Встречи обеспокоенных дядюшек и тетушек

— Ваша Светлость! Продажи буклетов зашкаливают! Наш офис в Ли Юэ запрашивает дополнительный персонал для типографских работ! — Ваша Светлость! У нас закончились расходные материалы для печати, линии снабжения не справляются! Прошу прислать больше людей для заключения дополнительных сделок с поставщиками за пределами Ли Юэ, возможно, с Мондштадтом и Инадзумой! — Ваша Светлость! Наши дистрибьюторы интересуются, когда будет готова следующая партия! Торговые агенты грызут удила, спрос невероятный! — Ваша Светлость!       Низкий царственный голос прорезает возбужденный шум. — Что происходит? Что за суета? — Панталоне, если тебе что-то нужно, боюсь, тебе не повезло! — кричит Пульчинелла из-за своего стола, окруженного стеной из секретарей. — Но я полагаю, ты и сам не хотел бы это пропустить. У нас встреча команд «Летящего Орла» и «Черного медведя». — Черт! Уже сейчас? — быстрый взгляд на настольные часы говорит что так и есть. — Хорошо, я сейчас буду. Вы, — он указывает на секретарей справа от себя, — отправьте команды №4 и №8 в Ли Юэ, в помощь с типографией. Вы, ваш запрос на дополнительные сделки за пределами Ли Юэ одобрен. А вы – донесите до дистрибьюторов мысль, что, если они не захотят помочь нам в закупке дополнительных материалов, им придется ждать нового тиража неизвестно сколько! — Будет исполнено, Ваша Светлость! — Остальные! Ждите здесь, я вернусь через час. — Есть!       Пульчинелла выбирается из-за своего стола с огромными бумажными завалами и направляется к Панталоне, молча ждущему у двери. — Типографские дела отнимают все время, — оправдывается он. — Прошу извинить за опоздание.       Предвестники спускаются по ледяному коридору и направляются в переговорную. К сегодняшней встрече присоединился даже задумчивый Иль Дотторе, отгородившийся на дальнем конце стола несколькими запечатанными колбами. Доктор склонился над своими заметками и что-то яростно строчит, поднимая глаза только тогда, когда в комнату входят Пульчинелла и Панталоне. — Пульчинелла, — приветствует он. — Как дела у мальчика?       Этот вопрос привлекает всеобщее внимание, и в комнате наступает тишина. — Маленький Аякс чувствует себя хорошо, — отвечает Пульчинелла и садится на свое место. — Вчера я получил от него письмо. Он проводит время с семьей и наслаждается свободным временем. Мальчик уже испытал прототипы оружия, которые ты ему прислал, – и передает свою благодарность. Особенно ему понравилось то, которое «громко бахает» всякий раз, когда попадает во врага.       Доктор ухмыляется, сверкая острыми зубами: — Пожалуйста, скажи мальчику, чтобы он писал отчеты об испытаниях. Когда он вернется, я подправлю настройки прототипов. — Его тон уже не такой угрюмый, как в предыдущих письмах, — отмечает Сандроне. Она устроилась поудобнее на плече своей марионетки, лениво болтая ногами. — Полагаю, расстояние действует на него благотворно.       Коломбина недоверчиво хмыкает. — Сколько раз он спрашивал об этом змее-червяке? — Десять... — на общий стон Пульчинелла разводит руками. — Ну, слушайте, я знаю, что это не идеально, но заметно значительное улучшение по сравнению с девятнадцатью и двадцатью двумя упоминаниями старого извращенца в предыдущих письмах. Мы просто движемся маленькими шагами, вот и все! Шажочками!       Арлекино хмурится. — Такими темпами паршивцу понадобится целый год, прежде чем его отпустит! Ой, Доктор! Неужели у тебя нет чего-нибудь, что мы могли бы дать мальчику…       Она показывает на лоб и выразительно шевелит пальцами.       Доктор закатывает глаза: — У меня куча зелий, стирающих память, но искусством избирательного подхода к стиранию памяти мы пока не овладели. Это значит, что у нас больше шансов превратить мальчика в овощ, чем заставить забыть о том червяке. — Кстати, о червяке. Как продвигаются дела в Ли Юэ? — спрашивает Иль Капитано. — Наши буклеты взорвали рынок, — ворчит Пульчинелла. Он чувствует, как его головная боль снова усиливается, и трет виски в тщетной надежде прогнать ее. — Наше полиграфическое производство не успевает за спросом. Я не понимаю! Почему жители Ли Юэ не сопротивляются нападкам на репутацию своего архонта? Они просто кучка мазохистов или что? — Может быть, потому, что народ Ли Юэ так долго подчинялся своему божеству, — размышляет Коломбина. — Любая критика сразу подавляется из-за страха социального неодобрения. Эти буклеты должны показать вкус сладкой свободы, которую они почувствуют, открыто критикуя свое божество! — Если люди хотят больше буклетов, мы будем счастливы их предоставить, — кивает Пульчинелла. — Нам просто нужно больше ресурсов. — Я пришлю людей из Банка вам в помощь, — предлагает Панталоне. — Я могу разработать более быстрый печатный станок и быстросохнущие чернила, — говорит Доктор. — И автоматизировать печатную линию. Я столкнулся с Шутом по пути на встречу, и он просил передать, что готов оказать любую необходимую поддержку, так что у нас есть практически неограниченные ресурсы, которые можно использовать. — Да уж. Стоит заметить, что это самая скоординированная совместная акция Предвестников за все время. Спасибо, я свяжусь с твоим отделом для уточнения необходимых деталей. Но раз уж мы заговорили о божественном червяке, Панталоне, есть у тебя еще какие-нибудь новости о нем? Как он отреагировал на публикации? Перестал рыскать под стенами твоего банка?       Панталоне усмехается. — Невозможно сказать, как он отреагировал на публикацию, но его рыскание стало еще более нервным. Он не прекращает попыток связаться с мальчиком, требуя сообщить о его местонахождении, чтобы написать письмо. Как ни странно, каждый раз его видят с какой-то посылкой, а на вопросы что это, он отказывается отвечать, говоря, что это «подарок» и только для Чайльда.       Предвестники шипят от отвращения. — Чего он хочет? Что за нож у него в рукаве? — рычит Сандроне. — Эмоциональная манипуляция? Подкуп? Что-то, способное вернуть мальчика в его постель, чтобы использовать, снова утоляя свою похоть? — Черт возьми, подлецу это не сойдет с рук! Пирожочек и так достаточно натерпелся! — Арлекино бьет кулаком по столу, отчего тот идет трещинами. — Я думаю, мы все согласны с тем, что никто не должен говорить об этом мальчику, — звучит голос разума в лице Иль Капитано. Он бросает взгляд на Пульчинеллу. — А пока, каков наш дальнейший план действий? — План предельно прост: больше буклетов! Но теперь мы сделаем их крупнее и ярче!

