Зарисовки к Сорокопуту

— Папа! Наконец-то ты вернулся! Леон Кагер присел на одно колено, чтобы храбро принять объятия напрыгнувших на него детей. Он лучезарно улыбнулся, радуясь возвращению домой после долгого тура. — Ты устал? Я помогу разобрать твои вещи! А потом мы можем все вместе поиграть! — через пару минут бодро запрыгала девочка, когда Леон смог отлепить их от себя. — Дай папе сказать хоть слово! — вздохнул мальчишка, недовольно взглянув на сестру. — Спасибо, Готье. Всё в порядке, Алисия. Дайте мне немного времени и вечером мы обязательно поиграем, хорошо? Где мама? — Леон поднял дочь и прижал к себе одной рукой, а второй одобрительно потрепал сына по голове. — Они сейчас спустятся, — ответил Готье, схватив отца за руку. В тот же момент все трое услышали стук каблуков — кто-то начал спускаться по лестнице. — Они? — спросил Леон и сразу обратился к появившемуся на пороге дворецкому. — Будьте добры, отнесите мои вещи в комнату. Мужчина кивнул и отправился выполнять поручение, а Леон, чмокнув дочь в щеку, опустил и поставил её на ноги. Повторив действия брата, дети потянули отца за руки к лестнице. Вскоре Леон заметил вторую пару ног и замер. Оливер Брум ловко обогнул сестру, после чего с весёлой улыбкой подал ей руку, которую она приняла, и помог спуститься. — Дядя Оливер! Даю слово, сегодня ты от меня не спрячешься! — горячо воскликнула Алисия и захихикала, когда Оливер приоткрыл рот, будто испугавшись, и прижал руки к груди. — Дорогая, не забывай, что разговаривать следует тише, — мягко произнесла Оливия, подходя к мужу, на что Оливер и Алисия одновременно закатили глаза. Вдогонку Оливер показал язык сестре, пока та не видит, из-за чего Алисия отвернулась и рассмеялась, прикрыв рот двумя ладонями. Маленький Готье предусмотрительно сдержал смех, чтобы не навлечь на себя беду. Он отпустил руку отца, чтобы позволить ему обнять маму. Оливия чмокнула Леона в щеку и прошептала, что они скучали и с нетерпением ждали его возвращения. Она была невероятно прекрасна в своём голубом платье-миди с длинным рукавом из бархата и пайетками. Последние вызывали восторг у малышки Алисии, особенно когда переливались на солнце. Следом подошёл Оливер и как ни в чем не бывало протянул ему ладонь для рукопожатия. Пока Оливия говорила детям начать готовиться к ужину, Леон аккуратно пожал руку Оливеру. Несколько секунд спустя Оливер попытался отстраниться, но ему это не удалось, поскольку Леон сжал его ладонь, не позволяя совершить задуманное. Оливер метнул в него разъяренный взгляд и вырвал руку, а затем резко широко улыбнулся и повернулся к сестре и племянникам. Леон мысленно дал себе пощёчину за своевольность, но он не мог оторвать взгляд от Оливера. В лиловой рубашке и классических светлых брюках он ни на процент не уступал в элегантности своей сестре, а по мнению Кагера, превосходил. Вечер прошёл довольно хаотично. Взрослые дали послабление, позволяя Алисии и Готье шуметь и развлекаться с отцом и дядей. Оливер и Леон очень редко собирались вместе в их доме, поэтому дети не упускали подобных шансов и веселились в полную силу, пока буквально не валились с ног от усталости. Этот день не оказался исключением. Леон осторожно положил уже спящего Готье на кровать и укрыл его одеялом; то же проделал Оливер с Алисией. Когда двое мужчин бесшумно покинули комнаты, Оливия ещё раз заглянула в каждую и тихо закрыла двери. — Честно говоря, у меня нет сил даже скрывать усталость, — вымученно улыбнувшись, Оливия