Когда пойдет дождь

      Взяв брошюрку из спинки впереди кресла, я помахала ею, как веером, в надежде, что это даст хоть немного прохлады.       — Господи, как же жарко, — простонала я, закатывая глаза. — Надо было надевать шорты.       — Шорты? — спросила Наташа. — Ты не носила шорты, мне кажется, лет пять уже.       — Ну, с момента переезда в Питер, я полагаю. Первое лето было жарким, — кивнула я.       — Да-а-а, аномально жарким, — добавила Наташа и посмотрела в телефон.       — Мы скоро полетим? Сколько можно ждать? — снова проворчала я.       — Успокойся, скоро взлетим, — взяв меня за запястье, проговорила Наташа, не отрываясь от телефона. — Вот, смотри, — она сунула мне смартфон, на экране которого красовалась бирюзовая «Инфинити», — вот такую хочу.       Я посмотрела на фото и покачала головой.       — Наташ, серьезно? «Инфинити»?       — Она классная!       — Это тупая трата денег. «Инфинити» не самые надежные машины, ты просто переплачиваешь за бренд.       — Как и «Мерсы», и «Вольво»… — протянула Наташа.       — Это другое. «Вольво» вообще одна из самых надежных и безопасных марок.       — Ну, зай, ты обещала, — протянула Наташа, а у меня аж челюсть свело. По моему выражению лица она поняла, в чем дело, и тут же поправила себя: — Прости, не зай, — улыбнулась она. — Солнышко?       — Ладно, я подумаю, — усмехнулась я над ее интонацией.       — Спасибо, котик, — ухмыльнулась Наташа и, прежде чем я состроила гримасу, чмокнула меня в щеку. — Люблю тебя.       — Угу, — пробубнила я, глядя в окно. — О, поехали, неужели.       Мы медленно двигались по взлетной полосе, постепенно набирая скорость. Нам предстояло три часа полета. А конечной точкой маршрута был наш родной город. В последний раз я была там три года назад. На похоронах отца. А до этого не появлялась еще пять. С того самого момента, как меня отправили в «ссылку».       За эти восемь лет много чего произошло. Очень много. И глядя на пушистые облака, над которыми мы пролетали, я неосознанно вернулась воспоминаниями в то время. В то время, когда была совершенно другим человеком.

