веснушки, как поцелуи весеннего солнца.

к назначенному времени — конечно, он узнал его у кристофера — хёнджин уже стоял напротив массивных дверей университета. его глаза бегали по зданию, а изношенные временем кроссовки оттаптывали нечто вроде круга на неровном асфальте. в его руках до побеления костяшек был зажат крафтовый пакет. в пакете — коробка, в коробке — свитер, купленный вчера.  сердце бьётся неровно, то ускоряясь, то замедляясь. тревога, вдруг появившаяся из ниоткуда, душила, сцепив свои холодные и длинные пальцы вокруг шеи. ожидание казалось чем-то сверхсложным. двери оставались закрытыми ещё около вечности — так казалось хёнджину — пока от туда не стали медленно выходить, один за одним, студенты. он уже давно поздоровался и сразу попрощался с чанбином, потом с минхо, джисоном, чонином, чаном, но феликса нигде не было. «как и сынмина»: не успел подумать брюнет, когда младший тоже вышел, и завидев знакомого, сразу же устало побрел к нему.  — привет, — сынмин выглядел как человек, который, как и все нормальные люди, как только придёт домой сразу ляжет спать. он точно вымотан, видно за километр. — привет.. а где..? — хёнджин мнётся, когда его перебивают. боится услышать что-то, что ему не понравится. — он сейчас выйдет. ты можешь подождать его в холле, я потерял его в толпе, когда все выходили, — сынмин поджал губы, вздыхая, — слушай, я пойду, устал сильно… — да, да, конечно, — старший понимающе кивает, похлопывая друга по плечу на прощание, и заходит в здание. вокруг почти никого, только изредка пробегают учителя и студенты из одного крыла здания в другое. напротив входа большая лестница, на вид сделанная под мрамор. её перила явно в два, а то и в три раза старше хёнджина. дерево на поручнях реставрировалось из года в год. об этом здании заботились: всегда подлатывали «раны», наклеивали «пластыри», перевязывали «бинтами». хёнджин осматривается. слева от входа, на креслах для ожидания, спит мужчина в форме охраны. на этаже больше ни единой души. справа от входа куча стендов с информацией о университете и его учениках, различных проектах и акциях. на часах телефона уже давно светится тревожное: 15:47 феликс появляется таким же тревожным. хёнджин вздрагивает, когда видит парня с розовыми волосами, хватающего блондина за руку. — ёнджун, отпусти меня. — руки сжимаются в кулаки — хёнджин уже слышал это имя, — я же сказал тебе, что спешу домой. — ты каждый раз спешишь, феликс! только не домой, а от меня подальше. я не прошу ничего сверхъестественного, просто проведи со мной время, — ёнджун крепко сжимает руку феликса. последний жмурится. — ёнджун, сейчас я натурально не могу. блять, отпусти! — голос срывается на крик. мужчина в форме охраны мгновенно просыпается, чуть не подскакивая. в помещении звенящая тишина, мешаюшая спокойно дышать.  — феликс, — негромко зовет шокированный хёнджин. должно быть, младший очень устал, и ёнджун сильно разозлил его, раз он перешел на повышенные тона. — джинни… — из его уст вылетает как родное. блондин улыбается, хочет податься вперед, но его снова оттягивают назад. — он красивее меня, по твоему? — ёнджун смотрит исподлобья, приводя в нокаут сразу двоих. — что? ёнджун, тебе следует отдохнуть. отпусти мою руку, мне больно, — последняя фраза делает своё. раскрасневшаяся рука прячется за спину хёнджина, когда феликс, мгновенно добежав до старшего, притянул его к себе в объятия. у ёнджуна глаза на мокром месте, но он всё таки уходит первым, хлопая дверью. мужчина в форме недовольно фыркает. — привет, — видеть искренность и смущение на лице феликса стало чем-то очень родным. это повторялось из раза в раз, из встречи в встречу. его блеск в глазах всегда заставлял чувствовать себя лучше, и этот раз не был исключением. — это тебе, — хёнджин протягивает пакет. феликс, неловко принимая подарок, краснеет моментально, опуская взгляд: — что это? — подарок, для тебя. — хёнджин улыбается, когда видит карие омуты, смотрящие на него в упор. феликс обрадовался подобно ребёнку, завидевшему детского аниматора на чьем-то празднике. и празднику в его глазах мешать не смел никто. даже хёнджин. — спасибо… я обязательно открою дома! — феликс, подтягивая старшего за собой, выходит из университета, — тебе куда? — нам в одну сторону, я провожу тебя немного, — получая в ответ кивок, парни медленно шагают вдоль сквера рядом с университетом. феликс теребит в руках пакет — ему совершенно не терпится. в воздух медленно просачивается лето, и как бы феликсу не было страшно — хёнджин всегда умел успокоить. он вытирал его слёзы своими ладонями, прижимал к себе, делился своим покоем, забирал боль. и если бы старший только знал, как много стал значить, то небеса бы разверглись. небеса тревоги и болезни, кружившие над бедной, забитой и другими проблемами, головой мальчика с веснушками. они расстаются на перекрестке, когда феликсу остается всего десять минут для того, чтобы добежать до дома. хёнджин крепко обнимает младшего, и просит отзыв о подарке. феликс мечется глазами по его лицу, и улыбается во все 32. с хёнджином всё как-то очень легко. и трава зеленее. дома снова встречает звенящая тишина. скоро начнется закат.  феликс садится в позе лотоса за журнальный столик в зале, ставя на стол подарок. он достает белую коробку, перевязанную светло-голубой лентой и ахает, когда открывает. — свитер.. — глаза почему-то слезятся. феликс достает подарок, рассматривая глазами-звездочками. внизу, на дне коробки лежала записка.

