Виноград

Все твои пророчества сбылись Проронили слово - проросло Руки незаметно расплелись Распустилось много новых слов Нам осталось три четвертых сна Там, где я не прав, а ты честна Там, где дозревает виноград Там, где видно горы из окна

Кроули встречает вечер на автомагистрали М25, сидя за рулем своей Бентли, глядя сквозь очки на изменения в пейзаже, проносящемся за окном. Со словами «как же все это осточертело», он раздраженно ударяет по рулю и сворачивает наугад, чтобы остановиться через какое-то время на обочине дороги в забытом Богиней месте. Он опрыскивает водой свои растения на заднем сидении, слишком сильно сжимая ручку пульверизатора. Пластмасса в ужасе скрипит, готовая сломаться под его руками, а уже привыкшие к его темпераменту цветы безропотно подставляют листья. Кроули устало откидывается на кресло, плавным движением снимает очки, кладет их на приборную панель и закрывает глаза. Демоны не спят, но одного из них так сильно злит этот факт, что он засыпает. Прямо на водительском сидении своей машины: заднее уже занято — растениям ведь нужно где-то жить. *** Кроули сидит на кресле в книжном магазине. Он взбудоражен, так как принял решение быть чуть честнее, чем последние 6000 лет. «Чуть» — это совсем немного, у него есть почти все, кроме этого «чуть», и демон как никогда желает его. Он еще не знает, какие слова скажет с минуты на минуту. Кроули слишком увлечен своими переживаниями, чтобы почувствовать — за пределами книжного магазина снова что-то происходит. Когда открывается дверь, впуская внутрь Азирафаэля, желание так сильно распирает демона, что рвется наружу дрожью голоса, волнительной хаотичностью движений. Однако новости, которые принес ангел, на некоторое время отдаляют Кроули от желаемого. Когда в их диалоге наступает долгожданная пауза, он понимает, что не отступится от своего решения быть откровенным здесь и сейчас. Не тот день, не тот час, не тот момент. Однако реальность такова, что он стоит напротив ангела и путается в предлогах и междометьях, признаваясь в своей «чуть» большей заинтересованности. Демоны не созданы чтобы говорить о любви, но один демон все-таки это умеет. Кроули произносит напоследок «ты идиот, мы могли бы быть вместе», и когда Азирафаэль отворачивается, пытаясь совладать со своими чувствами, демон стремительно сокращает хотя бы физическое расстояние между ними. Он подходит вплотную, хватает ангела за лацканы пиджака, и впечатывается губами в губы. Кроули закрывает глаза, позволяя себе исследовать их новую близость наощупь. Он честен, и выражает всю свою горечь, а когда ее больше не остается, Азирафаэль вдруг начинает казаться ему очень хрупким. Кроули медленно скользит кончиком своего языка по языку ангела, и ощущает, как Азирафаэль притягивает его ближе. Демону хочется вжаться в ангела еще плотнее, губами, языком, всем телом. Усилием воли он вкладывает этот импульс в еще одно нежное прикосновение языка к языку, и слышит чужое полусдавленное «ах». Готовый довольствоваться таким откликом, он с сожалением понимает, что Азирафаэль отстраняется, будто испугавшись собственной реакции на откровенность демона. Ангел пребывает в смятении, и после нескольких попыток сказать хоть что-то, произносит: «Я прощаю тебя». Кроули хочет сказать: «Я не сделал ничего, чего бы ты сам не хотел. Я сделал то, что ты пока не можешь принять», но бросает разочарованное «обойдусь», покидая магазин и не замечая, как ангел взволнованно дотрагивается рукой до своих губ. Он уже идет в сторону Бентли, когда кто-то мягко дотрагивается до его плеча. — Что еще? — оборачивается Кроули, глядя куда-то мимо остановившей его женщины. Он слишком удручен и совсем не хочет вникать в человеческие проблемы. Владелица магазина пластинок кажется подозрительно сосредоточенной. — Вы знаете, мистер Фелл обычно предпочитает чай, — многозначительно произносит Мэгги. — Неудачное время для светской беседы, — угрожающе цедит демон. — Да нет же! — восклицает владелица магазина с пластинками. — Я не помню, чтобы он хоть раз заказывал у Нины кофе. Демон сосредотачивается на собственных воспоминаниях — вот в Бентли звучит «Пел соловей в Баркли-сквер», а он, сокрушенный и усталый, медленно выключает музыку, чтобы уехать из города в непривычной тишине. Это какое-то чертово наваждение. Как можно помнить то, что еще не произошло? Почему она говорит мне про кофе? Взгляд демона фокусируется на Мэгги, скользит за ее спину, охватывая улицу, замечая ангела, подходящего к лифту вместе с Метатроном, и останавливается на вывеске «Дай мне кофе или дай мне смерть». Нет, нет, нет. Кроули лихорадочно снимает очки, выхватывает взглядом Азирафаэля, который в этот момент оборачивается, перед тем как сделать последний шаг наверх. Встретившись с ним глазами, демон произносит одними губами: «это правда?». Натянутая улыбка на мгновение сходит с лица ангела, он смотрит серьезно и прямо, и ни в одном его движении нет отрицания. Кроули этого достаточно. Дверь лифта закрывается. *** Тело предательски ноет от неудобной позы, мимо с шумом проносится автомобиль, который по какой-то случайности занесло на эту никуда не ведущую дорогу. Кроули потягивается, разминая затекшие мышцы. Кажется, он видел какой-то сон. Он тянется к магнитоле, нажимает кнопку play, слышит «Пел соловей на Баркли-сквер» и не спешит ее выключать. Под музыку он вытирает глаза рукавом пиджака — где еще ронять слезы демонам, если не во сне? Надевает темные очки, заводит двигатель. Кроули не помнит, что ему снилось, но желание действовать овладевает им. Попасть наверх еще один раз будет трудно, но почему бы не повидать Мюриэл? Демон встречает утро на автомагистрали М25, направляясь обратно в Лондон.