***

      С того момента, как отец отправил меня в крохотный городок на конце страны, кончились все краски. Звуки тоже ушли. Не было ничего. Я лишилась семьи, я лишилась любимого человека, я лишилась подруги. Я лишилась жизни, которая у меня была и которую я любила. И что делать теперь — я не знала. У меня не было ответов — была лишь боль. Мне было очень больно. Я буквально ощущала, как мои кости разломали, раздробили, чтобы добраться до сердца. И, оторвав от него кусок, оставили этот еле бьющийся ошметок неприкрытым. Раны гноились, болели, нарывали. Мне казалось, что меня предали все. Отец, который сказал, что у него больше нет дочери, мама, которая этому не помешала, Игорь, который повторял, что лучше так, чем психушка. И конечно, Алена, которая продала мою любовь и чувства за пятнадцать кусков.       Нет, меня не отправили в никуда, отец оказался не таким мудаком. У меня даже были деньги на первое время — мама мне подсунула конверт перед тем, как мы с Игорем вышли из дома. А отец дал адрес, где я могла остановиться. Это была крохотная квартирка на окраине города в Приморском крае. Она досталась ему то ли от дяди, то ли от двоюродного брата, который много лет назад уехал обратно в Грузию. У меня было жилье, были деньги на первое время, но не было ни малейшего желания жить.       Мне не хотелось ничего тогда. Я просто целыми днями лежала, глядя в потолок, гадая, когда же мое сердце, точнее, то, что от него осталось, окончательно устанет и перестанет биться. Но оно стучало, несмотря на то, что я почти не ела, почти не двигалась и почти не дышала. Все, что я делала, — это крутила бесконечный калейдоскоп мыслей в голове, размышляя, как могла быть такой слепой. Ладно семья — тогда я уже приняла для себя решение, что я буду одна, без Родины и флага, — но я не могла поверить, что то, что я возводила на пьедестал, во что верила так усердно, в чем была уверена на все сто, — все это умерло. Она убила это, даже не задумавшись, даже не попытавшись побороться. И это, в свою очередь, убивало меня.       Наташка не обманула. Она и правда приехала ко мне после защиты диплома. И наверное, можно сказать, что она и спасла меня. Спасла от депрессии, спасла от уничтожения своей жизни, спасла от самой себя. Мои отношения с мамой и Игорем почти сошли на нет. Мы практически не общались. Я все чаще пропускала их звонки, и если мама еще пыталась как-то связаться со мной, Игорь со временем звонить просто перестал.       А я до сих пор помню, сколько ночей провела Наташка у моей кровати, утешая и приводя в чувство, после того как мне снился очередной кошмар, в котором Алена уходила от меня. Наташка пыталась разными способами помочь мне: говорила, что она не заслуживает моей любви, что все это было игрой, потом объясняла, что жизнь на этом не кончилась, что со временем станет легче… Но как объяснить мертвецу, что он жив? Это имело примерно тот же успех. В итоге спустя долгое время мы нашли решение — мы просто перестали об этом говорить. Ее имя было под запретом, равно как и прикосновения к рукам. Странно, но это был самый дикий триггер — как только Наташка касалась моей ладони, меня тут же накрывало. Потому что так делала она. Она постоянно трогала мои руки. И в какой-то момент я всерьез думала, что проще было бы оторвать эти самые руки, чем каждый раз вспоминать все это и чувствовать боль прошлого.       Я даже не знаю, как произошло, что мы начали встречаться. Как будто это просто случилось. В одну из ночей я снова кричала во сне, Наташка пришла ко мне, чтобы успокоить, и осталась в моей кровати, пытаясь своим теплом утешить меня. Это сработало. Потом, конечно, был разговор. Она призналась, что давно испытывает ко мне чувства и что хочет быть со мной. А я… Я была честной. Я призналась ей, что любви у меня нет. Что я могу предложить ей что угодно — уважение, принятие, благодарность, но не любовь. Наташка согласилась. Она была уверена, что любовь появится со временем. Когда раны затянутся и зарастут. Я не стала спорить. В конце концов, кто сказал, что отношения, построенные лишь на уважении и чувстве благодарности, хуже, чем те, что строятся на страсти? Мои прошлые были сплошь на эмоциональной привязанности, и к чему это привело? А тут были какие-то гарантии, какая-то стабильность, безопасность. И это было то, что мне нужно. Мои чувства замерли. Оледенели. Впали в анабиоз. Я не чувствовала ничего. Нет, конечно, я испытывала иногда радость, удивление, страх, но… это было каким-то искусственным. Ненастоящим. Я не ощущала этого в полной мере. Всегда было какое-то «недо». Но со временем я смирилась. Может, теперь это и был мой максимум. Как иногда после сильной травмы люди теряют чувствительность какой-то конечности, так и я потеряла чувствительность своей души.       Когда я более-менее пришла в себя, наступил новый этап. Мне хотелось доказать всем, особенно отцу, что и без него я способна на многое. В итоге я связалась с одним парнем, и мы начали возить товар из Китая, до которого отсюда было рукой подать. Со временем наше маленькое предприятие переросло в полномасштабный бизнес, который стал приносить стабильный доход. Но я хотела развития. Тогда мы начали возить не только свой товар, но и подключать сторонние организации. Не брезговали и контрабандой, за которую получали немалые отступные. Учась на «управленца», я стала первоклассным логистом, у которого были свои связи в Китае: я могла достать почти любой товар за бесценок. Это позволило переехать в Питер (а куда же еще?) и вести дела оттуда, расширяя бизнес. Саша, мой партнер, уехал в Китай и поселился там. Женился, завел детей и вышел из дела. И я осталась у руля. Ушло почти шесть лет, чтобы построить весь процесс, но бизнес работал как слаженный механизм, и я была довольна. У меня были деньги, связи, уважение, я ни от кого не зависела, и, главное, я добилась всего это сама. Я была горда собой.       Когда три года назад умер мой отец, я приехала на похороны. Игорь очень удивился, увидев меня не взбалмошной девчонкой в широких полуспущенных штанах, а настоящей женщиной, в деловом костюме, с укладкой и макияжем. Мама насмотреться не могла. А я думала лишь о том, что жалею, что мой отец не дожил до этого. Прокручивала в голове, что бы он сказал, как бы он жалел о том, что сделал. Странно думать об этом, глядя на могильный камень? Возможно. Может, даже отчасти кощунственно. Но мне хотелось признания. И когда я нашла его в глазах Игоря и матери, я поняла, что их уважение мне не дало никаких эмоций. Я хотела доказать отцу, что не пропала, что смогла, что выжила и всего добилась. Но его уже не было. Поэтому сразу после похорон я вернулась в Питер, к Наташке, и на неделю мы улетели в Таиланд, потому что я не могла справиться с чувством неполноценности внутри. Словно все, что я делала все эти годы, было зря. И теперь я никому ничего не могу доказать.       И пару недель назад мой брат позвонил мне. Позвонил, чтобы сообщить, что женится. И пригласил на свадьбу. Сначала я отказалась. Сослалась на огромное количество работы и пообещала прислать подарок. Но наш телефонный разговор длился почти полтора часа, и в итоге мы с Наташей взяли билеты и поехали на нашу малую Родину, чтобы помочь с подготовкой и организацией. Целый месяц мы должны были жить там, где выросли. Наташка радовалась возможности побыть со своими родителями, которые большую часть времени теперь жили на даче, что мы им купили два года назад. А я… Я просто поехала, поддавшись на уговоры брата и какой-то частью себя поверив в его слова, что, может, и нашей семье пора воссоединиться. Он хотел поговорить о прошлом, закрыть гештальты и просто попробовать все заново.       Но как бы я ни отталкивала непрошеные мысли, одна то и дело возвращалась: а готова ли я встретиться с этим самым прошлым? Это мне и предстояло выяснить.

