Когда пойдет дождь

      Мне казалось, время замерло. Ее губы, руки, что обнимали меня за шею и плечи, заставляли вибрировать все тело, вызывая целую гамму эмоций вожделения, желания, влечения. Но во всем этом не было ни капли пошлости или похоти. Лишь бескрайняя, безграничная нежность. Мне просто хотелось, чтобы этот миг не заканчивался, чтобы все мое последующее существование свелось только к этому чувству. Я ни разу не испытывала подобных эмоций, хотя искренне считала, что знаю, что такое любовь. Но теперь все прошлое — все, что было до нее, — казалось каким-то пустым и бессмысленным. Словно впервые мне открыли глаза и показали, что такое настоящие чувства. И я была уверена уже тогда, что дело тут не в банальной химии или гормонах, не во флюидах или каких-то психических процессах, которые нас притягивали друг к другу. Дело было в гораздо большем, словно это была какая-то наивысшая, кармическая связь и наш поцелуй дал начало чему-то очень большому, сильному и вечному. Словно там были не мы. Не мы сливались в поцелуе, а наши души танцевали свой танец любви. Все это было на другом уровне, далеком от земных радостей и банальных физических удовольствий. Это было просто по-другому.       Когда мы услышали женский визг и мужской смех, то наше воссоединение пришлось прервать. Мы обернулись и увидели, как какая-то парочка бежит по дороге, прикрывая головы джинсовкой, что было абсолютно бессмысленно — ливень был такой силы, что мог промочить, казалось, даже сквозь зонт.       Я снова повернулась к Алене и, не зная, что следует сказать, проговорила первое, что пришло в голову:       — Кажется, теперь я тоже люблю дождь.       Она улыбнулась и погладила меня по щеке. И от этого движения у меня снова сперло дыхание.       — А у меня, кажется, сбылась мечта.       Мои губы растянулись в улыбке, и все еще несмело, но я положила руки на ее талию и притянула к себе:       — Тогда позволь исполнить ее еще раз.       И, так же не обращая внимания на дождь, снова коснулась ее губ.

***

      Я проводила ее до дома, хотя она уговаривала этого не делать, чтобы не тратить время на дорогу туда-сюда и не заболеть. Но я просто хотела еще побыть рядом с ней какое-то время. И оказавшись у ее подъезда, я поняла, что дождь наконец закончился.       — Беги к себе. И прими горячую ванну, — негромко сказала она.       Вокруг была тишина, лишь было слышно, как с деревьев падают на землю капли прошедшего дождя. Это спокойствие после стихии дарило какую-то внутреннюю гармонию.       — Пойдем завтра в кино? — спросила я, стоя рядом с ней и глядя на наши переплетенные пальцы. — Раз уж сегодня не удалось.       — Обязательно, — с улыбкой ответила Алена. — Если ты не заболеешь. А чтобы это не случилось, тебе нужно пойти домой, а не дрожать тут. — Она слегка дернула мою руку, заставляя посмотреть ей в глаза.       — У меня такое странное ощущение, — призналась я, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ее ладони.       — Какое?       — Словно мы должны о чем-то поговорить… — ответила я и нахмурилась. Внутри и правда было чувство, будто нам следует что-то обсудить.       — По-моему, все и так ясно, — усмехнулась Алена и наклонила голову. — Но если ты хочешь, мы поговорим. Но завтра, хорошо?       Выдохнув, я кивнула:       — Хорошо.       — Тогда… Спокойной ночи и… Спасибо.       — Спасибо? — удивилась я. — За что?       — За все, — пожала она плечами с легкой усмешкой и, приподнявшись, поцеловала меня в уголок губ, коснувшись рукой щеки.       — Спокойной ночи, — невольно улыбнулась я, чувствуя себя человеком, сорвавшим джекпот.       Когда она вошла в подъезд и дверь за ней закрылась, я развернулась и вышла на дорогу. Подняла голову к темному небу и прошептала: «Спасибо».

