занят совсем другим. Покрывается потом, болезненно морщится и шипит: — Блядь, что я вообще делаю? Он краем глаза зацепил собственное отражение в зеркале. Тонкая плёнка, налипшая на стену, отражает один ярко-голубой глаз, так широко распахнутый, что вот-вот выкатится из глазницы. Под ним пунцовыми пятнами — больной румянец, мокрые волосы липнут к виску. Больше не видно ничего. Только этот осколок картинки дёргается, когда рука толкает очередной шарик внутрь. Теперь становится понятнее, почему Кристину так разъёбывало от этой процедуры. Дэмиан правда думал, что диаметр подвешенных на нитку гранул синтетической смазки не слишком большой. Вот только он не учёл одну забавную деталь: анус омег гораздо эластичнее, а делали эти штуковины именно что омеги. Специально мелкие умники переборщили с размером или просто недооценили тугость сфинктеров альф и бет — уже вторично. Главное, в себя Дэм эту поебень с трудом запихивает даже после получасовых попыток совладать с физиологией, подготовить дырку для нового опыта и не забить хуй на всю затею. Последние несколько бусин — вспышки белесого света под веками. Он и так давно еле стоял и весь трясся, широко расставив ноги возле умывальника, вцепившись в его край и поминая про себя всех сумрачных гениев техотдела и по отцу, и по матушке. А сейчас и вовсе повис, подогнув одну ногу под себя, шипя как вспоротый бак сжиженного газа, ткнувшись головой в пустую чашу и пережидая болезненные спазмы. Собственная идея сделать что-то особенное для Кристиана перед неотвратимым Цветением теперь кажется совершенно тупой и рискованной к тому же. Завтра в бой, а у него задница уже горит так, словно её выебали артиллерийским орудием сразу после ударной стрельбы, таким, ещё раскалённым, что аж белым дымком исходит. Всё, потому что потом, после Цветения, Дэмиан свалит отсюда, а Кристиана, скорее всего, переведут куда-то. Экзекуторов тасуют после каждого цикла, чтобы не привыкали к гарнизону, не обзаводились друзьями. Это снижает риск саботажа. Палачи должны оставаться непредвзятыми. Да и меньше шанс, что коллектив кого-то прибьёт, слишком часто видя одни и те же лица в шкуродёрне. Вынув голову из умывальника, Дэмиан посмотрел на себя, всклокоченного, с распахнутым ртом и горящими, как у наркомана, глазами. Хороша картинка. И он собирается в таком виде слоняться по коридорам, когда все такие же неадекватные, как он сам? Оскалившись во всю пасть, сержант выровнялся и набрал на комлинке короткое сообщение: «Я передумал». Пришлось подождать полминуты, пока от Кристиана перелетело перепуганное: «??????????!» — Крайне информативно, дорогуша, — фыркнул в голограмму сержант, сам не замечая, как меняется его выражение лица. «Поднимай свою задницу и живо ко мне. К тебе не дойду». И отключился с чувством мстительного удовлетворения. Вот теперь психовать и нервничать будет не только он один. Крисси, с его маниакальной опекой и тенденцией гиперболизировать всё, связанное с Дэмианом, отлично себя сам накрутит, пока сюда прибежит. А прибежит он максимально быстро, в этом Дэм не сомневался. У него хватило времени накинуть халат, завязать пояс и неторопливо, медленно выйти из ванной, чувствуя, как внутри перекатываются холодные, похожие на стекло шарики, а оставшееся снаружи кольцо елозит между ягодиц. Очень специфические ощущения, замечательно отвлекают от любого мыслительного процесса. Хочется положить ладонь на низ живота и проверить, не выпирает ли это ожерелье прямо через мышечный корсет. Дэмиан нервничает, тупо и бессмысленно, словно ему опять шестнадцать, и, сопоставив статистику и личный психопрофиль, он только что рассчитал, когда именно лучше обеспечить себе первый сексуальный