Бог и вознесëный Богом до звания "Мой Король"

      Первый визит Пиковой империи в Сукхавати.       Императору Пику стоило больших сил провести своих солдат через горы. На удивление, обошлось без жертв, но теперь Данте просто обязан будет его выслушать, учитывая, какие трудности ему пришлось пройти. Конечно же, для него это было не проблемой и своих солдат Пик считал подготовленными к подобному, но…не слишком ли много трудностей встало на его пути, лишь бы найти союзника? Пик не верил в надёжность связей с другими клонами, но найти того, кого можно будет подчинить, было сейчас в приоритете. А Данте, каким его запомнил Пик, не представлял угрозы.       И вот Пиковый король, в полном походном облачении, вышел вперëд перед своей делегацией, только чтобы встретиться с жителями этого государства. Он надеялся, процессия не слишком большая, ему не хотелось раньше времени пугать аборигенов. Пусть они и выглядели безобидными, Пик не мог ручаться за то, что у них на уме. Пиковый мог ожидать ножа в спину от собственного Валета, что уж говорить о другом короле и его жителях. Хотя… Увидев этих людей, Пик всë же вспомнил о различиях мастей. И если Пиковым свойственно коварство и манипулятивность, то Бубновые… нет, Пик не мог отпустить свою паранойю о том, что эта масть остаëтся для него слишком большой загадкой.       — Где Данте? — лаконично спросил Император, смотря на собравшихся их встречать поселенцев.       Стоящие впереди люди переглянулись, а те, что стояли в глубине толпы, начали перешёптываться. Ответом ему было то, что увидеться с Данте-самой не получится, потому что они не могут тревожить свое Божество. Впрочем, их согласились принять, как его гостей. Пик только выдохнул, похоронив разочарованный рык в глубине души, если таковая у него имелась. Всë-таки всë то, что он понял из рассказов Куромаку, соответствовало действительности. Но, всë же, чего боялись эти люди? В конечном итоге, все жители этой маленькой страны успокоились, сопроводив Короля и его солдат в выделенные им покои.

・ ・ ・

      Достигнув места, в котором можно перевести дух, он, наконец, расслабился. Осмотревшись в своей комнате он, с сомнением в звукоизоляционных способностях, а также крепости этих стен, понял, что слишком далëк от культуры, которую избрал Данте. Но Пик всë же выдохнул, стараясь не расходовать силы на излишнюю осторожность. Сейчас было не время для паранои, да и причин не было.       Через какое-то время его покой прервала молодая девушка. Находясь за этой «ненадёжной» дверью, она, вежливым кашлем, просила разрешения войти. Пик, не задумываясь, дал своë согласие, будто всë ещë разговаривал со одним из своих солдат. Девушка отворила дверь и сказала, что принесла сменную одежду. И вправду, вместе с ней был свëрток белого цвета. Как понял Пик, это была местная одежда, такая же, как и на коренных жителях, что он уже встречал. Кимоно, вроде бы. По крайней мере так он помнил из рассказов Данте о людской культуре, но, как считал Пик, это было больше похоже на банный халат, ощущение так же усиливал его цвет, но, видимо, это была одежда для гостей. И если бы его люди захотели слиться с толпой местных, им бы не удалось этого сделать от того, что белый выделялся на красном фоне этой страны, как жемчуг, лежащий в шелках. Или как идеальная мишень. Откинув такие мысли в пользу логического мышления, он коротко поблагодарил девушку, приняв свëрток из еë рук.       Странное чувство подсказывало, что слабый поклон на прощанье был бы уместен, но сила его характера удержала его от этого. Девушка мило улыбнулась ему, и лишь еë взгляд выдавал в ней любопытство. Она опустила голову и закрыла дверь, после чего удалилась, судя по еë силуэту. Пик не стал провожать еë, просто решив заняться одеждой.       «Это было грубо», — мысленно отдëрнул себя Пик, рассматривая наряд, в который ему предстояло облачится со всех сторон. «С одной стороны, тут я не имею своего статуса и, несмотря на то, что я всего лишь гость, она почтительно стояла на коленях. Но с другой…» — Пик встрепенулся, взбодрившись следующей мыслью. — «Я по-прежнему Король. И я не должен ни перед кем лебезить. Впрочем… может, если как-то удастся еë отблагодарить, то я… я что-нибудь придумаю».       