***

      Мы стали видеться каждый день. Проводили вместе максимально возможное время, но нам обеим его было критично мало. Может быть, все осложняло знание, что Алена скоро уедет почти на месяц в лагерь, где будет работать вожатой. И как бы мы ни старались об этом не думать, дни летели. Чем больше я влюблялась, тем сильнее ускорялось течение времени, приближая день разлуки. Мы много разговаривали, когда наши губы не были заняты поцелуями. Она рассказывала о том, как ей живется с отцом, как он пытается наладить с ней контакт и как она этому противится. Я старалась мягко объяснить, что, возможно, стоит дать ему шанс. На что Алена приводила железный контраргумент, спрашивая в ответ, почему я тогда не даю шанс своему отцу. На это сказать было нечего, и мои доводы заканчивались.       К слову, мой отец с Игорем уехали в командировку, и мне удалось пригласить Алену к себе, пока мама была на закупке в торговом центре. Она ошарашенно осматривала обстановку в моем доме, поражаясь тому, что у нас все было. Точнее, было то, чего никогда не было у нее. Но что меня удивило больше, так это то, что она попросила… мой детский фотоальбом. Хотела посмотреть, какая я была маленькая. На что я отшутилась, сказав, что ей придется потрудиться, чтобы получить этот компромат. После чего завалила ее на кровать и накинулась с поцелуями. На самом деле я не хотела ей его показывать, так как там было полно фотографий, где между мной и отцом еще не пробежала кошка. Где я в объятиях его и брата, где мы счастливая семья, а не расколотая на части ячейка общества. Ведь сейчас я даже с братом почти не общалась: во-первых, мне было не до него, я была полностью в любви, а во-вторых, он постоянно был с отцом, разъезжая по важным делам. И смотреть в очередной раз на фотографии, где все еще было хорошо, и понимать, что так, как раньше, уже никогда не будет, не хотелось. Поэтому я отвлекала от этой идеи Алену, как могла. Но дальше поцелуев у нас дело не заходило. Я знала, что у нее еще никого не было, а она знала, что у меня было два партнера. Я не уточняла, кто именно это был, но не стала скрывать, что опыт у меня какой-никакой имелся. Но давить на нее я не собиралась и сказала ей об этом прямо. Конечно, меня интересовала история о ее бывших, и я не могла не спросить об этом. В тот момент мы сидели в нашем пустынном сквере поздним вечером, и я задала вопрос, который мучил меня очень давно:       — Так… тебе нравятся девушки или… Или и те и другие?       Алена задумалась. Ее брови чуть сдвинулись к переносице, и она стала выглядеть так, будто сама никогда не думала об этом и впервые задала себе этот вопрос.       — Знаешь, я бы так не сказала.       — Не сказала? В смысле, тебе не нравятся и те и другие? — уточнила я.       — Я бы не сказала, что мне нравятся девушки, — ответила она, и это заставило меня напрячься.       — Но… ты в курсе, что я девушка, да? — саркастично спросила я, хмыкнув.       Алена со смехом посмотрела на меня, а потом сделала удивленное лицо.       — Черт. В самом деле?       Видя, как она еле сдерживает смех, пытаясь сохранить серьезное выражение, я закатила глаза.       — Отвали.       — Ну, Кеть, я же шучу, — тут же положив голову мне на плечо, протянула она, смеясь. Она была единственной, кто так коверкал мое имя и кому я это позволяла. В моменты нежности или дурачества она называла меня «Кеть», а в обычное время, как правило, «Кети».       — То есть тебе нравятся парни? — не отходя от темы, продолжала допытываться я.       — Мне ты нравишься, — ответила Алена и оставила на щеке легкий поцелуй, сжав мои пальцы в своих ладонях. — Разве этого мало?       Она постоянно трогала мои руки. В любой удобный момент переплетала свои пальцы с моими и говорила, что пытается меня согреть. Мои руки почти всегда были холодными, а ее, напротив, горячими. Как и губы. С ней вообще всегда было тепло. И речь не только о температуре.       — Не мало, но я хочу знать, — не уступала я.       Алена чуть отодвинулась, все еще продолжая держать мою руку в своей ладони.       — Я не думала об этом. Точнее, я, конечно, думала, но поняла, что меня… в целом женщины не привлекают. Да и мужчины не особо, но… Я никогда ничего не чувствовала к женщинам. А к тебе чувствую. Так что думаю, тут дело не в том, кто женщина, а кто мужчина. Меня тянет к тебе как к человеку. А какого ты пола — дело второстепенное. Понимаешь, о чем я говорю?       — Не совсем, — пробормотала я. — Ты имеешь в виду, что встречалась с парнями, а потом… Потом тебе неожиданно понравилась я?       — Нет же, — покачала она головой. — не «неожиданно». Ты мне просто… просто понравилась. С того самого момента, когда я увидела тебя на игре с той командой. Я ничего не планировала и как-то вообще не думала об этом. Просто в какой-то момент поняла, что глаз от тебя не могу отвести. Мы тогда не были знакомы, — пробормотала она смущенно, в то время как я слушала ее с великим интересом. — И я начала… типа изучать этот вопрос. Потому что раньше у меня не было такого. Так и наткнулась на этот сериал…       — «Секс в другом городе», — кивнула я.       — Он самый, да. И, проанализировав, как-то повспоминав все, поняла, что у меня никогда не было влечения ни к женщинам, ни к девочкам… Но к тебе меня тянуло. И я просто решила… — Алена пожала плечами и усмехнулась, — будь что будет. А потом ты подошла ко мне и заговорила. Я тогда полночи не спала, все прокручивала в голове наш короткий диалог, — усмехнулась она смущенно и почесала кончик носа. — А потом мы снова не общались, но я… Я так искала тебя всегда в коридорах, на переменах, в столовой…       Я усмехнулась и покачала головой.       — Что? — Она толкнула меня в плечо и насупилась. — Думаешь, это глупо?       — Нет, я не поэтому смеюсь, — подняла я свободную руку. — Просто… Черт, я делала то же самое. Высматривала тебя, как-то бессознательно даже поглядывала, в какой ты аудитории, стараясь пересечься.       — Правда? — Лицо Алены словно озарилось каким-то облегчением.       — Чистая правда, — кивнула я.       — За-бав-но, — протянула она. — Ну вот как-то так. Не думаю, что мне нравятся женщины. Мне они не нравятся. И меня к ним не тянет в этом смысле. Но ты мне нравишься. И к тебе меня тянет.       — А парни у тебя были, я так поняла? — спросила я, сама не зная зачем. Не хотелось узнавать о ее бывших, потому что рисовать в голове картинки, как она так же с кем-то сидела, обнималась, целовалась или что-то еще, было выше моих сил. Но я должна была знать, чтобы понимать, к чему быть готовой.       — Нет, — тихо ответила Алена, потупив взгляд.       — То есть… — медленно проговорила я, переваривая услышанное, — ты вообще ни с кем не встречалась?       — А это имеет какое-то значение? — с легкой досадой спросила она, все еще не поднимая глаз.       Задумавшись на секунду, я улыбнулась:       — Нет. Наоборот. Это… это здорово.       Алена посмотрела на меня с каким-то укором и покачала головой:       — Даже не буду спрашивать, что это значит.       Я рассмеялась и поцеловала ее в висок, шепнув на ухо, что обожаю ее. Она улыбнулась и сильнее сжала мои пальцы.