«глазами-звёздами смотрел,

как будто мир весь созерцал,

передо мной всегда робел, 

но сердце всё же показал.

вселенная — что это значит?

я долго думал, ночи напролёт,

когда в твои глаза смотрел,

и в них ответ нашёл. 

   

  hyunjin»

первые слёзы упали со щёк, когда феликс дочитал и прикрыл рот рукой.  ему посвятили стихотворение. хван хёнджин — человек, который далек от литературы, но близок творчеству, близок человеческим душам, близок к безусловной любви. он написал стихи, посвященные только одному феликсу, среди всех существующих. феликсу, который сейчас сидит на полу в своей квартире, бегает глазами-звёздами по строкам, и плачет.

yong.lixx

это невозможно без слёз,

хёнджин

hynjinnnn

используй мою душу как

бинты. я исцелю тебя

yong.lixx

разве я заслуживаю тебя?

разве я могу исцелить

и тебя тоже?

hynjinnnn

не говори так. ты всегда

заслуживаешь меня,

нежность.

hynjinnnn

и не только меня

hynjinnnn

весь мир

феликс прикрывает рот рукой, утопая в чувствах. знакомая роса покрывает щёки, но он счастлив именно сейчас. 

yong.lixx

я хочу видеть тебя

hynjinnnn

приходи

hynjinnnn

*геолокация*

и феликс срывается с места. бежит в душ, из него в комнату, чтобы одеться, выбирает свитер, подаренный старшим и широкие черные джинсы. подкрашивается, брызгает духами с ирисом, берет с собой рюкзак, куда кладет таблетки, и ещё какие-то необходимые вещи, обувается и с дикой одышкой и кашлем выбегает на улицу. он не говорит хёнджину, что пропустил уже второй раз подряд приём таблеток. феликсу очень хорошо со старшим, он забывается. ему кажется, что никакие таблетки ему уже не нужны, ведь он счастлив. феликс путает счастье со здоровьем подсознательно. он думает, что раз он радуется — значит выздоровел, ведь пока он болел —постоянно плакал. но он ошибается. ошибается из раза в раз. и болезнь, сидящая в нём так давно, всегда напоминает об этом. она приземляет на землю больно, разбивая колени в кровь.  но феликсу всё равно. он бежит к старшему сломя голову, не обращая внимания на людей, проходящих мимо, сигналы машин и красный цвет светофора. светлый, невысокий дом, примерно в десять этажей, вырастает перед глазами. в спешке, феликс звонит в домофон, и игнорируя лифт, бежит на седьмой. ему нужно. этаж сменяется этажем. 2 3 4 5 6 феликс опирается о стену, глубоко и часто дыша. лёгкие просятся наружу, ноги дрожат. он жмурится, кладя руку на вздымающуюся грудь, но не останавливается. 7 он судорожно стучит в светлую входную дверь квартиры. за ней слышатся звуки быстрых шагов, а затем замок проворачивают дважды.  и феликс падает в родные объятия. — почему ты так дышишь? — хёнджин прижимает к себе нежность, закрывая дверь, параллельно пытаясь удержать младшего в своих руках. — я бежал к тебе, — феликс на секунду отрывается, чтобы заглянуть в глаза, — я хотел видеть тебя… — ты такая катастрофичная нежность, что я бы никогда не посмел убегать от тебя, — хёнджин улыбается, жмурясь. в воздухе искрит. пахнет меллером и ирисами. от феликса всегда пахнет ирисами. на дне кружки плавают лимонные косточки. теперь пахнет сандалом — аромапалочки, купленные хёнджином в индийском магазине на конце улицы приятно расслабляют. феликс смотрит на без устали болтающего о своей жизни хёнджина и слушает. слушает: о том, как старший не любит инжир, а мама всегда заставляла его есть, о том, что он, вообще-то в таиланде хочет жить куда больше, чем в корее, о том, что в детстве очень часто вышивал, и о том, как сильно не любит бабушек в автобусах. поток речи старшего не возможно было остановить. но феликс соврет, если скажет, что хоть раз попытался. ему нравится: положив голову на руки слегка смеяться, изредка глотать всё ещё горячий чай и узнавать хёнджина. они разговаривают ещё долго: рассказывают о родителях, — в частности говорил феликс, потому что как только хёнджин рассказал о смерти своих, тему единогласно решили изменить — о детстве, о старых друзьях, отношениях, которых, как оказалось, ни у одного из них не было, о особенностях организма, космосе, религиях, и перечислять так можно до того момента, пока не собьёшься со счёта. — но всё таки, христианство никогда особо не цепляло… — хёнджин смотрит на лежащего на своих коленях феликса, когда слышит тихое сопение, — надо же, как ты мог уснуть? аккуратно поднимая растрепанную голову младшего, хёнджин подкладывает подушку, заменяя себя ей, и укрывает феликса пледом. тот только носом шмыгнул, и поерзал, устраиваясь поудобнее.  — спокойной ночи, нежность, — тихий чмок в лоб оседает любовью на лице феликса. хёнджин улыбается, пару раз проведя рукой по блондинистым волосам, и уходит к себе. сегодняшняя ночь сохранит в себе слишком многое, и унесет за собой.  но она ещё не знает, что оба всегда догонят её, чтобы не упустить.