Когда пойдет дождь

      Мы встретились с организаторами. Игорь смог вырваться и тоже присутствовать, и это спасало положение. Оставаться лишь с Аленой и Наташей было бы для меня очень сложно. Я чувствовала себя неловко. Но мы провели почти три часа, общаясь с приятной семейной парой, которая, как сказал Игорь, была лучшей в своем деле. Я мельком увидела смету и стоимость их услуг. За такие деньги они должны были устраивать не только свадьбу, но и медовый месяц оплатить. Но мой брат хотел, чтобы все было по высшему разряду. К счастью для нас всех, от идеи с голубями все же отказались: Сергей и Анна — организаторы, рассказали о нескольких казусах с платьем невесты и костюмом жениха, пострадавших от продуктов жизнедеятельности птиц. Игорь, услышав это, поморщился и сразу согласился пересмотреть план мероприятия.       В целом все должно было быть интересно. Без традиционных катаний по улицам и тасканий бедной невесты по всем мостам города. Это была выездная регистрация — за городом, где должны были организовать огромных размеров шатер, в котором будут сидеть гости. Также планировалась сцена, ведущий, куча фотографов и операторов. И разумеется, живая музыка.       — Я с нетерпением жду танец молодоженов! — с горящими от предвкушения глазами проговорил Игорь, обнимая Алену. Я отвела взгляд от его руки, что так по-хозяйски легла на ее талию, и постаралась не замечать жгучего неприятного ощущения где-то в середине груди. — Мы определились с песней, кстати!       — Да? Отлично. — Сергей открыл блокнот, исписанный и полный закладок, и приготовился фиксировать очередную идею моего брата. — Что выбрали?       — Эта… Лен, как ее зовут, я забыл опять… — Игорь нахмурился и пощелкал пальцами, пытаясь вспомнить название песни и исполнителя.       — Ясмин Леви, — проговорила Алена. — «Me Voy».       — О, интересный выбор, — кивнула Анна. — Но она не слишком медленная и… трагичная?       — У нас танец в испанском стиле, — сообщил Игорь. — Будет круто. Мы уже начали репетировать. А про трагизм… Никто испанский все равно не знает.       — В самом деле? — удивилась Наташа, отставляя чашку с кофе. — Вы репетируете танец?       — Конечно! Это же фишка мероприятия! — почти обиженно ответил Игорь.       — Я думала, «фишка» в том, чтобы пожениться, — пробормотала я, разглядывая рекламные буклеты, в огромном количестве разложенные перед нами на столе.       — Сестренка, я хотел, чтобы ты поучаствовала, а не сыпала саркастическими комментариями, — с иронией ответил Игорь, и я улыбнулась.       — Прости. Я лишь удивляюсь твоему энтузиазму.       — А что такого? Я нашел женщину, которую полюбил, она согласилась выйти за меня, и я планирую жениться раз и на всю жизнь. Это событие!       В его глазах горел такой огонь, что я лишь в очередной раз убедилась: ему нельзя раскрывать правду о нас. О нашем прошлом. Он не выдержит. Не поймет. И его сердце будет разбито.       — Это очень мило, спасибо, — улыбнулась Алена, хотя мне показалось, что она слегка покраснела. Словно ей было стыдно за то, что Игорь настолько не скрывает своих чувств.       — Какая идиллия, — протянула Наташа. — Вы красивая пара. Смотрю на вас, и глаз радуется. Так ведь, Кэт?       Услышав собственное имя, я подняла голову. Посмотрела на Алену, взгляд которой был направлен на меня, и кивнула.       — Да. Красивая.       Никто в этой комнате — пожалуй, кроме меня с Аленой — не понял, что я говорила совсем не о паре. Ее губы приоткрылись, словно она услышала что-то очень неприличное или провокационное, но виду не подала. Сдержанно улыбнулась и перевела взгляд на организаторов, которые что-то обсуждали между собой.