***

      Мы уже почти час прощались у ее подъезда, но я никак не могла уйти. Завтрашний день должен был стать самым ужасным — она уезжала на смену в лагерь, а я не могла понять, как теперь буду без нее этот двадцать один день.       — Вы от института уезжаете? — спросила я, даже не скрывая тоски в голосе.       — Да. Нас автобус забирает. А через два дня потом заезжают дети.       — Блин, это так все долго, — пнув небольшой камешек, проворчала я.       — Кети, пожалуйста, я и так места себе не нахожу, — проговорила Алена, остановив меня и заставив усесться на лавочку. — У меня в середине смены будет выходной. Я приеду, и мы увидимся.       — Это долго, — упрямо пробубнила я, хмурясь.       — Знаю, но что я могу? Если бы я знала, что все так… Так получится, то я бы отказалась от смены. Правда. Но народ уже набрали, и времени найти кого-то на постоянку не было.       — Я понимаю, просто… просто грустно, — вздохнула я.       — Я буду тебе писать. И звонить. По вечерам. Хорошо? — успокаивала она меня, как ребенка.       Но меня огорчала не только наша разлука, но и… Другие люди. Я знала, что на смене будут и парни, а после того разговора в мою голову то и дело закрадывались мысли, что она может встретить какого-нибудь симпатичного студента и уйти от меня. А находясь в ограниченных условиях, где нет меня, где все люди живут в одном маленьком периметре, шансы на то, чтобы с кем-то познакомиться ближе, чем следует, непременно возрастали. Может, тут опять вступало в дело буйство кавказской крови, но я ревновала. Я не показывала этого ей, но я жутко ревновала. Когда ей звонил или писал какой-нибудь одногруппник или бывший одноклассник. Я проверяла ее социальные сети на предмет появления новых друзей. В общем, моя крыша свистела дай боже. И я не могла никак это контролировать. И ей не могла ничего высказать, потому что предъявить что-то по факту не было возможности. Поэтому приходилось все это давить в себе и постоянно жить с этой мысленной жвачкой.       — Ну, Кеть, ты чего? — погладив меня по щеке, спросила Алена.       — Ничего, — отвернулась я и уставилась в темный двор. — Пиши мне иногда. И если что-то будет нужно — говори. Денег, там, на телефон закинуть или что-то в этом роде, — пробормотала я, чувствуя себя крайне паршиво.       — Давай я просто буду писать тебе. А если мне что-то будет нужно, я с этим разберусь, хорошо? — с улыбкой ответила Алена, в очередной раз намекнув, что ей от меня ничего не нужно.       — Хорошо, — закатив глаза, ответила я.       Алена посмотрела на часы, а потом на меня. И я поняла, что она хотела сказать.       — Тебе пора собираться, — не спрашивая, а утверждая, проговорила я. Она согласно кивнула. — Ладно. Пойду тогда. С Наташкой встретиться собирались.       — Передавай ей привет, — по привычке ответила Алена, даже не зная о том, что я Наташке ни слова про нее еще не рассказывала.       — Обязательно, — пробормотала я и встала с лавки.       Мы смотрели друг на друга, и было ощущение, что наши языки жжет одно и то же слово. Но мы обе будто боялись произнести его вслух. Поэтому я обняла ее и прижала к себе, тихо прошептав:       — Я буду скучать.       Алена обвила руки вокруг моей шеи и уткнулась носом в плечо.       — Я тоже.       Когда я шла на встречу к Наташке, мне хотелось не с ней встретиться в кои-то веки, а удавиться, потому что казалось, что я потеряла всякий смысл в том, чтобы дышать.