Выдохнув, Пик решил переодеться. Первое, что он не мог не отметить, лëгкость одеяния, что было весьма кстати, ведь походная одежда явно не подходила под климат страны Данте, находящейся в кольце гор. Даже сняв куртку, Пик не чувствовал себя комфортно в своей привычной броне. Лëгкая одежда из, предположительно, шелка и вправду оказалась хорошо проветриваемой, и дала коже возможность дышать, но был в этом всëм сравнительно большой минус. В этой лёгкой одежде он чувствовал себя практически в неглиже. Привыкший к тяжёлому, полному обмундированию, в котором он находился в вечных военных ученьях, личных и общих тренировках, редких спаррингах и других мероприятиях, на которых он должен был быть в своей карточной одежде. Если так подумать, у него просто не было времени на то, чтобы расслабиться у себя в стране. Надеть свободную одежду он тоже редко мог себе позволить. Так что броню свою он снимал только перед сном, если, конечно, не умудрялся уснуть прямо за письменным столом или перед приëмом водных процедур. От которых чистолюбивый правитель и сейчас бы не отказался. Оглянувшись, он увидел небольшую раздвижную дверь, похожую на ту, через которую он зашëл, только эта выделяла себя рисунком. Отодвинув еë, он увидел устланные каменной плиткой полы, кажется, ванной комнаты, ведь у противоположной стены стояла крупная деревянная лохань, закрытая деревянной крышкой, которая, видимо, и была ванной.       «Боже, надеюсь, тут хотя бы есть горячая вода», — подумал Пик, закатив глаза от разницы в развитии их государств. Но, открыв деревянную крышку, Пиковый Король едва не обжëг нос о вырвавшийся из лохани поток пара. — «Чëрт! Нет, всë-таки горячая вода тут есть. И когда только успели?». — Вновь подойдя к воде, боясь снова обжечься, Пик аккуратно потрогал быстро остывающую воду рукой, поняв, что она не такая горячая, а, скорее, даже приятно обжигает. Он расслабился. В конце концов, стоя над уже успокоившейся водной гладью, Пик поймал себя на невесëлой мысли. «А когда… когда я в последний раз принимал горячую ванну?» — Конечно, он не был так зависим от этого, как тот же Ромео, что, наверное, мог часами торчать в душе, восполняя свою потребность в тактильном контакте и занимаясь всяким… о чëм думать пиковый не хотел. Но хотя бы сейчас Ромео может не бояться того, что ему придëтся остаться без женского внимания. По крайней мере, пока вся его затея с личным гаремом не полетит к чертям. А это должно случится очень скоро, как думал Пик. Думая о беспечности своего брата, он попутно стал снимать с себя местную одежду, не найдя лучше места, он просто бросил еë на близ лежащий табурет и, обойдя причудливую ванную стороной, всë же заметил деревянные ступени. Взобравшись, он, наконец, сделал шаг в воду и погрузился по грудь. Блаженно выдохнув, Пик откинулся на деревянный бортик, возложив руки на него же и позволив себе расслабится. Повернув голову, он заметил сбоку деревянные полки, сравнительно невысоко и, видимо, созданные для ванных принадлежностей. Решив пока просто поотмокать, Пик спустился в воду по самый подбородок, позволяя ещë горячей воде лизнуть вечно напряжённую шею. От такого по его телу пробежался табун мурашек, а усталость, оставшаяся после похода через горы, рассеялась, отпустив его мышцы, будто хрусталики льда, сковывавшие его, растаяли, давая ему больше гибкости и раскованности.       Но, как бы это печально не было, ему пришлось задуматься о том, чтобы закругляться. Повернувшись к полке, он не нашëл на ней ничего похожего на мочалку, а лишь какие-то баночки. Подумав, что он справится и без неë, он решил хотя бы попытаться отыскать мыло среди всех этих склянок. На удивление, в первом же попавшемся горшке было не мыло, а какие-то травы. Приятно пахнущие, но факта это не отменяло.       — Что за? — спросил сам себя Пик и потянулся за следующей, но не в одной из них он не нашëл того, что искал.       Раздражённо выдохнув, Пик закрыл глаза рукой и решил попробовать по-другому. Взяв с полок одну из ранее отставленных горшков, он вспомнил, как его заинтересовал запах. Зачерпнув горсть, он отправил еë в воду, после сполоснул руку, к которой прилипли кусочки измельченных трав и веточек. Комнату стремительно заполнил приятный запах. Горький, но при этом освежающий. Пик не особенно задумывался над смыслом этих действий, но он решил, что останется отмокать и дальше. Всë же, горячая вода, мягко омывающая тело, и запах, в котором ты чувствуешь себя комфортно, подкупали. В нëм хотелось задержаться подольше, нежели в холодном душе, который уже стал рутиной в жизни пикового, прочно засев в ней от того, что помогал справляться с напряжением и головной болью.