***

      Вторая партия буклетов начинает поступать на рынок примерно через две недели. Обложка выглядит так же непритязательно, как и предыдущая – коричневая, чуть более темная, с тем же блочным шрифтом в заголовке «Добродетели Рекс Ляписа II».       Тем не менее, совершенно очевидно, что первая книга продавалась очень хорошо, потому что у второй качество бумаги несравнимо лучше. Надпись в самом низу обложки: «Иллюстрации Калкса» явно указывает на то, что прибыль пошла и на прокачку уровня иллюстраций.       И рисунки не разочаровывают. Большинство читателей согласятся, что деньги были потрачены с огромной пользой! Книга наполнена самыми изысканными изображениями Рекс Ляписа разной степени обнаженности вместе с кудрявым, глазастым мальчиком из первого тома. В то время, как в начале первого тома Моракс выглядел относительно чопорным и приличным, лишь по ходу повествования постепенно избавляясь от одежды, второе издание даже не делает попыток проявить деликатность. На первой странице изображен Рекс Ляпис, во всей красе развалившийся на своем троне, с обнаженным, рельефным прессом, и кудрявый юноша, оседлавший его сильные бедра, с блестящими от слез глазами и выражением растерянности на испуганном лице. Темные когти Архонта вцепились в талию юноши, сминая кожу мощной собственнической хваткой.       (Эта хватка заставила немало женщин в Ли Юэ обмахиваться веером, открывая книгу. И можно с уверенность утверждать, что при дальнейшем чтении одним обмахиванием дело не ограничится.)       Подпись же к изображению гласила: «Рекс Ляпис всегда уделяет особое внимание своим юным, невинным почитателям».       Разумеется, акцент сделан на словах юный и невинный. С чего бы? Издатель точно не будет вдаваться в подробности, если его спросят!       Второе изображение похоже на предыдущее – Архонт на троне и молодой человек у него на коленях, но на этот раз юноша сидит, плотно прижавшись спиной к груди Гео Архонта. Можно также добавить, что сидит он довольно высоко на коленях Рекс Ляписа, так высоко, что если бы эта самая поза была воссоздана в реальной жизни, то сидящий человек, без сомнения, почувствовал бы… нечто упирающееся в его ягодицы, особенно, если общение протекает достаточно интенсивно.       (Читатели-женщины – и довольно много читателей-мужчин – могут подтвердить это по собственному опыту. Страсть легко разгорается, когда собеседники расположены таким образом.)       Также можно утверждать, что книжные образы демонстрируют неприкрытый энтузиазм и желание, по крайней мере, со стороны Рекс Ляписа. Одна рука Моракса стискивает бедро юного поклонника, словно еще сильней прижимая тело юноши к своему могучему прессу, в то время как другая обхватывает изящную шею молодого человека, заставляя его выгибаться. Глаза бога прикованы к лицу юноши, чья беспомощность еще больше подчеркивается слезами, собравшимися в уголках его широко открытых, ярких глаз.       Издатель, разумеется, яростно опроверг бы все эти обвинения и грязные инсинуации! К тому же в пояснении, сопровождающем изображение, длинно и путано рассказывается о терпении Рекс Ляписа по отношению к неопытным верующим и его готовности протянуть направляющую руку, чтобы начинающий почитатель мог привыкнуть к мощи, весу и щедрому размеру благосклонности Лорда Ляписа. Здесь нет ничего предосудительного! Ничего неприличного! Как смеет кто-либо думать иначе!       К счастью для издателя, с претензиями к ним никто не обращался. Все были слишком увлечены остальной частью книги. Далее, одна за другой, следуют страницы, до краев заполненные Рекс Ляписом вместе с его маленьким почитателем в разных позах. Ближе к концу книги Гео Архонт переносит свои уроки благочестия из тронного зала в роскошно убранную спальню, где юноша в несколько этапов расстается с одеждой «в честь великого Моракса, как этот славный бог требует от всех своих поклонников», конечно.       Книга заканчивается на такой же драматической ноте, как и предыдущая. На последней картинке, прилежный юноша изображен распластанным на кровати, обнаженным, за исключением цепей и нескольких стратегически размещенных полос шелка, с руками над головой и расставленными ногами. Он выглядит, как жертва, готовая к совершению обряда.       Что примечательно, так это то, что Рекс Ляписа нигде не видно. Однако, если посмотреть повнимательнее, можно увидеть отчетливую тень, отбрасываемую на лицо молящегося чем-то длинным с выпуклым концом.       Что бы ни отбрасывало эту тень, молодой послушник смотрит на нее широко открытыми глазами, его мягкие губы приоткрыты в изумленном «О».       Как всегда, изображение сопровождает поучительная подпись: «Заблудший агнец вот-вот получит благословение Лорда Ляписа».