***

      Мы встретились с Наташкой у магазина, и она спросила почти по привычке:       — По пивку?       К моему собственному удивлению, пить не хотелось. Я почти даже бросила курить — Алене не нравился запах сигарет, и я старалась не курить при ней, хотя сама девушка не просила об этом.       — Не хочется что-то, — поморщилась я. — Я воды возьму лучше.       — О-о-о, тебя повело, я смотрю, — хмыкнула Наташка, когда открыла дверь, пропуская меня.       — Просто не хочу пить, что такого-то? — проворчала я, понимая, что у меня и так паршивое настроение, и отстаивать сейчас свое право на то, чтобы не пить, у меня желания нет.       — Интересно-интересно, — проговорила подруга, подходя к прилавку с алкоголем.       Когда мы дошли до площадки, на которой мы с Аленой часто проводили время, я вовсе потухла. То и дело доставала телефон, чтобы проверить, не написала ли она, так как уже остро переживала наше расставание, хоть и виделись мы меньше часа назад.       — Ну, и кто это? — усевшись с ногами на лавку, спросила Наташка. Открыв пакет, достала оттуда бутылку своей любимой «Сибирской короны Лайм».       — В смысле? — сделав глоток из банки с колой, не поняла я.       — Кэт, у тебя симптоматика обычно одинаковая — ты начинаешь пропадать, забывая о своих друзьях, постоянно в каких-то делах, раздумьях, а то, что ты телефон из рук не выпускаешь, вовсе дает мне почву думать, что есть кто-то, чьего звонка или сообщения ты ждешь.       — Ты на фига сюда учиться пошла? Тебе в ментуру надо было, прекрасный следак бы получился, — проворчала я, даже слегка раздосадованная тем, что Наташка меня так быстро раскусила.       — У меня дядя по отцовской линии сидел, меня б не взяли, — усмехнулась Наташка как-то недобро. — Ну, так кто это? Парень, девушка?       — Девушка, — вздохнула я, не видя смысла отпираться.       — Прекрасно, — цокнула Наташка. — И что у вас? Любовь-морковь?       — Ну… мы вроде как встречаемся, — пожала я плечами, чувствуя себя крайне неловко.       — Вроде? Это как? — усмехнулась Наташка.       Дело в том, что мы с Аленой не называли никак наши отношения. Никто не предлагал встречаться, не было каких-то заявлений, мы просто… просто были вместе. И мне казалось, что это правильно.       — Ну, мы вместе, — ответила я, начиная сердиться из-за вопросов Наташи, на которые у меня не было четкого ответа.       — И давно?       — Нет, ну… Мы начали общаться в начале июня, и потом через какое-то время закрутилось…       — Уже трахались? — Наташка никогда не церемонилась в выражениях. И если раньше меня это не напрягало, то теперь почему-то это мне не понравилось.       — Наташ, во-первых, это не твое дело, — начала я. — А во-вторых…       — Понятно, — прервала она меня. — Значит, нет.       — Отвали. Тебе какая разница вообще? — сердито проговорила я, доставая сигарету и мысленно ругая себя за то, что она так быстро вывела меня из себя.       — Ну, мне-то, по сути, никакой, за тебя переживаю, — пожала плечами Наташа и снова сделала несколько глотков из бутылки.       — Я что, немощная какая-то? Что обо мне переживать?       — Ну, Кэт, вспомни свою Аню. Мои теплые объятия, конечно, помогли тебе снизить градус страданий, но тебе было больно, — со смехом ответила Наташка и, сделав серьезное лицо, добавила, посмотрев на меня: — А я не хочу, чтобы тебе снова было больно.       У Наташки были очень странные глаза. Насыщенного зеленого цвета. Но не просто зеленого, как там трава или цвет листьев, а какого-то… змеиного. Мама всегда сторонилась Наташки, говоря, что у нее опасные глаза. Ведьмовские. Я не разделяла ее мнения, но у Наташки и правда иногда был довольно тяжелый взгляд. Как и сейчас. Поэтому я опустила голову и покрутила банку в руках.       — Я знаю. Но… Она другая. Понимаешь, я… Я чувствую это. Когда она рядом и просто смотрит на меня, я… Мне вообще ничего больше не надо. Вот вообще.       — Кто-то влюбился, — хмыкнула Наташка и чуть отодвинулась, выпрямляясь.       — Типа того, — тихо ответила я, понимая, что даже соврать в этом не могу. Казалось, скажи я, что это просто симпатия и ничего больше, я предам что-то важное.       — М-да, — протянула Наташка и улыбнулась, поковыряв этикетку на бутылке.       — Что? Говори, — вздохнула я, понимая, что подруге есть что сказать.       — Да ничего, я не против, просто…       — Что?       — А почему у вас ничего еще не было? — задала она вопрос, который и меня саму интересовал.       — Ну… у нее типа никого не было еще.       — Типа или не было?       — Не было.       — Это она сказала?       — Нет, Наташ, я к гинекологу ее сводила и взяла справку! — проворчала я. — Конечно, она сказала. И нет, я ей верю, — тут же добавила я, видя, что Наташа собирается выдать первый аргумент.       — Ну ладно, — пожала она плечами и уставилась куда-то вдаль. — У тебя батя с Игорем вернулись?       Я моргнула, удивляясь смене темы. Посмотрела на подругу и встала.       — При чем тут мой отец? Мы еще про Алену недоговорили.       — Алена, значит, — прокатила на языке ее имя Наташа. — Так и зовут? Алена? Не Лена?       — Нет. Алена.       — Прикольно. И откуда эта Алена взялась?       — Из института.       — Из нашего? Серьезно? — рассмеялась Наташа. — Ты далеко не ходишь, да? И чего? Какой курс?       — Первый. Ну, перешла на второй.       — Ого, на молоденьких потянуло? — поиграла бровями Наташка. — Я ее знаю?       — Отвали. Не знаешь, — приврала я. Ну, по сути, она ее не знала. Видела, но не знала.       — Да я шучу, — тут же успокоила она меня. — И что у вас? Почему еще не настал момент икс? Или ты собираешься с духом?       — У меня почти месяц есть теперь, чтобы собраться, — проворчала я. — Она уехала в лагерь работать.       — Ну, дети нынче амбициозные. За шесть тысяч могут и двадцать один день отпахать, — хмыкнула Наташа. — Я так понимаю, она не из твоей касты?       — Касты? Какой касты?       — Ну, не из «золотой» молодежи?       — Обычная девчонка.       — М-м-м… Тогда ясно, — кивнула Наташа.       — Что тебе ясно? — нахмурилась я.       — Ничего, просто будь осторожна, — покачала головой подруга.       — В плане?       — В плане, чтобы она не оказалась очередной кладоискательницей.       Я помолчала несколько секунд, обдумывая услышанное. Когда до меня наконец дошел смысл сказанных ею слов, я рассмеялась.       — Не-е-ет, это не про нее.       — Почему ты так уверена? — вздернув бровью, спросила Наташа. И судя по ее интонации, она моей убежденности в искренности Алены не разделяла.       — Она не дает ей даже денег класть на счет, какая кладоискательница? Я цветы ей два раза дарила, так она ворчала, что дорого, зачем я тратилась и все такое.       — Ну, Кэт, мне напомнить тебе про Аню? Как она сначала тоже из себя самаритянку строила, а потом начала из тебя бабки сосать? Сама же рассказывала. То на сумочку, то на косметику, то на бельишко.       — Аня была прожженной товаркой, Алена не такая.       — Ну, тебе, конечно, видней, — кивнула Наташа с усмешкой. — Посмотрим, во что превратится эта твоя «не такая» со временем. Если мужика богатого не найдет раньше, конечно, — добавила она, чем вывела меня из себя. Учитывая то, что Алене не нравились женщины, Наташа озвучила главный из моих страхов. Я не боялась, что она использует меня, меня пугало то, что она уйдет от меня к мужчине.       В этот момент мой телефон зазвонил. Посмотрев на экран, я вздохнула.       — Вспомни солнце, вот и лучик? — усмехнулась Наташа, глядя на надпись «Аленушка».       — Я на минутку, — ответила я подруге и встала, чтобы отойти.       — Да ради бога.       Слова Наташки были пропитаны сарказмом, но я решила не обращать на это внимания. Я понимала, что она переживает за меня, так как опыт с Аней и правда был довольно показательным.       Отойдя в сторонку, я нажала на кнопку:       — Алло.       — Кеть…       Как только я услышала в трубке ее голос, мое сердце помимо воли ускорило ритм.       — Да? — нахмурилась я, понимая, что у Алены была очень странная интонация.       — Я это…       — Что? — в нетерпении спросила я, начиная волноваться. Разговоры с Наташкой и так вывели меня из себя, и я не знала, чего еще ожидать от этого дня.       — Я, кажется, скучаю уже, — тихо проговорила Алена, и я замерла.       Нет, она точно не кладоискательница. Не охотница за золотом и не товарка. Нельзя быть такой трогательно-искренней не взаправду. Невозможно сыграть все это. Даже в голосе я чувствовала нежность, чувствовала, что она тянется ко мне, что ей тоже плохо и грустно, и это нельзя было сыграть.       — Я тоже, Аленушка, — прошептала я, а на глазах навернулись слезы. Я сердито вытерла их кулаком, злясь на себя. Что стала такой мягкой, такой… непохожей на себя. Но она делала из меня плюшевого медвежонка. И мне, признаться, это нравилось. Это становилось естественным. Да, может, дело в возрасте, мы еще очень молоды, и, возможно, все это как-то по-детски. Но кто сказал, что по-детски — это не по-настоящему?       — Ты приедешь ко мне? — спросила она, и по ее голосу я поняла, что у Алены глаза тоже на мокром месте.       — Куда?       — В лагерь. Там же есть часы посещения. До выходного так долго, я не выдержу. Приезжай, пожалуйста.       — Обязательно приеду, — ответила я, еле сдерживаясь, чтобы не сказать, что готова жить в палатке у ворот лагеря, лишь бы иметь возможность каждый день видеть ее.       — Обещаешь?       — Обещаю.       — Ладно. Тогда я буду тебя ждать, — вздохнула она. — Ты гуляешь еще?       — Да, я с Наташкой. Пиво пьем. Ну, она пьет, — оглянувшись на подругу, которая что-то делала в своем телефоне, ответила я.       — А ты нет?       — Неохота, — призналась я. — Ты меня так отучишь от вредных привычек. — Усмехнувшись, я ковырнула траву под ногами.       — Это будет прекрасно. — В ее голосе зазвучала улыбка, и я тоже улыбнулась. — Ладно, я пошла дальше собираться. Решила позвонить тебе, потому что… Потому что захотелось услышать твой голос, — призналась Алена, и эти слова были для меня как манна небесная.       — Звони в любое время. И ложись пораньше сегодня. Тебе рано вставать.       — Как скажешь, товарищ начальник, — хихикнула Алена. — Пока.       — Пока, — ответила я, понимая, что слова признания снова готовы сорваться с губ.       — Я… Я позвоню потом, как доеду, — добавила Алена, и что-то подсказывало мне, что она тоже заставила себя промолчать о чем-то важном.       — Хорошо. Пока.