・ ・ ・

      Из ванны Пик вышел, пусть по нему было и не видно, в приподнятом настроении. Так было, пока он не почувствовал взгляд на себе. Это было странно, но, обернувшись, он никого не заметил в приоткрытом окне, что выходило на налитые жизнью зелëные поля и туман у подножия гор. Но его чувства его ещë никогда не подводили. Это его успокоило и в то же время напугало, ведь он оказался прав. В подтверждение этому за его спиной раздался давно знакомый голос.       — Навязчивой идеей смерти, как правило, озабочены те, кто ещë далеко отстоит от неë. — вместо приветствия в своей обычной манере процитировал Данте.       Пик обернулся и увидел своего давнего знакомого. Белое кимоно с красным широким поясом и тончайшей росписью скрывало тело Бубнового короля, на ногах были сандали с деревянной подошвой и носки. Других бросающихся в глаза элементов не было, как и подозрения, что пришедший пришëл с оружием. Хотя в широких рукавах, в которых были полностью скрыты его руки, мог прятаться кинжал.       Данте, которого, видимо, смутило такое пристальное внимание к нему, спросил:       — В чëм дело, друг мой?       — Откуда ты взялся? — в лоб задал вопрос Пик.       — Ох, просто увидел тебя в окне и решил зайти.       Брови правителя Пиковой Империи сошлись на переносице.       — Мог бы хоть постучать. — грубо вставил восьмой, всë же решив не комментировать то, что, с того момента, как он обернулся на взгляд из окна и до того, как философ изрёк свою цитату вместо приветствия, прошло всего пару секунд. И к тому же он не слышал характерного скользящего звука двери и щелчка от еë закрытия. — Что значила твоя цитата? — Без особого интереса спросил Пик.       — Разве непонятно?       — Обычно за твоими цитатами стоит больше, чем ты хочешь показать. — холодно ответил Пиковый Король.       На секунду лицо Данте стало изумлённым. Но это быстро прошло. И на его лице появилась удовлетворенная улыбка.       — Что ж, это был вопрос.       — Вопрос?       — Да. Я хотел бы узнать, чего ты боишься.       — Тц, тяжело хоть кому-то доверять, если те, кому ты верил, решили вонзить тебе в спину нож.       — Ты волнуешься по той причине, по которой Куромаку приходил ко мне?       — Если ты и так всë знаешь, то зачем спрашивать?       Вдруг взгляд Данте резко переменился. Он пристально посмотрел на Пикового Короля, будто увидел в его образе или в нëм самом какой-то изъян, и у Пика появилось чувство, что он несовершенная икебана, которую преподнесли в храм Бога, что теперь, смотря со своего пьедестала, думает, как бы покарать того, кто нанëс ему это оскорбление. Было неприятно, вроде, он еще ничего не сделал, тогда почему? Впрочем, это продлилось всего пару мгновений, а затем Данте вновь сделал непринуждённый вид и отвернулся, будто наблюдая за чем-то или размышляя о какой-то внезапной мысли. В тот же момент Пик размышлял, привиделось ему или нет.       — Твоë кимоно… оно завязано неправильно… — причина того взгляда и в самом деле такая, или Данте только хочет показать, что всë нормально?       — Ну, тогда, может, ты покажешь мне, как сделать это правильно?       На удивление, Данте начал объяснять, проигнорировав просьбу показать. Но Пик, не будь дураком, стал перевязывать всë по новой, отвернувшись к стене. Правда, руки упорно не хотели слушаться и завязывать этот не очень-то и функциональный узел.       — Не хочешь сходить на горячие источники? — внезапный вопрос, прерывающий тишину, поставил Пика в тупик, заставив обернуться. — Сейчас самый сезон. И так как ты уже был в ванной, я решил, что самое время посетить местные достопримечательности.       Пик, не понимая мотивов Данте, спросил:       — Раз уж я уже помылся, то какой смысл куда-то идти, чтобы снова искупаться?       — Ну что ты, горячие источники и ванная — это как небо и земля. Сначала одно очистит твоë тело, следом другое очистит твою душу.       Пик только кивнул и отвернулся, продолжая своë дело. Решив вновь просто перевязать кимоно простым двойным узлом. Оставшись довольным результатом, он не ожидал, что сзади к нему прильнëт чужая грудь. Пик нервно дëрнулся и повернул голову, только чтобы прислониться щекой к щеке другого короля, который выглядывал через его плечо. Пик поспешно отвернулся, сам не отдавая отчëт резкости этого поступка.       — Не хочу показаться грубым, но ты снова сделал это неправильно. — будто решив стряхнуть с них неловкое молчание, заметил Данте, голос которого продолжал быть всë таким же мягким. — Позволишь?       Пик кивнул, ощутив трение своей головы в месте соприкосновения с головой Данте. Дальше руки философа, чью хватку Пик почти не ощущал сквозь рукава кимоно, переместились на талию, обхватив ленту пояса по бокам и скользнув к туго завязанному узлу. Без каких-либо проблем развязав его, философ, будто вовсе не глядя на изящную ленту, привычными движениями завязал пояс правильно, в то же время наблюдая за реакцией Пика. Тот стоял непоколебимой скалой и наблюдал за его действиями, что происходили на уровне талии, чтобы не прибегать к чужой помощи в следующий раз. Всë было готово спустя минуту. Не сказать, что узел был сложным, но Данте, видимо, нравилось растягивать этот процесс.       