Когда пойдет дождь

      Я включила телефон почти через сутки. И как только загорелся экран, тут же посыпались СМС, оповещения, уведомления о пропущенных вызовах. Конечно, большая часть из них была от Наташи. Но также было несколько от Игоря. И только я собиралась вновь отключить телефон, как на экране появилось имя моего брата.       Подумав несколько секунд, я все же решила ответить:       — Да?       — Твою мать, Катя! — Голос Игоря был сердитым, но трезвым. — Ты куда пропала? Все на ушах стоят!       — Кто «все»? — уточнила я.       — Ну… я, Наташа. Она мне позвонила, сказала, что ты пропала. Спрашивала, не собиралась ли ты лететь к нам.       — М-м-м, — промычала я, фыркая, — больше Наташа ничего не говорила?       — Нет, а что? Что случилось? Вы поругались? Ты с ней… разошлась? — замявшись, спросил он. — И где ты вообще?       — Я в гостинице, — призналась я.       — И что ты там делаешь?       — Последние несколько часов просто лежу.       — И… почему?       Прикусив губу, я вздохнула. Мы действительно с братом похожи. Наша жизнь — театр абсурда.       — Потому что когда я вернулась после нашего с тобой разговора, мы с Наташей тоже побеседовали.       — И? — нетерпеливо спросил Игорь. — Мне много еще вопросов нужно задать, чтобы ты объяснила, какого черта произошло?       — Я кое-что узнала, — снова вздохнула я, готовясь рассказать ему, о чем думала последние сутки.

***

      После того как я закончила свой рассказ, Игорь не сразу нашел что ответить. Пару минут мы оба молчали в трубку, после чего он выдохнул с многозначительным: «Пиз*ец».       Я усмехнулась, потому что и в самом деле это слово более чем подходило ко всему происходящему в последнее время.       — Я просто… — голос сорвался, и мне пришлось прочистить горло, прежде чем продолжить: — Понимаешь, ведь самое ужасное во всей этой ситуации, что я жила восемь лет с человеком, которого, как выяснилось, совсем не знала. Восемь лет.       — Ну, могу сказать, что ты не очень разборчива, да? — решил пошутить Игорь и тут же добавил уже серьезнее: — Хотя не мне об этом говорить. Моя невеста ушла от меня, изменив с моей же сестрой. Это тоже своего рода то еще достижение, — хмыкнул он.       — Прости, — только и смогла сказать я.       — Да нет, — тут же ответил Игорь, и что-то на заднем плане зашуршало, — я не в обиде. Правда. Хотя, наверное, и должен злиться. Но почему-то не злюсь.       — Почему?       — Не знаю, Кать, серьезно. Не знаю. Может, потому, что ты так красочно описала ваши… чувства, что ли. Может, потому, что только сейчас у меня открылись глаза… Я ведь… Блин, — он рассмеялся с какой-то нескрываемой горечью, — я даже не знал, что она на самом деле Алена, пока мы заявление не подали. Это говорит о чем-то? Я просто будто… Она же хорошая. Порядочная, приличная, не похожа на этих девчонок, которые всегда крутились возле меня, охотясь не за отношениями, а за деньгами. Я ведь долго тянул, прежде чем признался, кто я есть на самом деле. Все будто проверял ее. Мне казалось, что… отец бы оценил мой выбор. И теперь я понимаю, что отчасти мы все играли какие-то роли. Я хотел иметь приличную жену, которая бы понравилась отцу, хотел статуса взрослого человека с семьей и остальными преференциями. Но по факту… Я же видел, что ей этого было не нужно. Меня свадьба и вся эта история волновали куда больше.       Я вздохнула, не зная, что на это сказать. Но решила, что будет честно упомянуть часть нашего разговора с Аленой.       — Она все равно тебя любила. По-своему, но любила. Я к тому, что ты не был для нее посторонним. И она не собиралась уходить.       — Да я знаю, что любила. Просто не так, чтобы ей этого было достаточно. А вообще, — более бодро продолжил Игорь, — может, это все знаки? Ну, не просто так я выбрал ее, не просто так вы приехали, не просто так ты узнала правду о прошлом…       — Что ты имеешь в виду?       — Я к тому, что случайности не случайны. Всегда все делается для чего-то. И… я уверен, что к лучшему.       — Ты сейчас говоришь о том, что наша неудавшаяся личная жизнь — это все увертюра к чему-то большему? — с нескрываемым скепсисом спросила я.       — Именно это я и говорю, — подтвердил Игорь. — Знаешь, Ленка всегда повторяла, что все происходит так, как должно быть. И как-то я в это поверил. Можно все изменить, если просто довериться тому, что происходит.       — Помню времена, когда ты был убежденным скептиком, — хмыкнула я.       — Все когда-то меняется, — усмехнулся он.       — Ну, очевидно, все пришло к тому, что то, во что я верила восемь долбаных лет, оказалось полным фарсом.       — Ну почему фарсом? Что, Наташа не любила тебя? Любила, — сам ответил Игорь. — И ты ее. Как-то по-своему. Да, она поступила хреново, но… она хотела тебя. Это как война. В которой хороши все средства.       — Я думаю, что тут дело было не только в любви, — вздохнула я. — Наташа всегда хотела красивой жизни. Она никогда это не скрывала. И она получила ее. Со мной вместе.       — Но она была рядом, когда об этой «красивой» жизни вы только мечтали. Она рассказывала мне, как вы сидели на хлебе и воде, боясь, что вас выселят за неуплату арендодателю. И она не ушла. А когда все наладилось, то… Можно было уже и почивать на лаврах, как говорится. Она даже не такой уж и отрицательный герой. Просто… видимо, ей не объяснили, что на чужой любви свою не построить.       — Вот именно, — подтвердила я, думая совсем не о Наташе.       — Я не про вас с Леной, тут другое, — ответил Игорь, понимая, о чем я говорю.       — И почему же это другое? Игорь, мы не виделись восемь лет. Да, сейчас ситуация выглядит иначе, но… Черт, мы были влюблены, как подростки… Точнее, мы ими и были. Но, по сути, кроме красивых слов и клятв, ничего не было. Когда начался весь этот апокалипсис, мы даже не боролись. Неужели «такую» любовь так просто было разрушить?       — Ну, судя по тому, что произошло, не разрушили? — хмыкнул он.       — Это воспоминания.       — Знаешь, — через несколько секунд тишины снова заговорил Игорь, — мы как-то разговаривали с Леной. Давно. Про любовь, — выделив последнее слово интонацией, сказал он. — И она мне интересную фразу выдала… Что есть такая любовь, которая встречается чуть ли не раз в тысячу лет. Что-то там про кармические штуки мне объясняла, я ни хрена не понял, конечно, но стало понятно, что она имеет в виду что-то совершенно… не знаю, как сказать… необъяснимое? Типа, когда это просто есть. И ты не можешь от этого никуда деться. Ни выкорчевать, ни уничтожить, ни закрыть на это глаза. И я тогда еще подумал, что даже если такое и существует, то… это не то, что у нас. Наша история с Леной банальна. А ваша — заставляет задуматься.       — Задуматься, как испортить жизнь себе и всем вокруг менее чем за месяц, — саркастично заметила я.       — Если бы ты могла с этим бороться, неужели бы ты сделала это? Сознательно причинила боль мне и Наташе?       Я замолчала, не зная, что ответить. Отчасти он был прав. Если бы я могла — я бы ничего не сделала. Но я не могла.       — Нет, — еле слышно ответила я.       — Вот, — чуть ли не радостно подтвердил Игорь, — о чем и речь. И она бы так никогда не поступила. Я, конечно, не спец, но за два года я все-таки узнал ее как человека. И она бы никогда не сделала больно кому-то в угоду себе. Это что-то большее, чем просто влечение. Чем воспоминания.       — Но мы не знаем друг друга, — запротестовала я. — Я не знаю, какой она стала сейчас. В моей голове она все еще девчонка-первокурсница. А она уже давно другой человек.       — Ты уверена в этом? — хмыкнул Игорь.       Да, мне с ней так же комфортно, так же легко и приятно общаться, но мы не «копали» глубже. Нас просто потянуло друг к другу, и мы не смогли этому сопротивляться. Но будь мы обычной парой — я понятия не имею, как бы все обернулось. Устраивали бы мы друг друга? Комфортно бы нам было? Сохранили бы мы притяжение и, что самое главное, эти сумасшедшие чувства, о которых пишут в книгах и снимают фильмы? Или все закончилось бы банальным «не сошлись характерами», и лодка любви разбилась бы о быт? Такой исход стал бы куда печальнее, чем сидеть сейчас здесь и не знать, что было бы, если…       Поэтому я вздохнула и прикрыла глаза.       — Да. В этом — я уверена. Я просто не хочу разочаровываться. Снова.       — Ну, в любом случае считаю, что тебе надо подумать. Обо всем.       — Тут ты, братец, прав. Плюс ко всему мне надо поговорить с Наташей и… расставить все точки над i, я полагаю.       — Ты уйдешь от нее? — спросил он вкрадчиво.       — Давай будем честными — наши отношения обречены. Да и она заслуживает большего. После всего, что я сделала…       — Думаешь, она не простит?       — Простит. Но проблема в том, что мне это прощение не нужно.       — Ты на нее злишься?       Я задумалась над его вопросом. За эти сутки, что провела в гостинице, я размышляла о многом, но поняла, что на Наташу не злюсь.       — Странно, но нет. Да, она изменила историю, мою историю, но… она и правда всегда была рядом и поддерживала. Я благодарна ей… Но это не любовь.       — И ты не знала этого раньше? Что это не любовь? — хмыкнул Игорь.       — Раньше я об этом не думала, — честно призналась я. — В смысле думала, конечно, но понимала, что это рядом не стоит с теми чувствами, что я испытывала к Алене. И Наташа знала об этом.       — Знала? — не понял Игорь.       — Да. Я ей честно сказала, когда она приехала ко мне после окончания института, что дам ей ровно столько, сколько смогу. Но не больше. Ее это устроило.       — И как ты жила, если… если тебе, по сути, было на нее плевать?       — Мне никогда не было на нее плевать, не переворачивай мои слова, — проворчала я. — Просто я не могла любить ее так же, как Алену. Но она мне нравилась, была мне приятна как физически, так и по… каким-то более глубоким ощущениям. И это было неплохое… партнерство.       — Партнерство, — повторил Игорь. — Если бы Лена назвала так наши отношения, я бы сам бросил ее у алтаря, — усмехнулся он.       — Ну, это так. Я… я жила все эти восемь лет как по инерции. В том смысле, что у меня не было каких-то больших чувств, эмоций, что поглощают. Все было… ровно. И я думала, что так и будет. Словно весь свой лимит я исчерпала еще тогда. С ней. А вернувшись в наш город, поняла, что… все еще чувствую, все еще могу чувствовать. Просто человек не тот.       — Но тем не менее ты не хочешь взять и вернуть себе «того» человека.       — Я не могу поверить, что ты уговариваешь меня на то, чтобы я строила отношения с твоей бывшей невестой.       — Я сам не могу в это поверить! — воскликнул он. — Но я не такой мудак, как раньше. И если мне не повезло, я не хочу, чтобы ты была несчастна. Даже если твое счастье заключается в ней.       — Игорь, понимаешь… — медленно произнесла я, — тогда ведь я хотела бороться. У меня был план. Несмотря на угрозы отца, я готова была рискнуть, лишь бы остаться с ней. Да, Наташа ей не говорила ни о чем, не ездила к ней, но… И она просто сдалась. И сейчас, когда она решила не выходить за тебя, она ведь не ради меня это сделала. Иначе я бы узнала о ее решении не от тебя.       — А ради кого она это сделала?       — Может, чувство вины, может, не хотела мучить тебя, я не знаю. Но она не появилась, не дала о себе знать и снова отказалась бороться. Так… в чем смысл всего этого?       — Все стало слишком сложно, — вздохнул Игорь, и в этот момент я услышала, как в его дверь кто-то позвонил. — Курьер, кажется.       — Ладно, мы и так с тобой больше часа наболтали. Иди открывай курьеру, а я… разберусь со своим дерьмом. Хватит прятаться в гостинице, — с таким же вздохом ответила я.       — Хорошо. И… еще. Звони, если захочешь с кем-то поговорить, — добавил Игорь.       — Как скажешь, — улыбнулась я. — Пока.       Отключив звонок, я полежала еще несколько минут, после чего встала и направилась в душ, чтобы привести себя в порядок перед тем, как возвращаться домой.

