Когда пойдет дождь

      Я не знаю, как Игорь не почувствовал эту неловкость между нами, но, продолжая улыбаться, он представил меня:       — Лена, это моя сестра. Кетеван.       Губы Алены дрогнули в кривой улыбке, когда она протянула мне руку.       — Ты же говорил, что ее зовут Катя…       — Я ее никогда не называл полным именем, — рассмеялся он. — С детства Катя, так как выговорить не мог.       Я посмотрела на протянутую ладонь и сглотнула. Когда коснулась пальцев, меня словно током ударило. Теплая волна прокатилась по всему телу, вызывая жар и головокружение. Я тут же убрала руку, чтобы не спровоцировать какой-нибудь приступ. А Игорь, все еще ничего не замечая, продолжал нас знакомить.       — А это Наташа, это… Это… — Он замялся, не зная, как представить ее.       Но Наташка, прожигая Алену взглядом своих змеиных глаз, уверенно протянула руку и проговорила:       — Можно сказать, жена Кэт. Приятно познакомиться.       — Жена? — растерянно переспросила Алена, и ее взгляд вернулся ко мне. Но в нем не было удивления, словно она и так все поняла.       Готова поклясться, что я была бледная как полотно. Мне жутко хотелось пить и сесть на какую-нибудь поверхность. Хоть на ступени, лишь бы не стоять на трясущихся ногах.       — Они пара, — кашлянув в кулак, пояснил Игорь.       — Уже почти семь лет, — гордо добавила Наташка таким голосом, словно кто-то претендовал на то, чтобы разбить наш союз. — Ну что, поужинаем? Выпить захотелось — жуть! — довольно громко сказала она и, развернувшись и никого не дожидаясь, направилась в ресторан.       Я, стараясь не смотреть на Алену, тоже развернулась и пошла следом.

***

      Если бы не Игорь, я не знаю, в какую бы катастрофу превратился этот ужин. Он трещал все время, что-то рассказывая и спрашивая. Наташка, которая пила бокал за бокалом, не отставала от него и тоже болтала без умолку. В общем-то, можно сказать, беседовали они вдвоем. Мы с Аленой большую часть времени сидели, глядя в тарелки, к которым почти не притронулись, и лишь иногда кивали и вынужденно улыбались, когда разговор как-то касался нас.       Не знаю, о чем думала она, но я не могла избавиться от мыслей: «Правильно ли я поступила, когда сделала вид, что мы не знакомы? Уже ситуацию не переиграть, но верное ли я приняла решение? Стоит ли Игорю знать, что его Лена вовсе не Лена, а Алена, с которой у меня почти год были полноценные отношения? По крайней мере, с моей стороны. И что это за шутки у судьбы такие? Неужели моему брату нельзя было познакомиться с кем-то другим? С кем угодно, но не с ней?!»       Эти мысли роем кружились в голове, гудели и вибрировали. Если я расскажу правду, то… я не знаю, что будет. Вряд ли они поженятся, вряд ли он примет эту новость. Вряд ли простит меня. А если она снова играет в игры, как со мной? Вцепилась в него из-за денег, женит на себе и будет жить-поживать?       Я посмотрела на Алену, которая сидела и слушала очередной рассказ Игоря. На ее губах была легкая полуулыбка, и взгляд, которым она смотрела на моего брата, убедил меня в том, что я должна молчать. Он счастлив с ней. Она, кажется, тоже. Неважно, какой она была и что было восемь лет назад, правильно Наташка говорит. Она поступила так, как поступила. Она выбрала помочь своей семье вместо меня. Я не могу винить ее за это. У них были очень теплые отношения с матерью, и я не знаю, как вела бы себя, окажись на ее месте. Хмыкнув себе под нос, я тут же ответила на свой вопрос: «Я бы так не сделала». Но я — это я. А она — другой человек. И то, как она поступила в прошлом, не делает ее плохой сейчас.       Снова взглянув на Алену, я поймала ее взгляд, направленный на меня. Казалось, она вновь рассматривает меня — как тогда, в спортивном зале на игре. И это вызвало такой всплеск адреналина из-за воспоминаний, что я за пару секунд выпила целый стакан холодной воды, лишь бы прийти в чувство.       — Наташ, — закончив очередную байку, Игорь обратился к моей подруге, — пойдем подымим. Девочки у нас ЗОЖницы, а я наконец нашел компанию, кто меня в этом поддержит. — Подмигнув, он встал со стула и, положив руки на плечи Алены, наклонился, чтобы что-то сказать ей.       Наташка так посмотрела на меня, словно задавала вопрос, все ли в порядке.       Я выдавила улыбку и кивнула. Я сама бы не отказалась сейчас закурить, предчувствуя то, что мы с Аленой останемся наедине.       Наташа тоже встала и задвинула стул. Посмотрела на Алену и направилась за Игорем к выходу из ресторана.       Я проводила их взглядом и перевела его на Алену. Ее глаза уже ждали мои. Несколько долгих секунд мы смотрели друг на друга, а потом я просто… улыбнулась. Это было странно. Я испытывала смешанные чувства, но в глубине души понимала, что рада ей. Действительно рада. Просто видеть ее, находиться рядом. В голове была куча вопросов, но все они казались неважными. Было ощущение, что я нашла что-то крайне дорогое и родное сердцу. То, что потеряла очень давно.       — Ну, здравствуй, Аленушка, — с неосознанной теплотой произнесла я, чувствуя, как к горлу подступает какой-то ком.       Ее глаза вмиг стали влажными, а на губах появилась улыбка, которая раньше заставляла мою душу переворачиваться.       — Ну, здравствуй, Кети.

