Когда пойдет дождь

      — Алло? — севшим голосом проговорила я, ответив на звонок.       — Ты где? — Наташина интонация была странной. Будто она вот-вот готова сорваться.       — Гуляю, — пробормотала я, не зная, как именно следует назвать то, чем я занимаюсь.       — Гуляешь? Могу я узнать — где?       — Недалеко от нашего старого района, — прочистив горло, уже увереннее ответила я. — Мне не хотелось возвращаться в пустой номер отеля, решила пройтись.       — Очень интересно. А то я приехала, но тебя не застала.       — Ты приехала? В отель? — удивленно переспросила я, глядя, как Алена поднимается и отряхивает джинсы.       — Да.       — Ты же должна быть у родителей? — Я все еще ничего не понимала, но, видя, что Алена собирается просто уйти, задержала ее, подняв руку.       — Решила, что тебе не нужно оставаться сегодня одной. Но я так понимаю, ты нашла, как себя развлечь?       У меня было ощущение, что Наташа где-то рядом и наблюдает за мной. Будто она знала, что я не одна на этой площадке.       — Я просто решила прогуляться перед сном. Сейчас приеду.       — Хорошо, — устало вздохнула Наташа, соглашаясь. — Я тебя жду.       — Да. Пока. Скоро буду.       Отключив звонок, я посмотрела на Алену, которая стояла рядом, засунув руки в карманы.       — Мне нужно идти, — проговорила я, чувствуя себя несколько глупо.       — Иди, — просто ответила она, кивнув.       — У меня ощущение, что нам нужно поговорить, — поморщив нос, сказала я.       Алена слегка усмехнулась:       — У тебя всегда такое ощущение.       — Да. Но, мне кажется, сейчас есть причины для этого.       — Думаешь? Все эти причины были очень давно — ты же сама сказала. Ни к чему ворошить прошлое. Но я все равно считаю, что должна сказать обо всем Игорю. Он очень хороший. И я не хочу ему лгать.       — Вот об этом, — подняв руку и глядя в телефон, чтобы вызвать такси, проговорила я, — мы и должны поговорить. Не сообщай ему ничего до того, как мы все обсудим, ладно? Это все-таки касается не только тебя.       Подняв взгляд на Алену, я чуть не задохнулась. Меня и так весь вечер преследовали флешбэки, а теперь... Все было еще хуже. Она выросла. Повзрослела. И стала еще красивее. Зрелая, изысканная красота. Не та, что раньше, — еще не сформировавшаяся и юная. Теперь передо мной была настоящая красивая женщина, и я не могла не отметить блеск ее длинных темных волос, заострившиеся скулы, взгляд, который напоминал взгляд кошки, губы, которые выглядели безумно соблазнительными в моменты, когда она улыбалась. Но самой поразительной была ее энергетика. Она словно не поменялась. Все еще была такой же светлой и притягательной.       Она вздохнула и, помедлив секунду, кивнула, соглашаясь:       — Хорошо. Но нужно разобраться с этим поскорее. Он чувствует, что что-то происходит.       — Я разберусь. — Мы обе вышли с площадки и направились к дому, где меня уже ждала машина. — А почему вы не живете вместе? — поинтересовалась я.       — Не знаю, — пожала плечами Алена. — Мне нравится, что у меня есть свое пространство. Что когда хочется, я могу побыть одна. Да я и со свадьбой-то не хотела торопиться.       — В самом деле? — удивленно переспросила я. — Почему?       — А что это изменит? Штамп в паспорте.       — Ну, типа… Обещание, гарантии… юридические, — пробормотала я.       — Мне это не нужно. Свадьбу, торжество, кучу гостей хочет Игорь. Хочет, чтобы обо мне все узнали.       — А ты этого не хочешь?       — Мне нравится, когда мы вдвоем. Я не хочу всех этих мероприятий, вынужденных улыбок, вежливых кивков…       — Это то, чего всегда избегала я. — Усмехнувшись, я пнула камешек, попавший под ноги.       — Мне было бы достаточно просто расписаться, и все, но Игорь хочет пышное торжество, чтобы о нем написали в газетах.       — Ну, он крупная фигура в городе.       — Я понимаю, но… я не знала, кто он. Он так тщательно скрывал все это, будто проверял, поведусь ли я на деньги, — скривившись, хмыкнула Алена.       — И как? — Мой голос помимо воли стал грубее.       — Все было проще, когда я думала, что он обычный работяга в строительной конторе.       — Ты не знала, что именно за компания у него?       — Нет, он сначала представился обычным офисным работником. Только через полгода сказал, что, оказывается, на самом деле возглавляет крупную фирму, которая занимается строительством. А я откуда знаю, что это за фирма? Это вообще не в сфере моих интересов. Мы тогда крупно поссорились из-за этого. Я чувствовала себя… обманутой. Поэтому так паршиво мне и сейчас. Я понимаю, что это за чувство. Да он и про тебя-то почти не рассказывал, просто говорил, что есть сестра Катя, живет в Питере. Разве тут можно догадаться было? А когда уже «познакомил» меня с тобой, тогда все и поняла.       — М-да, — протянула я. — Забавное совпадение.       — Я не верю в совпадения, — проговорила Алена, но я не стала уточнять, что она имеет в виду.       Подойдя к машине, я открыла дверь и обернулась к ней.       — После ужина у мамы нам нужно будет встретиться и все обсудить.       Она молча кивнула, глядя на колесо машины.       Я тоже кивнула в ответ и, не прощаясь, села в салон. Закрыла дверь и откинулась на сиденье. Это был очень трудный день.

***

      Приехав в отель, я застала Наташу на кровати с бокалом вина. Она сидела в телефоне и подняла взгляд, лишь когда я вошла в комнату.       — Нагулялась? — изогнув красивую бровь, проговорила она.       — Наташ, у нас какие-то проблемы? — устав от двусмысленностей, спросила я, усевшись в кресло около рабочего стола. — Если ты хочешь что-то сказать — скажи.       Потерев лицо ладонями, я посмотрела на нее.       Наташа встала с кровати, отставила бокал и подошла ко мне. Коленом подвинув мою ногу, она забралась сверху, ладонями обняв мое лицо.       — Мне кажется, что-то происходит. С самого ресторана ты выглядишь очень… странной.       — Странной? — прижавшись к ее ладони, переспросила я. — Совсем недавно я узнала, что мой брат женится. Вернулась в город, в который не собиралась возвращаться. А сегодня и вовсе выяснилось, что его невеста — девушка, которую я…       — Да-да, — продолжила Наташа, когда я замолчала. — Я помню. Которую ты любила всей душой, больше жизни и все такое. Как раз это меня и беспокоит.       — Что именно?       — Что твои чувства вернутся, — прямо сказала Наташа, глядя мне в глаза.       — Почему они должны вернуться? — положив руки ей на бедра, задала я вопрос. — Прошло восемь лет. Она с Игорем. Я с тобой. И меня все устраивает.       — Ты уверена?       — Почему ты спрашиваешь? Почему сомневаешься? — недоумевала я.       — Боже, Кэт, ваша история была как у Ромео с Джульеттой. Вас буквально разлучила твоя семья. Твой отец.       — Нас разлучило то, что она взяла деньги вместо того, чтобы бороться.       — А если бы дело было не только в этом? — спросила Наташа, переместив мои руки выше — себе на грудь.       — Что ты имеешь в виду?       — Если бы вы просто разошлись, потому что… Ну, не знаю, так получилось. Отец бы ей угрожал или что-то такое, и она просто испугалась. Тогда как бы ты себя вела?       Я задумалась на мгновение. Если скажу, что не думала об этом, — я совру. Конечно, думала. Я прокручивала в голове миллионы вариантов и миллиарды возможных последствий. Но ни в одном из них я не чувствовала одного — ненависти к ней. Непонимание, обида, разочарование — да, но никогда не ненависть.       — Я не знаю, Наташ, — честно призналась я. — Я не знаю, что бы я делала или как себя вела. Да и какое это имеет сейчас значение? Она вообще хочет рассказать все Игорю, потому что — «я не хочу ему лгать», — повторила я фразу Алены. А когда сказала ее, поняла, что допустила ошибку.       — Когда она тебе это сказала? — прищурилась Наташа.       Я почувствовала себя в какой-то компьютерной игре, где дальнейший сюжет зависит от того, какой вариант ответа я выберу. Сказать правду или соврать? Я предпочла второе. Но не потому, что хотела скрыть нашу встречу, а потому, что на самом деле не хотела, чтобы Наташа переживала еще больше.       — В ресторане. Когда вы выходили покурить, — выдохнула я, чувствуя вину и уколы совести оттого, что мне пришлось солгать.       — Думаю, не стоит этого делать, — спустя пару секунд ответила Наташа, перестав наконец меня гипнотизировать.       — Это я и хочу ей объяснить, — пробормотала я, понимая, что должна еще как-то сообщить ей, что хочу встретиться с Аленой наедине.       — Когда? — не поняла Наташа.       — Мы договорились обсудить эти вопросы после ужина у мамы.       — В смысле?       — В прямом. Нам нужно поговорить, ты же понимаешь? Это касается не только ее и Игоря. Но и меня, и Игоря.       — И что, ты собираешься с ней устроить встречу? — недовольно проговорила Наташа, вскинув голову.       — Мы просто поговорим.       — Я пойду с тобой, — решительно заявила она.       — Куда? — моргнула я.       — На вашу «встречу», — исказив голос, ответила Наташа.       — Наташ, ты мне не доверяешь или в чем проблема? Я, по-моему, ни разу не дала тебя повода во мне усомниться.       — Тогда дело не касалось ее.       — Ничего не изменилось. Неважно, она это или кто-то другой. Она собирается замуж за моего брата, ради бога! — воскликнула я. — Глупо ревновать к ней! И глупо идти на встречу со мной, потому что я не собака, за поведением которой нужно следить. Прояви уважение.       Помолчав несколько мгновений, Наташа все-таки кивнула:       — Ладно. Ты права. Просто я… немного на взводе из-за всего этого.       — Я понимаю, но не сходи с ума, — проговорила я, чувствуя себя очень уставшей. — У меня и без того голова кругом.       — Хорошо. Прости. — Она наклонилась ко мне и поцеловала в висок. Потом опустилась к уху и прикусила мочку. — Может, я смогу немного расслабить тебя?       Я была практически без сил, но понимала, что если откажу сейчас, то это будет еще одна причина, чтобы поругаться. Поэтому я просто закрыла глаза и отдалась ее рукам.