***

      Приземлившись, мы вышли из коридора, где в толпе встречающих нас уже ждал Игорь. Я высматривала рядом с ним его невесту, но мой брат был один. В руках он держал два больших и пышных букета, что не осталось без моего внимания.       — Ты, никак, научился обращаться с женщинами? — Усмехнувшись, я обняла брата, который улыбался во все тридцать два зуба и выглядел так, будто и правда был несказанно рад нас видеть.       — Поэтому и женюсь, — ответил он на мою шутку и также тепло обнял Наташку. — Натали, прекрасно выглядишь. Новая прическа тебе очень идет, — прокомментировал он образ моей подруги. — У тебя красивая женщина, — обратился Игорь уже ко мне, подмигнув.       Я кивнула и посмотрела на Наташку. Она и правда похорошела с годами. В последнее время она носила высокий хвост, который подчеркивал ее скулы, удачно очерченные одним из лучших косметологов Петербурга.       — Спасибо, Игореш. — Наташа обаятельно улыбнулась, кокетливо приняв цветы и понюхав их. — Ты тоже возмужал. По фоткам так и не скажешь, — добавила она.       — Я редко что-то выставляю, только с официальных мероприятий, — пожал он плечами, и в этот момент стал выглядеть не как Игорь Витальевич — глава компании, а как Игорь — мой старший брат, который рассказывал мне страшилки на ночь.       — Ладно, вы можете продолжить обмен любезностями в машине? — вздохнула я, укладывая букет на чемодан. — Иначе у меня случится тепловой удар. Я думала, что тут хотя бы будет не так жарко.       — Это ревность, сестра? — рассмеялся Игорь и взял чемодан Наташи. Я отказалась ему давать свой. У меня он был не таким большим, так что я сама прекрасно могла справиться.       — Я тебя умоляю, — тоже рассмеялась Наташа. — Кэт — человек, который не умеет ревновать вообще.       — Правда? А я думал буйство кавказской крови навсегда в твоих жилах, — усмехнулся Игорь, и мы двинулись к стеклянным дверям.       — Она уверена в своих силах, — с улыбкой ответила Наташа, мельком взглянув на меня.       Я лишь пожала плечами, ничего не ответив. А что я могла сказать? Что и правда ни разу не ревновала Наташку? Но, скорее, не из-за того, что я уверенная в себе, а просто потому, что… у меня не было таких чувств, которые бы позволили испытывать эти эмоции. Я не считала Наташу своей собственностью, я ей доверяла, и иногда мне казалось, что, если бы она в какой-то момент сказала, что встретила кого-то, я бы спокойно отпустила ее строить свое счастье. Мы были вместе столько лет, но я никогда не думала, навсегда ли это. Просто не задумывалась об этом. Плыла по течению, решив, что будет так, как должно быть. Если мы проживем в спокойном «браке» всю жизнь — так тому и быть. А если на моем или ее пути случится «сумасшедшая любовь», то будем смотреть по факту. Такое положение дел меня устраивало. Это было спокойное партнерство, без каких-то подводных камней, переживаний и потраченных нервов.       И это было, казалось, идеальным вариантом.