опыт, чтобы личность сформировалась без лишних проблем. Кристиан во всё это вписывается, как теория хаоса в первичную математику. Хочется самому себе проверить пульс и затребовать у системы освидетельствование на вменяемость. Когда над дверью вспыхивают огоньки внешнего вызова, Дэм дёргается, цепляясь обеими руками за пояс халата. Он сам этого хотел? Хотел. Он сам всё это устроил? Сам. Даже отношения с Крисом начались только потому, что Дэмиан подобное позволил, на своих условиях, все контролируя. Так что поздно дергаться и думать, не лучше ли спрятаться в душе, написать какое-то лживое сообщение, переиграть все в последний момент. Сослаться на подготовку к Цветению или внезапный важный разговор с родными по внешней связи. Сжатые зубы. Открытая дверь. Кристиан Арье на пороге. Почему-то опять перепуганный. Осматривает замершего капрала бегающим взглядом, сверху вниз и обратно. Руки сразу же тянет, явно с целью ещё и ощупать на предмет увечий. А у Дэмиана до сих пор стоит под халатом, вероятнее всего на нервной почве. Точно ведь не от сомнительного удовольствия торопливой растяжки в ванной. Между ягодиц — противное жжение. Подцепленное на нить кольцо трётся и скользит, когда сержант переступает с ноги на ногу, отшатывается, не даваясь экзекутору в руки. — Так! — зло шипит он. — Внутрь! И втягивает Кристиана через порог, прихватив за китель. Это решение принято быстро, скорее всего не мозгами. Что-то инстинктивное, на уровне моргать, глотать, выставлять руки вперёд, когда падаешь. И терпения всё меньше. Не начать бы крыть матом господина Арье под камерами. Кристиан-умница, даже успевает захлопнуть дверь, а вот сказать что-то внятное — уже нет. Дэмиан толкает одетого в синюю форму рядового в металлический шкафчик спиной, припечатывает собой. Страх в глазах Арье быстро сменяется удовлетворением, словно кто-то переключил режимы. Тревога забыта. Теперь он определённо правильно понимает, зачем его так срочно вызывали сюда, хотя ранее договаривались увидеться на полчаса позже и в комнатах экзекутора. Дэмиану вчера показалось хорошей идеей сменить место встречи, самостоятельно прийти к альфе и попросить себя трахнуть. Невыполнимость этой идеи на практике стала понятна только при подготовке. Ходить с воспалённой задницей и кишкой, заполненной гранулированной смазкой, определённо никогда не войдёт в перечень его любимых занятий. — Дэмиан? — Крис смешивает в голосе тревогу и нежность, обнимает за талию вжавшегося в него бету, не стремясь пока запустить руки под халат. — Он самый, — шипит сержант, перехватывает одну из ладоней Кристиана и укладывает себе на задницу. — Хочу, чтобы ты меня трахнул. Сейчас. Пауза была ожидаема, но всё равно затянулась слишком надолго. Экзекутор смотрел на него, словно пытался на глаз определить возможность внезапного помешательства и наркотического опьянения одновременно. — Ты серьёзно? — непроницаемое обычно лицо экзекутора отражает попеременно сомнение, тревогу и надежду. Всё-таки кое-что присущее всем альфам в этом уникуме есть. Желание присунуть понравившемуся партнёру так и сквозит в светло-серых глазах. Хотя контроль всё ещё у Дэмиана. Если он сейчас пошлёт мистера Арье, тот определённо пойдёт по названному адресу. — Нет, шутки шучу, — фыркнул Дэм чуть более нервно, чем рассчитывал. Добавил, уже во всю улыбаясь: — И затолкал в себя эти ебаные шары тоже смеха ради. Он язвит больше по привычке, и чтобы не казаться похожим на истерящего девственника, к жопе которого уже пристроились. Ситуация под контролем. Он именно этого и хотел. Плотно вжавшись в тело смирно подпирающего шкаф альфы, злиться на него не получается. Да и не за что. Вон какой покладистый. Сразу же