Когда пойдет дождь

      Еще никогда я не видела отца в таком бешенстве. Если в прошлый раз он отвесил мне оплеуху, то сейчас, глядя в его лицо, я подумала, что он убьет меня. Игорь оттащил его, когда отец стиснул мою шею в стальной хватке, и в какой-то момент мне правда показалось, что, если бы брат не вмешался, отец треснул бы меня головой о стену. Он орал, вены на его лбу и шее вспухли от напряжения, а глаза налились кровью.       Конечно, декан не мог промолчать. Мой отец узнал о произошедшем в кратчайшие сроки. И на мой взгляд, все могло быть куда проще — он вполне имел возможность замять вопрос с деканом, и об этом бы никто не узнал, но… Мой отец уже подумал наперед. Если в прошлый раз это были невинные намеки учительнице, то сейчас мой поступок являлся для него полноценным преступлением. И он считал, что дальше будет только хуже.       Поэтому почти двадцать минут я слушала крики про лечебницу, душевнобольных и психиатрическую клинику. Когда он, наконец, выдохнул, то прикрыл на несколько секунд глаза. А когда открыл их, перевел взгляд на Игоря и перепуганную маму, которая стояла в слезах.       — Оставьте нас, — сурово сказал он, глядя исподлобья уже на меня.       — Но, пап… — начал было Игорь, но был тут же прерван:       — Я ничего ей не сделаю. Оставьте. Выйдите все вон! — начав говорить спокойно, в конце фразы он сорвался и рявкнул.       И как обычно, никто не стал с ним спорить. Игорь увел маму, а когда проходил мимо меня, то посмотрел сочувственно и… слегка осуждающе.       Когда мы с отцом остались наедине, он прошел к шкафчику и достал коньяк. Налил себе стопку, опрокинул ее и тут же налил вторую.       — Где твой телефон? — медленно проговорил он, а я, как завороженная, смотрела на тяжело пульсирующую вену.       Молча достав мобильник, я показала ему аппарат. Он протянул руку, намекая, чтобы я отдала его.       Нахмурившись, я сделала шаг назад.       — Зачем?       — Дай сюда, — почти прошипел он, а его глаза сузились.       Сглотнув, я протянула ему сотовый.       Он взял его, покрутил в руках, а потом… с размаху кинул на пол. А следом наступил на него, ударив ногой несколько раз.       — Какого… Что ты делаешь?! — воскликнула я, кинувшись к нему.       На полу валялся разбитый вдребезги телефон, который уже явно не подлежал восстановлению.       — Я упеку тебя в психушку! — взревел он, схватив меня за волосы и приподнимая. — Сколько можно меня позорить! Извращенка! Ты у меня овощем выйдешь! И со шлюхой твоей я разделаюсь! — орал он, все еще держа меня за волосы и вырывая клоки.       — Оставь меня в покое! Это не твое дело!       Вместе с болью пришла агрессия. Я пыталась вырваться, но это было бесполезно. Мой отец был настоящим горцем — сильным, высоким, рослым. И хоть я не являлась божьим одуванчиком, по физической силе я не могла ему противостоять.       — Я убью тебя! — кричал он. — Мне не нужна такая дочь!       В этот момент в кухню снова вбежал Игорь. Когда ему удалось освободить меня, он сказал мне уйти в комнату. Я быстро выбежала из кухни, следуя совету. На моей кровати сидела мама с отрешенным выражением на лице, словно не знала, что будет дальше. Хотя она и правда не знала.       Я подошла к зеркалу и вытерла слезы. Убрала вырванные клочки волос, которые торчали, как стог сена, похлопала по щекам, приводя себя в чувство, и обернулась.       Мама смотрела на меня с жалостью. Так смотрят на приговоренных. Где-то за пару минут до того, как проводить их на плаху.       — Я же предупреждала, — качнувшись вперед, всхлипнула она. — Боже, что теперь будет… — Она замотала головой, будто не верила в происходящее.       Я села на корточки около ее ног и взяла ее ладони в свои.       — Не плачь, мам. Ничего он не сделает. Какой бы я ни была, я его дочь. Я же не убила кого-то. Это… это просто недоразумение.       — А если он тебя прогонит? — не унималась мама, все еще раскачиваясь взад-вперед.       — Ну, я уже взрослая, — пожала я плечами. — Давно пора начать самостоятельную жизнь.       — Он думал, ты выйдешь замуж за какого-нибудь сына его партнера, будешь достойным примером…       — Это его ожидания, — отрезала я. — Не мои. Если он считает меня своим проектом, инвестицией, то ошибается.       Сказав это, я подумала об Алене. Нужно ей позвонить. Когда все произошло, по пути домой я написала… Наташке. Кратко все пересказала в сообщении, чтобы иметь в случае чего путь к отступлению. Но теперь я не могла связаться ни с ней, ни с Аленой. А за свою девушку я волновалась даже больше, чем за себя. Не знаю, дошли ли слухи до ее мамы, или мой отец запретил декану даже ее посвящать в это.       В этот момент я услышала, как отец зовет маму. Она встрепенулась, сжала мою руку и встала с кровати. Через несколько минут и она, и Игорь вернулись и сказали, что он ждет меня.       Чувствуя себя как заключенный перед вынесением приговора, я от злости на всю эту ситуацию фыркнула. Но сжала челюсти и направилась к отцу. Он уже был в гостиной. Сидел в кресле, положив локти на колени и сцепив пальцы.       Я подошла к нему и села в кресло напротив, ожидая, что он скажет. Его лицо было сосредоточенным и все еще красным. Волосы были растрепаны, словно он рвал их на себе в бессилии. А судя по тому, как бегали его желваки, я поняла, что от спокойствия он все еще далеко.       — Я поговорил с Игорем и решил, — серьезно начал он. И его фраза звучала так, словно это решение было конечным и обсуждению не подлежало. Я молча ждала продолжения. — Завтра ты уезжаешь из города.       — Что? — выдохнула я ошарашенно. — Ты в своем уме?       — Закрой. Свой. Рот, — процедил он, и его губы скривились в отвращении. — Мне не нужна дочь-извращенка. Будь моя воля, уже сегодня вечером тебя бы пичкали таблетками. Но скажи спасибо твоему брату — он отговорил меня отправлять тебя в психушку.       — Поэтому ты решил избавиться от меня?! Зачем? Просто выгони меня, и я больше не появлюсь здесь! Забудь, что я есть, и живи счастливо! — чувствуя, как липкий страх начинает сковывать мое тело, а горечь обиды жжет горло, прокричала я.       — Я не могу допустить повторения истории, — повернув голову, ответил он. — Ты и так подвела меня. Я разочарован.       — И поэтому ты меня отправляешь черт знает куда?! — в сердцах воскликнула я. — Ладно! Как скажешь! Я уеду! Но дай мне с ней поговорить! Мы вместе уедем и никогда не напомним о себе!       Чувствуя, как весь мой мир катится к чертям, рассыпается на осколки, я пыталась найти хоть какое-то место, где могла бы устоять.       — Поговорить? С этой малолетней шалавой? — ядовитым голосом переспросил мой отец. — Ты и правда дура? — Не получив ответа на свой вопрос, он продолжил: — Ты думаешь, она кинется за тобой?       — Мы любим друг друга! — крикнула я эту истину, будто она решала все на свете.       — Хватит! — рявкнул отец, вставая с кресла. — Не неси ерунды! Вы одного пола! Вы не можете любить друг друга! Это против природы!       — Это против твоих правил, а не природы! Дай мне час, и я поговорю с ней. И мы уедем сегодня же, не дожидаясь утра! — кричала я, уверенная, что так и будет.       Отец рассмеялся, отклоняясь назад. А потом выпрямился.       — Я сам поговорю с ней. И мне понадобится полчаса, чтобы доказать, что никакой любви у вас нет и не было. Ты — дура, а она — малолетка. И в этом вся истина.       — Что ты собираешься делать? — зверем кинулась я ему наперерез.       — Сядь и жди тут! — снова рявкнул он, откинув меня обратно на кресло. — Игорь!       Когда брат появился рядом, отец посмотрел на него и сказал:       — Не вздумай ее выпускать. Пусть ждет меня.       Игорь посмотрел в мою сторону и нерешительно кивнул.