***

      Дни тянулись долго. Между редкими звонками и сообщениями от Алены я развлекала себя встречами с Наташкой, игрой в баскетбол и всякой ерундой. Отец нарадоваться не мог, когда видел, что я часто сижу дома, вместо обычных моих гулянок до утра. Погода стояла прекрасная, но меня ничего не радовало. Мама переживала, что я заболела, но я не была больна буквально. Я просто тосковала. Как пес, оставшийся без хозяина, я готова была выть, сидя на невидимой цепи, которой меня привязала к себе Алена, сама того не зная.       У нее был очень насыщенный график, и нормально поговорить и пообщаться мы могли только поздно вечером, когда она укладывала спать свой отряд. Просто попасть в лагерь, как выяснилось, невозможно. Там не было дней посещений, а родители, которые хотели навестить своих детей, должны были согласовывать визит с администрацией лагеря. А так как мне там навещать было некого, то и попасть в периметр было нереально. И в итоге спустя почти две недели я готова была волком выть от тоски.       Алена позвонила вечером и сказала, что у ее напарника (да, второй вожатый был парнем, что меня жутко злило) завтра выходной и что она не уверена, что сможет днем со мной связаться, так как двадцать детей будут полностью на ней одной до самого вечера — тогда освободится воспитатель на замену с другого отряда. А ее напарник приедет только к утру послезавтра.       Сначала я расстроилась, услышав это, но тут же в моей голове созрел план. Когда мы с ней договорили, я направилась в комнату к Игорю. И, стукнув пару раз, открыла дверь.       — Спишь? — спросила я у сидящего за столом парня.       — Да, Кать, вот за компом сижу и сплю, — усмехнулся он. — Ты чего бродишь в ночи?       — У меня к тебе дело.       — О-о-о, бурундук хочет о чем-то попросить? — наклонил он голову, а я закатила глаза. Когда я была маленькой, мои молочные зубы росли неровно. Так, что передние торчали вперед, как у бурундука. И с тех пор Игорь частенько так меня называл, когда хотел подразнить. А я его в ответ часто называла братцем-кроликом. Но не сейчас.       — Отвали. Мне правда нужно, чтобы ты мне помог.       — Говори, — кивнул он, став серьезнее. — Денег у отца попросить?       — Да какие деньги? — махнула я рукой. — Ты можешь меня кое-куда завтра отвезти?       — Отвезти? Куда?       — Ну… В одно место.       — А такси? Разучилась пользоваться?       — Это далеко. Такси выйдет целое состояние.       — Далеко — это где? — нахмурился он.       — Два часа на машине, — пробормотала я.       — Интересно девки пляшут, — протянул Игорь, полностью разворачиваясь на стуле. — И куда это тебя понесло?       — Ну, мне надо. Там лагерь детский. Мне надо туда.       — Кать, ты в себе? Тебе считай двадцать два, какой лагерь? Туда до шестнадцати берут.       — Игорь, блин! — начала я сердиться. — Тебе какая разница? Можешь отвезти или нет? Если нет, я буду искать кого-то еще.       — Да отвезти-то могу, но я не понял, зачем тебе туда?       — Я не хочу отвечать на этот вопрос, — вздохнула я. Не могла же я сказать, что там работает девушка, которую я люблю!       — И ты думаешь, что я просто возьму и повезу тебя черт знает куда, даже не зная, зачем тебе это?       — Ладно, ясно, найду кого-то другого. Спасибо, братец, — хмыкнула я и развернулась, чтобы уйти. Ровно через три секунды, как я и ожидала, Игорь окликнул меня:       — Стой. Ладно. Я отвезу тебя. Но как ты доберешься обратно?       — Я что-нибудь придумаю, мне главное попасть туда.       Игорь помолчал какое-то время, изучая меня взглядом, после чего вздохнул, отводя глаза:       — Ладно, хрен с тобой.       — Спасибо! — взвизгнула я, подскочив к нему и обнимая.       — Тише-тише, — рассмеялся он, удивленный таким проявлением чувств. — Во сколько едем?       — Часов в девять.       — Это мне в выходной в восемь утра вставать? — поразился он.       — Девять вечера, Игорь, — прояснила я ситуацию.       — Чего? Ты туда с ночевкой, что ли? — наконец, дошло до него, и я поняла, что, вероятно, рано порадовалась.       — Ну да.       — Нет, Кать, так мы не договаривались, — покачал он головой.       — Ну, Игорь! Ты уже пообещал!       — Я думал, ты туда на день, а не на ночь глядя! И где ты будешь там ночевать? И главное, с кем?!       — Ты сам сказал, мне почти двадцать два. Давай эти вопросы останутся при мне, — тут же ответила я довольно сурово.       — К парню? — глядя на меня исподлобья, спросил Игорь.       — Боже, нет, — закатила я глаза.       — А к кому?       — К подруге! У нее день рождения, хочу ей сюрприз сделать, господи! — на ходу сочинила я, делая вид, что он достал меня своими вопросами.       — Блин, раньше нельзя было сказать? А что за подруга? Симпатичная?       — Не твоего поля ягода, — рассмеялась я. — Ну так что? Отвезешь меня?       — Ладно, отвезу. Обратно тоже привезу.       — Я там останусь, — резко ответила я.       — Не жить же ты там останешься! Завтра увезу, послезавтра заберу. Отцу что скажешь?       — Ничего. Я взрослая. Имею право…       — Кать, — остановил меня Игорь.       — Скажу, что на день рождения. Ты подтвердишь.       — Да-а-а, сестренка, — протянул он, хмыкнув, — ты не бурундук. Ты — лиса!       Показав ему язык, я выскочила из комнаты, предвкушая завтрашний день и молясь, чтобы время до вечера текло быстрее.

***

      — Все, езжай, — шикнула я на Игоря, который все еще стоял около меня.       — Как ты туда попадешь? — тоже почему-то шепотом спросил он, выглядывая из окна на закрытые ворота лагеря.       — Я все продумала, — ответила я, глядя на часы. — Все, завтра в восемь жду тебя тут же.       — Кать, не попади в неприятности, умоляю тебя. Иначе отец нас обоих сожрет.       — Такой большой мальчик, а все папочки боишься, — ответила я ядовито.       — Кать…       — Ладно-ладно. Я поняла. Все будет нормально. Давай крути педали, — помахала я рукой, а Игорь только глаза закатил. Сдал назад, развернулся на пыльной дороге и уехал обратно в город.       Я достала телефон и набрала номер.       — Семен? Говори, куда идти.       Я подключила Семенчука, который работал в этом же лагере старшим вожатым. И, почти угрожая, заставила его найти способ попасть на территорию, минуя главные ворота. Он нашел. Правда, путь был не из легких, но встреча с Аленой того стоила. Мы встретились с ним у забора в самом конце территории лагеря. Семенчук даже в темноте выглядел бледным и напуганным.       — Кэт, если нас поймают, то это будет очень плохо… — дрожащим голосом проговорил он, постоянно озираясь по сторонам.       — Тогда нам лучше не попадаться, — кряхтя, ответила я, цепляясь руками за верхнюю часть сетки. Забор был не самым надежным и неприступным. А мне с моим ростом чуть выше среднего и физической подготовкой он показался вполне посильным. Поэтому уже через минуту я была наверху, перекидывая ноги. И когда я собиралась спрыгнуть, то задела ветку стоящего рядом дерева, поцарапав лицо. Это лишило меня равновесия, и я кулем свалилась вниз прямо на Семенчука.       — Бог мой! — крякнул он, когда мое колено уперлось ему между ног. — Убери колено! — пропищал он тонким голосом, зажмурившись. Его очки сползли вбок, и выглядел он очень забавно.       — Сорян. — Поджав губы, я быстро встала на ноги и помогла встать Семену. — Ты как? Нормально?       — Жить буду, — все еще прижимая руки к своим пострадавшим яйцам, закивал он.       — Отлично. Так, куда идти? Где ее корпус?       — Вон тот. — Оставив одну руку на ширинке, другой Семенчук ткнул в сторону серого здания, в котором горел свет только в двух окошках. — Я так и не понял, зачем ты приехала-то? Какие могут быть дела в такое время?       — У нее день рождения, я поздравить решила, — снова использовала я свою версию.       Семенчук поправил очки и выпрямился.       — У нее ж в феврале был.       — Кто?       — День рождения.       — Это репетиция следующего, — рассердилась я. — Тебе какое дело? Проводи меня туда, и я от тебя отстану.       — А Наташа твоя тоже отстанет? — прищурился Семен. Это и было главным условием нашей договоренности: я сказала, что если он мне поможет попасть к Алене — я попрошу Наташку оставить его в покое. А если он откажет, я пообещала, что она не даст ему жизни весь пятый курс. Конечно, Семенчук согласился.       — Тоже, не сомневайся. Все, давай двигай булками, — поторопила я его, не имея больше сил ждать.