начал сминать и гладить ягодицу, на которую водрузили его ладонь, постепенно задирая подол халата. Очень неторопливо. Так, давая им обоим время прочувствовать момент. Хотя Дэмиан почти ждал, что на него с рыком набросятся и выебут, как только получат отмашку. Это бы слегка разочаровало. К счастью, мистер Арье оказывается джентльменом и стоиком. До милостиво пожалованной ему обнажённой задницы добирался добрых полминуты, в итоге всё-таки скомкав и задрав до талии подол халата. И всё это время они стояли и пялились друг на друга, играя в гляделки, словно кто-то мог в последний момент передумать. Кто-то, кто, скорее всего, Дэмиан. Это ведь его анальная девственность на кону. Хотя какая уж там девственность после ебли в ванной с пальцами и гирляндой прозрачных шаров, которым в жидкое состояние не даёт перейти протянутый сквозь них шнур. Кристиан как раз добрался до зажатого между напряжённых ягодиц сержанта кольца и осторожно потрогал и пластиковую чеку, и скользкое от смазки кольцо мышц, поглотившее все остальные части игрушки. — Дэ-е-ем... — у альфы по лицу пробежала судорога, словно это ему между ягодиц елозят пальцами, задевая и без того чувствительную дырку. — Пошли в койку. Желание известить любовника о том, что он грёбаный гений, и сам бы Дэмиан не додумался до такого, пришлось проглотить вместе с языком экзекутора, которым тот заткнул уже разинутую пасть, пока бета не начал плеваться ядом и оскорблениями от шалящих нервов. То ли адреналин взвинтил чувствительность на максимум, то ли в смазку сумрачные гении техотдела чего-то подмешали. Когда Крис подхватил сержанта обеими руками под задницу, перетаскивая на себе в обозначенную койку, Дэмиан буквально взвыл, ощущая, как внутри перекатывается и давит на чувствительные места разогретая его же телом дрянь. Приятно и муторно, словно головокружение и лёгкая тошнота, смешанные с щекоткой в подбрюшье во время первого падения с высоты. И плевать, что гравитационная петля обязательно подхватит в нужный момент и плавно опустит на место посадки. Безопасный ужас от невесомости всё равно восхитительно холодит жилы и заставляет задыхаться. Так и сейчас, оказавшись уложенным на собственную койку, Дэмиан отчётливо чувствовал, что падает. Проваливается вниз спиной вперёд, а над ним завис всё ещё преступно одетый и слишком серьёзный альфа, устроившись между разведённых коленей и медленно развязывая пояс на его халате. Что он там ещё не видел? Спросить Дэмиан не успел. Крис склонился над ним, поцеловал чуть выше пупка и наделся ртом на член, возрождая начавшую затихать эрекцию одним прикосновением языка, дыханием, теплом. — Чёрт, ты в этом слишком хорош, детка, — почти моментально расслабляясь от знакомой ласки, с благодарностью выдает Дэмиан. Фокус внимания смещается. Чувствовать, как ему с упоением сосут, оказалось лучшим способом унять нервозность. Это же Крис — знакомый, привычный, расчётливый и достаточно ненормальный, чтобы лечь под бету. Именно поэтому Дэмиан всё это делает, разрешает ему разок тоже побыть сверху. На тот невероятный случай, если его в это Цветение всё-таки сожрут. Экзекутор заслужил себе хорошее воспоминание напоследок. А ведь Дэмиан очень хочет, чтобы его помнил именно этот придурок: странный, нервирующий, готовый на всё. И таким вот, как сейчас, помнил в том числе — с раздвинутыми коленями и подвешенным на нитку колечком между ягодиц. Эксклюзивное зрелище для одного только мистера Арье. С любовью, на память! Жаль, не додумался написать это где-то над копчиком, Крис точно бы оценил юмор. Он уже почти готов кончить, когда альфа вспоминает про остальное. Лезет руками между разведённых ног. Тянет за чёртову чеку, вытаскивая из