***

      Открыв дверь квартиры, я тут же столкнулась с Наташей.       — Какого черта, Кэт? Я же волновалась!       Я молча стояла, пока девушка, с которой я прожила восемь лет, обнимала меня как ни в чем не бывало. Словно я просто вернулась из командировки.       — Проходи, ужин почти готов, — сказала она и, отпустив меня, направилась в кухонную зону, которая была совмещена с гостиной.       Ничего не понимая, я разулась, сняла верхнюю одежду и прошла вглубь квартиры. На широкой барной стойке, за которой мы обычно ели, стояла тарелка с каким-то горячим блюдом. Наташа у плиты накладывала еду во вторую тарелку. Также на стойке была бутылка вина и бокал.       Наташа обожала этот ритуал — ужин с бокалом вина. Иногда я к ней присоединялась, иногда бокалом дело не ограничивалось, но так или иначе это было привычным. И именно это сейчас скоблило, царапало мое сознание. Она вела себя привычно. Как всегда. Словно ничего не произошло, будто ничего не изменилось.       — Проходи, присаживайся, — проговорила Наташа и поставила тарелку на стойку. Послушно подойдя к стулу, я забралась на него и взяла в руку вилку, внимательно наблюдая за Наташей. Она вела себя странно.       Тем не менее она уселась на свое место и спокойно начала есть, то и дело поглядывая в телефон и что-то там печатая. Когда я, все еще ничего не понимая, доела мясо с овощами, Наташа забрала тарелки и поставила их в посудомойку. Подлила еще вина и снова села на стул. И тут я не выдержала:       — Что происходит?       Наташа оторвала взгляд от экрана и посмотрела на меня:       — А что происходит?       — Почему ты ведешь себя как степфордская жена, словно ничего не произошло?!       Меня буквально возмущало ее спокойствие.       — А разве что-то произошло? — пожала она плечами. — Я обдумала все, пока тебя не было, и поняла, что… — Наташа снова пожала плечами, стараясь придать своему образу как можно более непринужденный вид, — с кем не бывает? Ну, гульнула ты разок, подумаешь. Не смертельно. Как говорят? Хороший левак укрепляет брак? Будем считать, что так, — хмыкнула она, но по голосу стало ясно, что она ни на йоту в этот бред не верит. — А по поводу моего «откровения», так… это было сто лет назад. Я не жалею ни о чем и виноватой себя не чувствую. Хочешь извинений — могу извиниться. Но я боролась за свою любовь. Неважно, как и каким образом. Я боролась. Она тебя — отпустила. В этом разница между нами. Поэтому… — Наташа встала и взяла в руки бокал вина. — Предлагаю просто забыть, что было там, и… жить дальше. Как и жили до этого, — закончила она мысль, когда уже подошла ко мне вплотную.       Она наклонилась, и я почувствовала ее губы на своем ухе. И, ощущая ее дыхание, такое, с одной стороны, привычное, но, с другой, словно уже чужое, я мотнула головой.       Я так не смогу. Уже не смогу. Я жила восемь лет в спячке, в анабиозе. И теперь я проснулась. Алена разбудила меня. И неважно, что ни к чему это все не привело, — я уже проснулась, я уже живу, чувствую, мыслю по-другому. И «как раньше» у меня уже не получится.       — Не надо, — тихо сказала я, вставая со стула. — Нам надо поговорить.       — Ох, Кэт, — поморщилась Наташа. — Я прошу тебя, не совершай ошибку. Зачем все портить?       — В смысле «портить»? — нахмурилась я. — Наташ, ты в своем уме?       — Я как раз таки в своем. Я мыслю спокойно и рассуждаю здраво, холодным рассудком. И тебе советую поступить так же.       Ее спокойствие и решительность сбивали меня с толку.       — Так же — это делать вид, что ничего не произошло? Играть роль примерной супруги?       — Именно. То, что случилось, — наваждение. Сама это говорила. Ты хочешь все испортить? Или хочешь, чтобы я закатила сцену? Я могу, — Наташа дернула плечами, — но оно тебе надо? Хочешь поговорить об этом? О’кей, давай поговорим. Хочешь сама устроить скандал из-за того, как я поступила? Я и на это согласна. Я пойду на любые твои условия, лишь бы тебе было хорошо, Кэт. Лишь бы сохранить то, что у нас было. Поэтому… просто скажи — чего ты хочешь?       Помолчав несколько долгих секунд, я сглотнула, словно собираясь с мыслями, и тихо произнесла:       — Я хочу расстаться.       Наташа моргнула, не ожидая такого прямого заявления, но на ее лице не дрогнул ни один мускул. Лишь через пару мгновений я заметила, как напряжена ее челюсть, словно она заставляет себя молчать, чтобы не сказать чего-то лишнего.       — Я хочу расстаться, потому что… — вздохнув, я зажмурилась на секунду, сжав пальцами переносицу, — потому что я люблю другого человека. А ты заслуживаешь куда большего, чем я могу тебе дать.       — О-о-о, — протянула Наташа, кивая, и направилась в сторону длинного дивана, — как красиво предательство маскировать доблестью. «Ты заслуживаешь большего!», «Я не могу дать тебе того, чего ты достойна!» — театрально размахивая рукой, с наигранным выражением говорила Наташа, а на ее губах была больная ядовитая улыбка. — Да ладно, Кэт. Я восемь лет жила с тобой, зная, что эта пигалица сидит где-то в твоей подкорке. Но… восемь лет, — покачала она головой. — Для тебя это ничего не значит?       — Я любила ее. Ты знала это. И ты сделала все, чтобы мы расстались, — холодно произнесла я.       — Нет, дорогая, — улыбнулась Наташа, — я тут точно ни при чем. Точнее, я посодействовала вашему расставанию, не спорю, но решение сдаться, отказаться от своих чувств, вы приняли сами. Да, я поступила подло, — усмехнулась она, — но я боролась за свою любовь. Ты бы на моем месте сделала то же самое. Так что меня не в чем упрекнуть. Я боролась, и я добилась. И я бы сделала это снова, если бы пришлось. А что сделала она? Сидела восемь лет и ждала у моря погоды? Она отказалась от тебя. Дважды, заметь. А я снова готова бороться. И мне плевать, по чьим головам мне придется пройти, — я это сделаю.       Я стояла и молча смотрела на Наташу. На взрослую красивую женщину, которая, казалось, была единственной здравомыслящей во всей этой истории, — серьезно. У нее была цель, у нее были убеждения, у нее были мотивы. Она была расчетливой, зрелой и знала, чего хотела. А мы с Аленой казались сейчас детьми, подростками. Ромео и Джульеттой, которые просто… просто любят. А до всего остального нет никакого дела.       И возможно, Наташа и правда была единственной, кто трезво рассуждал в этой ситуации, но я уже понимала, что не хочу возвращения к прежней жизни. Не хочу делить с ней кровать, быт, еду, мысли. Я хочу уйти от нее. Потому что какими бы благими ни были ее цели, ее действия претили мне. Может, ее позиция была правильной в каком-то отношении — она добивалась желаемого любыми способами, а мы с Аленой из-за собственных морально-нравственных устоев не могли пойти дальше. Но то, какими путями шла Наташа, — мне было чуждо. Я так не умела и не могла. И я поняла, что как бы близки мы с ней ни были, я никогда не знала ее полностью. Не знала этой ее теневой стороны, даже не подозревала о ней. Так о какой близости может быть речь? Поэтому я снова вздохнула и сказала:       — Можешь жить в этой квартире. Я уеду в гостиницу, а потом подыщу себе жилье.       — Кэт, ты серьезно? — Лицо Наташи выглядело так, словно она устала слушать глупый монолог. — Зачем тебе это нужно?       — Ты не понимаешь? Я хочу расстаться, — серьезно проговорила я.       — Зачем? Ты к ней хочешь поехать? — усмехнулась Наташа.       — Нет.       — Тогда в чем смысл?       — Смысл в том, что я хочу начать свою жизнь. Без тебя. Я не люблю тебя. Я благодарна тебе за все это время, что мы провели вместе. И прости, что не смогла стать для тебя тем, кем стать, вероятно, стоило бы. Но я хочу уйти. И понять, кто я есть во всей этой истории. Чего я хочу и какие у меня желания.       — «Благодарна за все это время», — фыркнула Наташа, и лицо ее больше не выглядело красивым. Оно стало злым. — Вот так просто? Пока-пока, собирай манатки и проваливай? А на что я буду жить?       — Наташ, я оставлю тебе квартиру. Перепишем ее на тебя. Машина у тебя есть…       — Старая!       — Она нормальная, — вздохнула я, неожиданно почувствовав какое-то веселье. Она только что твердила мне о любви, а теперь переживает о том, что ездит на «старой» иномарке, и это ее заботит куда больше, чем тот факт, что я хочу уйти.       — И как я, по-твоему, должна жить? Все это время ты говорила, что мне не нужно работать, что ты будешь нас обеспечивать!       С каждой фразой Наташи ее голос становился выше, а я чувствовала себя все более странно. Было ощущение, что ее в самом деле куда больше заботит изменение финансового состояния, чем семейного положения.       — Не совсем так, — спокойно ответила я. — Я говорила, что ты можешь позволить себе не работать, но я никогда не говорила «сиди дома». Ничего не делать — было твоим выбором.       — Ты меня попрекаешь теперь?! — взвизгнула Наташа, и все мое сочувствие, которое было до этого, куда-то испарилось.       — Значит так, — вздохнула я, — я оставляю тебе квартиру, машину и карточку. На ней достаточно средств на первое время. Как жить потом — разберешься. Ты большая девочка. Считаю, что этого более чем достаточно.       — То есть ты просто уйдешь после всех этих лет? Просто сунешь мне карточку, и все?       Казалось, она все еще не верила в происходящее. А я как будто впервые открыла глаза.       — Да. Я просто уйду. И просто буду жить жизнь. Свою жизнь. Я благодарна тебе, Наташ, правда. За все эти восемь лет. Но я больше не хочу так.       — «Благодарна», — хмыкнув, повторила она. — Да пошла ты, Кэт, со своей благодарностью в жопу! Ты сволочь!       Я чуть подняла брови и кивнула. Дальше смысла разговаривать не было. Я могла понять ее, но больше мне хотелось понять себя. Я и так слишком давно этого не делала.       Пока я шла в комнату, Наташа сыпала проклятиями и обвинениями, но меня это мало волновало. Я поскидывала самое необходимое в спортивную сумку и под непрекращающиеся Наташины крики направилась в прихожую. Я обулась, оделась, взяла ключи от машины, сумку со всеми документами, свои пожитки на первое время и просто вышла за дверь, закрыв ее за собой.       Выйдя на улицу, сделала глубокий вдох и… рассмеялась. Впервые за долгое время мне было легко и спокойно. Нет, я не страдала от отношений с Наташей, не мучилась в них. Но когда я сбросила с себя этот «груз» — стало легче. Она не будет долго страдать и обязательно найдет себе кого-то, я не сомневалась. Просто наша история себя исчерпала. И мне пора было идти дальше.       Еще раз глубоко вздохнув, я открыла машину, бросила на заднее сиденье спортивную сумку, села за руль и, заведя двигатель, тронулась с места. Под тихую музыку я наматывала километр за километром, зная, что теперь я буду жить своей жизнью.