***

      — Почему твоя невеста не приехала с тобой? — спросила я, когда мы ехали в сторону центра.       — Она сегодня допоздна работает. Завтра у нас ужин на четверых, там и познакомитесь, — ответил Игорь и достал электронную сигарету.       — Ты начал курить? — поморщилась я, открывая окно.       — Ой, можно я тоже? У меня тоже электронка, — тут же обрадовалась Наташка, доставая свой «Айкос».       — Кури, конечно, — кивнул Игорь и взглянул на меня в зеркало. — Я после… после того как папы не стало, пристрастился чего-то. Решил побаловаться, а потом затянуло.       — Фу, — фыркнула я, помахав рукой, чтобы этот странный запах не так активно атаковал меня.       — Ты сама раньше курила, — напомнил Игорь со смешком.       — Давно уже бросила.       — И меня заставляет, — вставила свои пять копеек Наташа. — В итоге сошлись на электронке.       — Хоть не так пахнет. Хотя эти ваши «Айкосы» воняют пуками.       — Пуками? — расхохотался Игорь.       — Неужели вы не чувствуете? — поразилась я, а они оба рассмеялись еще сильнее.       Спустя пару минут разговор возобновился.       — Так как зовут твою девушку? Чем она занимается? — спросила Наташка, когда наконец вылезла из Инстаграма. — Сколько ей лет?       — Ого, сколько вопросов, — рассмеялся Игорь. — Она детский педагог и… Кстати, я пообещал, что вы поможете ей с устройством свадьбы. Ну, там, платье выбрать, прическу, общение с организаторами, рестораном…       — Ну спасибо, — проворчала я. — У нее что, подруг нет?       — Она всего два года в городе, — ответил мой брат. — Она родилась тут, но уезжала и несколько лет жила в области. А когда вернулась, никаких связей не осталось.       — Сколько вы встречаетесь? — нахмурилась я.       — Два года.       — На вокзале, что ли, познакомились? Когда она вернулась в город? — пошутила я, но увидела лицо Игоря, и мое вытянулось. — Ты серьезно?       — Да, — рассмеялся он. — Я тогда маму провожал, и мы столкнулись с ней на лестнице. Я предложил довезти ее до дома. И… закрутилось.       — Очень интересно, — пробормотала я, моргнув. — Ну, никогда не знаешь, где встретишь свое счастье.       — Это правда. Она замечательная. Я очень жду завтрашнего вечера, чтобы вас познакомить.       — Ладно, узнаем тогда все у нее сами, — хихикнула Наташка. — Сейчас мы к вам домой?       — Да, мама ужин приготовила, сказала сразу вас привезти.       — Я думала, мы сначала в отель заедем, переоденемся, — протянула я, понимая, что уже вспотела, как мышь. В Питере было душно и влажно, но и тут ситуация обстояла не лучше.       — Да ладно, успеешь. Ты мать три года не видела! — с укором проговорил Игорь, взглянув в зеркало заднего вида на мое отражение.       — Ой, не читай мне нотации. Вы сами сделали все для этого. — В этот момент Наташка сжала мое запястье, а челюсти Игоря напряглись. Вздохнув, я добавила: — Ладно. Извини. Я просто устала.       — Ну, вот дома и отдохнешь. Потом я вас увезу в отель.       На этом и сошлись. Я откинулась на спинку сиденья и уставилась в окно на знакомые, но уже позабытые места. Я снова была в своем городе, где прошла большая часть моей жизни. И казалось, что ничего здесь не изменилось. Ничего, за исключением меня самой.

