Best Friends Don't Kiss and Tell

      Оминис       Оминис часто ловил себя на том, что мысленно возвращается к тому моменту, когда Себастьян впервые потрогал его. Не из-за того, какой силы сексуальную разрядку это повлекло за собой, а из-за изумительного открытия, насколько Себастьян оказался чуток, как прислушивался ко всему, что ранее говорил ему Оминис.       Это был тот уровень близости, которого он так желал. Он трогал не только его мужское естество. Нет… он дотронулся до его души… И это было так нежно и чувственно, как Оминис всегда себе и представлял. Себастьян помнил, что для него важны звуки и, когда целовал шею, шептал самые ласковые слова, которые Оминис когда-либо слышал от него, и издавал такие страстные звуки, которые он не мог себе и вообразить. И он растаял, буквально растворился в Себастьяне — это его запах, любимый запах.       Да, Оминис любил его, и очень сильно. Он догадался об этом после их дурацкого первого поцелуя, и уже точно знал, когда они встретились языками, достигнув блаженства.       И это было больно. Так больно… Ведь и спустя месяцы — месяцы, во имя Мерлина! — Себастьян всё ещё называл их встречи «практическими занятиями». Оминис не терял надежды, что однажды тот поймёт, что тоже его любит. Что на пике их близости он, может быть, захочет бóльшего. Что, когда они будут познавать друг друга на новом уровне, возможно, Себастьян скажет наконец те слова, которые Оминис так жаждет услышать.       Он надеялся. И решил, что хотя бы их поцелуи — это лучше, чем ничего, и он был практически уверен, что если запасётся терпением, рано или поздно это приведёт к бóльшему. Он ждал. И вот Себастьян снова пришел к нему с «гениальной» идеей.       Это было… да, больно. То, о чём просил его Себастьян — то, к чему Оминис и сам хотел бы когда-нибудь прийти. Однако сейчас его рассматривали как объект для снятия сексуального напряжения. Ощущение было такое, будто Себастьян засунул руку ему в грудь, схватил и без того исстрадавшееся сердце и сжал так, что убил все надежды и желания, что жили в Оминисе до этой секунды.       Себастьян хотел лишь использовать его в своих интересах. Оминис был его игрушкой, нужной только для собственного удовлетворения. То, что Себастьян предложил «ответную услугу» после того, как они закончили, выбило из колеи, будто весь процесс — только подёргать рукой да и всё. Он хотел накричать на него, ударить, спросить, как тот вообще может вести себя так, будто между ними ничего не происходит?! Как будто это ничего не значит?!       И тут он кое-что понял. Может быть, все не совсем так, как он себе напридумывал? Может быть, Себастьян хочет того же, чувствует то же, что и Оминис, но не знает, как сказать об этом? Может, он просто запутался в своих чувствах? И по этой же причине старается делать вид, будто всё в порядке? Сам боится этих эмоций и того, что они могут повлечь за собой, того, к чему может привести любовь к лучшему другу?       И поэтому, сам того не желая, Оминис решил, что стоит продолжать ждать. Он говорил себе, что, вероятно, на новом уровне близости, к которому они пришли, Себастьян осознает-таки свои чувства. Он знал, что не стоит давить, что хоть снаружи Себастьян и казался уверенным в себе, весёлым парнем, на самом деле он был очень чувствительным и уязвимым. Поэтому Оминис ждал, пока тот всё поймёт, и дарил ему свою любовь. Он старался показать, каким прекрасным может быть это чувство.       И в тот день он решил, что займётся с Себастьяном любовью. Как сможет. Насколько тот позволит ему. И снова спрятал боль в глубине сердца, выпустив на волю неистовую, всепоглощающую любовь.       И это было прекрасно! Эмоции Себастьяна всколыхнули в нём другие, новые чувства, о существовании которых он не знал. И как будто этого было мало — он почувствовал, что и Себастьян отвечает ему, занимается с ним любовью, хоть сам того и не понимал. Пульс зашкаливал от удовольствия, и вновь он позволил надежде укрепиться в его душе.       Но так же быстро, как всё завертелось, так же стремительно и покатилось по наклонной.       Раньше, когда между ними были лишь поцелуи, Себастьян будто был увлечён Оминисом. Он предпочитал всегда находиться рядом, постоянно привлекал к себе внимание, естественно, в своей манере. Никогда раньше он не смотрел на других с желанием в глазах. Да, он периодически отпускал фразы, что хочется поскорее найти девушку, чтобы заниматься с ней всеми этими вещами, но это звучало как-то несерьёзно. Как будто он придумывал оправдание из-за того, чем занимается со своим другом мужского пола.       