sincere intentions(love)

Дома пусто, что очень удивительно, ведь как только Чан приходил домой его встречал радостный Чонин, накидывался с обнимашками, слюнавыми поцелуями во все части лица и укусом в нос. Сейчас же единственное, что ему светит — давящая тишина. Даже их помощник по дому — Вик — уже отсутствовал на своём рабочем месте, давно за одиннадцать перевалило. Его очень заинтересовал вопрос отсутствия любимого и отсутствия его ежеминутных сообщений о своём дне, ведь тот всегда предупреждал о своих делах и поездках, но и те были редкостью. Он начал прозванивать младшего, писать сообщения и записывать голосовые в надежде на ответ, который поступил только спустя полчаса. Чан был сильно зол, Чонин ослушался его и его просьб о предупреджении, заставил волноваться и поднять людей Чана на уши, те уже готовились к началу поисков по всему городу, а может и по всей стране. — Алло, Чонин, где ты? — прорычал он в трубку. На другой части связи слышались шум, музыка и крики людей, что сильно резало уставшему мужчине уши после целого дня разгребания проблем. — Чанни, я тебя плохо слышу. — сквозь шум и гам послышался мелодичный голос любимого, но что-то с ним было не так. — Где ты? — громче и чётче произнёс старший, его распирала злость и обида, которую он пытался запихнуть глубоко в себя, лишь бы сейчас узнать информацию о местоположении Чонина, забрать его и привезти обратно домой. — Чанни, я тебя правда не слышу, тут та-ак громко. — за этими словами последовал звук стука стекла друг о друга и возгласы людей, в том числе и Чонина, видимо он позвонил во время тоста. Стоп. Какого нахуй тоста? Чан шумно выдохнул, пытаясь успокоится и не наорать на младшего опять, как это было в прошлый раз, последствия его не обрадовали, пора учится на своих ошибках. — Ты пьян? Чонин, скажи где ты. — Любимый, я не могу говорить, целую. — и сбросил вызов. — Блять! — телефон был откинут в диван, Чан схватился за волосы, оттягивая их от корней. Его радовало, что Чонин жив и здоров, что не подвергается опасности, хотя как сказать, он пьяный и находиться чёрти где. Младший в пьяном состоянии становится через чур мягким, добрым и наивным, что могло сыграть только на руку недоброжелателям. инни♡: Чанни, я буду позыдно, ложись спть без меня. Люблб тебя. — Кто сказал, что ты будешь поздно? — он не на шутку разозлился, начал прозванивать всех своих рабочих, которые могли бы ему помочь. Спустя некоторое время, которое он провёл в бесконечном ожидании, он получил на почту адрес, записи с видеокамер и номера людей, находящихся рядом с Чонином за последний час. Порадовал знакомый адрес, это был клуб Хёнджина, что неоднократно приглашал их на открытие новых точек, и вроде бы паззл сложился, но все номера были незнакомыми, что напрягало. Мужчина в считанные минуты добрался до своей машины, чувство волнения и страха накрыли волной. Он не знает сколько Чонин там находится, почему и с кем. Он боялся. Боялся оправданно, Чонин безумно красив, грациозен и общителен, к нему неоднократно подкатывали, зажимали и угрожали, Чан, к счастью, всегда приходил во время, и сейчас должен, иначе не простит себе. Нет, Чонин не беспомощен, он может за себя постоять и выбраться из такой ситуации, но это Чан, паникёр и человек, готовый защищать свою любовь любой ценой, и, главное, сам. А Чонину это нравится, то, что он может полностью положиться на своего мужчину. Внутри было весело, громкая музыка, разноцветные освещение и толпа людей, двигаюшихся в такт, будто марионетки. Все были не те, кого он искал, единственный по дороге попался — Феликс, одетый в очень откровенный наряд, обычно Хенджин такое