веснушки, как поцелуи весеннего солнца.

— спасибо за все, — феликс опускает взгляд в пол.  ничего, кроме смерти перед глазами. пелена увядающих воспоминаний — холодно и влажно.  — тебе не нужно благодарить меня за что-то, — хёнджин смотрит на младшего, скрывая свои шипы за вымученными карими колейдоскопами чего-то живого.  дышащего.  телефон блондина раздается трелью снова. вызов от бан чана. тут уже не взять не получится, поэтому феликс прикладывает телефон к уху, слегка подрагивая. — ты объяснишь мне все сейчас же, наглость ты крашенная, — чан явно держится из последних сил. держится, но никогда не позволит себе лишнего по отношению к феликсу, потому что знает — он хрупкий. — чан.. я просто устал, — звучит как самая тупая отмазка, поэтому младший больно кусает щеку изнутри. он знает, ему не поверят.  — я не родился вчера, ликс. я же знаю, что тебе больно, — в трубке слышится тяжелый вздох старшего. ему тоже больно. за ликса, — а знаешь, что на самом деле ещё больнее? для меня, — блондин неловко отмалчивается в трубку, изредка шмыгая носом, пока чан продолжает говорить:  — то, что ты молчишь. ты молчишь, и я не могу помочь тебе. хёнджин смотрит на феликса взволнованно, слыша каждое слово старшего из динамика. у ли на щеках рассветная роса собралась. в душе темно, солнца давно не видно. — мне не нужна помощь, — феликс устало вытирает слезы с впалых щёк.  очень холодно и влажно. — я знаю, что что-то происходит. зачем ты был в больнице? — у чана тоже роса выступает на потемневших радужках.  а вместе с холодом приходит страх. страх беспомощности и жалости. он всегда мешал людям мыслить здраво.  стоит ли винить себя?  или других? — не молчи, — чан тяжело дышит в трубку. он переживает и очень злится. он сказал бы очень много, но не может — феликс хрупкий. особенно сейчас. — у меня сейчас проблемы с желудком, я сдавал анализы. прости, чан, я не хотел пугать тебя.. — блондин всхлипывает, растирая кофейную гущу слёз по своим глазам.  гуща горячая, она обжигает и въедается в кожу. не дает вдохнуть, отбирает все до последнего. она непроглядна и жестока. но рассветная роса дарила покой, забирая много любви. она оставляла много мыслей, которые долго томились в сердце, глазах и губах. роса касалась их незаметно, просачиваясь сквозь пальцы, наполняя озолотившиеся легкие лучами восходящего солнца.  это не похоже ни на что. а с хёнджином роса никогда не покидала феликса. она обволакивала. как любовь обычно и делает.  но ведь это просто роса. совершенная любовь слишком платонична, значит это нельзя назвать чем-то большим. хотя бы сейчас. и в этой росе хотелось купаться.  как жаль, что она высыхает, оставляя на веснушчатых щеках прохладу утра, встреченного где-то в полях. в бескрайних лугах, где всюду вьются и мечутся пятна чего-то цветочного и вкусно пахнущего.  — почему ты не сказал раньше? мы с ребятами отпросили бы тебя в кофейне и ты бы спокойно отсиделся дома. почему ты всегда так исчезаешь? мы же.. волнуемся, нежность, — чан глотает противный ком в горле, не решаясь продолжать разговор. — прости.. простите меня все. мне очень жаль, — и нежность медленно тает в слезах, сбрасывая звонок и роняя телефон на пол. экран в порядке, но сердце покрылось мелкими трещинами.  оно неприятно пощипывает и пропускает удары. — черт.. феликс, — хёнджин не дает младшему упасть на пол, подлавливая его, и прижимая к себе, — дыши глубже, пожалуйста.. и хёнджин слишком трепетно, невесомо — будто феликс растает прямо у него на глазах — усаживает блондина на диван, садясь рядом и обнимая. — джинни, что мне делать.. — плачет навзрыд, цепляясь пальцами за толстовку старшего, будто за свою жизнь, — что же мне делать.. — тебе нужно очень сильно постараться. клянусь, феликс.. я помогу тебе, просто позволь мне, — хёнджин поднимает взгляд на заплаканного мальчишку напротив, вытирая его мокрые щёки, — позволь мне быть рядом, и я не уйду. а феликс цепляется взглядом за лицо хвана: скользит глазами по чужим, спускается на светящуюся болью родинку, оглядывает пухлые губы, задерживаясь на них. но позволить себе не может, поэтому прячет влажный нос в футболку хёнджина: успокаивается. а хёнджин и рад. рад, что больше не слышит всхлипов. только размеренные вздохи, и изредка шмыги феликса — он так сильно старался не испачкать толстовку старшего. их оставшийся день проходит размеренно.  в кровати со скомканным одеялом было очень тепло и уютно. феликс, застеснявшись внезапного молчания и взгляда хёнджина, спратал свой нос в его шею, изредка фыркая на смешки старшего. — мне же щекотно, нежность.. — хёнджин смеется, потираясь щекой об открытый лоб феликса. — прекрати смущать меня! — феликс смеется, тыкая пальцем старшего в бок, слыша прямо над ухом почти истерический смех, похожий на крики чайки, и подхватывает хёнджина. в воздухе приятно оседал уют и улыбки двух людей. каждому хотелось наблюдать за другим как можно дольше. а ещё хёнджину ужасно хотелось поцеловать феликса в щёку с веснушками. как будто его весеннее солнце поцеловало.. — ликс? можно я..  — можно.