Оминис знал, что в их обществе на подобные отношения — строгое табу. Да, это не было незаконно, как, например, у магглов, но пары, подобные их, обычно сталкивались с дискриминацией. Кроме того, он был уверен, что члены его семьи попросту убили бы его, если бы узнали. Поэтому, конечно, Оминис никогда не стал бы давить на Себастьяна, только если тот не проявит желание разделить этот путь вместе с ним.       Он понимал, что им придётся держать всё в секрете, как они, собственно, и делали. Как минимум до тех пор, пока не повзрослеют настолько, что будут способны пойти против семей и игнорировать осуждающие взгляды окружающих. Оминис знал, что Себастьян — тот единственный человек, который ему нужен. Что его жизнь будет прекрасна только в том случае, если они проведут вечность вместе, деля любовь на двоих. Но он также знал и то, что если Себастьян захочет другого, пожелает «нормальной» жизни, он его отпустит, даже если это разорвет его на части.       Он лишь надеялся, что этот день никогда не настанет. И чем больше поцелуев они дарили друг другу, тем быстрее он забывал о мрачных перспективах, которые могли ожидать его. Хотя мысли об этом начали постепенно возвращаться, когда он заметил, что между ними как будто появляется дистанция.       В какой-то момент он осознал, что Себастьян — по непонятной причине! — отдаляется от него. Это началось с первого раза, когда они разделили друг с другом то удовольствие. И даже несмотря на то, что, как и в случае с поцелуями, они продолжили делать это, он заметил, что Себастьян старается держаться на расстоянии. Он перестал рассказывать о своих пассиях, в которых мимолётно влюблялся, и начал предпринимать реальные действия. Оминис регулярно замечал, как тот в открытую флиртует с какой-нибудь девушкой в коридорах или в классах. И так день за днём, и, чёрт возьми, это и правда больно.       Почему же сейчас, когда они достигли нового уровня близости, Себастьян отталкивал его? И при этом не игнорировал Оминиса, не пытался прекратить их «практики», совсем нет… В этом он принимал более чем активное участие, и даже больше! Но что касается эмоциональной части: их дружба, всё то, что они делили друг с другом — радости и проблемы, да и вообще любые мысли, их шутки и совместные приколы, часы общения на любые темы, — постепенно начало исчезать, и Оминис понятия не имел, что с этим делать.       Он чувствовал себя потерянным, испуганным, озлобленным, опечаленным. Он так сильно хотел быть с Себастьяном, что постоянно убеждал себя, что это временный этап, и что скоро всё будет по-прежнему. Он ловил себя на мысли, что скучает по тому, когда они просто целовались и дружили. Это было золотое время, давно потерянное, которое он не ценил должным образом.       Он всё больше погружался в эти мысли, и с каждым днём чувствовал себя всё более одиноким. И вот опять Себастьян открыл свой чёртов рот со своей чёртовой идеей.       И Оминис, желая внимания… любви, просто согласился. И когда это наконец закончилось, он заплакал.       Себастьян захотел испытать кое-что новое, по-видимому, нынешнее положение дел ему уже наскучило. В этот раз он захотел попробовать его на вкус. И сейчас он не пытался уговаривать его, что-то планировать или манипулировать им. Он просто сказал, что хочет сделать это в самый разгар момента. И когда Оминис, разгорячённый, растворившийся в удовольствии, просто кивнул, Себастьян получил, что хотел.       Своим ртом он помог ему избавиться от ноющего, почти болезненного возбуждения и заставил впервые в жизни увидеть звёзды. Ощущения были великолепными, между ними царила такая близость, что Оминис снова позволил надежде на нечто большее появиться в сердце. И когда он был готов поцеловать Себастьяна, обнять и признаться, как сильно его любит… В эту секунду, точно злобная насмешка от Вселенной, он услышал голос Себастьяна:       — Вау, это было круто! — он услышал, как тот слегка ухмыльнулся. — Жду не дождусь, когда ты мне так сделаешь.       Вот тут-то Оминис и захотел умереть.       Он молил небеса о том, чтобы сгинуть в это же чёртово мгновение. И чтобы всё окончательно не испортить, сказал Себастьяну, что ему нехорошо, и чудом покинул крипту. Он понятия не имел, как смог удержать себя в руках до того, пока не добрался до кровати. Из последних сил он закрыл полог, произнес заглушающее и разрыдался.       Он плакал, пока не закончились слёзы, умолял всех богов или ту Силу, что правила этим проклятым миром, чтобы они забрали его, подарив сладкое забвение. И спустя долгие часы бесконечного, мучительного отчаяния с холодным, опустошенным сердцем он смог наконец отключиться.