Best Friends Don't Kiss and Tell

      Оминис       — И ты меня прости…       Его слова звучат абсолютно искренне… До этого он так сильно хотел ранить Себастьяна тем, что говорил ему, не осознавая, какие страдания тот уже испытывал. Так что, как он и предполагал, его начало раздирать изнутри сожаление.       — Нет, не надо… — последние несколько минут Себастьян уже не плакал, но они продолжали стоять коленями на холодном каменном полу крипты, обнимая друг друга, не смея пошевелиться, будто боясь, что могут рассыпаться на части.       — Я этого не стою…       — Стоишь, Себастьян. Я… Мне не следовало говорить тебе все эти ужасные вещи. — Он уткнулся лицом ему в шею, вдыхая аромат. — Стоило лучше понимать, в чем убеждал меня каждый твой поцелуй. — В конце концов, это можно услышать лишь сердцем, а Оминис чувствовал, что оно подвело его. Он никогда не ощущал себя таким беспомощным, как сейчас. Он был слеп, причем во всех смыслах. — Прости… Может быть… Имей я возможность видеть… Вероятно, я бы смог…       — Нет! — перебил его Себастьян. — Не смей так говорить! Никогда… Пожалуйста. — Он крепче сжал его. Вскоре Оминис почувствовал, как от холода и неподвижности боль начинает сводить колени.       — Вставай… Пойдём на диван. — Он встал, помог подняться Себастьяну и провёл к дивану, устраивая их обоих на более уютной поверхности.       Он прижал Себастьяна ближе к сердцу, зарывшись подбородком в мягкие, волнистые волосы. Они лежали так какое-то время, пока голос Себастьяна снова не нарушил тишину.       — Оминис… — Он звучал так устало, что сердце сжалось.       — Да, любимый? — Было легко и естественно называть его так. Как будто губы Оминиса созданы для того, чтобы говорить эти слова каждый день. В конце концов, он и был его любовью… Он почувствовал, как рука Себастьяна крепче схватила его рубашку.       — Ты назвал меня любимым… — Его голос звучал так изумленно и мечтательно, как будто это было самым прекрасным и необычным, что он мог услышать.       — Конечно, любимый, — повторил он с улыбкой, ещё глубже зарываясь в волосы, а Себастьян ещё теснее сжал объятия. — Отдыхай… Я с тобой.       — Спасибо… — голос Себастьяна был уже едва слышен. И они вместе мягко погрузились в прекрасный сон.