***

— Вы хотите сказать, что второй буклет тоже распродан в рекордно короткие сроки? — Да, Ваша Светлость! Второй буклет еще популярнее! С новыми иллюстрациями Калкса интерес достиг немыслимых высот.       Пульчинелла удивленно качает головой. — Я не понимаю! Почему народ Ли Юэ так жаждет пасквилей, открыто выставляющих их бывшего архонта в дурном свете!? Что не так с этими извращенцами? Если бы они только попробовали совершить нечто подобное с Царицей, народ кольями гнал бы их из Снежной за святотатство! — Какие будут указания, Ваша Светлость? — Я… э-э, я полагаю, что мы продолжим печатать книги, особенно теперь, когда у нас больше людей и расходных материалов! Мы удваиваем, нет, утраиваем производство! — Слушаюсь, Ваша Светлость! — Лорд Предвестник! — новый вестовой после короткой схватки пробивается сквозь толпу секретарей и отдает честь. — У меня есть отчет о Цисин за эту неделю, а также сообщение от Калкса! — Хорошо-хорошо, положи пока сюда, — Пульчинелла похлопывает по свободному месту на столе и откидывается на спинку стула. — Какова ситуация с Цисин в отношении наших книг? — Они отправили миллелитов, чтобы выяснить источник производства буклетов. Пульчинелла хмурится. Черт. Это плохо. — Но, по словам осведомителей, цель поиска не в том, чтобы остановить производство. Они хотели бы заказать ограниченный тираж только для себя.       Пульчинелла смотрит вверх. — Чего ждать? Кто из Цисин приказал начать расследование? — Госпожа Кэ Цин, Ваша Светлость. Ее титул – Нефритовое Равновесие Цисин. У нее репутация человека, ставящего под сомнение роль божественного участия в повседневной жизни Ли Юэ. Она самый ярый критик божественного вмешательства в человеческие дела, несмотря на попытки других членов Цисин замолчать ее возражения. — Еще одна ненормальная! Похоже они и впрямь полезли изо всех щелей. Тем не менее, при контакте с любым членом Цисин необходимо соблюдать максимальную осторожность, — говорит Пульчинелла. — Мы создадим специальную вспомогательную группу для посредничества с этим Нефритовым Равновесием на случай, если это ловушка. Но если это не так, что ж, мы всегда рады расширению нашей читательской аудитории! — Слушаюсь, Ваша Светлость! — Что там насчет сообщения от Калкса? — Калкс уже заранее согласен работать с третьей книгой. Похоже, его особенно раззадоривает сложность этого проекта. По его словам, сопоставление лицемерного текста с откровенными иллюстрациями, в сочетании с намеками на запретную чувственность и химию между персонажами, сродни употреблению самого густого, самого бархатистого горячего шоколада со щепоткой перца чили – идеальная симфония горького, сладкого и острого. — …Что?..       Вестовой пожимает плечами, выглядя таким же растерянным, каким чувствует себя Пульчинелла. — Без понятия, Лорд Предвестник, — повисает пауза, но агент вновь оживляется. — О, он также спрашивает, можно ли отчетливее прорисовать грудь Рекса Ляписа и увеличить его естество для следующей книги. — Да, безусловно. Он может позволить себе любую творческую свободу, пока превращает Моракс в развратную хищную ящерицу, которой тот и является! — Я передам ему ваши указания, Ваша Светлость! — Да, скажи ему, что он может себе позволить столько творческих вольностей, сколько ему вздумается, раз уж он так увлекся процессом, — Пульчинелла неопределенно машет рукой. — Запретный эротизм, приправа из перца чили, всё в этом роде. И непременно удвойте его гонорар по сравнению с той суммой, о которой шла речь в начале нашего сотрудничества! — Будет исполнено, Лорд Предвестник! — Для третьей книги мы также должны подумать о добавлении золота в заголовок… — Э-э, тук-тук? — Чайльд просовывает голову в кабинет Пульчинеллы и смотрит на мельтешащих вокруг агентов. — Я что-то прерываю? — Нет-нет! Конечно, нет! — Пульчинелла быстро запихивает отчет в ящик стола и прогоняет приспешников быстрым распоряжением. — Продолжайте работать в соответствии с текущими инструкциями!       