***

      Странно, но мы больше не сказали друг другу ни слова, пока не вернулись наши «вторые половины». Просто сидели и смотрели глаза в глаза. А все остальное казалось лишним. Будто если мы будем что-то говорить или спрашивать о чем-то, то прервем тот волшебный момент, который обе ощущали. Я не знала, как подобрать слова, чтобы описать то, что происходило внутри меня. Просто, находясь рядом с ней, я чувствовала больше, чем могла произнести вслух. Это было выше и больше, чем просто радость или удовольствие от хорошей компании. Внутри меня была какая-то дрожь, волнение, которые смешивались, играли красками, сбивали мысли. Я корила себя за эти чувства. За то, что, когда вернулись Игорь с Наташей, я почувствовала раздражение. Я хотела продлить эти минуты молчаливого уединения. Но когда они сели за стол, я снова опустила взгляд, думая только об одном: «Я хочу побыть одна».

***

      — Так, девочки, послезавтра ужинаем у мамы все вместе. Обсудим приготовления, поболтаем, — с улыбкой произнес Игорь, приобнимая Алену за талию. Увидев это, я отвела взгляд.       — Хорошо, — кивнула Наташа, делая то же самое.       Я почувствовала ее ладонь на своем боку и незаметно вздохнула.       — Вы в отель сейчас? — поинтересовался мой брат, глядя, как подъехало его такси.       — Я к родителям, они вернулись специально, — ответила Наташа. — А Кэт в отель. Не надумала со мной? — посмотрев на меня, спросила она.       — Нет, спасибо, — выдавив улыбку, покачала я головой.       Я прекрасно общалась с родителями Наташи. Ровно до момента, как они узнали, какие именно отношения нас связывают. С тех пор они не горели желанием поддерживать со мной связь, хоть и не атаковали в лобовую. Я просто знала, что им не нравится образ жизни и выбор их дочери. И мне казалось, что втайне они надеялись, что Наташа со временем одумается и найдет себе «нормального мужика». Поэтому семейные посиделки были не для нас.       — Тогда до встречи! — Игорь помахал рукой и открыл дверь такси.       Алена растерянно посмотрела на нас и неловко кивнула, тоже прощаясь.       Как только они отъехали, Наташа резко повернулась ко мне, и ее дружелюбная улыбка спала с лица.       — Я. Не могу. Поверить.       — Не говори мне ничего, — покачала я головой, вздыхая.       — Ты представляешь?! Какова была вероятность?! — возмущалась Наташка. — Почему ты сделала вид, что вы не знакомы? Я чуть не брякнула: «Какие люди!»       — Зачем рассказывать Игорю о том, что было кучу лет назад, в прошлой жизни? — Я посмотрела на часы, гадая, где же наша машина. — Я не хочу, чтобы он винил меня в том, что я испортила ему жизнь. Да и Алена, кажется, была рада, что мы решили все оставить в тайне.       — А если она тоже, как тогда? — спросила Наташка, остановившись. — Из-за денег?       — Алена?       — Ну, теперь, как выяснилось, она Лена, — напомнила Наташа с сарказмом.       — Не думаю. Тогда у нее были… определенные сложности.       — Ой, посочувствуй ей еще. Ты с ней и так была чересчур мила! — проворчала Наташа. — Хоть обниматься не стали, и на том спасибо.       — Это было бы странно, — пробормотала я, чувствуя себя крайне паршиво, но радуясь, что машина приехала.       