прильнула к брату и посмотрела на Леона. — Извини, мне нужно было просить их вести себя лучше, но они всегда так счастливы, когда вы оба здесь. — Нет-нет, всё хорошо! Мне было приятно наконец-то провести время со всеми, — заверил жену Леон. — Тебе тоже необходимо отдохнуть. Нам всем положен здоровый сон. — Не могу не согласиться! — поддержал обоих Оливер. — Не знаю, как вы, а я валюсь с ног! Давайте расходиться, иначе я упаду прямо здесь и вам двоим придётся тащить меня до кровати. — Пощади! — взмолилась Оливия и все трое беззвучно рассмеялись. — Но кое-что я все-таки хотел бы уточнить, — быстро проговорил Леон, привлекая внимание. — Оливер, ты вроде бы свободен следующие две недели? Мы, — он указал на Оливию, затем на себя, — уже обсудили это. Не хотел бы ты присоединиться к нашему отпуску? Готье и Алисия будут в восторге. — Они запомнят эту поездку на всю жизнь, если ты отправишься с нами! — Оливия шутливо ущипнула брата за бок, вызвав у него писк, и быстро спряталась за спиной Леона. Она надеялась преподнести это как можно легче, сведя всё в шутку, чтобы не получилось как в прошлый раз, когда на совместный отдых поехали Хантер и Альба Брум. Тогда Оливер закатил скандал, категорично отказываясь видеться с родителями, а после ещё несколько месяцев не приезжал навестить Оливию. Хотя брат и сестра помирились достаточно быстро, неприятный осадок не покидал Оливера ещё долгое время. Оливер потянулся и проговорил: — Если не предвидится никаких неожиданностей, тогда мы можем завтра вернуться к этой теме. Всё, подите прочь! Я хочу умыться, прижать своё бренное тело к постели и обняться с подушкой! Как и всегда, Оливер знал, что после душа ему понадобится время, чтобы уснуть, поэтому он оставил ночник включённым и положил книгу на прикроватную тумбу, прежде чем упорхнуть в ванную комнату. Оливер долго всматривался в зеркало, висящее над раковиной; пытался привести мысли в порядок, стоя под горячими струями воды. В какой-то момент он перебрал с температурой, пытаясь сделать воду погорячее, но в итоге громко выругался, ошпарившись. Следующие пять минут он неподвижно стоял под холодной водой, пока окончательно не замёрз. Вернувшись в спальню в пижамных шортах и футболке, он увидел сидящего на кровати Леона. — Надеюсь, ты не против, что я побеспокоил тебя. Оливер непроизвольно вздохнул, ведь Кагер одним своим присутствием вновь умудрился стереть так усердно обретённое Оливером спокойствие. — Сейчас ты должен быть с Ви. — Она уже спит. Как и вся прислуга. Оливер старался вести себя как обычно, уповая на благоразумие мужа сестры. Впрочем он недооценил Кагера — Леон внезапно поднялся с кровати, заставляя Оливера дёрнуться от испуга. — Всё хорошо, прошу, не бойся, — мягко сказал Леон и протянул руки к Оливеру. — Позволь мне обнять тебя? Взгляд Оливера заметался из стороны в сторону. Он пытался найти верное решение. Нервное ожидание — и Оливер медленно приблизился к мужчине. Леон вздохнул с облегчением, прижимая Оливера к себе и вдыхая фруктовый запах геля для душа, которым всегда пользуется Брум. Кагер прикусил язык, боясь ляпнуть, что разбрызгивал любимый парфюм Оливера и просил сотрудников всегда ставить в его комнате в отеле тарелку с фруктами, чтобы хоть на секунду представить, будто Оливер здесь, с ним, путешествует по миру и смотрит каждое выступление. — Оливер, — Леон, чуть отстранившись, выдохнул ему прямо в губы, — я так сильно скучал по тебе. — Зачем ты делаешь это? Зачем? — зашептал