Агенты разбегаются. Пульчинелла хорошо их обучил. — Входи, входи, мой мальчик! — приглашает Пульчинелла, направляясь к двери, чтобы закрыть ее, когда последний из секретарей уходит с благоговейным поклоном. — Что привело тебя сюда? Я думал, ты задержишься в Морепеске еще немного. Ты не думал о продлении отпуска? — Мне стало немного скучно, и я передумал, — признается Чайльд. Он протягивает Пульчинелле корзину, украшенную красивыми шелковыми бантиками. — Это тебе. Моя мама и сестры собрали для тебя всякого печенья и варенья, а отец и старшие братья разлили домашнего самогона. Это одна из их лучших партий. — Ах, спасибо! Это так мило с их стороны! — Пульчинелла с радостью принимает корзину и любовно ставит ее на свой стол, а Чайльд садится в одно из вычурных кожаных кресел напротив стола Предвестника. — Так чем ты только что занимался? Не помню, чтобы видел столько агентов, снующих по твоему отделу, с тех пор, как ты занял место мэра.       Пульчинелла лезет в корзину, достает бутылку самогона и две рюмки, хранящиеся в маленьком баре за столом. Разлив алкоголь по стопкам, он протягивает одну мальчику. — Да ну, что ты, я просто выполняю миссию, вот и все, ты же знаешь. И я уверен, что тебе будет намного интереснее поговорить о чем-нибудь еще… — Нет! Я… я хочу услышать о вашей миссии!       Пульчинелла строго смотрит на Чайльда. По крайней мере, тот имеет совесть выглядеть хоть немного пристыженным. — Мальчик, ты должен забыть об этом червяке, а не цепляться за каждый обрывок новостей, связанных с ним. — Я не цепляюсь! — врёт Чайльд просто ужасно. — Я просто… Просто хочу услышать, как продвигается миссия, потому что мне любопытно! Да!       Пульчинелла не верит ему ни секунды, но если ничего не рассказать мальчику, тот опять расстроится и будет чувствовать себя таким несчастным, и что им это даст? Поэтому он сообщает: — Я только что координировал усилия с другими Предвестниками по распространению некоторого количества буклетов. Мы пытаемся рассказать об истинной природе Моракса как эгоистичного и жестокого существа, которым он и является. — О-о-о… — Чайлд кусает губы и слегка теребит рукава. — И как продвигается? Он... он расстроен? Он о... э-э-эм, о чем-нибудь говорил?       Пульчинелла прекрасно понимает, что на самом деле мальчик хочет знать, спрашивал ли о нем этот червяк Чжун Ли. И что, черт возьми, прикажете рассказать ему о продолжающихся попытках червя осаждать банк, вынюхивая местонахождение Чайльда!? Нет уж, о некоторых вещах определенно лучше не говорить. — Мы пока не получили сведений о его реакции, — отвечает Пульчинелла. — Насколько нам известно, он либо не видел буклетов, либо ему нет до них никакого дела. И да, прежде чем ты спросишь, он, похоже, вернулся домой и работает как обычно. — Вот как… — Чайльд заметно поник, и Пульчинелле приходится сдерживать себя, чтобы не рассказать ему правду. Это все на благо мальчика! — Полагаю, это все, — тихо бормочет Чайльд. Он подносит стопку к губам, делает глоток и со звоном ставит ее на стол. — Ну, забудем! — рычит он, со столь долгожданной Пульчинеллой злостью. — Мне надоело постоянно думать о Чжун Ли. И впрямь, чем он так хорош? Лишь тем, что у него красивое лицо, и прекрасные волосы, и удивительное тело, и манящий голос, и он супер умен, и… — Может быть, нам стоит пойти пообедать, — прерывает Пульчинелла. — Ты, должно быть, проголодался. Тут недавно открылось одно отличное местечко, там подают изумительное рыбное рагу, тебе обязательно понравится!       Чайльд кивает, слегка хмыкнув. — Да, я хочу ужинать! И я хочу рыбное рагу! Вот ты знаешь, что Чжун Ли ненавидит морепродукты, если их не измельчить в труху? Когда я решил приготовить для него свое коронное блюдо из тушеного осьминога, он так позеленел, что я подумал, что его сейчас вырвет! Как я сразу не понял, это же был знак, что он ни на что не годен!       Пульчинелла хватает его пальто и подталкивает Чайльда к выходу. — Он отказался от твоего тушеного осьминога? По тому рецепту, что готовит твоя мама? О-о-о, ну он просто чудовище! — Правда же, а? — негодующе вопрошает Чайльд. — Хотя, технически, он конечно всё съел, но выглядел при этом так, как будто это была худшая пытка, известная человечеству. Как было обидно! — Ты явно слишком хорош для него, мой мальчик. Слишком хорош. Давай, расскажи мне больше обо всех мерзостях этого отвратительного дракона. — О, ну, историй у меня предостаточно! Вот, например, один раз…       Когда Пульчинелла выводит мальчика на улицу, сочувственно кивая, он не может не почувствовать огромное облегчение. Похоже, мальчик начинает выздоравливать от этой глупой любви. Если приплюсовать сюда же успех буклетов, Пульчинелла надеется, что они смогут в кратчайшие сроки завязать на этом деле аккуратный маленький бантик.