Наконец, оторвавшись от спины Пикового Короля, Данте сделал два шага назад, в почтении держа между ними дистанцию. Будто не он секунду назад прижимался к нему.       — Отлично. Теперь мы можем заняться тем, что, наконец, даст отдых нашим телам и разуму.       — Постой, а разве мы не должны были обсудить?..       — Обсудить, известно ли мне об альянсе Куромаку против тебя?       Пик опешил.       — Что ты знаешь? — нервно спросил Пик.       — Вопрос не в том, что знаю я. Скорее он в том, чего не знаешь ты. — вскользь ответил Данте.       — Данте, я пришëл не шутки шутить. — предупреждающим тоном прорычал Пик.       — Поверь, у великих людей мысли совпадают. Я тоже полностью серьёзен и готов выдать тебе всë, что знаю, но на моей территории, в месте, которое я назначу.       — Тск! Ладно. — чтобы не задумал Данте, Пик решил сыграть по его правилам. Возможной угрозы в этом он пока не видел.       — Чудно, а, пока мы ждëм, не хочешь выпить чаю?       Пик отвернулся, прежде чем неопределённо махнуть головой, выражая согласие. Данте этого хватило, чтобы начать приготовления. На удивление, всë нужное находилось прямо в комнате. Столик, чай, специи и объёмный набор посуды. Пик не вдавался в предназначение всех этих чаш и пиал, просто сидел и наблюдал. Конечно, Пик находил приготовление чая довольно бытовым процессом, но, видимо, в обычаях Данте было переворачивать такие простые вещи с ног на голову. По крайней мере, в понимании Пика. Эта страна, что, словно райский сад, находилась там, куда могут попасть лишь избранные, одежда, что в понимании Пика призвана защищать, ну, а в понимании Данте служить частью тела, ванна, что, кажется, смыла не только пыль и дым Империи, но и саму усталость. И даже пресловутый чай, который сам восьмой редко пил. Но сейчас, смотря за плавными движениями рук Данте, он, признаться честно, немного залип. Изначально, конечно, он наблюдал за этим, чтобы не дать тому ничего подмешать, но теперь он не мог оторвать глаз и сосредоточиться… Пик не сразу понял, что ему протягивают чашку. Выйдя, наконец, из транса, Пик принял кружку из чужих рук и, посмотрев в глубь чашки, стал думать над тем, как сильно же он всë-таки расслабился. Сделав глоток янтарной жидкости, он выдохнул и отставил тару на столик. Это всë было не для него.       — Ты знал, что именно в Китае была придумана чайная посуда для отравителей?       Пик чуть не подавился воздухом от такого внезапно начатого разговора, который будто бы специально был выбран для того, чтобы раздраконить его паранойю. А Данте в то же время продолжал.       — Это был специальный чайник, работающий по принципу волшебного мешка. Хитро, но в то же время просто. — Данте усмехнулся, протянув руку, он взялся кончиками пальцев за края чаши. — Весь принцип работы был в том, что он состоял из двух изолированных сосудов, подведëнных к одному носику. Немного ловкости, а в остальном — простая физика. Вот всë, что нужно было для успешного убийства. — он прервался, исподлобья глянув в глаза Пикового Короля. — К чему я веду, в нашей жизни доверие — самый важный товар для постройки крепких взаимоотношений. Но, дав его не тому человеку, ты можешь лишиться всего. Включая своей жизни. — закончил мысль Данте, выпивая чай из чашки Пика, оставив последнего в небольшом шоке.       После этого он встал и взглядом просил следовать за ним. Развернувшись, он вышел из комнаты, видимо, не желая ждать. Пик поспешил за ним, но Данте, как оказалось, не особо-то и спешил, поэтому Пик быстро его нагнал и, подстроившись под его шаг, шëл по его правое плечо.       Выйдя за пределы дома, их не встретило ни одного жителя, только Пик хотел спросить об этом, как Данте ответил, что все отправились на общий ужин, включая его делегацию. Пик раздражённо фыркнул про себя, отметив, что эта страна плохо влияет на его солдат, раз те позволяют себе расслабиться, на что Данте тихо посмеялся, будто бы понимая внутренние терзания Пика, и сам Король, как будто, в это верил. Ему казалось, на то было основание. Как он мог заметить, все они, по крайней мере большинство клонов, повзрослели, попав сюда. И сейчас Пику казалось, что больше всех это повлияло на Данте. Таким спокойным он был всегда, но сейчас в его походку и внешнюю выдержку добавилось величие и проницательность, хотя, если подумать, возможно, таким проницательным он был всегда, просто немного повзрослев, он действительно набрался мудрости.       Пик отвëл взгляд и подумал, что он не должен его хвалить. По крайней мере, в этом нет нужды. Льстить он не будет ни за что, но, если быть честным, возможно, он бы не хотел порабощать это государство и как-либо вмешиваться в его дела. Если и вправду удастся заключить союз с Бубновым Королём, то он не сомневался, что это может принести пользу им обоим.       — Ты задумывался о союзе между нашими государствами. — формулировка должна была показать вопрос, но интонация в голосе короля выдавала утверждение.       — Ты против? — не став ходить вокруг да около, задал вопрос Пик.       — Просто подумал, что для союза у нас слишком мало оснований. — пожав плечами, Данте продолжил. — Мы не были врагами, но и особыми друзьями не были никогда. У нас мало общего, и если задуматься, наши государства не нуждаются в помощи друг друга. Так какое основание у нашего союза?       — В том то и дело, что врагами мы не были никогда. Ты никогда не казался мне тем, кто может воткнуть в спину нож, а если ты беспокоишься о своëм государстве. — Пик остановился и встал перед Данте. — Мне не нужна сила твоего королевства, я лишь хочу получать сведенья о планах Куромаку, так как тебе он доверяет. Или ты чего-то хочешь за свои услуги? — Пик посмотрел в красные глаза и не увидел в них и намëка на беспокойство. Скорее желание сказать что-то, но тот передумал.       Вместо этого бубновый сказал:       — В этом нет необходимости, но у меня есть условие: не оставлять в час нужды.       Пик кивнул, «не оставлять в час нужды»? Это он мог. Если кто-то решит напасть на его союзника, он придëт на выручку. Ведь, в конечном итоге, Данте его единственный шанс держать ситуацию под контролем.       Пик, ведомый Данте, пришёл к подножью одной из гор, окружающих эту страну кольцом, но, увидев тропу между скал, не сдержал разочарованного стона. От чего Данте, скрыв очередной смешок за мимолётным хмыканьем, вышел вперëд и стал подниматься по некрутому подъёму.       — Ты серьёзно? — не то чтобы Пик был против, но вновь тащиться по холоду и скалам, да и к тому же без специального снаряжения, для него было равноценно если не безумию, то точно мазохизмом.       — А ты боишься? — Пик опешил, но не успел ничего сказать, потому как Данте поправил себя. — Здесь нет крутого подъëма, тропинка протоптана и, благодаря близости источников, атмосфера довольно тëплая. — Пик задумался. — И если ты не сможешь идти дальше, я могу тебя понести.       — Пф-ф… не за чем, не хочу, чтобы мой новоиспечённый союзник выдохся. — Пик дружественно ткнул его локтем и вышел вперëд. Данте улыбнулся, быстро нагнал его и, выйдя вперëд, стал прокладывать путь.       По началу всë было хорошо, но спустя пол часа Пик почти пожалел, что согласился. Он не был слабым, но его тело всë-таки требовало отдыха. Правда, гордость всë же не позволила ему пожаловаться или попросить остановиться. Да и к тому же впереди виднелась деревянная постройка, аккурат между скалами. Но все радости Пика рухнули, когда Данте прошëл мимо и завернул куда-то в более узкую щель между скалами, которую скрывали кусты. Он придержал ветки, приглашая идти за ним. Пик закатил глаза и вышел на на удивление такую же протоптанную тропу. И уже через десять минут Данте вывел его на небольшую поляну с маленьким озерцом, к которому вела тропинка из широких плоских камней. Вокруг источника были высокие монолитные скалы с гладкой поверхностью и ровными сквозными дырами у вершины и, судя по шуму воды, рядом протекала речушка, а над самим озером, медленно роняя листья на его поверхность, возвышалось небольшое дерево. Что же до стоящей вокруг атмосферы: тут было мирно и спокойно, тëплый воздух от пара источника и вправду делал это место приятным и непохожим на остальную часть гор. Стоя сейчас здесь, Пик даже не верил, что волновался о смерти его воинов, возможно, Данте даже покажет им безопасный выход, в обход проложенному маршруту Куромаку.       От мыслей его отвлёк шорох ткани за его спиной. Обернувшись, он встал на дыбы как лошадь, увидевшая в траве змею. Всë дело было в том, что Данте стал раздеваться. Пока он только скинул с плеч верхнюю часть своего кимоно, но, поймав возмущённый и слегка испуганный взгляд Пика, вопросительно взглянул ему в глаза.       Но они оба молчали, пока Данте не спросил:       — Ты так и будешь стоять или, может, присоединишься ко мне?       — У тебя, я смотрю, ни стыда ни совести. — резко вставил Пик, ощетинившись ещë сильнее. Какое право имеет этот извращенец, чтобы предлагать ему такое?       — Пик. Мы пришли сюда искупаться. Неужели ты полезешь туда в одежде?       — Я… просто… — стыд накрыл его с головой. Чëрт, а ведь всë довольно логично.       Впрочем, Данте уже не подавал виду, что Пик допустил очевидную оплошность. И только, поправив ткань кимоно на своëм поясе, прошëл чуть-чуть дальше, приглашая за собой. Пик просто не мог отказать ему в этой немой просьбе, ведь его паранойя вскользь обвинила его в очень плохой вещи.       Они так и сидели у кромки воды, грея ноги в горячем источнике. Данте, что скинул свои сандали и носки, и Пик, что, в принципе, пришëл сюда босиком и теперь думал о том, как ему за всю дорогу не попалось ни единого острого камешка. Мысли в его голове текли медленно, переходя от одной к другой, будто руки Данте, который, когда заваривал чай, от одного причудливого предмета легко и непринуждённо переходил к следующему. Вокруг них раздавался лëгкий звон музыки ветра, подвешенной на ветвях дерева, под которым они сидели.       — Тебе легче?       Неожиданный вопрос застал Пика врасплох, но он спокойно ответил:       — Смотря что ты имеешь в виду. — он прикрыл глаза и стал болтать ногами в воде, слушая тихие всплески.       — Ты был слишком напряжëн ещë с момента, как сюда попал, но мне кажется, это у тебя уже давно.       — Я уже говорил, что потерял возможность доверять кому либо. — Пик повернулся туда, откуда ещё секунду назад слышал голос Данте, но его там не оказалось. Не успел он об этом задуматься, как на его плечи легли тëплые, мягкие руки, заставив вздрогнуть.       — Но всë же ты пришëл сюда ко мне, последовал за мной туда, где нет твоих людей, твоей брони и твоего оружия, и теперь спокойно закрываешь глаза в моëм присутствии. — его плечи сжали, но от того было даже приятно. — Ты либо меня недооцениваешь, либо… — кажется, Данте хотел, чтобы пиковый сам это сказал.       А Пик. А что Пик? Мог ли он опровергнуть или, напротив, согласиться со словами Данте? Ему казалось, что он заслуживал знать правду, по крайней мере, восьмой был уверен, что философ сразу же распознаёт ложь. Поэтому он прижал колени к груди и, спрятав лицо, сжался в комок нервов. Сказав только одно.       — Я только надеюсь, что доверие тебе не станет самой большой моей ошибкой…       Тут он почувствовал что-то странное, сначала он не понял, что именно, но потом до него дошло, что Данте копошился в его волосах. Только он хотел что-то недовольно на это пробурчать, как тëплые подушечки пальцев надавили на его напряжённую шею. От неожиданности Пик выдохнул и, выпрямившись, вновь опустил ноги в воду. Не оборачиваясь, он спросил.       — Что ты делаешь?       На что Данте спокойным тоном ответил:       — Я заметил, что у тебя сильно напряжена шея, так что… — он не продолжил, но и Пик не был дураком, чтобы не понять, только усмехнулся.       — Хах, никогда бы не подумал, что получу от тебя бесплатный массаж шеи… — сказал Пик, откидываясь назад, тем самым зажимая пальцы, уткнувшиеся ему в загривок.       — Не только шеи… если, конечно, ты позволишь…       — Что?       — Ничего, просто говорю. Должны же быть у моего союзника хоть какие-то привилегии, в отличии от остальных.       — То есть ты предлагаешь мне эксклюзивные услуги? — В шутку поинтересовался восьмой.       — Если ты того пожелаешь…       Пика, кажется, эти слова расслабили. Не смотря на паранойю, он должен был хоть иногда давать себе поблажку. Ведь он и вправду не верил, что Данте может ему навредить. Пик и не заметил, как с шеи чужие руки перебрались на его спину и стянули с него кимоно по пояс, для лучшего доступа к коже. Он не успел опомниться, как поймал себя на том, что лежит на чужой груди. А что, собственно, случилось? Пику уже казалось это не важным. То, как осторожно Данте подобрался близко к нему, показалось ему похожим на способ приручения дикой кошки. Выставленная рука, осторожность и немного терпения. В конечном итоге животное само проявит интерес и начнёт ластится, но Пик бы не опустился до подобного, поэтому просто продолжал гордо сидеть. В чужих руках. Совершенно расслабленно. Дëргая свободными от шлема рожками, когда сквозь волосяной покров прорывалось дыхание Данте, что дуло на его волосы так же, как ветер на побрякушку на дереве ранее, заставляя еë волноваться так же, как и волосы Пика сейчас. Они так и просидели некоторое время, пока Данте не задал очередной вопрос.       — Скажи, мы так и будем сидеть или всë-таки разок окунёмся?       Пик всерьёз задумался над этим, но, решив не возражать, просто кивнул головой.       — Чудно. Уверяю, ты не пожалеешь. И всë же Пик медлил, в то время как Данте, наконец, полностью скинул с себя своë кимоно. Это ещë больше смутило Пика, и он отвернулся, делая вид, что не может развязать этот злосчастный пояс ровно до тех пор, пока не услышал всплеск воды. Пик украдкой посмотрел на Данте и, поняв, что тот уже наполовину в воде, последовал его примеру. Полностью скинув одежду, он сел к кромке воды и осторожно вошëл, сначала по пояс, все еще не до конца понимая, что в этом особенного. Но, стоило горячей воде лениво лизнуть его по-прежнему напряжённую поясницу, он скатился по пологому краю каменной чаши, будто потеряв контроль над своим телом после удара током.       «Чëрт…» — протянул в своей голове Пик. — «А ведь это и вправду приятно…» — Восьмой вознëс голову к небу и увидел звëзды. Он наконец-то чувствует себя хорошо… пока неожиданно не ощутил что-то странное. Поняв, что это было, Пик чертыхнулся уже через зубы. По крайней мере, он был рад, что над этой страной заходит солнце, и его постыдного положения сейчас не видно. Хотя, возможно, Данте бы и не стал болтать. Только… где сам Данте?       Оглянувшись, он не увидел ничего, кроме завихрений пара над гладью в меру горячей воды, что, как снег, оставляла на себе следы того, что тут недавно прошли. Не понимая, как философу удалось исчезнуть, не потревожив воду, Пик опустил глаза, надеясь в темноте увидеть этого шутника, нырнувшего под воду. Но тут ему на плечи легли чужие горячие руки, и Пик, не будь он «бесстрашным лидером», вскрикнул бы, если бы не почувствовал только, как от затылка и до копчика прошлась дрожь. В то же время сами руки слегка помассировали плечи, спустились ниже, обхватили грудь, и к этим горячим прикосновениям добавились ещë и чужие губы на его шее. Не успевает Король ничего сделать, как его разворачивают и опрокидывают спиной на гладкие камни, укрытые зелёными зарослями папоротника. Жëстко, но что же в самом деле происходит? Подняв глаза, Пик увидел два красных глаза, что неотрывно смотрели на него, на чëрном провале лица, с таким знакомым силуэтом волос.       