***

      После беседы с Сергеем и Анной мы должны были направиться в ресторан, услуги которого планировалось заказать навынос. Точнее, на выезд. И когда мы вышли из офиса организаторов, у Наташи с Игорем одновременно зазвонили телефоны. Они извинились и остались стоять у машины, чтобы ответить. А мы с Аленой забрались внутрь. Она — спереди, а я села на заднее сиденье.       — Нам нужно поговорить, — сказала я, используя момент, когда нас никто не слышит. — Ты не можешь рассказать Игорю о том, что было. Это разобьет его сердце.       — Я уже думала об этом, — тихо ответила Алена. — И я понимаю, что это причинит ему боль. Но пока я молчу и скрываю, это причиняет боль мне. Это неправильно.       Мои губы изогнулись в презрительной улыбке. Это звучало так, словно она жалеет о том, что было. Что теперь из-за этого вынуждена лгать человеку, которого любит. Что ошибки молодости влияют на ее будущее. Поэтому я фыркнула и сказала:       — Иногда приходится чем-то жертвовать ради кого-то другого.       Алена обернулась и посмотрела на меня. В ее карих глазах сквозило непонимание, но она ничего не спросила. Отвернулась и уставилась на Игоря, который о чем-то говорил по телефону, стоя у капота.       — Я не имела в виду, что жалею о том, что было, — неожиданно проговорила Алена, и я ахнула. Насколько она все еще чувствует меня. Читает мысли, как раньше. Я думала, что больше никогда не почувствую этого ощущения, но нет. Оно снова здесь и снова с ней.       Я не успела ничего ответить, так как Наташа открыла дверь и заглянула внутрь.       — Кэт, мне нужно к родителям. Там тетушка наша приехала, ты ее помнишь. А уедет уже вечером. Очень просит повидаться. Я пыталась отказаться, но мама начала, как обычно, — поморщилась Наташа. — Может, со мной сгоняешь? А ребята пусть на дегустацию едут.       В этот момент водительская дверь тоже открылась, и Игорь, с извиняющимся выражением на лице, простонал:       — Мне срочно в офис нужно. Я не могу не поехать. Там какой-то аврал, что-то случилось, и необходимо личное присутствие.       Я молча перевела взгляд с него на Наташу. Алена тоже растерянно смотрела то на меня, то на Игоря. И мой брат, словно повторяя за нами, тоже посмотрел на каждую из нас.       — Что? — наконец, спросил он.       — Наташе нужно к родителям, — пояснила Алена. — Ке… Кэт едет с ней. Но ничего страшного, я и сама справлюсь с дегустацией, — тут же добавила она.       — Нет, малыш, так не пойдет, — покачал головой он и посмотрел на Наташу. — Вам обязательно сейчас ехать? Через два-три часа нельзя? Там не так долго.       — Мне нужно по-любому, — ответила Наташа, тряхнув хвостом. — Кэт… как хочет.       — Кать? — Игорь сдвинул брови и сложил ладони в просительном жесте. — Составь Лене компанию. Пожалуйста.       — Ну, я… — Я растерялась. Конечно, это была возможность поговорить с Аленой, но и выглядеть так, словно я рада этому, не хотелось. Не при Наташе. — Если ты не против? — Я посмотрела на свою девушку, взгляд которой был очень неприветливым. Она не хотела, чтобы мы с Аленой оставались наедине, и я знала это. Видела. Чувствовала.       Но, надев на лицо вежливую улыбку, она наклонила голову:       — Конечно. Почему бы и нет? Вы же теперь почти сестры, не так ли?       — Точно, — радостно рассмеялся Игорь. — Спасибо, девчонки. Я тогда вас отвезу, и в офис. Наташ, тебя подкинуть?       — Нет, тут недалеко, я на такси, — махнула она рукой и наклонилась, захватив мои губы в страстный, глубокий поцелуй.       — Ой, — пискнул Игорь и тут же сел в машину, отворачиваясь. — Вы это… поаккуратнее, — пробормотал он, краснея.       — Созвонимся, — бросила Наташа на прощание и закрыла дверь.       Когда мы тронулись с места, Игорь присвистнул:       — У тебя очень страстная девушка.       Я ничего не ответила, лишь посмотрела на лицо Алены, которое, к моему удивлению, выглядело очень напряженным.