***

      Но вот ведь какое дело, если быть до конца откровенным, Пульчинелла может (в какой-то степени) понять, почему этот червяк Чжун Ли испытывал опасения по поводу кулинарных подвигов Маленького Аякса, включая то блюдо из тушеного осьминога.       Правда в том, что взгляды Маленького Аякса на то, что такое «вкусно», были навсегда искажены его коротким пребыванием в Бездне. И исправить это удалось только тогда, когда Предвестники отправили его обучаться готовке на дворцовую кухню, уступив его нытью о том, что он хочет научиться готовить, чтобы быть лучшим Старшим Братом.       Пульчинелла помнит те времена, когда Маленький Аякс был диким, кровожадным исчадием, любившим проводить дни, тренируясь и оттачивая свое боевое мастерство на чрезвычайно крупных и опасных противниках, большинство из которых являлись опытными членами Фатуи.       Но была и другая его сторона, роль заботливого старшего брата, который знал, что его служба в Фатуи означает разлуку с домом и любимыми братьями и сестрами. И чтобы компенсировать это, Маленький Аякс был непреклонен в том, чтобы отправлять домой собственноручно сделанные подарки, показывая преданность и любовь к своей семье.       А какой подарок может быть более трогательным, чем домашняя еда?       И с этим были две проблемы. Во-первых, Маленький Аякс – средний сын в очень большой семье. Как следствие, он часто был предоставлен самому себе, в то время как старшие братья и сестры помогали по хозяйству.       Это значит, что, повзрослев, Маленький Аякс мог позволить себе роскошь валандаться по лесу, играя и проказничая со своими маленькими братьями и сестрами, оставляя всю домашнюю работу на старших. Это также означало, что у Маленького Аякса не было ни малейшего представления об уборке, приготовлении пищи или других практических навыках, необходимых для того, чтобы поддерживать дома хоть какой-то порядок.       Во-вторых, как мы уже говорили ранее, путешествие Маленького Аякса в Бездну сильно исказило его взгляды на то, что является аппетитным – внешне и на вкус.       К сожалению, никто из Предвестников поначалу не был в курсе этих нюансов, поэтому, когда в один прекрасный день их новоиспеченный протеже предстал перед ними с дымящимся блюдом, Предвестники с волнением встретили его дар. — Я сделал это для вас! — заявил мальчик, сияя большими круглыми глазами и розовыми щеками. Он с гордостью размахивал тарелкой. — Я хотел попрактиковаться в кулинарии! — Боже, как это мило, — проворковала Коломбина, протянув руку и ущипнув эти милые розовые щечки. — Что же ты для нас приготовил, малыш? Ну-ка, поставим это на стол, скорее!       Она смела бумаги со стола для совещаний – что-то об экономическом крахе страны, ничего важного – чтобы освободить место для тарелки. Тем временем другие Предвестники велели слугам принести посуду и столовые приборы, чтобы по достоинству оценить труды Маленького Аякса. В мгновение ока стол был сервирован в лучших традициях Дворца, с атласной скатертью, столовым серебром и всем прочим. — Чем ты угостишь нас, дружок? — спросил Пульчинелла. — Это что-нибудь сладкое?       Мальчик покачал головой. — Я ходил на охоту и добыл нам деликатес! — Деликатес? — Панталоне потянулся со своего отдаленного места, с интересом рассматривая кушанье. — Что за деликатес?       Именно это и пытался выяснить Пульчинелла, сидевший ближе всех к Маленькому Аяксу. Потому что из под колпака, накрывавшего блюдо, начинал просачиваться слабый неоднозначный запах. Может морепродукты?       Маленький Аякс усмехнулся. Он потянулся к крышке и с размаху поднял ее. — Сюрприз!       Только благодаря такой служебной обязанности Предвестников, как идеальная выдержка в любых ситуациях, никто в ужасе не отпрыгнул, потому что лежащее на этой тарелке было полной противоположностью слову «деликатес».       То, что лежало на блюде, было черным и пузырилось, его толстые усики шевелились и тянулись из тарелки, время от времени угрожающе извиваясь и покачиваясь. Поданное чудовище, как вначале показалось подавившему дрожь Пульчинелле, было покрыто крошечными бугорками. Однако, при ближайшем рассмотрении, они оказались сотнями и сотнями маленьких глаз.       Которые смотрели на него в ответ.       Немигающе.       С осуждением.       И тут до них докатилась волна запаха.       Этот колпак, должно быть, обладал какими-то особыми уплотняющими свойствами, потому что то, что поначалу казалось слабым рыбным запахом, усилилось в сотни раз и сгустилось в эквивалент вони, которую источал бы портовый рынок, если бы там продавалась только протухшая рыба. Зловоние было настолько сильным, что у Пульчинеллы заслезились глаза.       