Best Friends Don't Kiss and Tell

      Себастьян       Было поздно, Себастьян лежал в кровати и почти засыпал. Он, как и все парни в их спальне, предпочитал задёргивать полог, поэтому всегда чувствовал себя очень уютно в своём коконе. Что естественно, Себастьян не был новичком в искусстве самоудовлетворения, особенно уединившись в своей кровати, к тому же он прекрасно понимал, что это было распространено и среди его соседей по комнате, судя по молчаливому уединению каждого за своим пологом. Вообще-то, он был очень рад, что эта тема никем даже не затрагивалась, пока…       Обычно он думал о нормальных вещах… о девчонках и их юбках, особенно ему нравилось представлять их попки. Как минимум он считал это нормальным. Он всё еще не сблизился ни с одной, хотя уже несколько месяцев продолжал «практические занятия» с Оминисом. И он совсем не возражал против такого расклада, его вполне устраивало положение вещей, он находил это занятие весьма приятным и всегда ждал ежедневных встреч в крипте. 
       Но кое-что всё-таки его смущало.       С тех пор, как они начали, так сказать, практиковаться, он ловил себя на том, что по вечерам, вместо того, чтобы представлять девчонок и их юбочки, и то, что под ними… он начинал вспоминать их поцелуи с Оминисом. Не то чтобы он думал о своём друге, но он погружался в воспоминания о самом процессе, ведь ему, конечно, это нравилось. И последнее время он ловил себя на том, что облегчение наступает только после этих мыслей. Но с другой стороны, это породило и новые идеи. Опасные, по его мнению, идеи.       Он понимал, что сейчас они с Оминисом смогли достичь самой высокой степени доверия. Он любил все делать с ним вместе, да они были практически неразлучны! И сегодня вечером, во время того, как он мастурбировал, он задумался, что, может быть, это то, что они тоже могли бы разделить друг с другом… Поцелуи же оказались отличной идеей, так почему не попробовать еще и это?       Ему было интересно, ублажает ли друг себя в соседней от него кровати. Он даже пытался представить Оминиса: что ему нравится и как часто он делает это. Любопытство всегда было одной из основных черт Себастьяна. И теперь он стал размышлять о том — каково это, когда его ублажает кто-то другой? Он привык к своим рукам, ему нравилось трогать себя. Но всего его охватило легкое возбуждение, когда он пытался представить что-то новое.       Он понимал, что у него есть только одна возможность ощутить это. И, как всегда, в этом будет задействован его лучший друг. Себастьян был взволнован, думая о том, что его ждет, и как только приблизился к финишу, начал продумывать детали того, как преподнести эту мысль Оминису уже завтра. С каждым новым штрихом, возникавшим в голове, картинка выстраивалась всё чётче. И как только он детально продумал план действий, ему пришлось ладонью прикрыть рот, чтобы заглушить крик удовольствия, вырвавшийся вместе с разрядкой.       «Завтра будет хороший день», — с уверенностью подумал он и быстро погрузился в сон. 



