Встречи обеспокоенных дядюшек и тетушек

— Итак, на что будет похоже сегодняшнее задание? Остальные Предвестники (за исключением Чайльда, который отправился проведать семью) поднимают глаза от своего завтрака на вопрос Коломбины. — Я знаю, что конкурсанты собираются навестить мать и старшую сестру, но я не в курсе подробностей, чем именно они будут заниматься, — продолжает Коломбина. — Продлится ли мероприятие один день? Два дня? — Это потому, что подробного плана нет, — отвечает Пульчинелла. — Участники просто должны провести день с матерью и старшей сестрой. — Подожди, это все? — спрашивает Арлекино. — Конкурсанты собираются… протусить весь день? Что это за испытание такое? Пульчинелла усмехается. — Лучшее из возможных, потому что они ослабят бдительность. — Что-то я не совсем понимаю… — Позволь мне выразиться по-другому. Увидев отца мальчика и его старших братьев, что ты думаешь? — Что они совершенно ненормальные, — быстро отвечает Арлекино. — И представляют угрозу местной дикой природе.       Пульчинелла кивает. — Совершенно верно, и, несмотря на то, что мальчик настаивает, что вся эта дичь являются частью какой-то местной традиции, не надо уточнять, что остальная часть деревни не ведет себя… аналогично. На самом деле, остальные жители соответствуют стереотипу о сонном прибрежном городке, и отношения с этой семьей у них не самые гладкие. И этот конфликт продолжается уже очень давно. Семья имела репутацию странной и не одобрялась задолго до того, как мальчик стал Предвестником. — Если это так, — говорит Панталоне, — то почему жители не изгнали их из города до того, как мальчик стал Предвестником?       Пульчинелла усмехается. — Из-за матери и старшей сестры. Проще говоря, они, возможно, самые страшные люди по эту сторону Тейвата. — Да? И в чем это заключается? Я видел их в первый день, и они выглядят не особо зловеще.       Глаза Панталоне его не обманывают. На первый взгляд, мать и сестра Чайльда кажутся совершенно безобидными, благодаря своим тихим голосам, кроткому поведению и постоянно хорошему настроению. Но Пульчинелла-то знает — они волки в овечьей шкуре. — Они очень, очень хорошо вытягивают из людей их слабости и неприятные секреты. Обе как будто обладают какой-то магией, побуждающей людей добровольно делиться компрометирующей информацией, — объясняет он. — Но упаси тебя бог проговориться хоть о чем либо. Они не стесняются использовать полученные знания по полной, включая отправку периодических напоминаний нужным людям о секретах, которыми они владеют. Им также нравится наглядно иллюстрировать, насколько разрушительным будет обнародование этой информации. и       Предвестники замолкают, обдумывая услышанное.       Арлекино качает головой. — Правильно ли я понимаю? Ты хочешь сказать, что мать и сестра защитили свою семью от преследования с помощью шантажа и интриг? И им удается держать в заложниках весь город? Подожди, а как насчет мэра? Почему он не положит конец этому беспределу? — С мэром вышло забавнее всего! Знаете ли вы, что этот мужчина впутался в несколько внебрачных связей, если я не ошибаюсь, с пекарем, торговцем рыбой, бакалейщиком и сыном бакалейщика, несмотря на то, что позиционирует себя как маяк добродетели? Всякий раз, когда болтаешь с матерью Чайльда, узнаешь много интересного. — Хм.       Пульчинелла подносит чашку к губам и делает основательный глоток чая. — Если есть какие-то темные делишки, которые скрывают конкурсанты… Что ж, я могу только пожелать им удачи. Помоги им господь пережить встречу с матерью и сестрой Чайлда!