У остальных Предвестников дела тоже не ладились. Коломбина, Сандроне, Панталоне и Синьора заметно позеленели. Арлекино, Скарамуча и Иль Капитано откинулись назад, насколько это было возможно, осторожно дыша краем рта. Даже Иль Дотторе, привыкший ко всякого рода экспериментам с животными и связанному с ними запаху, не смог сохранить невозмутимое выражение лица. Он слегка поморщился, и даже попытался закрыться рукавом. Единственным человеком, избежавшим угощения, был Шут, потому что его просто не было в комнате. — Видите? Деликатес! — радостно выпалил Маленький Аякс с яркой улыбкой. — Я охотился вокруг провала в Бездну, который только что открылся, и я поймал этого хитрюгу! Их трудно найти – за время пребывания в Бездне я видел таких только дважды, и это обидно, потому что они такие вкусные! По крайней мере, самые вкусные из всего, что я ел в Бездне! — Дорогой, — мягко сказала Коломбина (хотя голос ее звучал гнусаво, поскольку она явно старалась не дышать через нос), — не хочешь ли ты сказать, что это лакомство – существо из глубин? — Ага! — гордо кивнул Аякс. — Ребенок, а ты уверен, что оно приготовлено? — последовал прямой вопрос Арлекино. — Похоже, оно все еще шевелится, и я почти уверена, что эта тварь пялится на меня. — Ну, его нельзя слишком долго варить, потому что тогда он становится несъедобным! — Маленький Аякс фыркнул, как будто говорил совершенно очевидные вещи. — Поэтому я быстренько бросил его в котел, прежде чем выловить и положить на тарелку! Мастер Скирк называла это, ммм, готовкой на скорую руку! Я даже разложил все так, чтобы выглядело красиво! Видишь, я свернул его, чтобы он стал похож на букет? — Малыш, оно выглядит и пахнет как прокисшее дерьмо, — огрызнулась Арлекино. Защищаясь от тяжелого взгляда группы, направленного в ее сторону, она выставила перед собой обе руки, — Что? Посмотрите мне в глаза и скажите, что я не права. — Арлекино имеет в виду, что у него довольно уникальный облик и аромат, — попытался выкрутиться Пульчинелла. — На самом деле настолько уникальный, что, боюсь, он выходит за рамки того, к чему мы привыкли, поскольку никогда раньше не обедали существом из Бездны. — Ой, — Аякс задумчиво посмотрел на свою тарелку. Затем предложил: — Я могу добавить немного соли и перца, если это поможет. Или, если хотите, лавровый лист и ложку сметаны в качестве гарнира?       Предвестники уставились на мерзость. А мерзость смотрела на них своими многочисленными глазами и шевелила щупальцами.       Панталоне деликатно кашлянул. — Я не думаю, что это поможет в решении данной проблемы, молодой человек. Но цель поупражняться в кулинарии похвальна, особенно при том, что готовил ты собственноручно добытый трофей. И, возможно, тебе было бы интересно поучиться у дворцовых поваров, чтобы стать лучшим из лучших, что скажешь?       Немудреная манипуляция Панталоне волшебным образом воспламенила амбиции мальчика. Глаза маленького Аякса загорелись. — Я хочу быть лучшим из лучших во всем, и в готовке тоже! Я стану лучшим старшим братом для Тони, Антона и Тевкра и приготовлю им самую вкусную еду! — заявил он, энергично кивнув. — Когда я смогу начать? — Немедленно, — одновременно выдохнули все Предвестники.       Они наблюдали, как Маленький Аякс, издав радостный боевой клич, рванул на кухню, не глядя под ноги. Когда топот его шагов стих, группа облегченно вздохнула. — Отлично сменил тему, Панталоне, — сказал Иль Капитано. — По крайней мере, мальчик не убит горем из-за подозрения, что он не очень хорош. — Было бы еще лучше, если бы он прихватил эту штуку с собой, — Арлекино указала на извивающийся черный сгусток ужаса. — И что с этим теперь делать?       Выходом, как и во многих других непонятных ситуациях, было отдать монстра Иль Дотторе для экспериментов, так что вечер закончился на позитивной ноте.       Благодаря рвению мальчика, под опекой дворцовых поваров его кулинарные навыки взлетели до небес и довольно скоро он уже мог готовить вполне приличные блюда, словно бы всегда только этим и занимался.       Однако оставалась одна вещь, которую повара так и не смогли исправить, как бы ни старались. По какой-то загадочной причине все без исключения блюда, сотворенные Маленьким Аяксом, выглядели как бъющееся в агонии нечто, барахтающееся в крови и собственных внутренностях. Даже десерты и вегетарианские блюда. — М-м-мы просто не понимаем, Лорд Предвестник! — сказал однажды шеф-повар Пульчинелле, отчитываясь о проделанной работе. Выглядел он при этом так, словно находился грани нервного срыва. — Мы испробовали все, мы давали Кандидату-Предвестнику исключительно изящный, красивый декор – карамельные цветы, золотые хлопья и сахарные жемчужины, но по какой-то причине все, что он делает, превращается в кошмар!       На всякий случай он указал на то, что, по-видимому, было тортом. Стоящее на столе перед ними нечто выглядело как желеобразный шар со множеством шипов и слизистых щупалец, торчащих из него. Для красоты торт был полит кроваво-красным густым соусом.       Заинтересовавшись, Пульчинелла взял вилку и отрезал небольшой кусочек предполагаемого десерта, положил его в рот и замер. Взрыв вкуса свежей малины, смягченный бархатистым белым шоколадом, оттенком лимона и чем-то цветочным поразил его вкусовые рецепторы. Сочетание вкусов было идеально сбалансированным, но сложным и необычным, а текстура легкой и пушистой, как будто он ел кусочек облака. Блюдо было таким вкусным и таким изысканным, что Пульчинелле потребовалось все его самообладание, чтобы не вернуться за вторым кусочком, и третьим, и четвертым. Возможно, это был лучший торт, который он когда-либо пробовал в своей жизни. — Вы молодец, — сказал Пульчинелла, похлопав шеф-повара по руке. — Просто есть вещи, которые невозможно исправить.       