неприемлил, но сейчас видимо повод. — Чан? Привет, я думал, что ты не любишь подобные тусовки. — он выглядел растерянно, правда удивлён таким визитом. — Привет, Ликси, кое-кто другой любит, не подскажешь где он? — у него была одна цель и это явно не разговор с другом. — Инни? Не знаю, это точка достаточно большая тут есть где разгуляться, но в последний раз я его видел в VIP лоджии на втором этаже, с ребятами, — он сощурил глаза. — Ты какой-то нервный, что-то не так? — Извини, мне нужно его найти, поболтаем потом. — он похлопал младшего по плечу и скрылся в толпе. — Удачи.- ответил он в пустоту. Движения мужчины были резкими, он будто увеличился в несколько раз, пугал всех вокруг своей злобный гримасой. Он был впервые в этом здании, но чувство тревоги будто его вело по правильной дороге. На втором этаже расположился коридор с дверьми, за каждой из которых находилась VIP-комната. Это было понятно по надписям на дверях, они отличались только номерами. Где и в какой конкретно комнате Чонин было неизвестно. Он простоял в раздумьях около минуты, пытаясь как-то решить эту головоломку. Но всё оказалось намного легче, только в одной из этих комнат играла музыка. Чану ничего не оставалось, кроме как пойти туда. Он никогда не был верующим, но тут начал молиться, чтобы Чонин оказался именно там. Дверь не была заперта, внутри было просторно, светло и громко, людей было больше, чем он ожидал, все были одеты достаточно откровенно и в одном стиле. На присутствие нового человека никто не обратил внимания, все продолжали кричать, петь и танцевать, все, кроме диджея, который отключил всё, как только увидел кого-то чужого на пороге. Все тут же повернулась в сторону Чана, рассматривая его, он был узнаваем, все знали кто он, поэтому сразу замолкли. Только один единственный человек в этой комнате озарился широкой улыбкой и радостно закричал. — Чанни! — он чуть ли не свалился со стула и побежал к выходу, точнее пытался побежать. Ноги его не слушались, немного пошатываясь, он всё-таки смог доковылять до Чана. Младший был одет также откровенно: шорты-юбка до середины бедра, что очень коротко, учитывая длину ног Яна, полупрозначный топ с длинными рукавами, блестящий макияж, который вообще-то выглядел супер, но не в этом контексте, серьги, кольца, кулон, который подарил сам Чан, он выглядел очень красиво, безумно красиво и привлекательно, что и пугает Чана. Желваки заиграли на его лице, ведь такого Чонина видели много людей, но не он. Ревность. Он обвил руками его талию и прижался щекой к широкой груди. — Чонин, ты знаешь кто он? — раздался чей-то голос из толпы. — Да, Бомгю-хён, он мой любимый мужчина, — в пьяном бреду он немного не справлялся со своими мыслями, будучи трезвым он никогда не даст себе так быстро признаться в своих отношениях незнакомым людям. — Чанни, что ты тут делаешь? — он сложил губки уточкой и попытался клюнуть Чана куда-нибудь. — Где твои вещи? Мы едем домой. — он увернулся от пьяного поцелуя, чем вызвал у Чонина обиженную гримасу, и пошёл к стулу, от которого Чонин к нему бежал. Там была сумка младшего и его телефон, лежащий экраном вниз. Вот почему он не брал трубки. — Чанни-и, тут только началось веселье, давай ты с нами посидишь? — он выпучил нижнюю губу и засверкал своими большими лисьими глазками. Даже сейчас, будучи пьяным, он может управлять Чаном. — Да, Чонин прав, тебе нужно расслабиться, ты выглядишь через чур напряжённым. — сказал тот самый Бомгю-хён. Чан не имел никакого желания слушать кого-либо. он просто хотел доехать до дома вместе с Чонином. Он всем своим раздражённым видом показал, что не намерен это слушать, взглянув на Бомгю. Тот