***

      — Все чисто, иди. Только не забудь — в половине восьмого там охрана меняется. Тебе надо до этого времени уйти с территории, — дал мне последние наставления Семенчук, когда я стояла на втором этаже корпуса, в котором проживала Алена со своим отрядом. Она уже несколько раз писала и звонила, но я не брала трубку, так как решила, что в этом случае сюрприз будет еще более интересным.       — Да-да, все, пока, спасибо. — Даже не глядя на Семена, я взлетела по лестнице.       — Тише! — шикнул он в ответ на мой топот. Я сбавила шаг и стала передвигаться медленнее.       Завернув за угол, нашла нужную дверь. Внизу горела тонкая полоска света, и я почувствовала, как у меня дрожат руки. Мы не виделись почти две недели, и я сходила с ума. А теперь до встречи оставались считаные секунды, но я от страха не могла открыть эту дверь.       А если она так не скучала, как я? Если она не будет рада меня видеть? А если, а если…       Этих вопросов было слишком много, и я поняла, что с каждым мгновением теряю все больше уверенности. Поэтому, мотнув головой, набрала в легкие воздуха и повернула ручку, открывая дверь.

***

      Когда дверь открылась, я вошла внутрь, но… в комнате никого не было. Односпальная кровать была расстелена, а на маленьком столе стояли какие-то бутылочки, баночки, косметика. На стуле висела широкая майка, которая, по всей видимости, служила для Алены пижамой. Сообразив, что девушка, вероятнее всего, в душе, я поставила рюкзак на стул, а сама села на вторую кровать. Точнее, там был только каркас с матрасом без постельного белья. Так как Алена была в паре с мальчиком, он жил в другой комнате в соседнем крыле. Понимая, что не могу просто сидеть без дела, так как внутри меня все кипит от предвкушения встречи, я снова встала и подошла к столу. Помимо косметических принадлежностей, там лежали тетрадь, блокнот, ручки с карандашами и листы А4. На одном из них были нарисованы человечки и кривыми буквами подписано «Наш отряд». Также я увидела бумажную неровную открытку в виде сердечка. Недолго думая, я осторожно открыла ее и прочитала:       «Алена Сиргеивна! Я вас лублу!» Внизу стояла подпись: «Миша».       Я улыбнулась этому откровенному признанию и подумала, что Миша не одинок в своем чувстве. Но только эта мысль промелькнула в голове, как взгляд упал на открытый блокнот. Я небрежно перевернула страницы и увидела список с фамилиями, какие-то названия игр, пометки. Мой взгляд задержался на одной из страниц. Там были нарисованные сердечки, какие-то загогулинки, которые обычно рисуют люди, болтая по телефону. Но меня поразило другое — в самом углу печатными буквами было аккуратно выведено: «КЕТЕВАН», и все это взято в красивое сердечко.       Это была детская глупость, но она заставила мое сердце биться быстрее. Перелистнув страницы туда, где они были до моего вмешательства, я снова села на матрас, уже гораздо спокойнее ожидая ее появления, так как знала: она будет мне рада.       Минут через десять я услышала, как где-то в коридоре хлопнула дверь, а следом раздались шаги. Ком подкатил к горлу, и волнение вернулось. Я даже не поняла, как оказалась на ногах. Но когда дверь открылась, я уже стояла, напряженно глядя в сторону входа. А когда наши взгляды встретились, я прочла в ее глазах ответы на все свои вопросы.       Не знаю, каким образом она за столь короткое время преодолела те несколько шагов, что были между нами, но уже через долю секунды ее руки крепко обнимали меня, а губы касались уха.       Я выдохнула, ощущая знакомый аромат и чувствуя тепло ее тела.       Мы простояли несколько минут в абсолютной тишине, и слова тут были не нужны. Наконец, словно удостоверившись, что мы и правда здесь, вдвоем, она чуть отстранилась, не переставая обнимать меня.       — Что ты тут делаешь? — не скрывая улыбки, спросила Алена, рассматривая мое лицо. Когда ее взгляд коснулся щеки, она нахмурилась: — Что это?       — Чертова ветка пыталась мне помешать, — махнула я рукой.       — Как ты сюда попала?       — О, у меня есть связи, — поиграла я бровями. Но понимая, что ей нужны ответы, призналась: — У меня был сообщник.       — Сообщник?       — Семенчук.       — Ты шутишь, — выдохнула Алена. — Он ни за что бы не согласился. Он не умеет нарушать правила.       — Все нарушают правила, если им есть что за это получить, — пожала я плечами.       — И что получил Семен? — подняла брови Алена.       — Ну… Мне было что ему предложить. Нет, — усмехнулась я от ее вида. — Ничего криминального.       — Точно?       — Да. Хотя, признаться, если у него потом будут проблемы с тем, чтобы завести детей, это будет моя вина.       — Ты что, била его? — вытаращилась на меня Алена.       — Что? Нет! — рассмеялась я. — Когда падала с забора, то упала на него. И слегка… — кашлянув, я еле сдерживала смех, — придавила его достоинство.       — Боже, — прикрыла глаз Алена, тоже стараясь не засмеяться.       — Но оно того стоило, — проговорила я, снова обнимая ее и утыкаясь носом в слегка влажные волосы. — Я дико соскучилась по тебе.       — Я тоже, — прошептала она, прижимаясь ближе и запуская руку мне под майку, гладя меня по спине. — Очень сильно.       Я почувствовала, как дрожит ее тело. Но мне казалось, что эта дрожь была одна на двоих. Потому что у меня слабели ноги, было трудно стоять рядом с ней, настолько меня переполняли чувства. Больше не сдерживаясь, я повернула голову и захватила ее губы в поцелуй. Ее рот приоткрылся, словно она только и ждала, когда я сделаю это, а пальцы обхватили мои плечи, будто она боялась, что я могу куда-то уйти. Раньше я часто растягивала удовольствие поцелуя, не торопясь углублять его. Но в этот раз Алена решила за нас обеих, что тянуть не стоит. Я почувствовала ее требовательный язык и застонала, не в силах больше сопротивляться. Я не могла контролировать свое тело, когда она так целовала меня. Руки сжали ее талию, опустились к бедрам, ниже, обхватили ягодицы, прижимая ее тело еще ближе. Ее пальцы были в моих волосах, путались в них, блуждали, тянули. И я непроизвольно подтолкнула ее вперед, пока мы не наткнулись на стол, который стал хоть какой-то опорой. Мои руки со спины переместились выше, через ткань полотенца лаская ее грудь. И в момент, когда мои ладони слегка сжали ее, Алена шумно выдохнула с тихим стоном. И я поняла, что если мы сейчас не остановимся, то есть вероятность, что мое сердце просто разорвется. Поэтому я резко отстранилась и сделала шаг назад.       Алена выглядела растерянной. Ее щеки покрылись румянцем, а на шее, где побывали до этого мои губы, остались красные пятна.       — Прости, — тяжело дыша, слабо улыбнулась я. — Я просто… Немного увлеклась. Дай мне минутку. Уперев ладони в колени, я наклонилась, не понимая, что происходит. Голова кружилась, в ушах звенело, а в кончиках пальцев я ощущала покалывание. И все тело будто вибрировало.       Но вместо ответа я почувствовала ее ладонь на своей спине в районе лопаток. Это заставило меня выпрямиться и посмотреть на нее. Алена взяла меня за руку и потянула к кровати. Остановившись у нее, она сглотнула. Я видела, что она нервничает, но ничего не могла с этим сделать — мое состояние было не лучше.       Протянув руку, она выключила настенную люстру над кроватью, и мы погрузились в темноту. Лишь высокий фонарь сбоку здания давал немного света, что позволяло различать силуэты и очертания. В следующее мгновение я увидела, как она вытащила заткнутый кусок полотенца, и… оно упало к ногам. Передо мной стояла она. Полностью обнаженная. Открытая. Трепетная. Волнующая.       Мне понадобился воздух, чтобы не упасть в обморок рядом с этим же полотенцем.       Я видела очертания ее фигуры, ее груди, бедер, плоского живота, ног. И когда подняла глаза к ее лицу, поняла, что больше нет смысла скрывать очевидное. Сделав шаг и оказавшись к ней вплотную, я прошептала:       — Я люблю тебя.       На ее лице не было удивления или растерянности. Было облегчение. Словно она боялась этого не услышать. И через секунду ее губы были в миллиметре от моих:       — Я тоже тебя люблю.       И будто боясь последствий этого признания, она тут же увлекла меня в поцелуй. Глубокий, нежный, безотлагательный.       Мои руки впервые коснулись ее обнаженного тела. Ее руки впервые раздевали меня. Впервые я лежала, касаясь своими ногами ее ног. Своей грудью ее груди. Своими руками ее самых горячих и жарких мест. Она была идеальна в своей невинности, своей искренности, и я изо всех сил сдерживала себя, чтобы впитать в себя как можно больше этих прекрасных мгновений. И когда ее тело задрожало от возбуждения, она прошептала:       — Коснись меня. Там.       Облизнув и так влажные губы, я сжала челюсть. Это было слишком. Слишком трогательно, слишком нежно, слишком по-настоящему, чтобы просто сделать то, что она просила. Поэтому я еще раз поцеловала ее, а потом опустилась вниз, заставив ее удивленно охнуть, когда мои губы коснулись ее горячего центра. А когда к губам и языку присоединились еще и пальцы, она в эмоциях сжала мои волосы и зашипела.       Ее тело отзывалось на каждое мое движение. Это была не наигранная страсть, не постановочные стоны, не какая-то попытка выглядеть эстетично или возбуждающе. Это было настолько естественно и прекрасно, что я думала, что кончу только от одних этих ощущений. И когда ее тело напряглось, пропуская через себя разряды удовольствия, так и случилось. Я испытала оргазм, лишь когда чуть напрягла бедра. Причем это был оглушительный оргазм, настолько яркий, что у меня голова загудела.       Я забралась обратно к ней и снова поцеловала. Ее ладони тут же обняли меня, прижимая к себе.       — Все… хорошо? — тихо спросила я, не имея понятия, что надо спрашивать в таких случаях.       Алена улыбнулась и, заставив меня положить голову ей на плечо, закивала:       — Все прекрасно.       Я даже не успела о чем-то подумать, как уже провалилась в сон. И снился мне огромный луг, залитый солнечным светом, море цветов и она. Она, танцующая под дождем, который лил несмотря на то, что ярко светило солнце. И я была там вместе с ней. И я любила. Я впервые в жизни по-настоящему любила.