***

      — В целом, по-моему, все было неплохо, — заключила Наташа, стоя у трюмо, и круговыми движениями нанесла сыворотку на лицо.       — Ужин как ужин, — пробормотала я, читая почту с телефона.       — Твоя мама весь вечер от тебя не отлипала. Она скучает по тебе.       — Моя мама живет с чувством вины, а таким образом она пытается его преодолеть.       — Кэт, не будь так категорична, — вздохнула Наташа, взяв какой-то ролик и начиная катать его по щекам и лбу. — Тебе стоит помириться с ними. Семья очень важна.       — Моя семья отказалась от меня восемь лет назад, почему я сейчас должна делать вид, будто этого не было? — возмутилась я.       — Твоя семья не отказывалась от тебя, ты сама закрылась от них и…       — Наташ, — предупреждающе проговорила я. — Мой отец вышвырнул меня из города, а они молча стояли и смотрели на это. Оба. А теперь что мама, что Игорь делают вид, будто мы счастливая семейка, а про прошлое мы все решили дружно забыть! Но я не забыла! — ткнув себя пальцем в грудь, ответила я.       — Что ты не забыла, поняли все, поверь мне, — прокомментировала Наташа, намекая на мои периодические ремарки во время ужина. — Но это было восемь лет назад, ты сама сказала! Многие преступления обнуляются за такой срок. Пора идти дальше.       — Ты опять на какого-то коуча-недопсихолога подписалась? — прищурилась я, а Наташка рассмеялась. Отложив ролик, она размазала крем по рукам и, подойдя к кровати, села на нее, рядом со мной.       — Тебе самой будет проще, если ты забудешь об этом. У них были причины сделать такой выбор. У тебя были свои. Зато посмотри, кем ты стала! Без этого ничего бы не было!       Я покачала головой, понимая, что отчасти в ее словах есть смысл. Я не знаю, какой была бы моя жизнь, не случись той ситуации.       — Так что, — она медленно потянула пояс шелкового халата, опустив глаза, — я считаю, что пора уже… — полы раскрылись, предоставив взгляду красивую грудь в пеньюаре, — переключиться на что-то еще…       — Это интересное предложение, — кивнула я, убирая телефон, — стоит его обсудить.       Притянув Наташку к себе, я опрокинула ее на кровать, а сама навалилась сверху под ее хохот и вялое сопротивление.

***

      — Почему нельзя прийти вовремя? — проворчала я, стоя на широкой лестнице ресторана, в котором был заказан столик на четверых. Наташа стояла на две ступеньки выше и смотрела на дорогу.       — Они всего на две минуты задерживаются. Игорь написал, что дорогу перекрыли и им пришлось ехать в объезд.       — Он на машине?       — На такси.       — Интересно, как выглядит его девушка. Он вроде говорил, что она моложе?       — Ага, — кивнула Наташа и усмехнулась: — Еще сказал, что она моложе на «идеальные семь лет».       — «Идеальные»? — не поняла я.       — Ну, считается, что лучшая разница между мужчиной и женщиной — семь лет.       — Кем считается? Что за бред? — фыркнула я.       — Какие-то там исследования.       — Ерунда, — махнула я рукой. — То есть… Блин, она совсем молодая.       — Ну, ей где-то двадцать пять — двадцать шесть. Самый возраст для деторождения, — пожала плечами Наташа.       — Если я простою тут еще минуту, то ему нечем будет делать детей, — проворчала я. — Я отобью ему яйца. Я голодна как волк!       — Успокойся, волк, — усмехнулась Наташа, кивнув в сторону дороги: — Вон они.       В этот момент на телефон, что был у меня в руках, пришло сообщение. Я опустила взгляд, чтобы посмотреть, и, поняв, что это лишь реклама, снова подняла голову. По лицу Наташи стало ясно: что-то не так. И первой мыслью было, что Игорь приехал один.       Обернувшись, как в замедленной съемке, я посмотрела туда, куда был устремлен взгляд Наташи.       Сначала я лишь увидела желтое пятно с шашечками. Игорь закрывал дверь машины, очевидно, помогая выбраться из нее своей невесте. А когда он развернулся и я увидела их обоих, внутри меня все похолодело. По широким серым ступенькам поднимался мой брат, наряженный в дорогой строгий костюм, а рядом, держась одной рукой за локоть Игоря, а во второй удерживая подол платья, шла та, кого я больше не думала увидеть когда-либо в своей жизни.       За пару метров от нас она тоже подняла голову, оторвав взгляд от ступенек. И когда наши глаза встретились, Вселенная словно схлопнулась.       В голове шумело, будто я вот-вот упаду в обморок. В ушах гудело. Сердце сбилось со спокойного привычного ритма, а желудок свернулся в тугой узел. Горло в момент пересохло, и в груди стало невыносимо тесно. Лишь Игорь стоял и улыбался. И сквозь этот шум и гул я услышала:       — Познакомьтесь, это моя невеста — Леночка.       Предложение рассыпалось на слова, а слова — на буквы. Все смешалось, сгустилось, стало вязким, как болотная топь. Мы с Аленой прожигали друг друга взглядами. И я понимала: надо что-то сказать, что-то ответить, перестать смотреть в эти янтарно-карие медовые глаза. Наконец, сглотнув, я прохрипела:       — Приятно познакомиться, Лена.