***

      На следующий день во время уроков Себастьян всё продолжал прокручивать в голове свой и так блестяще продуманный план. Он считал минуты до встречи с Оминисом в крипте, где они и проводили свои «внеклассные занятия». Он уже изнывал от нетерпения, и когда их отпустили с последнего урока, он схватил Оминиса за руку и потянул за собой в их секретное место без каких-либо объяснений.       Он понимал, что Оминис наверняка привык уже к его внезапным всплескам активности, которые периодически случались у Себастьяна, и понимал, что тот не будет спорить с ним, пока не выслушает любую его идею до конца, какой бы она ни была. После этого, да — всё уже могло пойти как угодно, но Себастьян был рад, что может хотя бы попытаться высказать свою идею. И когда они пришли в крипту, Себастьян знал, что ему не стоит слишком давить на Оминиса, если он хочет добиться нужного результата. И поэтому просто сделал вид, что ему захотелось поскорее приступить к практике. А Оминис, в свою очередь, был рад ему это предоставить.       Без лишних слов они сразу прошли к дивану. Итак, план «А» в действии! После поцелуев они оба обычно были слегка возбуждены — всё-таки это естественный отклик организма на подобное занятие. Но прошлой ночью он решил, что со своей задумкой подойти к Оминису стоит именно пока он в таком состоянии. Поймать в тот момент, когда он этого хочет. Это ли не гениально, не так ли?       Они продолжали целоваться несколько минут, как и всегда, пока их плоть не потребовала бóльшего. В этот момент они обычно останавливались, так как всё было строго в рамках поцелуев. В большинстве случаев они просто желали друг другу спокойной ночи, и Себастьян сразу уходил разбираться со своей «небольшой проблемой». Но так как сегодня они начали раньше обычного, им пришлось делать вид, что всё в порядке, переходя к менее интересным внеклассным занятиям.       И когда они наконец отстранились друг от друга, Оминис сразу же, впрочем, как и обычно, начал читать какую-то книгу. Себастьян притворился, что делает то же самое. Медленно, но верно, он двигался согласно плану. Периодически кидал короткие взгляды на друга, выжидая наилучший момент, чтобы начать. Он уже погружался в нервозное состояние, когда Оминис вдруг спросил:       — Себастьян, ты постоянно смотришь на меня… Всё в порядке?       — Оу! Эм, извини. Ничего такого! — Чёрт! Он весь смешался, надо взять себя в руки и успокоиться!       Он откинулся на диван, сев полубоком. Положил руку на спинку, а голову опустил на плечо. Другой рукой он спокойно держал книгу. Сейчас он не мог не уставиться на Оминиса и, увидев, что терпение того подходит к концу, быстро сказал:       — Эй, Ом?       — Да, Себастьян? — Что ж, возможно с этим своим пристальным взглядом он зашёл слишком далеко…       — Мне любопытно… Мы же можем спросить друг у друга о чём угодно, ведь так? — начал он осторожно.       — Полагаю, что так. — Оминис уже не был таким раздражённым, но при этом в голосе проскальзывала неуверенность.       — Хорошо, да… Хм… Ты трогаешь себя? — Он понимал, что лучше всё сказать прямо, но сначала решил увидеть реакцию Оминиса.       — Что ты имеешь в виду, Себастьян? — Оминис явно был очень смущен вопросом, к тому же был застигнут врасплох. Конечно, он понимал, что Себастьян имеет в виду, но решил попытаться соскользнуть с темы. Ха, извини, Ом, такой возможности не представится.       — Ну, ты знаешь… В постели, перед сном, когда ты один, — он старался выдерживать ровный тон, будто ничего такого они не обсуждают, но нервы уже стали пошаливать.
       — Я… ну, да… да, иногда… иногда я делаю это. — Да, это было даже забавно, каким красным стал Оминис. Себастьян обожал ставить его в неловкое положение!       — Не нужно скромничать, Ом, особенно при мне. Это всего лишь праздный интерес. Я тоже делаю это. Это же абсолютно нормально, я полагаю? — Сейчас нужно сделать так, чтобы тот расслабился и открылся, в общем, создать впечатление, что эта тема не табу.       — Да, наверное… — голос Оминиса всё еще звучал неуверенно, но он явно уже смирился с темой разговора. Отлично!       — А ты часто это делаешь? Я вот не понимаю, почему… Но тут понял, что в последнее время занимаюсь этим практически каждый вечер… А ты?       — Почему тебя это вдруг так заинтересовало, Себастьян? — он как будто всё ещё хотел сменить тему, по-видимому, ощущая себя весьма неловко.       — Ну, ты же мой лучший друг. Я думал, что могу обсудить с тобой что угодно без осуждения в ответ, понимаешь? — Себастьян почувствовал укол вины, помня, что Оминис всегда был падок на такой тон и щенячий взгляд. Он терпеливо ждал, пока друг мысленно смирится с этим.       — Ладно, Себастьян, — глубоко вздохнув, наконец ответил тот. — Я удовлетворю твоё любопытство. — Да! Это всегда работает! Себастьян был доволен.       — Да, мне нравится подобное времяпрепровождение по вечерам. И да, в последнее время я тоже заметил, что всё чаще прибегаю к тому, чтобы таким образом достичь расслабления. Желаешь, чтобы я еще чем-нибудь с тобой поделился? — Себастьян совсем не возражал против резкого тона Оминиса, его это даже повеселило. И сейчас по его лицу блуждала довольная улыбка.       — О, ну раз ты настаиваешь… Мне как раз любопытно узнать кое-что ещё. — По какой-то причине он очень занервничал, сам не понимая почему. Возможно, просто слишком ждал положительного ответа.       — Эм… О чем ты думаешь, когда делаешь это? — сейчас ему было сложно смотреть на друга, и он опустил голову, кидая на Оминиса взгляды из-под ресниц. Почему же он так запереживал? Это же должно было быть весело…       — Чёрт бы тебя побрал, Себастьян, и твоё неуёмное любопытство! — Оминис, хоть и с долей раздражения, но смирился с неловкостью и неуместностью темы. Он глубоко вдохнул и продолжил:       — Если тебе так уж нужно это знать, обычно я представляю, что кто-то трогает меня, я имею в виду моё тело, необязательно только ту часть, но и её, конечно, не обходя стороной. Мне нравится представлять, какие звуки возможны при этом, также большое удовольствие мне приносит определённый аромат.       «Вау!» — Себастьян был впечатлён. Его поразило, с каким тактом и изяществом Оминис смог выразить свои мысли на, по сути, очень развратную тему. Он даже практически рассмеялся из-за того, каким грубым и неотёсанным, должно быть, казался на его фоне. И всё же, каким бы подробным ни был его ответ, в то же время он был достаточно расплывчатым… Ему до смерти нужно было знать, думает ли Оминис об их поцелуях во время этого. Не может же такое происходить только с ним, так ведь?       — А ты… хм… ты когда-нибудь представлял себе наши поцелуи? Ну, я имею в виду, именно сам процесс, конечно. — Себастьян почувствовал, как от напряжения выступил обильный пот. Почему же его это так волнует? Он заметил, что Оминис слегка покраснел, и на долю секунды страх мелькнул на его лице, но он быстро спрятал его, прежде чем ответить:       — Да. Я представляю наши поцелуи, — теперь его голос звучал чуть более уязвимо, и это каким-то образом всколыхнуло что-то внутри Себастьяна, от чего он быстро решил отмахнуться. Нужно возвращаться к своему плану. Первая часть прошла успешно, и не нужно останавливаться на достигнутом.       — А тебе когда-нибудь было интересно каково это — почувствовать, как тебя трогает кто-то другой? — Он старался говорить спокойно и уверенно, но реальность заставляла всё внутри сжиматься. Он безмятежно подёргивал пружинку, торчащую из обивки, не находя в себе сил посмотреть в глаза друга, сам Оминис сидел полубоком, бездумно уставившись куда-то в тёмный угол крипты.       — Я думаю, ты и сам знаешь ответ на свой вопрос, Себастьян. — Да, он понимал, что это глупый вопрос, но ему нужно было как-то направить разговор в эту область.       — Ну… Я тут подумал… — Сейчас нужно сделать решительный шаг, до этого он всё делал правильно, и перейти к финальной части — узнать, как оно сработает.       — Началось… — То ли ветер, то ли коронная фраза Оминиса. Но Себастьян мог бы поклясться, что это никакой не сквозняк, а тихое шипение сквозь зубы. Но решил не обращать внимания.       — Я считаю, что моя идея с поцелуями в итоге оказалась вполне успешной, верно? — Оминис ничего не ответил и терпеливо ждал, лицо его не отражало ни единой эмоции. Ну разве что лёгкую усталость.       — Вот я и подумал… может быть… мы бы могли и в этом друг другу помочь? — Оминис всё так же оставался недвижим, что заставило Себастьяна нервничать еще больше.       — Ну, то есть, мы же оба хотим узнать, каково это… И мы лучшие друзья, доверяем друг другу… Может, нам и это вместе попробовать? — он замолчал, не зная, что ещё добавить, теряясь в догадках, о чём думает Оминис с таким каменным выражением лица. Он уже чуть было не сказал: «Забудь, я ничего не говорил», и был готов притвориться, что ничего не произошло, но поспешно прихлопнул рот, услышав:       — Правильно ли я понимаю, Себастьян, что ты спрашиваешь позволения удовлетворить меня, и хочешь, чтобы я оказал тебе ответную услугу. Всё так? — И голос Оминиса, и выражение его лица, были холодными и отстранёнными.       Себастьян понятия не имел, как правильно ответить на вопрос. Оминис на него злится? Решил, что это отвратительно и пришел в бешенство? Неужели он перестанет общаться с ним?! Паника и сожаление так сильно сковали внутренности, что Себастьян почувствовал тошноту.       Как он мог быть таким идиотом? О чём, чёрт возьми, он только думал?! Конечно, эта идея вызовет у Оминиса только отторжение! Как иначе? О, какой же он идиот! В груди всё сжималось от боли, у него что, блин, сердечный приступ? Что происходит?! Он уже был готов сбежать из крипты, как услышал:       — Ладно, — лицо Оминиса больше не было отстранённым. Даже наоборот — эмоции будто били через край. Себастьян сомневался, видел ли раньше такого Оминиса. Да и не был уверен, что верно расслышал, так как полностью ушёл в себя и сейчас был слегка дезориентирован.       — Что? — это всё, что смог выдавить из себя Себастьян.       — Я сказал — «хорошо», Себастьян. Я бы хотел, чтобы мы это попробовали, — тон Оминиса был очень мягким, но звучал немного… печально? Выражение лица было спокойным, умиротворённым, но, присмотревшись получше, Себастьян увидел легкую улыбку на губах, хотя в глазах будто застыла меланхолия.       — Я… хм, да, хорошо, если ты хочешь… — неуверенно ответил Себастьян. Что происходит? Он получил, что хотел! Он должен прыгать до потолка от счастья, но почему-то этого не испытывал. План сработал, но Себастьяна одолевала буря странных эмоций, и он понимал, что они же мучают сейчас и его друга. Раньше он был уверен, что захочет попробовать, как только Ом согласится, но сейчас будто перегорел.       Что же делать? В голове пустота. Такого в своём плане он точно не предвидел. Мозг тоже отключился и отказывался работать. Себастьян понятия не имел, как поступить дальше. Он не мог даже смотреть на Оминиса, тяжелый комок осел в груди, подсказывая, что в этот раз он облажался, причём, по-крупному. Вдруг он причинил ему боль? Но чем! Он не мог ничего понять. И вдруг он почувствовал, как на бедро опустилась рука Оминиса.       — Ну что… Ты бы хотел попробовать прямо сейчас? — Он пришёл в изумление, почувствовав руку друга на своей ноге. Он посмотрел на Оминиса и увидел, что тот полностью развернулся к нему лицом, а на губах была игривая полуулыбка. Не было ни единого намёка на все предыдущие эмоции. Оминис осмелел и продвинул руку выше по ноге, приближаясь к интимной зоне. Всё тело обдало жаром. И медленно, но верно, к нему начало приходить счастье и возбуждение от осознания, что ему удалось добиться своего.       — Иди сюда, идиот, — голос Оминиса звучал так сладко и соблазнительно, что Себастьян легко ему подчинился. Голова всё еще гудела от пережитого напряжения, но как только губы лучшего друга коснулись его губ, все переживания, вся боль и неуверенность улетучились в один миг. И как только рука друга сквозь штаны коснулась до боли возбуждённого члена, до Себастьяна окончательно дошло, что план сработал, и у него сейчас есть всё, чего он желал.       Он полностью растворился в руках и губах Оминиса. Он не мог поверить, как великолепно это ощущалось. «Не то чтобы действия были какими-то необычными, наверное, всё из-за того, что это рука его друга… точнее, просто чужая рука, а не его собственная», — быстро исправился он. И когда Оминис схватил его и прижал к себе, Себастьян понял, что долго не протянет.       Между поцелуями Себастьян бесконечно повторял, как прекрасно это ощущалось, и как хорош Оминис. И как только он достиг совершенно новой, божественной разрядки, он, естественно, из-за только что полученного удовлетворения, не мог оторвать взгляд от такого красивого и возбуждённого лица Оминиса. Он позволил себе раствориться в глазах, будто источавших лунный свет… Пусть на секунду, пусть хоть на это недолгое время.