Оливер, сжимая плечи Кагера. — Оливер... — Пожалуйста, давай прекратим это? — в глазах Оливера заблестели слезы, отчего Леону хотелось разорвать самого себя на части. Он прислонился губами ко лбу Брума, не давая ответа. — Прости, Оливер, — через пару минут зашептал Леон, — я ненавижу себя за то, что причиняю тебе боль. Оливер язвительно рассмеялся: — Леон Кагер, и это всё? Я каждую секунду ненавижу себя за то, что обманываю родную сестру, своего близнеца! Я обманываю своих любимых племянников, друзей. Да всех, черт тебя побери, вокруг, когда дело касается тебя! Мне больно с того самого момента, когда воодушевлённая Оливия заявилась ко мне в комнату в Академии и сказала, что вы теперь пара. Напомнить тебе, что мы делали утром того же дня? — Оливер, послушай! — Напомнить? — понизил голос мужчина, сильнее сжав плечи Леона. — Мы отсасывали друг другу! А что мы делали на вашей свадьбе? — Оливер, я не могу изменить свои чувства к тебе! — Леон потянулся пальцами к щекам Брума, но тот сделал пару шагов назад, пряча трясущиеся руки за спиной. Леон испугался, увидев, как тяжело задышал Оливер и бросился к нему. Оливер начал вырываться, как только Кагер прикоснулся к нему. — Оливер, пожалуйста, дыши! — умоляюще произнёс мужчина, сжав того в объятиях. Им понадобилось время, чтобы Оливер смог выровнять дыхание и немного успокоиться. Они сидели на полу; с прикрытыми глазами Оливер перекинул одну руку на плечо Леона, второй же переплёл их с Кагером пальцы; Леон успокаивающе гладил свободной рукой Брума по спине. Леон несколько раз открывал рот, пытаясь начать разговор, но в последний момент передумывал, что вызывало у Оливера раздражение. — Говори уже. — Оливер недовольно взглянул на Леона. — Я, выбравший традиционную семью в угоду чьим-то принципам, разрушив собственное счастье... — Хочешь, чтобы я тебя ударил? Что за чушь ты начал нести? — Не пойми меня неправильно. Я люблю Алисию и Готье так же сильно, как и ты. — Но ты не любишь мою сестру. Оливер невесело усмехнулся. — Оливер, я готов прекратить наши встречи, если ты этого хочешь. Я сделаю всё, чтобы тебе стало легче. — Мне не станет легче, потому что воспоминания о совместном времяпрепровождении никогда не исчезнут. Леон вздохнул, собираясь с силами, чтобы произнести следующие слова, однако Оливер перебил его. — Если сейчас ты скажешь, что будешь держаться от меня подальше, я действительно применю физическую силу. Леон вопросительно посмотрел на Оливера и вновь увидел в его глазах слезы. — Я ненавижу себя за то, что всё ещё люблю тебя, Леон Кагер. Ты не посмеешь бросить меня, понял? Леону показалось, что он умер, раз услышал нечто подобное от Оливера. Он сидел неподвижно до тех пор, пока Брум со всей силой не толкнул его в сторону, из-за чего Кагер завалился на пол. — Какого черта ты молчишь? Леон Кагер, я клянусь!.. Оливер не смог договорить, поскольку Леон молниеносно оказался рядом, приложил пальцы к щекам мужчины и твёрдо произнёс: — Оливер Брум, я клянусь, что всегда любил и буду любить лишь тебя. В романтическом смысле, понимаешь? — Боже, поверить не могу, ты всё запорол! Оливер закатил глаза, после чего почувствовал губы Леона на своих. Из глаз яростно хлынули слезы, которые Леон пытался осторожно стереть, но Оливер отвечал на поцелуй, и ему этого было достаточно. — Оливер, я люблю тебя. Я буду повторять это каждый день и никогда не пожалею. — Я не знаю, какое наказание нас ждёт, но, пожалуйста, останься со мной. Я люблю тебя, Леон.