Мы уселись и тронулись с места.       — Ты как вообще? — наконец спросила Наташа о том, что ее действительно волновало. — Если захочешь, мы можем уехать.       — Куда? — не поняла я.       — Ну, домой. В Питер обратно. Если тебе… некомфортно, — замявшись, подобрала Наташа слово.       — И что скажем Игорю? Я обещала, что возьму всю работу на удаленку, чтобы помочь ему и его… невесте, — выдавив из себя слово, поморщилась я. Теперь оно совершенно не ложилось мне на язык.       — Придумаем что-нибудь, уж приврать-то я смогу, — усмехнулась Наташа. — Я просто не хочу, чтобы… были какие-то проблемы.       — Какие могут быть проблемы?       — Ладно, скажу начистоту. — Несколько бокалов вина сделали Наташу откровенной — я поняла это по более низкой, чем обычно, интонации. И по яркой зелени ее глаз. — В какой-то момент я подумала, что ты либо упадешь в обморок, либо, я не знаю… схватишь ее и сбежишь.       Я недоуменно посмотрела на Наташку.       — В твоих глазах все слишком очевидно, — грустно усмехнулась она. — Ты никогда на меня не смотрела так.       — Как «так»?       — Так, как на нее. Даже сейчас. Спустя столько лет, — пробормотала она, переводя взгляд в окно.       — Наташ, не придумывай, — вздохнула я. — Я просто… не ожидала. Я ждала кого угодно, но не ее. И просто растерялась.       Видя, что Наташу это не успокоило, я положила ладонь на ее колено и улыбнулась.       — Хочешь, завтра сходим куда-нибудь? Побудем вдвоем? Чтобы твои дурацкие мысли покинули тебя?       — Хочу, — тут же отозвалась она, положив ладонь поверх моей, а после тут же переместила ее выше, на запястье.       — Значит, так и сделаем. Возьму в аренду машину, заеду за тобой и уедем на целый день куда-нибудь.       — Ты точно не хочешь пойти со мной? — еще раз спросила Наташа, проводя пальцем по выступающей вене на моей руке.       — Наташ, твои родители не в восторге от... меня. Если на тебе это не сказывается, то я все еще помню лицо твоей мамы, когда она была у нас в гостях. Она даже в отель уехала, после того как ты ей сказала.       — Эх, Кэт, нужно учиться прощать людей, — усмехнулась Наташа и, приподнявшись, чмокнула меня в щеку.       — Подумаю об этом, — пробормотала я.       Весь оставшийся путь мы обсуждали невероятность того, что произошло, вспоминали какие-то моменты прошлого, думали, как правильно себя вести, как действовать, что говорить и делать. В итоге я чувствовала себя как выжатый лимон. У меня было перенасыщение событиями. Если я много лет жила в каком-то эмоциональном анабиозе, то сейчас было ощущение, что мне решили восполнить все, что я недобрала. Я чувствовала себя как человек, который месяц не ел, а теперь в него затолкали все, что было на шведском столе. Это были не самые приятные ощущения.       Мы доехали до дома, где жили Наташкины родители, я дождалась, когда она зайдет в подъезд, и дала знак водителю ехать дальше. Наконец, можно было выдохнуть и остаться наедине со своими мыслями, которых было очень много. И в какой-то момент я даже не поняла, что именно делаю. Взявшись руками за кресло, я приподнялась и сказала водителю:       — Отвезите меня по другому адресу.