сразу поник, понимая, что не хочет себе тут никаких проблем. — Ну Чан, пожалуйста, ещё полчасика, — против Чонина он уже не мог ничего сделать. Чан разместил их на одном стуле, усадив Чонина на себя. Во-первых, потому что больше мест не было, во-вторых, потому что Чонину хватит пить, и держа того за талию, он предотвращал попытки выскочить за алкоголем или тостом. — «Тебе на сегодня хватит алкоголя» — прошептал он Чонину в самое ухо. Чонин почувствовал мурашки, бегущие по спине и сглотнул: Чан продолжать дышать ему в шею. Все эти полчаса Чонин пытался вырваться и продолжить веселиться, на каждую новую песню он вскакивал и кричал о том, что это его любимая и он не может её пропустить. С новым перекуром, когда все вышли на балкон, Чан сжал руку Чонина, схватил все его вещи и пошёл к выходу. — Эй, что такое? — Чонин не успевал перебирать ногами с такой скоростью, как это делал Чан. — Мы едем домой. — он всё ещё был зол. Чонин больше ничего не говорил, до самой машины. Он видел настроение Чана, но никак не мог проанализировать его у себя в голове. Уже сидя в машине он дождался Чана и уже готов был к претензиям, но их не было. — Чанни? — Нет, Чонин. Я с тобой сейчас не буду разговаривать. — но раззадоренному Чонину было всё равно, пока Чан разбирался с ключом, тот быстро перебрался с своего сидения на колени к старшему. — Чонин! — Не злись пожалуйста. — Как ты себе это представляешь? — Ну, — он провёл ладонями от локтей до плеч, пальцами пробрался под пиджак и начал массировать напряжённые мышцы. — Ты сейчас посмотришь на меня, увидишь какой я красивый, в первую очередь для тебя, улыбнёшься, заведёшь машину, — губы Чонина мазнули где-то по щеке, пробираясь ближе к уху, — И дома сделаешь со мной всё, что пожелаешь. — в его глазах плясали маленькие чертята, такие же коварные, как и он сам. До дома они доехали очень быстро. Красный свет на светофоре для Чана ничего не значил. Он объезжал, обгонял, подрезал, делал всё, чтобы уже спустя пять минут оказать в спальне. Всю дорогу Чонин не сидел спокойно, постоянно ёрзал, приставал к Чану и пытался спровоцировать, для яркой реакции на его действия он даже пытался раздеться прямо на переднем сидении машины. Вот чего боялся Чан, когда понял, что тот пьян. Алкоголь слишком сильно влияет на Яна, тот не умеет пить, но также не умеет сдерживаться, что может привести к таким исходам. Зайдя домой, Чан уже не мог терпеть, уж очень сильно Чонин постарался в машине. Только зайдя за порог дома, Чонина припечатало к стене. — Чанни, я всю дорогу терпел, пожалуйста. — как только их губы оторвались друг от друга, прошептал Чонин. Его руки старательно оттягивали ткань юбки пониже, такой невинный жест спровоцировал у Чана дьявольскую улыбку. Его малыш так в нём нуждается. — Такой маленький, такой нуждающийся, — Чан провёл пальцами по впалой щеке. — И сам себя довёл до этого. — теперь его глаза горели пламенем. — Прошу. — Как прикажешь, любимый, — Чонин удовлетворительно застонал, когда Чан впечатался своими губами в его. За быстрым ворохом одежды они также быстро переместился в спальню. Это была просторная тёмная комната, которая изначально принадлежала только Чану, но с переездом Чонина к нему она стала общей. Это единственная комната, которая осталась в своём первоначальном виде. По словам Чонина это место источает такую же энергию, как и Чан, что ему очень нравится. Чонин был раздет почти полностью, в отличии от Чана, который снял только пиджак и галстук. С расцелованного лица Чан начал переходить ниже, сначала к шее, на которой оставил пару ярких меток, а после к груди, соски набухли и встали, что позабавило Чана, ведь