***

      Час спустя Пульчинелла снова оказывается на ступенях гостиницы, где перед ним шеренгой выстроились участники, тут же рядом стоят Чайльд с матерью и старшей сестрой. Коломбина явно сделала все возможное, чтобы заставить мальчика сиять, потому что сегодня он одет в облегающий белый костюм с красными акцентами и длинную меховую накидку. Вьющиеся рыжие кудри венчает диадема из серебра и рубинов. — Доброе утро, дорогие конкурсанты! Добро пожаловать во вторую часть нашего испытания! — Пульчинелла начинает со своим обычным энтузиазмом. — Надеюсь, у вас была возможность хорошенько отдохнуть после двух дней, проведенных в снежной глуши!       Он игнорирует недовольное ворчание и продолжает. — Вы будете рады услышать, что сегодня мы не намерены отправлять вас в лес бороться с дикой природой! Мы решили, что вы заработали себе небольшой перерыв, и вместо этого проведете свой день, помогая госпоже и барышне в их повседневных делах!       Мать и сестра приветливо машут руками под удивленный ропот участников. Ясно, что все довольны тем, что им не нужно бороться с медведями, но конкурсанты справедливо подозревают какой-то подвох. Червяк, к примеру, не теряет настороженного выражения лица и держит спину прямо, как доска, сложив руки за спиной и сжав пятки вместе в парадной позе. — На этом я оставляю добрых госпожу и барышню следовать их сегодняшнему маршруту. Сударыни, вам слово. — Сегодня все будет совершенно мирно, — с нежной улыбкой говорит мать Чайльда. — Вы все будете помогать моей дочери и мне по хозяйству, а также покупать еду и припасы в городе. Я разделю вашу группу на две команды, чтобы одна могла помочь моей дочери, а другая — мне. Эм, вы четверо, пожалуйста, идите с моей дочерью, а остальные со мной.       Неудивительно, что червь попадает в команду матери. — Пожалуйста, позаботьтесь о моих матушке и сестрице, — говорит Чайльд. — Увидимся в конце дня! — Надеюсь, с Чжун Ли все будет в порядке, — нервно говорит он, когда участники и члены его семьи скрываются из поля зрения. — Матушка и сестра могут быть иногда немного… многословными, но только из лучших побуждений. Я надеюсь, что они увидят какой Чжун Ли прекрасный человек.       У них нет другого выбора, кроме как вернуться на балкон и наблюдать за ходом испытания. По сравнению с опытом общения с отцом и братьями Чайльда, день с матерью и сестрой кажется гораздо более спокойным. Пульчинелла и Предвестники наслаждаются живописным видом на мирный городок, в то время как мать ведет участников через вереницу лавочек и магазинов, а сестра и ее команда заняты различными делами на обширном, мирном семейном участке. Иногда мать негромко заговаривает с кем-нибудь из конкурсантов, и ее приятное, доброжелательное поведение не меняется.       Однако, каждый участник, с которым она заводит разговор, через две минуты милой беседы почему-то начинает нервничать. Через три минуты у них на лбу выступают капли пота. Через четыре минуты они кажутся призрачно бледными. — Никакой моры бы не пожалела, чтобы узнать, что она говорит участникам, — скулит Сандроне.       Предвестники пытаются получить отчеты наблюдателей о содержании разговоров, но беседы ведутся слишком тихо, чтобы их можно было подслушать. — Как вы думаете, мы можем переманить ее, чтобы возглавить наше шпионское подразделение? — Пульчинелла пытался, но мама не хочет уезжать из деревни, — отвечает Чайльд. — Она действительно довольна своей жизнью в Морепеске!       И Пульчинелла может понять почему, если она вот так держит в своем железном кулаке весь город.       Сестрица кажется достойной продолжательницей дела матушки, потому что оставшиеся в семейном доме участники также стали объектами ее доброжелательного внимания. Но вместо того, чтобы продолжать расспросы встревоженных конкурсантов, как предпочитает ее мать, девушка позволяет участникам прервать разговор и отступить. — Это для того, чтобы дать им ложное чувство безопасности! Так они подумают, что сорвались с крючка, — снова встревает Тарталья. — Очень хорошо работает! Мы с братьями ненавидели, когда она проворачивала это с нами, когда мы были мелкими.       