покрасневшего ануса блестящую от смазки нить. Дэмиан дёргается, выгибаясь. Вгоняет член до упора в принимающий рот, сжимая пальцы на коротких волосах альфы. — Ох, блядь! Это каждый раз так? — спрашивает у потолка, распахнув глаза во всю ширь, кое-как уговаривая себя прижать жопу к матрасу и выпустить голову Кристиана из хватки, пока не ободрал бедняге скальп. Альфа поднимает голову, выпустив его член. — Потом привыкаешь, — голос у Криса сел, и он вытирает с губ вязкую слюну рукавом кителя, нисколько не беспокоясь о сохранности формы. Затуманенный взгляд кажется почти отрешённым, если бы не лип с маниакальной постоянностью к лицу Дэмиана каждое мгновение. Альфа даже моргает редко, видимо опасаясь что-то очень важное проглядеть. Кристиан быстро раздевается, сбрасывая синие тряпки у кровати. В первый раз никаких складываний стопочкой. Он даже со своего места не встаёт, так и мнётся между раскинутых ног Дэмиана, который всё лежит, откинувшись на подушки, в складках скомканного, распахнутого халата. На подоле уже темнеет натекшее пятно смазки. Скоро там будет лужа. Сержант чувствует, как из него непрерывно подтекает по капле каждый раз, когда вдыхает слишком глубоко или напрягает пресс. Успевает подумать: вот так себя, наверное, и чувствуют омеги в течку, с той лишь разницей, что бета всё ещё адекватен и не корчится от необходимости засунуть в себя что-то покрупнее. Кстати, про покрупнее. У Кристиана стоит, что ожидаемо. И теперь член кажется сержанту просто гигантским, что слегка странновато, оглядываясь на продолжительность их знакомства. Видимо необходимость принять в себя чей-то хуй здорово изменяет угол зрения на его размеры. — Ты главное поаккуратнее. Испортишь мой первый раз, буду мстить всем альфам мира, — угрожает почти в шутку и за иронией прячет вдруг опять очнувшийся нервяк. При этом сам себе противореча, тянет к Кристиану руки, чтобы провести ладонями по напряжённому животу, скользнуть ниже и обхватить у основания член, сжимая только начавший набухать узел. Вместо обещаний быть прилежным и ласковым экзекутор выдыхает короткое: — Я люблю тебя. Всё тот же севший голос и слишком серьёзный взгляд. Под ним Дэмиан на секунду замирает, не понимая, что ответить на подобные закидоны. Механически наглаживает альфий член вверх-вниз, словно это лучше любого ответа. Потом съезжает по койке ниже, придвигаясь к экзекутору вплотную, направляет его член в себя, чувствуя, как головка давит на сочащийся смазкой анус. Вот так точно должно быть доходчиво. — Ты главное помедленнее, — просит почему-то шёпотом и сам до конца не понимая, касается эта просьба предстоящей ебли или не к месту выданного признания. Как-то слишком далеко зашла их ни к чему не обязывающая связь. Стоило задуматься ещё на моменте, когда в голове возникла идея дать себя трахнуть. Но теперь поздно отнекиваться и делать вид, что не при делах совсем. Массивная головка давит на вход, и Дэмиан сам съезжает по простыне, заталкивая в себя альфий член. Ощущения не из приятных, хотя точно лучше, чем от своих же пальцев. Они опять замирают, как там у шкафа, стремясь друг в друге высмотреть инструкции к дальнейшим действиям или отблески загнанных поглубже эмоций. Кристиан нависает над ним, балансируя на руках, позволяя Дэмиану самому придерживать его член, раз уж взялся, и медленно-медленно погружать в себя. — Су-у-ука, — на выдохе шипит сержант. Пальцы чувствуют, как пульсирует налившийся кровью узел, и безошибочно ощущают, сколько ещё осталось принять альфьей плоти. Как будто всё закончится, едва они дойдут до этого самого ставшего более выраженным узла. — Мне прекратить? — спрашивает этот, пыточных дел мастер, приподнимая светлые брови и