***

      Почти полтора часа мы слушали менеджера ресторана и смотрели на блюда, которыми нас собирались угощать на свадьбе. Попробовали мы много разных яств, приготовленных специально для дегустации, вплоть до закусок. Я ела мало, но это раззадорило аппетит. Поэтому когда мы выбрали салаты, горячее, закуски, нам предложили полноценно пообедать. И, даже не дожидаясь ответа Алены, я с радостью согласилась.       Нам предложили попробовать утку с вишней, и я решила, что это хороший выбор, так как утка должна была быть на свадьбе в том числе. Посмотрим, как они ее готовят. Алена остановилась на стейке с брусничным соусом. И, озвучив заказ официанту, мы стали ждать своих блюд.       Пока с нами был менеджер, мы активно общались, но оставшись наедине, словно онемели обе. Молчание было напряженным, и это, признаться, нервировало меня. Настолько, что я решила огласить свои мысли.       — Нам сложно общаться наедине, не так ли? — вздохнув, проговорила я, оглядываясь в поисках кондиционера. То ли тут стало жарко, то ли это я разнервничалась и начала усиленно потеть.       — Это немного… непривычно, — согласилась Алена, кивая. — Я… я не знаю, как себя вести.       — Как обычно — по-моему, самый лучший вариант, разве нет?       — Я не могу с тобой вести себя обычно, — честно сказала она, складывая руки в замок.       — Почему?       — А разве ты можешь? — вскинув голову, спросила она, уставившись в мои глаза. — Разве тебе спокойно?       Помолчав пару мгновений, я отвела взгляд.       — Нет.       — Вот и я о том же.       — Но нам придется. Ради Игоря. Ради Наташи. Ради… нас самих.       — Все очень сложно, — покачала она головой. — Я все еще не могу привыкнуть к мысли, что ты здесь. Что Игорь — твой брат. И все это выглядит…       — Как инцест? — с горьким смешком пошутила я.       — Да, — вздохнула Алена. — Как знаешь, в фильмах бывает: героиня встречается с мужчиной старше, а потом начинает отношения с другим. И узнает, что он его сын. Это кошмар.       — Как в «Век Адалин», — вспомнила я.       — Точно.       — Но у них все закончилось хорошо.       — Да, за исключением того, что первый, который отец, всю жизнь любил ее.       — Он был счастливо женат.       — Но не любил жену так, как любил Адалин.       — Радует, что ты любишь Игоря по-настоящему, — прокомментировала я, не понимая, зачем мы спорим о каком-то фильме.       — Как и ты. Наташу, — тут же ответила Алена, и я посмотрела ей в глаза.       — В чем дело? — прямо спросила я. — Такое ощущение, что у тебя ко мне какие-то претензии.       — У меня нет. А вот у твоей женщины — определенно.       — Прости? — не поняла я.       — Да ладно, она же взглядом меня прожигает каждый раз. И если ты считаешь, что Игорю лучше не знать о том, что между нами было, советую и ей это объяснить. А то такое ощущение, что это известие ей язык каждый раз жжет.       — Я не понимаю, что она тебе сделала? — нахмурилась я, а потом меня осенило: — Ты что, ревнуешь?       Лицо Алены вспыхнуло так, словно я ее оскорбила последними словами. Она бросила салфетку, которую теребила в руках, на стол и воскликнула:       — Не говори ерунды! Просто меня раздражает эта ее манера делать двусмысленные намеки. Будто пытается мне угрожать, что знает секрет и готовится его рассказать, чтобы испортить мне жизнь. Так что если кто-то здесь и ревнует, то это она.       — Наташа не ревнует, — слукавила я. Но потом решила, что, наверное, глупо отрицать очевидное. — Ладно, она немного на взводе, но точно не пытается тебе угрожать. Она сама считает, что лучше ничего никому не говорить.       — А со стороны выглядит иначе.       — Ален, давай закроем эту тему, — проговорила я и буквально почувствовала, как она дернулась от этого Ален. — Извини, — добавила я, — правильнее теперь говорить Лена?       — Меня так уже много лет никто не называл, — тихо ответила она и глубоко вздохнула. — Кети, я не знаю, что происходит, — наконец, ее броня, ее щиты и доспехи пали, и она обнажилась передо мной, заговорив честно и искренне, — я просто жила по инерции, потом встретила Игоря, мы начали встречаться, потом он сделал мне предложение, и я согласилась, потому что… Потому что, наверное, так и должно быть, разве нет? Когда двое людей какое-то время вместе, они создают семью. И все было нормально, все было просто… — Она покачала головой, а глаза ее стали влажными. — А потом вернулась ты. И вместе с тобой все эти воспоминания. И мне тяжело. Мне сложно справиться со всем этим. Тяжело делать вид, что мы только познакомились, что мы не знаем друг друга, не чувствуем, что между нами нет никакой истории, связи. Мне сложно врать Игорю, но себе врать еще сложнее. Ведь что-то было. Была история.       — Я… — Проглотив ком в горле, я кивнула: — Я понимаю, о чем ты говоришь. И чувствую то же самое. У нас была история. И эта история была прекрасной. Несмотря на то, как она кончилась. Никто не виноват в этом. Я давно решила считать именно так. Потому что устала винить всех вокруг. Но сейчас… сейчас все иначе. Я не забыла и не отрицаю того, что было. Но теперь у нас есть другие обязанности. Обязательства. Есть вещи, которые мы просто должны делать, чтобы не причинить боль еще кому-то.       — Ты права, — судорожно вздохнув, проговорила Алена. — Есть вещи, которые мы просто должны делать.       Я протянула ей свою салфетку, чтобы она вытерла слезы, катившиеся по щекам. Странно, но глядя на то, как она плачет, мне становилось легче. Так я знала, что для нее это все тоже имело значение.       — Знаешь, когда я увидела, кто именно выходит за моего брата, первой мыслью было тут же вернуться в Питер, — с грустной усмешкой проговорила я.       — Правда? — тихо шмыгнув носом, переспросила Алена и промокнула глаза салфеткой.       — Правда. Но, конечно, потом я начала рассуждать рационально, и… пришлось остаться. Потому что понимала, что Игорь не поймет, да и… — пожав плечами, откинулась на спинку стула, — нужно когда-то было встретиться со своим прошлым и принять его, а не бежать прочь сломя голову.       — Даже если это прошлое причиняет боль? — грустно спросила она и изогнула губы в полуулыбке.       Ее глаза, от слез казавшие еще больше, чем были, смотрели прямо на меня. С теплотой, с огромным спектром непроговоренных, невысказанных, непрожитых чувств. И я пропала. Я тонула в этом бездонном омуте, понимая, что снова уже никогда не выберусь. Хотя почему снова? Я и в прошлый раз не смогла этого сделать. Заморозила, остановила, заблокировала свои чувства, но не уничтожила. Поставила на паузу, потому что у меня не было другого выбора. Эти чувства убивали меня. И я решила, что будет лучше делать вид, что все кончилось. Задавить их в себе, выжечь напалмом, чтобы сквозь золу и пепел они не смогли больше пробиться. И ведь какое-то время так и казалось. Я правда верила, что все кончилось. Но сейчас все эти эмоции, как ростки, пробившиеся сквозь каменную почву, снова дали всходы. И я ничего не могла с этим поделать.       Поэтому я медленно кивнула, чувствуя себя припертой к стенке:       — Даже если.