он к ним ещё не прикосался. Терзая их то зубами, то губами, он совсем пропал, даже не слышал вздохи-стоны Чонина, который уже трясся от перевозбуждения. — Чанни.. — его затылок столкнулся с подушкой, когда один сосок был оккупирован пальцами, а второй зубами. — Давай по-другому, — ему так нравилось испытывать младшего. Он прекрасно видел вставший член, вылезающий из-под тонкой ткани трусов, видел расскрасневшиеся щёки и искусанное с шеи до пупка тело, которое не переставало трястись. Дождавшись излюбленного «папочка» Чан одним махом перевернул Яна на живот, приводнимая его зад. — Умница. Был бы. — он резко сдирает нижнее бельё, последнюю преграду, которая стояла между ними и шлёпает ладонью по правой ягодице. — Если бы предупреждал о своих планах. — прошипел он более злобно, более ярко выражая эмоции сильно вжавшимися в мягккю кожу ягодиц пальцами. — Прости меня, — хнычет младший, стараясь устоять на коленях и цепляясь за подушки. — Посмотрим на твоё поведение. — он раздвинул ягодицы, заглядывая на колечко мышц, которое уже покраснело и сокращалось в ожидании. Ни разу не подумав, Чан проталкивает туда язык, щедро смазывая всё слюной и мягко оглаживая. — Нет! — единственное, что получилось сказать перед тем, как упереться лицом в подушку. Чан ехидно улыбался, все сильнее и сильнее стимулируя одну и ту же точку. Язык слишком короткий для того, чтобы достать до простаты, но достаточный для того, чтобы свести Чонина с ума. Его и без того затуманеный алкоголем разум вообще опустошился, в его силах было только кряхтеть и стонать в подушку. Такие взаимодействия очень сильно заводят Бана, но сегодня в его планах было только мучать и мстить за непослушание. Одной рукой Чан держал младшего за бедро, другой проскользнул к животу и обратно, чуть ниже, к ноющему члену, который явно требовал внимания к себе. Он был миниатюрным, впервые, когда Чан увидел, назвал его милым, но сейчас язык так сказать не поворачивается, максимум похотливый и нуждающийся. Когда кончики пальцем погладила полностью длину, Чонин рассыпался, издавая протяжный стон, он думал, что сейчас его уже будет не собрать, но когда пальцы охватила его полностью, он просто думать перестал. — Чанни, я слишком близко. — захныкал он. — Войди в меня пожалуйста. — Хорошо, любимый, — мысли Чана всё ещё были заполнены обидой и планом мести. Чонин его ослушался, теперь его очередь. Он в последний раз прошёлся языком по дырочке и немного отстранился. Эта картина выглядела супер пошло, такой весь разгорячённый младший, красный, в следах от губ и зубов. Чан горд проделанной работой. Немного смочив два пальца собственной слюной, он уже не стал ждать и сразу вставил по костяшки. Чонин изогнулся в спине, выкрикивая что-то непонятное. Его лицо расскраснелось и покрылось дорожкам слёз, жаль, что Чан этого не видит. — Чанни, член, я хочу твой член. — поняв, что происходит, будто опомнился младший. — Нет, любимый, не сегодня. — он вытащил пальцы и резко вставил их обратно, выбивая такой-же громкий стон. Вторая рука покоилась на ягодице, периодически сжимая до пятен и побелевших костяшек. Чонин разочарованно обернулся, задавая немой вопрос «почему?», а Чан, который воплотил план мести в реальность, нахально улыбнулся. — Это будет тебе небольшим поучительным уроком, — он нагнулся и в такт проникновению пальцев чмокнул младшего за ушком. Пальцы проходятся чётко по простате, не давая мыслям в голове Чонина формулироваться и впринципе зарождаться. Пара таких точков и поглаживаний по вставшему члену и Чонин обмякает изливаясь на простыни и в руку Бану. Его тело дёрнулось, когда Чан вытащил свои пальцы и шлёпнул