морща высокий лоб. А у мистера Арье адское терпение, понимает Дэм, оторвавшись от созерцания исчезающего между своих ног чужого хуя. Впирает ошарашенный взгляд в покрытое испариной лицо Криса и себе вскидывает брови. Тут же полная взаимность. Нужно соответствовать. — Ты ебанулся? — он скорее шипит, чем шепчет, разом закидывает ноги на бёдра экзекутора, сплетает их в лодыжках, пнув альфу пятками в зад. — Нет, конечно. Я что, зря готовился? Просто это... — Не особо приятно? — предлагает подходящее определение Крис. — Да. Именно. Пиздецовски не особо приятно. — Вдох-выдох. Натянутая улыбка. — Тебе всё это время было так? — спрашивает, сам не понимая зачем. Выторговывает себе передышку? Правда надеялся, что альфа будет ловить кайф от хуя в заднице? Рассчитывал услышать рецепт получения удовольствия от анальной пенетрации, когда ты не омега и там ничего не зудит и не истекает смазкой? — Я очень-очень тебя хотел, — наклоняясь ниже, доверительно шепчет Крис, заглядывая в глаза, убирая одну руку, чтобы уложить её на член Дэмиана и ласково провести по нему от яиц до головки, рассылая по телу волну истомы и пока ещё слабого удовольствия. — Но да, какое-то время это не самый приятный опыт. А потом наоборот. Приятнее всего, что у меня было. Хотя я, мягко говоря, случай не репрезентативный. Поэтому, если что-то будет не так, говори. Я остановлюсь. Хорошо? Гребаный Кристиан Арье и его грёбаные замашки жертвенного ягнёнка, которые ему совершенно не идут. Дэмиан опять злится, выгибается дугой, сплетая эту злость и удовольствие в одно плавное движение навстречу Крису. Член проезжается внутри, растягивая до той самой границы, когда кажется, вот-вот станет действительно больно. Горячий узел нажимает на скользкий от смазки анус, и всё замирает, оставляя Дэмиана хватать ртом воздух, а взглядом — образ запрокинувшего голову Кристиана, который щерит клыки. Натянувший кожу на шее кадык, окаменевшие плечи, бесцветные короткие прядки вокруг головы ореолом в холодном свете люминесценции. Запомнить его таким ещё приятнее, чем запомниться ему телом, раздвинувшим ноги на синей простыне и готовым принять в себя член. Альфа перестал Дэмиану дрочить, просто прижал раскрытую ладонь к его животу. Время тянется патокой, пока они не способны дышать, говорить, двигаться. Пока внутри Дэмиана липко и жарко альфий член вдавливается на всю длину, разжимает себе ложе, расталкивая стенки, залитые смазкой и совершенно не приспособленные для подобного использования. Странное чувство. Дэмиан крупно вздрагивает, скрестив ноги на пояснице Криса. Пережидает болезненное ощущение наполненности и отпускает. Себя, ситуацию, талию альфы из стальных тисков. Раздвигает ноги, всё ещё морщась, но скаля пасть в довольной ухмылке. Всё не так плохо, как он опасался. Всё даже отлично, если провести по члену рукой, добавляя к новым ощущениям знакомое удовольствие. Так жжение в растянутой дырке становится острой приправой к возбуждению и желанию кончить. — Неплохо, — выносит вердикт Дэм, неторопливо надрачивая член, пока над ним балансирует на одной руке взмыленный экзекутор. — Можешь начинать потихоньку, только без резких движений. Мне завтра с этой жопой онитов убивать. Ты же не хочешь, чтобы я представлял твоё лицо на месте их рыл, чувствуя, как моя порванная дырка горит при каждом шаге? Самый уебищный способ сказать, что постарается не сдохнуть ради него. Даже если шанс встретиться ещё раз призрачный, как прогнозы рынка имплантатов для превентивного протезирования. Над ним медленно раскачивается монстр, состоящий из устава, цифр и болезненного обожания. Слишком утончённое и красивое для альфы лицо. Слишком точные попадания во все скрытые желания