Сглотнув, Пик осмелился спросить:       — Данте? — внезапно вокруг них, будто свечи, зажглись огненные шары размером с кулак, озаряя пространство вокруг. Освещая знакомое лицо, хозяин которого больше не смотрел на него с желанием убить.       — Тебе показалось… — вкрадчиво произнёс философ.       — Чего?       — Хех, на твоëм лице был ужас, и я подумал, я тебя напугал. — немного усмехнувшись с того, как недоуменно сейчас выглядел Пик, Данте, всë так же проникая голосом в душу, спросил его. — Но у меня вопрос, что всë же вызвало у тебя эту проблему? — Пик почувствовал руку на своëм возбуждении. Это дало свой эффект: Пиковый до боли прикусил язык, чтобы не издать никаких провокационных звуков. — Что же заставило тебя попасть в такое положение?       Пик презрительно цыкнул:       — Наверняка твой чай! Признавайся, что ты туда намешал?!       — Не понимаю, о чëм ты. — спокойно сказал философ с решимостью человека, который говорит правду. — Имбирь, конечно, обладает «разогревающим» эффектом, но, думаю, его действие переоценено. — Данте прижался к нему бëдрами, по справедливости, Пик должен был почувствовать… — У меня ведь нет совершенно никакой проблемы. — …совершенно ничего. Пик это понял, а, точнее, ощутил на себе. Отшатнувшись, Пик посмотрел в сторону, пытаясь прийти в себя.       Данте всë это время смотрел на него, Пик же смотрел в сторону, будто подросток перед заставшим его гормональный всплеск родителем. Но Данте ничего не сказал. Просто спокойно на него глядел, и это, как считал Пик, было в сто раз хуже! Почему он такой? Выглядит сейчас таким взрослым и непоколебимым, что, по сравнению с ним, Пик смотрится, как всë тот же подросток, каким он и был, впервые выбравшись из карточного мира. Но ведь он же Лидер. Как он может чувствовать себя так… так…       — Неполноценно?       — Что?.. — хрипло от внутренней неуверенности или, скорее, из-за окружающего холода переспросил Пик.       — Ты чувствуешь себя неполноценным, стоя сейчас передо мной? — всë то же спокойное выражение лица, кажется, сводило Пика с ума.       Однако это был странный вопрос. И Пик точно не собирается на него отвечать! Но всë же, откуда тогда такое чувство, что сейчас его прижали к стенке?       — То, что ты сейчас чувствуешь, — совершенно нормально. Я давно заметил у тебя этот комплекс. — продолжал вещать философ. — Тут нечего стыдится и незачем притворяться, что держишь ситуацию под контролем. Поверь, правду трудно не заметить.       — Да? А я вот тоже давно заметил, что ты только притворяешься философом. Может, это тебе хватит морочить всем голову, строя из себя просветлëного?!       На это Данте едва слышно вздохнул, кажется, только для вида, и сказал:       — Комплекс превосходства — это всего лишь защитный механизм, — Данте сделал пару шагов навстречу, что вызвало у Пика ещë больше нервов. — Твоя агрессия и сарказм тоже лишь часть этого…       — Да пошëл ты! — перебил его Пик и постарался оттолкнуть внезапно подобравшегося слишком близко Данте, но тот внезапно перехватил его руки и с силой сжал. — Что за…       — Пик, прошу, не усложняй. Ты ведь тоже этого хочешь. — Данте внезапно встал на одно колено и посмотрел на Короля Пиковой масти снизу вверх. — Хочешь, чтобы я помог тебе. Я могу сделать многое… — последнее Данте протянул так сладко, что Пик невольно задумался, а не пустить ли это на самотëк? Ведь было бы приятно в кои-то веке просто взять и плыть по течению.       Но поймав себя на этой мысли, Пик резко сказал себе «Нет!». И прежде чем философ успел прочитать что-то по его выражению лица, Пик одним метким выбросом колена ударил его в это нерадивое лицо, в котором сейчас читалось не только сильное желание обладать, но и доминировать. А этого Пик допустить не мог. Впрочем, кажется, он подлил масла в огонь. Вновь подняв голову и обратив свой взор в глаза Пика, Данте уже более явно демонстрировал желание втоптать Пикового короля в грязь. Слизнув с разбитой верхней губы кровь, Бубновый Король заставил Пика сглотнуть, что ещë раз дало Данте понять, что, видимо, для его избранного это и правда выглядит привлекательно. Тем лучше для них обоих.       Пик не понимал, что может выкинуть этот горе философ, но он надеялся, что он готов к этому. В глазах Данте читалась полная решимость идти до конца, что ж, Пик был готов противопоставить ему то же самое. Пусть сам он и не знал, к чему это приведëт, он был уверен, что сможет…       Но внезапный укус в выступающую подвздошную кость, и вся решимость Пика растаяла на глазах. Он не понимал, почему у него сносило крышу, пока взгляд его не прояснился, и он не увидел острозубую улыбку Данте. Пик опешил и попытался вырваться, но Данте внезапно поднялся на уровень его глаз и, заведя его руки ему же за спину, каким-то образом связал их вместе. Пиковый вновь чертыхнулся сквозь зубы. Его мягко толкнули обратно на крутой берег истока, и он остался стоять, прижатый спиной к камню.       