***

      Они впервые спали вместе, держа друг друга в объятиях. И, несмотря на жуткие события предыдущего дня, им снилось безоблачное будущее.       Теперь он медленно приходил в себя, учитывая то, где они уснули. Внимание сразу переключилось на ровное дыхание, овевавшее грудь, и аромат Себастьяна, мягко окутывающий Оминиса. Довольно скоро мысли свернули на откровения прошлой ночи.       Себастьян наконец озвучил то, что Оминис столь давно жаждал услышать… Как только отзвучали те волшебные слова, он ощутил, будто с плеч свалилась тяжесть всего, что было. Не то чтобы он забыл или стёр из памяти всю ту боль, что пережил… Однако теперь он понимал — оно всё того стоило…       Они оба совершили ошибки… Они оба не идеальны, но, в конце концов, они всего лишь люди, и делали всё, что смогли на тот момент. А сейчас… Оминис знал, что если они будут любить друг друга всем сердцем, то в мире не будет ничего, с чем они не смогут справиться вместе, дополняя и усиливая друг друга.       И сперва им нужно было сказать это всё… Высказать то, что накопилось, и поклясться друг другу и самим себе, что они больше не будут ничего скрывать. Сказать всё… даже если некоторые слова могут ранить.       По какой-то причине сейчас тишина не давила, а ощущалась как затишье после бури, убаюкивая спокойствием. И теперь, когда они ощущали себя в безопасности, они вместе пришли к умиротворению.       — Доброе утро, любимый, — тихо прошептал он Себастьяну, ласково погладив по волосам, нежно выводя его из сна. Слава Мерлину, настала суббота, и они могли хоть весь день провести так, если бы того пожелали.       — Ты снова сказал это… — пробормотал Себастьян в коконе его объятий. Оминис слегка ухмыльнулся:       — Тебе нравится? — Он продолжал гладить волосы, медленно пропуская шёлковые пряди между пальцами.       — Очень… — Себастьян снова прижался сильнее, и сердце Оминиса преисполнилось любовью. Ему очень понравилось ощущать, как Себастьян, просыпаясь, таял и тает в его руках.       Всё это напоминало сон. Будто они вдруг оказались вне пространства и времени, словно существовал только этот момент, где можно забыть о прошлом, о боли, о неопределенности будущего.       Оминис понимал, что когда-то им всё-таки придётся окончательно проснуться. Поговорить обо всём, что произошло, о том, что они оба чувствуют. Наконец-то открыто и откровенно обсудить всё. Но он хотел, чтобы этот волшебный миг длился так долго, как только сможет. Чтобы успеть насладиться его легкостью до последней капли. Там, где только они двое… Ещё немного.       Но, естественно, как только он начал обо всём этом думать, реальность несправедливо, будто насмешка судьбы, выдернула его из мира грёз, рассеивая мягкий туман, в котором он пребывал.       — Думаю, нам пора поговорить… — он нежно поцеловал Себастьяна в макушку и мягко отстранился — настолько, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Даже несмотря на то, что сам он не мог видеть Себастьяна, было что-то особенное в том, чтобы находиться друг к другу лицом.       Он ощутил, как его возлюбленный напрягся, готовясь к предстоящему разговору.       — Мне страшно… — прошептал Себастьян. Прямо и не увиливая. — Я боюсь того, к чему может привести наша любовь… кем мы станем… для окружающего мира.       Он казался таким подавленным из-за этого… таким грустным и одиноким… Это едва не заставило Оминиса расплакаться при мысли о том, что Себастьян, возможно, чувствует.       — Это нормально, Себастьян. — Он мягко погладил волосы. — Я тоже боюсь. Боюсь будущего, и того, что нас ждёт, когда мы будем брошены в этот мир на произвол судьбы. — Он закрыл глаза и наклонился, соприкоснувшись лбами с Себастьяном, дыша с ним одним воздухом. — Но мы не одиноки, пока вместе… И я искренне верю, что всё будет хорошо. — Он сделал глубокий вдох. — Даже если впереди тяжелые времена, я буду счастлив встретить их с тобой плечом к плечу.       — А ты не считаешь, что это неправильно? Что мы такие… — В голосе продолжала звучать неуверенность.       — Нет. Это не может быть неправильно, не тогда, когда это единственная вещь в моей жизни, которая имеет абсолютный смысл. Я верю в это, Себастьян, всем сердцем. И если другие будут желать нам смерти из-за этого, то и к чёрту их… Я никогда тебя не отпущу, пока ты будешь любить меня.       Он крепко обнял Себастьяна. Он чувствовал, как его заполняет уверенность, и был готов отстаивать и охранять эту любовь, чтобы та могла расти и становиться сильнее. И даже если мир не готов принять их, они сами готовы, и никто не сможет забрать у них это.       — Я люблю тебя больше всего на свете, Себастьян, — прошептал он ему на ухо, поглаживая рукой. — И я прощаю тебя за всё, если пообещаешь никогда больше не прятаться от меня… С этого момента мы вместе, никаких секретов, никакого притворства… не пока мы здесь, в безопасности нашего мира на двоих.       Он почувствовал, как слезы Себастьяна промочили его рубашку.       — Обещаю. — Теперь голос звучал увереннее. — Ты весь мой мир, Оминис. — Он почувствовал, как натянулась рубашка на спине: Себастьян сжал его ещё крепче, вжимаясь теснее. — Я очень тебя люблю…       Оминис не смог сдержать улыбки — ведь они, наконец, справились! Добились своего. И теперь смогут строить своё святилище вместе, только вдвоем.       — Поцелуй меня, Себастьян.       И он послушался. Они впервые соединили губы в поцелуе, придя к абсолютному пониманию и преданности друг другу. Поцелуй получился нежным, но при этом преисполненным страсти и неутомимого желания. Они отдавались друг другу полностью, не оставив ни капли страху и сомнениям. Остались только они вдвоём, поглощенные огнём общей страсти.       Это был самый настоящий рай. Они отдавали друг другу тела и души, не оставляя ничего, что могло бы нарушить их связь. Когда они остановились, чтобы сделать глоток воздуха, он почувствовал, как по телу пробежали мурашки.       — А сейчас… прежде чем мы продолжим… — чувственно прошептал Себастьян в губы. Тело ярко отреагировало на жаркие объятия. Но затем так же быстро он почувствовал, как холод комнаты проник между ними, когда Себастьян высвободился из его рук и поднялся.       — Пожалуйста, Ом, мне нужно в уборную! Ещё немного и, чувствую, просто умру от отравления уриной! — Вот и он… его сильный и харизматичный Себастьян, который никогда не переставал его веселить.       — Ты и правда идиот, Себастьян… — он не смог сдержать смешок.       — Да… но я твой идиот. — Оминис услышал, как тот дерзко ухмыльнулся. И был рад, что Себастьян вернулся к своему обычному состоянию. — И тебе от меня не отделаться. Никогда.       Оминис усмехнулся, ведь теперь его мир снова ощущался нормальным. Он знал, что с этого дня они оба изменились, но всем сердцем верил, что всё только к лучшему.       — И в этом мне невероятно повезло…       Он благодарил небеса за доброту, за то, что они подарили ему Себастьяна, его любовь и возможность любить в ответ. Они… наконец-то вместе, против этого холодного и жестокого мира… Нет… он никогда не отпустит его, пока жив. Потому что каждой своей клеточкой знал, что наконец-то обрёл истинное счастье.