***

      — Кать, лучше ты уедешь, чем он отправит тебя в какую-нибудь психушку, где людей пичкают транками и они становятся овощами, — пытался успокоить меня Игорь.       — По-твоему, лучший вариант — это ссылка? — горько усмехнулась я.       — Это не ссылка, это… — Он замолчал и тяжело вздохнул. — Нужно время. Ему нужно успокоиться. Я ни разу его таким не видел. Он просто в бешенстве.       — Дочка, если он предлагает тебе уехать, соглашайся, — подключилась мама. Ее руки, держащие чашку, дрожали. — Если он решил что-то — ты знаешь, только время может изменить его мнение. Может, через недельку или две, месяц он успокоится и все вернется на круги своя.       — И вы оба так просто говорите об этом?! — возмутилась я. — Он просто хочет отправить меня черт знает куда, а вы оба радостно предлагаете согласиться с этим?! — не верила я ушам. — Вы даже не попытаетесь его образумить?! Мы семья вообще или кто?!       — Кать, лучше уехать, чем… — Игорь покачал головой. — Он не даст тебе жизни. Приставит охрану, будет следить за тобой…       — Мне двадцать два! Вы с ума посходили?!       — Но ты живешь за его счет! — ответил Игорь.       — А ты за чей живешь?! — в том же тоне рявкнула я.       — Я сам зарабатываю!       — На работе, которую тебе дал папочка! — скривив лицо, ответила я. — И поэтому ты его верный прислужник, выполняешь каждое его слово! Ты — тряпка!       Лицо Игоря побагровело, он встал и, не сказав ни слова, вышел из кухни.       — Ке-те-ван, — протянула мама. — Ну зачем ты так? Игорь очень беспокоится о тебе.       — Ой, мам, — поморщилась я. — Он беспокоится? Не смеши. Вы оба просто зависите от него, поэтому и соглашаетесь со всем, что он творит. А на меня вам плевать!       — Это не так, ты же знаешь! — воскликнула мама, и ее глаза опять стали влажными.       — Мам, — выдохнула я. — Если бы это было не так, вы не дали бы ему отправить дочь в ссылку.       С этими словами я встала из-за стола и ушла в свою комнату.

***

      Когда вернулся отец, я рысью кинулась к нему:       — Где ты был? Что ты с ней сделал?       Я знала, что он ездил к Алене.       — С ней? — спокойно произнес отец. — С ней все в полном порядке. Ты собрала вещи?       — Я никуда не поеду без нее. Либо тебе придется силой затолкать меня в багажник и вывезти! — прошипела я.       — Она не поедет, — разувшись, ответил отец и прошел в гостиную. Я, конечно же, направилась следом за ним. — Она отказалась.       — Что ты ей сказал? Ты пригрозил ей?       Я была уверена, что он ей угрожал. Я не поверю, что она просто взяла и отказалась от меня.       — Нисколько, — усмехнулся он.       — Она не сказала бы так! Она любит меня! — чувствуя злость от собственного бессилия, снова проговорила я.       — Любит? — хмыкнул он и посмотрел на меня. — Помнишь, я как-то говорил тебе, что почти все в этой жизни можно купить?       — Не это, — ответила я со злостью.       — Да? Ну, тогда у меня для тебя новости. Цена ее любви была не так высока, как я ожидал.       — О чем ты говоришь? — нахмурилась я, понимая, что начинаю путаться.       — Пятнадцать тысяч, — просто сказал отец. — Вот, во сколько она оценила вашу «любовь», — выделив последнее слово интонацией, усмехнулся он.       — Ты врешь! — сказала я, замотав головой.       — Зачем мне врать? Просто прими тот факт, что ты все придумала. Она отказалась от тебя. Ты ей не нужна.       — Ты врешь. Я не верю тебе, — упрямо повторила я. — Я к ней сейчас поеду, и пусть она в глаза мне скажет, что отказывается от меня и наших отношений!       — А если ты к ней поедешь, — привстал отец, — то я испорчу ей всю жизнь. И ее матери тоже. Она вылетит из института, не устроится ни на одну должность, и верхом ее карьеры будет работа уборщицей. Вот так и будет, если ты просто не закроешь свой рот, соберешь вещи и свалишь из этого города. И чтобы больше никогда ты не смела меня позорить и чернить мою репутацию. У меня больше нет дочери. Живи как хочешь. Делай что хочешь. Но если хоть когда-нибудь я услышу о тебе, у тебя будут последствия, — глядя на меня, проговорил он, словно проклятие. — Ты поняла меня?!       Я смотрела в его глаза — такие же, как у меня, и не верила ушам. И это мой отец? Мой отец, который носил меня на шее, катал, ползая на четвереньках, укачивал и успокаивал, когда я была маленькая? И сейчас этот человек говорит, что знать меня не хочет, только потому, что у меня другие взгляды на жизнь? Это такая любовь отца?