***

      Выйдя из машины, я прошла по двору, в котором не была больше восьми лет. Сумерки опустились на город, и все вокруг таяло в мягком свете фонарей, у которых кружилась мошкара. Пробравшись через заросшую тропинку, я оказалась у той самой площадки, на которой в юности проводила почти все свободное время. Из потрескавшегося асфальта тут и там торчали пучки травы. Было видно, что площадка заброшена и тут давно никто не играет. Все, что здесь осталось, — это воспоминания. Старая сетка была оборвана, облупившая краска на железных столбах наполовину отвалилась, обнажая коричневую сталь. По краю сетки валялся мусор, пожухлые листья. Я подняла голову и посмотрела на облезлое покосившееся кольцо. Посмотрела и усмехнулась. Вся эта площадка была олицетворением моего лучшего времени. И сейчас я чувствовала себя такой же — старой, полуразвалившейся и давно забытой. Теперь все было по-другому.       Я посмотрела на то место, где мы любили сидеть с Аленой. Взглянула туда — и будто в машине времени перепрыгнула петлю и оказалась в прошлом. Я смотрела и видела нас. Молодых, юных, полных надежд и сил. Счастливых. Счастливых и безумно влюбленных.

***

      — А вон та звезда как называется?       — Пояс Ориона.       — Правда?       — Понятия не имею. Но звучит красиво.

***

      — А мы будем заводить детей?       — Конечно. У нас должен быть мальчик. Только чтобы на тебя похож. С такими же медовыми глазами.

***

      — Мне иногда кажется, что меня всю жизнь готовили к встрече с тобой.       — Почему?       — Потому что до нее я будто не жила. Словно только после проснулась и начала что-то чувствовать.

***

      — Почему ты постоянно с меня какие-то ниточки и волосинки снимаешь?       — Ищу повод.       — Повод?..       — Чтобы коснуться.

***

      — Я хочу жить с тобой.       — Жить?..       — Да. Чтобы просыпаться рядом. И засыпать рядом. Чтобы ругаться из-за того, что кто-то забыл оплатить коммуналку, что опять натоптали или кто-то не помыл посуду. Все это с тобой хочу.