Так что Пульчинелла может понять, почему червячный змей отреагировал так, как отреагировал, когда Маленький Аякс подал ему блюдо из тушеного осьминога (да на самом деле любое из его блюд). Любой человек с нормальным зрением поступил бы точно также.       Но поскольку змей – извращенец-расхититель колыбелей, он точно не заслуживает сочувствия Пульчинеллы. Вовсе нет.       Его уверенность только укрепляется, когда он наблюдает, как Маленький Аякс грустно жует свою еду, но по крайней мере, мальчик выглядит уже чуть более воодушевленным из-за гневного негодования и желания отыграться на червяке. — Расскажи мне еще о том, какой он ужасный негодяй и подлец, — продолжает Пульчинелла и наливает мальчику еще огненной воды. — Выскажи все, что о нем думаешь. Когда ты почувствуешь себя лучше, мы обсудим следующие шаги, чтобы помочь тебе избавиться от этого ящера.       К сожалению, они так и не обсуждают дальнейшие шаги. Мальчик проводит вечер, всхлипывая и разглагольствуя о червячном змее (с подачи Пульчинеллы), напиваясь все сильнее, прежде чем, спотыкаясь, вернуться в свои комнаты во дворце под бдительным надзором наставника. Пульчинелла убеждается, что мальчик умывается, чистит зубы и переодевается во что-то более удобное, прежде чем уложить его в большую кровать с балдахином. — Спокойной ночи, мой мальчик.       Маленький Аякс бормочет что-то бессвязное и замолкает, слышно только его глубокое, ровное дыхание. Пульчинелла закрывает за собой дверь и выходит из покоев.       И практически врезается головой в Иль Капитано. — Пульчинелла, уже поздно, — вежливо кивает Иль Капитано. — Ты возвращаешься со встречи с Чайльдом? Сегодня утром он принес немного джема и испек печенье, и я надеялся, что смогу поймать его, чтобы посмотреть, как у него дела. — Боюсь, он исчерпал свои ресурсы на ближайшее время, — говорит Пульчинелла, жестом приглашая капитана следовать за ним. Дойдя до кабинета мэра, они входят внутрь и запирают за собой дверь. — Он снова спрашивал о старом ящере, — продолжает Пульчинелла, со вздохом опускаясь в кресло и жестом приглашая гостя устраиваться поудобнее. — Ему было интересно, как червь отреагировал, сказал ли он хоть что-нибудь. Я сказал что тот ведет себя как обычно. Мальчик расстроился, но, кажется, он хочет, наконец, двигаться дальше, поэтому я пригласил его поужинать, чтобы он мог излить мне душу.       Иль Капитано кивает. — Ты не сказал ему, что червяк его ищет. Это правильно. Сказать ему правду – только отбросить его назад. — Именно так. Я предложил составить планы на будущее, чтобы помочь ему быстрее избавиться от червя, если он захочет. Но до этого мы не дошли. — Вы должны двигаться дальше и побыстрее, — голос капитана из под маски звучит серьезно. — Сегодня я получил новости от Панталоне, что червь начал проявлять агрессию, требуя увидеть мальчика. Видимо, он понял, что мы пытаемся скрыть Чайльда от него, и угрожал нескольким Фатуи за то, что они заставили его нарушить контракт с Аяксом.       Пульчинелла моргает. — Нарушить контракт? Какой контракт?       Иль Капитано качает головой. — Никто из нас не знает. На самом деле это одна из причин, почему я хотел увидеть мальчика. Я хотел узнать, соглашался ли он на какое-либо условие или договоренность, предложенную старым змеем. — Не припомню, чтобы он упоминал что-либо подобное, — говорит Пульчинелла, перебирая все те бессвязные, сбивчивые рассказы, которые мальчик вывалил на него, вперемешку со всхлипами и жалобами. — Похоже, что их отношения заключались в основном в том, что Маленький Аякс дарил червю подарки, но, возможно, я что-то упускаю. Определенно стоит об этом разузнать, но, разумеется, не сообщая мальчику, что извращенец пытается добиться встречи с ним. — Согласен. Необходимо выяснить о чем этот контракт и как его разорвать, — отвечает Иль Капитано. — Мальчику не пойдет на пользу, если этот контракт так и будет висеть у него над головой. Нам также нужно будет доложить Ее Императорскому Величеству, чтобы эта информация не застигла ее в врасплох. — Тогда я оставляю это вам и команде. Мне нужно сосредоточиться на выпуске третьей книги и переиздании первых двух. Ты не поверишь, мы получили заказ от самой Нефритового Равновесия! Чего бы она ни добивалась, она явно не поклонница этого червя. — Людей, которым не нравится этот развратник, намного больше, чем ожидалось, — замечает Иль Капитано. — Полагаю, что теория о том, что люди пользуются этой ситуацией, чтобы выпустить свое недовольство, верна. — Конечно! Как еще можно объяснить этот взрыв продаж буклетов? — Разумно ковать железо, пока оно горячо, — Капитано кивает и поднимается. — Оставляю тебя наедине с книгами и продажами, а сам займусь этим таинственным контрактом. Мы также можем пораскинуть мозгами, как помочь мальчику оправиться от пережитого. Рыбалка и отпуск пошли ему на пользу? — Да, ему помогло немного отвлечься. — Может я смогу отправить его в пару экспедиций, чтобы покрошить каких-нибудь тварей из Бездны. Небольшие поездки, несколько дней туда-сюда, чтобы полностью переключить его. Пусть поищет еще деликатесов для лаборатории доктора. — Мальчик также может взять на себя некоторые миссии Ла Синьоры и Сказителя. Краткосрочные, связанные с хаосом и драками. Ему нравится чувствовать себя полезным. — Хм.