***

      Ужин у мамы напоминал плохой анекдот. Складывалось такое впечатление, что было неловко всем. Точнее, нам троим: мне, Алене и Наташе. Мне приходилось следить за тем, чтобы не назвать Алену Аленой, Наташа напоминала коршуна, следящего за каждым моим взглядом и жестом, а Алена большую часть вечера вообще молчала, чем очень удивляла и маму, и Игоря.       Особенно неловко стало, когда Игорь, замычав, так как у него во рту было вино, поднял руку. Проглотил белое полусухое и, выпучив глаза, посмотрел на меня.       — Ты в курсе, что вы с Леной в одном институте учились? С разницей в четыре года вроде бы. — Он посмотрел на нее, словно ожидая подтверждения или уточнения.       Алена молча кивнула, натянуто улыбнувшись.       Я только открыла рот, чтобы ответить, как в игру вступила Наташа:       — В самом деле? Вот это совпадение! Наверное, мы даже виделись!       — Ну, по моим подсчетам, вы вместе проучились где-то полтора года, — ответил Игорь. — Когда… когда ты переехала, Лена тоже ушла из института.       Я вопросительно посмотрела на Алену, чуть нахмурившись. Я этого не знала.       — Правда?       — Да. Так получилось. Были… семейные проблемы.       Ее щеки вспыхнули, и я опустила взгляд в тарелку. Игорь говорил, что она уезжала из города, но я не знала, что это было в то же время. Может, ее отчислили из-за той ситуации, и они с матерью, отдав деньги «кредиторам», решили начать жизнь заново, чтобы их не нашли еще раз в случае чего.       — Хреново, — высказалась Наташа, подставляя бокал под бутылку, которую держал Игорь. — Но у кого не было семейных дрязг?       — Леночка в итоге стала преподавать деткам, — с улыбкой сказала мама, глядя на Леночку с такой любовью, что у меня аж скулы свело.       — Леночка — большая молодец, — с хищным оскалом улыбнулась Наташа. — А фирма Кэт, между прочим, вошла в список лучших работодателей по Питеру и области. Она говорила?       — Не-е-ет, серьезно? — протянул Игорь. — Умница, сестренка, так держать!       — Спасибо, — пробормотала я, готовая провалиться сквозь землю.       — Я не умаляю достоинств Кетеван, — отозвалась мама. — Просто считаю, что бизнес — это удел мужчин. А женщина должна быть «за мужем». Хранить очаг…       — Его кто-то пытается украсть? — встряла Наташа, и мы все посмотрели на нее. — Что? — переспросила она. — Ну, фраза «хранить очаг» звучит так, словно его кто-то хочет спереть, и надо сидеть и сторожить этот пресловутый очаг.       — Я говорю о том, что строить быт, семейный уклад, уют в доме — это удел женщины, — ответила мама, проигнорировав Наташкин выпад.       — О, тогда я делаю все правильно, — хихикнула Наташа, толкнув меня локтем.       — Рожать детей, воспитывать… — продолжила мама.       — Тут, конечно, несостыковочка, — снова влезла Наташа. И чуть тише добавила: — Детей я не люблю.       Мама же, словно не замечая слов Наташи, продолжала учить жизни:       — Я тоже раньше, еще с отцом Игоря, батрачила на двух работах, чтобы прокормить семью, и что из этого вышло? А Давид, упокой господи его душу, сразу сказал: «Ты — женщина, ты должна сидеть дома и заниматься детьми».       — Прекрасно, а если женщина сама хочет строить свою жизнь и не зависеть от мужчины?       Я, Алена и Игорь с удивлением наблюдали это странное противостояние мамы и Наташи. Чего они друг на друга взъелись, я не могла понять. Но и прервать их никто не решался, так как спор выглядел довольно вежливым, хоть и с легким подтекстом иронии.       — Жизнь женщины и ее роль — в воспитании детей. В том, чтобы все были обуты, одеты и сыты. А роль мужчины — добывать все то, что позволит детей обуть, одеть и накормить. Все придумано до нас, заложено природой.       — Ну, наверное, в нашей природе произошел какой-то сбой, — усмехнулась Наташа, откидываясь на спинку стула.       Я положила руку ей на колено и сжала его, давая понять, что пора прекратить этот спор.       — Вы еще молодые, — махнула мама рукой. — Но вы поймете. Кто-то раньше, кто-то позже. Леночке вот и тридцати нет, а они с Игоречком уже построили семью. Может, скоро и внучат понянчу.       На этих словах Алена закашлялась, подавившись салатом. Наташа посмотрела на нее, подняв бровь, а Игорь тут же протянул ей стакан воды, смеясь.       — Не переживай, Лен, я не планирую сразу заводить детей. Я еще не готов.       Алена выдавила улыбку, но выглядела она неубедительно.       — Может, через годик, — добавил Игорь, и она снова закашлялась, а он рассмеялся.       — Леночка, помоги мне со вторым, пожалуйста. — Мама встала из-за стола, и Алена, вытерев губы салфеткой, послушно поднялась следом.       — А мы пока покурим. — Игорь бросил салфетку на стол и, подмигнув Наташе, тоже поднялся с места.       Я осталась в гостиной одна и решила, что стоит слегка размяться. Встала и, потянувшись, направилась в свою комнату.       Ни в прошлый свой приезд на похороны, ни когда мы были здесь два дня назад я не заходила в нее. Не смогла. Что-то словно не пускало меня туда. Воспоминания, несбывшиеся надежды, разочарование. Но сейчас что-то изменилось, меня будто тянуло в нее, и я решила послушать свой внутренний голос и открыла дверь.       Оказавшись в комнате, осмотрелась. Мама все еще вытирала здесь пыль и убиралась. На столе не было ни пятнышка. Везде был порядок. Когда я жила здесь, такого в комнате не было ни разу. Даже если мама убиралась, уже через полчаса я наводила творческий кавардак. Поэтому было слегка непривычно видеть книги, аккуратно расставленные на полке по высоте, живые цветы, ровно стоящие на подоконнике (у меня они вечно умирали, засыхая). В шкафу в специальных чехлах висела какая-то одежда, которую я не забрала, когда меня изгнали, и все остальные вещи, что остались тут, стояли на своих местах. Я забрала тогда только самое необходимое, и многое осталось здесь, и теперь я могла пройти и посмотреть, что же я оставила в этом городе на целых восемь лет.       Фотоальбомы, тетради с лекциями, сувениры, фотографии в рамках, всякие мелочи — они хранили обрывочные воспоминания, но не несли какой-то особенной ценности, кроме ностальгии. Но когда я открыла нижний ящик стола, где валялся мой старый телефон, ручки и блокноты, я увидела кошелек. Он был красного цвета, и я никогда не носила его, так как терпеть не могла красный. Но я помнила, что там лежало что-то важное, что-то очень дорогое.       Рука сама потянулась к нему, и, достав кошелек, я его открыла. Несколько «счастливых билетиков» из маршрутки, фантик из жвачки Love is, который мне дарила Алена, почти стершийся чек. Но в этом кошельке было еще одно отделение — потайное, как второе дно. Я открыла его и достала фотографию.       Фото из Питера. Где мы на Финском в тот последний перед отъездом вечер. Она фотографировала нас сама, вытянув руки, поэтому на снимке наши лица были крупным планом. Мы выглядели счастливыми и беззаботными, улыбки сверкали, а глаза блестели. Даже тот, кто не знал нас, глядя на фото, все бы понял. Понял, насколько мы были влюблены тогда.       