Дэмиана. Если бы они сейчас были на гражданке, он точно бы заподозрил корпоративного контрагента. А так... Расслабиться и получать удовольствие. Пока его медленно трахают, елозя спиной по койке. Пока собственные пальцы сплетаются на члене с золотистыми, холёными и чуткими. Кристиан перехватывает инициативу так же бережно, как чуть раньше проникал в него. Вот Дэмиану больше не нужно подмахивать, контролируя частоту движений, вот его уже придерживают обеими лапами за талию, устроившись между разведённых ног поудобнее. Он пропустил момент, когда под текущую смазкой задницу подложили подушку и откуда она взялась, и не заметил, когда именно жжение в растянутом анусе сменилось настолько же жгучим удовольствием. Крис не менял позу, не делал ничего особенного, просто трахал его, чутко улавливая нужный ритм, натягивая на себя, словно Дэм ничего не весил и не мог в случае необходимости открутить своему партнёру голову в пару движений. Они отлично справились, заполняя комнату звуками скрипящего железа, запахом пота и феромонов возбужденного альфы. Кристиан точно в этом месиве улавливал и что-то своё, особенное, то и дело наклоняясь к Дэмиану, чтобы ткнуться тонким носом в грудь или шею, царапнуть кожу клыками, не прокусывая, но рассылая по телу волну адреналиновой дрожи. — Да, детка, вот так. Теперь я понимаю, — говорить приходилось урывками, между ритмичных толчков, упираясь заведёнными за голову руками в привинченное к стене изголовье койки. От постоянного трения растянутый анус хлюпал и принимал в себя Крисов член так охотно, что Дэм начал побаиваться, не затолкают ли в него и узел. В ответ на его удовлетворённые стоны Крис подался вперёд, наваливаясь всем весом. — Нравится? Наивный вопрос и изменившийся угол проникновения заставил простонать жалкое: — Ещё как, — и дёрнуться навстречу, словно течный омега, способный только подмахивать и скулить. — Спасибо... — Кристиан выдохнул, обдав лицо беты жаром, и перестал контролировать то, что с ним делает. Внутри, под грудиной, клокотало, раздувая лёгкие и разгоняя сердечный ритм до опасной частоты. Он бы подумал, что сейчас сорвётся в незапланированный гон, если бы не жрал подавители уже несколько лет. Дэмиан был под ним. Ныл и постанывал, растекался по животу липкой смазкой с члена, цеплялся за плечи, обхватывал бёдра ногами и потом опять разводил ноги широко и покорно, подставляясь под череду особо сильных и размашистых толчков. Больше не приходилось переживать о том, что ему больно. Бета то лип к шее Кристиана чередой лихорадочных поцелуев, то откидывал голову назад, закатывая глаза и выгибая шею в попытке проглотить слишком громкие стоны удовольствия. Ему нравилось. А Кристиана ещё больше клинило от созерцания его удовольствия, от ощущения едва уловимого запаха на его коже и ужаса того, что будет завтра. Твердить по кругу бесконечное: — Я люблю тебя. Вдалбливаться на всю длину в лепное и рельефное тело беты, принимающего в себя, тесного и залитого изнутри липким жаром, оказалось похоже на затянувшийся приход. Кристиан растворился в этом. Разорвался на клочки и вытек весь — наружу и внутрь подставленного специально для него тела. Пока между их животами пульсирует зажатый член беты, разливаясь всплесками семени, пока сам Дэмиан хрипит и захлёбывается воздухом, плотно вжатый спиной в матрас, они могут существовать друг в друге вечность. Вечность до завтрашнего утра. Всё, что у них осталось. — Я люблю тебя... Обессиленно молится Кристиан, падая на мокрую от их пота и семени койку. Прижимается к безвольно раскинувшему руки и ноги бете, слизывает с его губ молчание. Это хорошо, что он не отвечает. Это правильно. Так ему будет легче сделать необходимое.