***

      Мы пообедали, и я вызвалась проводить Алену до остановки: она не хотела брать такси, сказав, что хочет прокатиться на трамвае. Игорь почти всегда передвигался на авто и ее заставлял это делать. И Алена призналась, что порой чувствует какую-то ностальгию по звенящему вагону и сквозняку в форточках. И она так красочно это описала, что я решила составить ей компанию — до моего отеля тоже можно было добраться на трамвае, правда, проехать нужно было чуть дальше.       Мы медленно брели к остановке, и я все-таки решилась спросить:       — Так ты работаешь с детьми? Мама и Игорь упоминали об этом, но я не поняла: кем ты трудишься? Воспитатель или, может, учительница? — усмехнулась я, представляя, как Алене бы подошла эта профессия. Она была без ума от детей, и они ее тоже обожали, как я помнила.       — О нет, — покачала она головой, улыбнувшись. — Я преподаю им танцы.       — Танцы? — удивилась я. На такой ответ я не рассчитывала. Даже не думала, что она может быть преподавателем танцев, хотя все было логично.       — Да. У меня несколько групп, — кивнула она, и в ее голосе я услышала гордость за своих воспитанников. — Есть и совсем малыши, есть постарше. Подростков не беру, с маленькими мне проще.       — Почему? Разве у тех, кто старше, не больше возможностей?       — С малышами интереснее, они не думают о том, как выглядят, они просто чувствуют музыку, ритм и отдаются танцу. Искренне и честно. А подростки больше зациклены на том, чтобы показать свою крутость.       — Тоже верно, — согласилась я. — Здорово. Рада, что ты занимаешься тем, что тебе нравится. Наверное, ваш танец с Игорем будет великолепным.       — Надеюсь, но пока мы только раз репетировали с преподавателем.       — С преподавателем? Я думала, ты сама будешь ставить ваш танец.       Обойдя мусорку, мы встали под козырек остановки, спрятавшись от солнца.       — Я, конечно, могла бы, но там много элементов и движений в другом стиле. Мне проще их выучить и исполнить, чем Игорю, но все-таки это немного иное. Отличается от того, к чему я привыкла.       — Все равно, уверена, вы справитесь, и это будет зрелищно.       Алена мило улыбнулась, посмотрев в сторону, откуда мы ждали трамвай. Вдалеке уже виднелся вагон.       — А ты? Чем ты занимаешься? Я так поняла, ты организовала какой-то крупный бизнес? — кашлянув, спросила она как бы между делом.       — Ну… — почесав нос, я пожала плечами, — так получилось. Сначала мы с одним парнем занялись перевозками и поставками из Китая, а потом… Это как-то выросло и масштабировалось. Теперь это большая стабильная организация. А я типа крутой логист, — усмехнулась я.       — Логист, — повторила Алена, кивая. — Я была удивлена, что ты выбрала Питер.       — Ну, меня потянуло туда, — ответила я, решив, что не к месту будет упоминать, что я переехала туда потому, что хотела это сделать еще с Аленой. Алены тогда уже не было, но я все равно решила остановиться там. Но когда до меня дошел смысл сказанных ею слов, я посмотрела на девушку. — В смысле «была удивлена»? — спросила я, нахмурившись. — Ты что… знала, что я живу в Питере?       — Наш трамвай, — ответила она и, дождавшись, когда выйдут пассажиры, зашла в вагон.       Мы прошли вглубь и уселись в самом конце на пластиковые твердые сиденья.       — Ты не ответила, — напомнила я. — Ты знала, что я в Питере?       — Я нашла тебя в социальных сетях. С трудом, но нашла, — пробормотала Алена. — Ты тогда только переехала. Точнее, вы.       — И… ты даже не написала? — спросила я, не осознавая, насколько глупо прозвучал мой вопрос.       — Зачем? — усмехнулась Алена. — У тебя уже была более-менее налаженная жизнь, ты была с Наташей. Мое появление не привело бы ни к чему хорошему. И я просто перестала за тобой следить.       — Но… Черт, — пробормотала я себе под нос. — Я как-то пыталась найти тебя. Но у меня не вышло.       — У меня нет страниц в соцсетях, — покачала головой Алена. — Я не люблю это. Да и с кем мне там общаться?       — Что, даже в Инстаграме не сидишь? — удивилась я.       — Ну почему, у меня есть пустой аккаунт, я подписана на сообщества танцевальные, зарубежных танцоров. Это иногда помогает придумать что-то новое, какие-то свежие идеи. Но для личного пользования, так сказать, я там не сижу.       Я удивленно хмыкнула. Если у Наташки отобрать телефон, она через час уже будет биться в припадке. Как-то мы были в Турции, и там лагал вайфай, так она устроила истерику на ресепшене, разоравшись на администраторов.       — Помнишь, как мы однажды ехали в кино, тоже в трамвае, и пропустили остановку? — неожиданно спросила Алена, когда мы проезжали старый кинотеатр.       — Да, — рассмеялась я. — И бежали целых два километра.       — Ага, а когда добрались до кинотеатра, выяснилось, что сеанс отменили, — улыбнулась она.       — И мы наелись пиццы и напились колы вместо этого.       — Точно, — ответила Алена, кивая и глядя в окно.       Я тоже посмотрела в заляпанное окно на город, который хранил множество наших общих воспоминаний.       — Как будто это было в другой жизни, — тихо проговорила я, снова чувствуя, как мне не хватает воздуха. С ней всегда было так. Никогда не могла ею надышаться.       — Ну, отчасти это так и есть, — ответила Алена и повернулась ко мне.       Ее губы молчали, но глаза говорили куда красноречивее, чем это могли бы сделать слова. Она все помнила. Помнила до мельчайших моментов и тоже, тоже тосковала. И я чувствовала это. Чувствовала ее так же, как и раньше. Безоговорочно, точно и без сомнений. Как-то бессознательно, будто у нас общие нейронные связи — одни на двоих. Невидимые нити, которые путались, затягивались, но не прерывались. Так и сейчас я ощущала, словно какое-то магнитное поле гудит, готовое разорваться по швам, искрится от напряжения, притягивая нас друг к другу. Кончики пальцев подрагивали, волоски на коже словно приподнимались, как перед грозой, будто были наэлектризованы. Позвоночник ломило, точно кости готовы были разойтись, рассыпаться, выпуская крылья. И ключицы казались острыми — ранили и царапали изнутри.       Не говоря ни слова, не думая о последствиях и не задавая себе вопроса: «Правильно ли это?» — я протянула руку и взяла ее ладонь в свою, переплетая наши пальцы. Грудь дернулась, тяжело вздымаясь, но в этот момент все словно встало на свои места. И ощущая ее ладонь в своей, чувствуя касание и тепло ее пальцев, мне хотелось плакать. Я умирала от ощущения несправедливости, от этого «не вовремя», которое всегда не к месту.       Пусть уже не подростки, но казалось, что мы все еще чувствуем, как раньше. Может, это и была та самая любовь, которую суждено испытать не всем. Мы должны были быть вместе — это было решено кем-то свыше, мы принадлежали друг другу все это время и даже задолго до того, как познакомились, — я это знала. Но мы потерялись. Разжали ладони — и отпустили. И теперь у каждой из нас своя жизнь, свои пары, вторые половины и совершенно разные пути. Но что делать, если все, чего мне хотелось, — это не отпускать ее руку? И что делать с тем, что она не отстранилась, а сжала мои пальцы в своих сильнее, будто боясь отпустить?       Трамвай тряхнуло, и волшебный момент кончился.       Алена мягко вытащила свою руку из моей.       — Моя остановка, — почти шепотом проговорила она.       — Да. Конечно, — сбиваясь, ответила я и встала, чтобы выпустить ее.       Она подошла к дверям и, не глядя на меня, сказала:       — Я не могу так с ним поступить.       Я ведь не спрашивала ничего. Ничего не предлагала. Но мы обе думали об одном и том же, я знала это. Обе чувствовали одинаково.       — Я знаю. А я не могу так поступить с Наташей, — ответила я, давая понять, что прекрасно знаю, о чем говорит Алена. — Будет лучше, если мы обе признаем, что это просто воспоминания.       — Все верно, — кивнула Алена. — Просто воспоминания.       Я тоже кивнула, понимая, что мы врем сами себе. Но если это даст шанс избежать катастрофы, мы будем это делать.       — Тогда до встречи. — Когда двери открылись, Алена, не дожидаясь ответа, спрыгнула с подножки и направилась в сторону домов. А я вернулась на сиденье и, уткнувшись лбом в прохладное стекло, уставилась вперед ничего не видящим взглядом.       Нас тянуло, магнитило друг к другу, но я не знала, серьезно ли это. Да, у меня все еще были чувства, да, я осознавала, что только к ней я испытываю столько эмоций даже спустя много лет, но… Что насчет нее? Все-таки однажды она уже отказалась от меня. И хоть я старалась не думать об этом, именно эти мысли удерживали меня в узде. Она предала меня. Да, у нее были свои причины, но факт остается фактом. И нужно сосредоточиться именно на этом, если я не хочу испортить жизнь всем вокруг.       С этими мыслями я открыла телефон и написала Наташе: «Ты скоро? Я соскучилась».