Я задержала взгляд на фото, чувствуя в груди тупую боль. Словно кто-то встал ботинком мне на средостение и давит, давит, в ожидании, когда я перестану сопротивляться и задохнусь. Мне было больно. Больно оттого, что я никогда не была счастливее в своей жизни, чем тогда. С ней. С Наташкой я посмотрела много стран, мы многое пережили, многого добились, проделали большой путь, и нам было чем гордиться, именно поэтому ее так задели мамины слова про то, «какая Лена молодец». Все это было. Но этого беззаботного, беспричинного счастья, ощущения свободы и радости просто оттого, что ты есть, что ты видишь все, что вокруг, что ты улыбаешься, — этого ощущения не было. Так я чувствовала себя только рядом с ней. Будто тогда были звуки, цвета, голоса, и мы ощущали это движение, вибрации, энергии этого мира. А потом время замерло. И все исчезло. На долгих восемь лет.       Услышав голоса, я вздрогнула. Сунула фотографию в карман и убрала кошелек обратно. Развернувшись, вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

***

      Игорь заставил нас обменяться номерами, так как следующие три недели обещали быть насыщенными — общение с организаторами, примерки, обсуждение меню, дегустация и куча других вещей, которыми предстояло заняться именно нам. Игоря в скором времени ожидала недельная командировка, и он тем самым надеялся вовлечь в процесс Алену, которая не слишком-то горела желанием участвовать в подготовке к мероприятию. Она хотела скромной церемонии, а Игорь, как и мой отец, был любителем пышных торжеств. Он хотел, чтобы об этом событии писали местные газеты, чтобы оно запомнилось. И его не волновало, в какую сумму это обойдется. Меня это мало трогало. У меня было достаточно своих финансов, хотя Игорь каждый месяц отчислял мне «процент» от дохода фирмы отца — как-никак я была прямой наследницей. И хоть на похоронах я сказала, что мне ничего не нужно, он может делать с компанией что угодно, брат все равно исправно присылал мне отчеты, документы и деньги, которые я даже не тратила. Хотя Наташа не единожды предлагала вложить их в недвижимость и использовать как инвестиции. На что я каждый раз отвечала отказом. Я не знала, что буду делать с этими деньгами, и буду ли делать с ними вообще что-то. На жизнь нам и так хватало с размахом, но я часто замечала, что Наташе все время хочется больше. Ее аппетиты росли пропорционально моим доходам. Если раньше она радовалась обычному колечку, то теперь подарки перешли в разряд авто. И это угнетало меня. Я начала зарабатывать, чтобы доказать отцу свою состоятельность, а когда его не стало, то я будто потеряла цель. Нет, мне нравилась моя работа, то, чем я занимаюсь, нравилось, что мне не нужно в чем-то себе отказывать, как это было в первые годы самостоятельной жизни, но у меня так и не появилось этого «денежного ажиотажа». Мне не хотелось люксовых брендовых вещей, супермодных шмоток или дорогущих автомобилей. Я вообще об этом не думала. Зато об этом думала Наташа. Но она никогда не жила так, как я, и я списывала ее любовь ко всему дорогому именно на это. К тому же, надо отдать ей должное, она верила в меня. Жила со мной, когда мы перебивались с хлеба на воду, и теперь словно пыталась это компенсировать. Она часто шутила, что наши отношения можно сравнить с замужеством за военным. Типа за генерала нельзя взять и выйти, нужно выйти замуж за рядового, помотаться с ним по гарнизонам, а потом уже пожинать лавры. Она вообще мне очень часто напоминала Людочку из «Москва слезам не верит». Тоже хотела все и сразу, и желательно побольше. Хотя выдержки у нее не отнять — не один год ушел на то, чтобы я построила карьеру и смогла зарабатывать так, чтобы мы могли позволить себе практически что угодно. Так что мне не в чем было ее упрекнуть.