по ягодице. — Умница, маленький. — он чмокнул младшего в затылок и покинул комнату, оставляя его одного. Пришлось в тихую закрыться в ванной и справляться с собственными возбуждением. От обессилия Чонин быстро уснул, складываясь в маленький клубок, такой незаметный на большой кровати в одеялах и подушках. Чан его отмыл от спермы и накинул излюбленную младшим рубашку, которую в начале их совместной жизни нашёл в гардеробе старшего, переложил в спальню Чонина, чтобы им не приходилось спать на собственной сперме. Чонин проспал добрых 14 часов, обнаружил себя в своей комнате и удивился. Его тело ныло от укусов, на шее сияло множество ярких засосов, поясница болела, а на ягодицах остались пятна от шлепков. Голова сильно кружилась и сжималась от каждого резкого движения. Оглянувшись вокруг он не обнаружил никого рядом с собой, подушка пустовала и уже остыла, только Вик появился на пороге сразу после начала копошения Чонина. — Господин Бан ждёт вас у себя в кабинете. — Хорошо, Вик, спасибо, — он немного пощурился и продолжил. — Не подскажешь который час? — Без десяти минут три, — он сверился с часами у себя на руке и кивнул. — Господин вас ожидает. — Через десять минут подойду. — Он сказал, что это срочно. — Хорошо, иду. — он подождал, когда Вик покинет его комнату и начал выбираться из оков в виде одеяла. На ноги подняться было ещё тем испытанием, голова раскалывалась от любого движения. Чан не любит ждать, все это знают, поэтому он просто застегрул все пуговицы рубашки и направился на третий этаж дома, где находиться рабочий кабинет Чана. Лестница стала ещё большим вызовом, в глазах всё помутнело, он передвигался на ощупь, ступая босыми стопами по кафельному полу. Стучаться ему не надо, поэтому он просто нагло открывает дверь. Чан, будто уже знал, что тот близко, пристально смотрит на худую фигуру в темноте коридора. Чонин выдержав несколько секунд зрительного контакта и двинулся к столу, стоящего по середине просторной комнаты. — Как спалось, любимый? — он широко улыбнулся, сверкая глазами, будто лазерами, в недовольную моську младшего. Одна его рука лежала на колене, а другая логтём упиралась в подлокотник. Он был всё в том же, привычном всем, костюме. — Ужасно, — он убрал руку Чана и плюхнулся ему на колени, поджимая свои ноги к груди. — И что же произошло? — Ты меня искусал и трахнул пальцами. У меня безумно всё болит. — Как ты это все помнишь после такого количества алкоголя. — Ну Чан! — Чонин. Ты сам виноват. Ослушался меня и моих просьб, хотя у нас был договор, ты помнишь? — он скользнул рукой на талию младшего, забирать пальцами под рубашку. — Помню. — Но что тогда? — Мне спонтанно позвонил Хёнджин и пригласил на новую точку, грозя обидеться после уже семи отказов. Я не смог отказать. — А про наряд? — Там был дресс код, а ты знаешь как я люблю подобные образы. — Почему не предупредил? — Я забыл, — это прозвучало так жалобно и грустно, что у самого Чана в сердце кольнуло. Он не любит доводить Чонина до такого состояния. — Из-за резкости предложения мои мысли были заняты только подготовкой. Прости меня. Чан тоже не мог злиться на младшего, тем более, ведь большую часть его переживаний он сам и придумал. Он кратко чмокрул за ушком, что означало беззвучно прощение. — А ещё у меня замёрзли ноги, пока я сюда шёл. — Почему без носок? — Ну тебе же я срочно понадобился. — начал возмущаться, поджимая пальцы на ногах. — Ты мне всегда нужен, — он ещё раз чмокнул за ушком, а потом ещё, и ещё, и ещё, в абсолютно разные места. — Где ты там замёрз. — Он обхватил стопы младшего своими ладонями, оказывается их теплом собственного тела. — Сейчас согреем.