***

      Даже неискушенный читатель видит, что третья книга самая роскошная из всех. Денег явно не пожалели – обложка из атласного материала цвета темного золота, на ней сверкающей нитью вышито название. Страницы кажутся плотными и прочными на ощупь, идеальный кремово-белый фон оттеняет потрясающие иллюстрации (полностью цветные!). Буклет III, несомненное произведение искусства, излучающее ауру богатства и роскоши, стал особым хитом среди знатных домов и богатых негоциантов.       Буклет III оказался самым смелым из трилогии и в других отношениях.       История Безымянного Юноши и лорда Моракса продолжается, за исключением заметной разницы в одежде этих персонажей. Точнее, ее отсутствии. Тонкие, короткие туники, которые раньше едва прикрывали скромность юноши, оказались окончательно сняты и заменены веревками и цепями, крест-накрест перечеркивающими его туловище, оставляя бледную плоть и милые розовые соски на всеобщее обозрение, в то время как скромный лоскут треугольной ткани старался прикрыть все самое сокровенное. Но, как очень скоро заметили читатели, художник в своем благородном стремлении к реализму наложил на лоскуток тени таким образом, что очертания того, что скрывала ткань, проглядывали совершенно отчетливо. Воистину, преданность Калкса идеалам искусства в изображении человеческого облика следует превозносить до небес.       Особенно, когда упомянутые очертания предполагают, что у Юноши довольно симпатичная внешность…       К изображению Безымянного Юноши добавлены дополнительные детали, отсутствующие в частях I и II, а именно – маленькие фиолетовые пятна, украшающие его бледную шею, плечи и бедра. Когда у издателя поинтересовались, что должны означать эти отметины, издатель отказался комментировать иллюстрации, вместо этого предоставив читателям возможность интерпретировать рисунки по своему усмотрению. Ведь искусство не должно нуждаться в объяснении, зритель должен до всего доходить сам!       Точно такой же ответ издатель дал и на вопрос о подозрительном кольце укусов вокруг сосков Юноши и еще более подозрительных следах чего-то белого, растекающихся по животу Юноши и струящихся вниз по его бедрам.       К тому же, многочисленные изображения перемазанного густым и белым Юноши удивительным образом совпадают с ситуациями, где он нарисован с закушенной губой и зажмуренными глазами, склонившимся над различной мебелью: столом, троном, алтарем Лорда Моракса – с Лордом Мораксом, стоящим прямо позади него и обучающим прилежного ученика правильным молитвенным позам для вознесения надлежащей благодарности такому благородному и щедрому богу, как Гео Архонт.       Если говорить о Рекс Ляписе, Буклет III содержит наиболее красочные изображения его физических достоинств. Калкс сделал все возможное, любовно прорисовав рельефные мышцы и величественное, могучее телосложение, мускулистые руки, ноги и узкую талию. Торс Гео Архонта кажется еще более впечатляющим, чем обычно, с мощной грудной клеткой, – зрелище, которое восхищает зрителей, особенно учитывая, что Лорд Ляпис представляет большую часть своего благородного тела обнаженной, как и юноша. Однако вокруг его талии обернут более плотный кусок ткани, хотя способ, которым он был изображен, вызвал волну сплетен.       Почему? Потому, что Калкс, будучи Великим Художником, предсказуемо подчеркнул падающим светом, бликами и тенями все кхм… активы Лорда Моракса, скрытые этой тканью, также, как он сделал и для Безымянного Юноши, за исключением того, что в случае Архонта создается впечатление, что ткань скрывает несколько выпуклостей!       Тема множественных выпуклостей держит читателя прикованным к иллюстрациям и заставляет проглатывать страницу за страницей, изучая малейшии детали с тщательностью частного сыщика на задании. И читателям не приходится долго мучиться, так и эдак разглядывая загадочные выпуклости, потому что на последней странице выпадает самая большая подсказка из всех.       В качестве отсылки к финалу второй части (к одобрению критиков!), Калкс воссоздал аналогичную сцену с Юношей, растянувшимся на постели (с намного бóльшим количеством тех самых художественно неоднозначных, фиолетовых отметин на коже; кругов, похожих на следы от укусов, и еще более перепачканного чем-то, стекающим по внутренней стороне бедер). Безымянный Юноша смотрит вверх, прямо на зрителей, его рот приоткрыт, рыжие волосы в беспорядке, голубые глаза расширены, а выражение его лица потрясенное. Но то, что делает этот образ крайне бунтарским, исходит от тени, вновь брошенной на лицо молодого человека.       Поскольку вместо одной подозрительно крупной цилиндрической тени, заканчивающейся такой же подозрительной выпуклостью, как в Буклете II, в Буклете III теперь две подозрительные тени.       Как всегда, иллюстрация сопровождается небольшой душеполезной цитатой: «Могучий Лорд Рекс Ляпис, славный Архонт Камня, демонстрирует два (2!) распространенных благословения».

***

      После выхода третьей части буклета, Ли Юэ захлестывают невиданные ранее волнения.