***

      Когда мы вернулись поздним вечером в отель, Наташа тут же уткнулась в телефон, а я взяла ноутбук, чтобы немного поработать. На завтра мы договорились съездить с Аленой в ресторан на дегустацию и к организаторам, чтобы обсудить новаторские идеи, которые возникли у Игоря. Наташка, разумеется, вызвалась «помочь», и нам предстояло провести почти целый день втроем. Я не знала, как это будет выглядеть, лишь надеялась, что все пройдет… пусть не отлично, но хотя бы неплохо. И, словно прочитав мои мысли, Наташа вскинула голову и посмотрела на меня:       — Ты считаешь, что идея Игоря с голубями — не устарела?       — Я считаю, что половина идей Игоря — бред сивой кобылы, — вздохнула я.       — Он прям хочет, чтобы все было по высшему разряду. Интересно, платье он заказал не из денежных купюр?       — Я не понимаю, откуда такая тяга к бахвальству.       — Разве ваш отец был не такой? Ты говорила, что он тоже любил пустить пыль в глаза.       — Это да, но не тратить кучу денег на глупые идеи. К тому же, мне кажется, Алена там будет просто как реквизит. Словно это не их свадьба, а его.       — Ты о чем? — нахмурилась Наташа.       — Ну, она говорила, что хотела тихую церемонию, а не вот это вот все. Фанфары, залпы, фейерверки, голуби… Еще дрессированных тигров бы позвал.       — Не подкидывай ему эту идею, — рассмеялась Наташа. — Интересно, — проговорила она, перевернувшись на спину, — обычно девочки хотят пышную дорогую свадьбу. А тут все наоборот.       — Не все девочки хотят пышную свадьбу, — ответила я, полностью поддерживая Алену в этом отношении. — Это праздник для двоих, а не для ста гостей, с половиной из которых ты видишься раз в пятилетку.       — О, то есть ты бы тоже хотела просто прийти в ЗАГС в шортах и майке-алкоголичке, поставить закорючку и идти домой смотреть сериал?       — Ты утрируешь, — покачала я головой. — Я бы… Во-первых, это было бы не в России, — пробормотала я и добавила со смешком: — По объективным причинам.       — Ага, — хихикнула Наташа, кивая.       — Во-вторых, если говорить об идеальной свадьбе, на мой взгляд, — уточнила я, — то это было бы где-нибудь на пляже. Закат, солнце садится за горизонт, окрашивая небо в малиновый цвет, под ногами теплый мягкий песок…       — Мягкий песок? То есть дело происходит не в Анапе?       Я расхохоталась, покачав головой.       — Определенно, нет.       — Ладно, что дальше?       — Дальше… На пляже регистратор… Или как называется тот, кто проводит церемонию? В общем, этот человек и пара-тройка скрипачей.       — Скрипачей? — удивилась Наташа.       — Обязательно. Без них никуда, — улыбнулась я. — И все. Только эти люди. Больше никого. Никаких голубей, джаз-бандов, ведущих. Двое стоят у алтаря, там эти белые красивые цветы, пахнет ими и морем. И они дают друг другу клятвы, обмениваются кольцами, которые, уверены, они никогда не снимут, и… все. Завершающий поцелуй, — с задумчивой улыбкой проговорила я, полностью погрузившись в эту атмосферу. Настолько, что на какой-то момент потеряла связь с реальностью.       — Мило, — кивнула Наташа. — А можно вопрос?       — Конечно, — мотнув головой, чтобы вернуться в реальность, ответила я.       — А на этом прекрасном пляже с этими прекрасными скрипачами… Это ты и я?       Я моргнула и смущенно улыбнулась:       — Я не о себе говорила.       — В смысле?       — Я просто описала сценарий идеальной свадьбы. Я не говорила, что сама хочу этого, — пожала я плечами.       — А если бы хотела? — не унималась Наташа. — Ты бы сделала мне предложение?       — Я бы об этом подумала, — отшутилась я, закрывая ноутбук и вставая с кресла. — Но сейчас я думаю о том, что очень хочу спать, а нам вставать ни свет ни заря. Так что я в душ. И если хочешь — можешь пойти со мной, — проговорила я, доставая чистое белье и полотенце.       — Я, пожалуй, посижу тут и посмотрю еще какие-нибудь идеи для свадьбы, чтобы предложить Игорю. Голуби меня пугают, — сказала Наташа и снова взяла в руки телефон.       — Хорошо, тогда не буду торопиться, — ответила я, стараясь не думать о том, что меня отчасти порадовал ее отказ. В голове была уйма мыслей, и сосредоточиться на сексе у меня бы получилось с трудом. Поэтому я спокойно пошла в ванную комнату, решив не ограничиваться душем, а полноценно поваляться в ванне с солью.       А когда ночью мы легли в кровать и я ворочалась в тщетных попытках уснуть, то не могла отделаться от мысли, что снова солгала Наташе. Я видела себя. Я видела себя на этой «свадьбе мечты», только рядом со мной была не Наташа.