***

      В тот вечер мой мир перевернулся. Прошлая жизнь была разрушена, а какой будет новая, я не могла даже предположить. От меня отказались двое — два самых дорогих человека. С одним я была связана кровью, со второй — душой. И оба они от меня отказались. Я даже не думала про маму и Игоря — я привыкла, что они во всем слушаются отца. Но в то, что так поступила Алена, я не могла поверить. Я думала, отец специально так сказал, но откуда тогда ему знать про деньги? Ровно ту сумму, которая была им нужна? Неужели она и правда играла все это время, и Наташка была права?       Утром Игорь отвез меня на вокзал. Туда же приехала Наташа. Я связалась с ней утром и предприняла еще одну попытку — телефон Алены не отвечал. И несмотря на угрозы отца, я решила рискнуть. Попросила Наташку съездить к Алене домой и все объяснить, по возможности узнать, что произошло между ней и моим отцом вчера вечером. Может, он правда пригрозил ей расправой или чем-то еще, и она испугалась.       Я высматривала Наташку, стоя у вагона. Когда увидела ее фигуру, тут же зашагала навстречу. Мы молча обнялись, будто без слов понимая друг друга, и когда я отстранилась, то посмотрела ей в глаза:       — Ну что? Ты ездила к ней?       — Конечно, — кивнула Наташа, доставая сигарету и закуривая.       — И что? Наташ, не томи? Она отказалась приехать?       — Она… — Выпустив тяжелое колечко дыма, Наташа покачала головой. — Короче, мне жаль, Кэт.       — Жаль? Чего тебе жаль? — не поняла я.       — Твой отец не обманул. Он предложил решить все ее финансовые проблемы, и она… она согласилась, — пожала Наташка плечами.       — Не может быть, — снова замотала я головой.       — Прости, Кэт. Но она правда продала тебя. Мне жаль.       — Нет, — прошептала я, глядя куда-то перед собой. В глубине души я надеялась на другой исход. Я ждала Наташку, чтобы она принесла другие вести. Я рассчитывала на другой финал этой истории. Но все оказалось совсем не так, как я предполагала.       Видя мое состояние, Наташка обняла меня. В этот момент подал голос Игорь:       — Кать, пора.       Уткнувшись мне в ухо, Наташка пробормотала:       — Все будет хорошо. Твой отец успокоится и простит тебя. И ты вернешься.       — А если нет? — шмыгнула я, не понимая, откуда в организме человека столько слез. Казалось, за эти несколько часов со вчерашнего вечера я наплакала целое озеро.       — Значит, я приеду к тебе, — тихо ответила Наташка, крепко обнимая меня. — Обещаю, Кэт, я не оставлю тебя. Потерпи немного. Все наладится.       — Кать, идем! — крикнул Игорь.       Я отстранилась от подруги и посмотрела ей в глаза. Она криво улыбнулась и щелкнула меня по кончику носа.       — Не унывай. Выше нос! Все образуется.       — Прощай, Наташ, — проговорила я со слабой улыбкой.       — Не «прощай», а «до свидания». Мы увидимся. Я приеду к тебе. Обещаю.       Кивнув без всякой веры в ее слова, я развернулась. И на ватных ногах направилась к вагону, у которого стоял Игорь с двумя большими чемоданами. Когда оказалась на подножке, я еще раз обернулась. На переполненном вокзале туда-сюда сновали люди, стояла Наташка, глупо машущая мне рукой, кто-то ходил, продавая магниты и сувениры, пахло дымом и беляшами. Но во всей этой суматохе я искала только одного человека. Пыталась выцепить ее фигуру из толпы, обнаружить, найти, но тщетно. Я знала, что ее там не было. Но не могла перестать искать. Я знала, что мне нужно оставить ее, но продолжала любить. И вместе с этими противоречиями я забралась в вагон, нашла свое место, поблагодарила Игоря за помощь и, обняв его на прощание, села на нижнюю койку.       Когда поезд тронулся, я видела удаляющиеся лица брата и подруги. Я не знала, какой будет моя жизнь теперь. Но знала, что она непременно изменится. А в какую именно сторону — только предстояло выяснить.