***

      Я стояла с легкой улыбкой грусти от ностальгии, которая поглотила меня. Неважно, врал тогда кто-то из нас или нет, — мы верили в то, что чувствовали. Верили и жили этим. И я знаю, что все это было по-настоящему.       Вздохнув, я услышала шорох и обернулась. А когда увидела, что больше тут не одна, мой рот от удивления приоткрылся. Алена с той же растерянностью уставилась на меня. Мы обе пришли в одно и то же место в один и тот же момент. Потому что, я была уверена, ощутили одно и то же обе, когда увидели друг друга.       Алена слегка изогнула губы в улыбке, обошла меня и уселась прямо на землю. Как раньше. Подумав пару секунд, я сделала то же самое.       Мы сидели и смотрели на разбитую и потрескавшуюся площадку, которая много раз была нашим убежищем, пристанищем. Каждая думала о чем-то своем. Но мы были вместе. Поддерживали друг друга в этой боли и памяти.       — Помнишь, как я упала там? — неожиданно заговорила она, глядя в сторону кольца.       — Когда колено рассекла?       — Ага. А ты мне подорожник прикладывала, будто мне пять лет, — усмехнулась она.       — Шрам остался?       — Остался, — тихо ответила Алена, и мне показалось, что речь совсем уже не о ссадине.       Помолчав пару секунд, я все же решила спросить:       — Ты теперь стала Леной?       Она ответила не сразу. Спустя несколько мгновений негромко сказала:       — Когда с детьми начала работать, мне руководитель посоветовала называться Еленой Сергеевной. Алена Сергеевна, по ее мнению, звучит несолидно. И я привыкла.       — Ты знала?       — О чем? — все еще напряженно глядя куда-то вдаль, спросила Алена.       — О том, что Игорь — мой брат?       — Ты шутишь? — Она повернула голову, и я поняла, что не врет. Чувствовала. — Я даже подумать не могла. Вы… Вы такие разные, да и фамилия…       — Да. Мой отец усыновил его, но фамилию не менял.       — Он мне не говорил ничего. Ни про вашего отца, ни в какой именно строительной фирме работает. Даже фотографий не показывал. А я и не спрашивала. Я… я не знала, правда. Хотя, наверное, можно было догадаться.       — В самом деле?       — Вы с ним внешне непохожи. А по характеру очень.       — Ты не знаешь, какой у меня характер, — слегка озлобленно ответила я.       — Ты права. Может, мне просто так кажется. И… спасибо, что ничего не сказала ему. Но, думаю, нужно это сделать.       — Зачем? — На удивление, я даже интонации не поменяла.       — Потому что это… честно?       — Кому теперь нужна эта честность? — хмыкнула я. — К тому же это все уже в прошлом. Ни к чему портить из-за него будущее. Это было давно.       У Алены на губах появилась странная усмешка, словно ее расстроили мои слова.       — Игорь говорил, ты уезжала из города? Не жила здесь?       — Да, тогда… В общем, долгая история, но мне пришлось уехать, — проговорила она как-то нехотя, и я просто кивнула в ответ.       Помолчав еще несколько минут, я снова заговорила, зная, что могу пожалеть о том, что решила задать этот вопрос:       — Ты не искала меня? Тогда?       Алена поджала губы, и я заметила, как дрогнули ее ресницы.       — Я не могла, — тихо ответила она, и я снова кивнула.       «Не могла». Потому что ей заплатили за то, чтобы она отказалась от нас. Потому что мне пригрозили, что уничтожат ее жизнь. Потому что вряд ли она справилась бы с уколами совести.       Мы сидели вдвоем на теплом, прогретом солнцем асфальте, глядя на мигающий фонарь, который неожиданно начал сбоить. Слов было много, но все они казались лишними. О чем говорить? Что делить теперь? Что делать? Мы больше не самые близкие, не те, кто приросли друг к другу так, что не отодрать. Мы больше не одно целое, не единый организм, не «сиамские близнецы». Мы чужие люди, которые когда-то были близкими. И от этого «когда-то» першило в горле и давило в груди.       Несколько раз моргнув, фонарь погас, и мы остались в полумраке. Как по сигналу, обе медленно повернули головы, словно это движение было вынуждено, неизбежно. И я снова провалилась в теплоту карих глаз. Снова будто волны омывали кончики моих пальцев, а тело тонуло в песках.       Я смотрела в глаза, которые когда-то были моей Вселенной. Моим космосом. Моим миром. И, моргнув, приоткрыла рот, чтобы что-то произнести, но в этот момент зазвонил телефон.       И резкий звук сорвал с нас флер ностальгии и воспоминаний. Я дернулась и достала смартфон. На экране горело имя «Наташа».