Пик пытался отдышаться и взять себя в руки, но, стоило только Данте спуститься на уровень его живота и слизать холодные капельки воды горячим языком, как по телу Пика табуном пробежались мурашки от перепада температур. И всë же он старался держать себя в руках. Даже когда к его спине прижались чужие, мягкие руки, даже когда Данте кусачими поцелуями поднялся от его бока, до рëбер… даже когда…       — Тебе ещë не надоело сопротивляться? — мягким голосом с лëгкой хрипотцой спросил Данте, шепча это на ухо рогатому.       На это Пик только усмехнулся:       — А ты думал, что я так просто сдамся?       Пик не видел выражение лица Данте, но он был уверен, что тот зол, и это подтвердил болезненный укус за ушную раковину Пика. От чего Король пиковой масти невольно замычал, сдерживая стон. Ему и вправду это нравилось?       — Никогда не следует бросать вызов богам, иначе ты рискуешь столкнуться с силой, к которой ты не готов.       — Что-то мне не нравится то, как ты морализируешь. — едва не рыча, сказал Пик.       Данте отстранился от него, глядя ему в глаза, и спокойно произнёс:       — Ты бы хотел, чтобы я прекратил?       — Что?       Пик не понимал, чего добивался Данте этим вопросом, но, стоило ему отстраниться, как Пик почувствовал, что его руки больше не связывала невидимая верëвка. Это была свобода. Но почему она не ощущалась так сладко? Если задуматься, то он и не был против того, что его связали и буквально прижали к стенке, говоря и делая такие вещи, о которых он и не мог подумать. И сейчас, когда всë это исчезло, хотелось ещë, но не от кого-то другого. Пик понял, что не доверит никому эту просьбу. Ну, а Данте… как он мог понять, как поступить, чтобы не навлечь гнев Пика, а, напротив, заинтересовать его ещë больше? Пик был в раздумьях некоторое время, пока не пришел к выводу, что у них на деле куда больше общего, чем он думал.       — Я знал, что ты тоже придëшь к этому. — ухмыляясь каким-то своим мыслям, сказал Данте.       — Что?..       — Я только надеюсь, что ты будешь послушным. Не хотелось бы делать тебе слишком больно.       Не успевает Данте договорить, как его вовлекают в поцелуй. Жаркий, требовательный, такой неумелый, но у Данте всë равно сносило крышу от того, как властно вëл себя восьмой. И даже то, что его верхнюю губу вновь прокусили до крови, не смущает его. В голове была только одна мысль.       «Пусть играется, пока я позволяю, потом я буду тем, кто будет вести его за собой…»

・ ・ ・

      Наши дни.       Закрытая камера и холодные кандалы, не дающие возможности пошевелить руками. Мрачная атмосфера и едва ли не полная темнота заставляли задуматься о своих прошлых поступках. Жаль, что Данте не верил в то, что это поможет Пику чувствовать себя лучше. Но всë же… почему бы не дать ему то, чего он хочет?..       Вдалеке заскрежетала стальная дверь, и послышались тяжелые шаги. После силуэт сидящего на цепи Данте осветил непостоянный свет факела, и он поднял голову.       — Ну, и как себя чувствует наш пленник? — стараясь звучать весело, спросил Пик. Честно сказать, ему самому это не нравилось, но, будь его воля, он бы не стал выпускать на свободу это чудовище.       Данте лишь молча смотрел на своего пленителя, наблюдая, как меняется его радужка с чëрной на красную. Он только опустил голову, смотря на свои ноги. Пик же, бесясь с того, что его игнорируют, открыл камеру и подошëл ближе. Чтобы лучше видеть своего 'врага'. Хотя…правда ли он считал его им?..       — Так и будешь молчать?! — ноль реакции. — Скажи хоть что-то! — Пик переложил факел в другую руку и взял и без того свалявшиеся волосы Данте, заставляя философа смотреть ему в лицо, а самому жалеть об этом, учитывая, как устало выглядел сейчас философ. Данте представлял собой настоящего мученика, хоть ни один солдат и даже сам Пик и пальцем его не трогали. Но от чего же он выглядел так, будто отказывался спать и терзался чем-то? Пик думал, что это правда, но он не мог понять, в чем именно…       — Я люблю тебя… — слабо сказал Данте, прежде чем его голову отпустили, и она вновь вернулась в прежнее положение, безвольно упав на его грудь.       Пик сбежал. Не смог этого вынести. Он не мог понять, почему его нервы сдают? Почему рядом с Данте он чувствует себя так странно? Может быть, он просто хотел его? Не было похоже, мысль о связи с поверженным соперником вызывала в нëм только отвращение… В то же время, сидя в камере, те же чувства разделял и философ. Только вот ему эти чувства были понятны. Он любил. Правда любил. И не мог понять, как это случилось. Ведь он отрицал свою принадлежность к людской плоти и крови, хотя, видимо, его разум всë ещë сохранял остатки человеческих чувств, пусть человеком он никогда и не был. Забавно. На самом деле, сколько он ненавидел себя за слабость, столько же он хотел взаимности. Взаимности, которую он никогда не получит, ведь в глазах Пика он был жалок настолько же, насколько и в своих собственных. Единственное, чего он хотел, это убедиться, что его возненавидят, и уйти, вырвав из гипотетического сердца все чувства.

Но правда ли он хотел именно этого?