И хотя со стороны очень трудно понять, что именно делают мать и сестра, эффект очевиден. К обеду два участника — по одному от каждой команды — покидают состязание. — Это было быстро, — говорит Иль Капитано, просматривая поданные подчиненными отчеты. — Один из участников откровенно расплакался, а другой выглядел изрядно напуганным. Тем не менее, оба уже упаковали багаж и ждут свои экипажи. — Хм, как любопытно, — говорит Иль Дотторе. — А известно, что заставило этих двоих столь стремительно ретироваться? — У меня есть краткие пояснения, данные матерью и сестрой Чайльда. Судя по всему, один из участников хотел жениться на Чайльде, чтобы погасить свой долг, который накопился из-за игровой зависимости. Кроме того, у него была какая-то генитальная бородавка, настолько нелепая и выпуклая, что создавалось впечатление, будто у него три яичка. Твоя матушка пригрозила, что расскажет об этом всем, если он сейчас же не отзовет свою кандидатуру.       Арлекино, которая как раз собиралась откусить от бутерброда, с гримасой отстранилась от еды. — Боже, какая мерзость! А что насчет другого? — Так, другой… о, мне жаль сообщать, это номер 73 из Мондштадта, любитель медвежьей борьбы. Он ушел, потому что его уловка была раскрыта. Он надеялся, что брак с нашим Чайльдом отвлечет его высокопоставленную семью от информации о его любовнице-простолюдинке из Ли Юэ. Естественно, после таких подробностей твоя семья отвергла его намерения ухаживать за тобой. — Жаль, мне понравился номер 73, — говорит Тарталья. — Я желаю ему всего наилучшего с его возлюбленной. А как дела у Чжун Ли? По экранам вообще ничего не понятно.       И это не из-за недостаточных усилий матушки; Пульчинелла видел, как она минимум трижды подбиралась к червю, каждый раз разговаривая с ним по несколько минут. Но привычное бесстрастное выражение лица червя остается неизменным, лишь время от времени озаряется безмятежной улыбкой. Его спокойствие ничем не уступает спокойствию матушки Тартальи, пока их беседа не заканчивается и они не расходятся. Именно тогда в глазах женщины, внимательно смотрящей в спину удаляющемуся червячному змею, появляется сомнение. — У меня есть записка от нее, — говорит Иль Капитано и разворачивает листок. — По ее словам, он крепкий орешек, и те некоторые вещи, которые он ей рассказал, весьма запутаны, но она непреклонна в том, чтобы докопаться до сути его намерений. — Ой, — Чайльд смотрит в пол и покусывает губы. — А Чжун Ли не сказал, почему он участвует в этом конкурсе? — Сказал. Твоей матери он сообщил, что ищет твоего прощения и пытается доказать тебе, что его чувства искренни. Что ее смутило, так это его постоянные упоминания какого-то контракта, подаренного подарка и его слов, твердых как камень. О каком контракте он толкует?       Чайльд глупо моргает. — Э-э, понятия не имею. Честно говоря, Чжун Ли воспринимает любую договоренность как контракт, например, приглашение попить чай утром или прогуляться возле набережной после работы. Каким бы обыденным ни было действие, в нем есть обещание, и он сделает все возможное, чтобы выполнить его, поэтому я не совсем уверен, о чем конкретно он говорит.       Пульчинелла фыркает. — Какое лицемерие! — Затем он записывает себе в тетрадочку последнюю фразу капитана. — Подожди, какой подарок кому подарили?       Чайльд снова беспомощно пожимает плечами. — Я не знаю. Он говорит о всех случаях, когда я покупал ему вещи? Потому что это вообще не сужает зону поиска. — А что насчет подарков, которые он тебе подарил? — А потраченное время считается? Он выступал в качестве моего гида с первого дня пребывания в Ли Юэ, показывал мне лучшие места в городе и все такое. Хотя, я конечно не уверен, что это можно отнести в категорию подарков. А, есть еще палочки для еды, но я думаю, что он купил их, потому что хотел, чтобы я научился лучше ими пользоваться, а не хватался все время за вилку. Чжун Ли может быть немного дотошным, когда дело доходит до изящных манер за столом. — Ну, будем надеяться, что твоя матушка вытрясет из него больше информации.       К сожалению, не похоже, чтобы ей это удавалось. Она практически не отпускает его от себя, безостановочно находя новые темы для разговора, пока они заканчивают покупки. На экране все выглядит просто идиллически, когда они вдвоем неторопливо прохаживаются, смеясь время от времени, но по тому, как тонко пульсирует венка на виске женщины, Пульчинелла может с уверенностью утверждать, что мать откровенно раздосадована.       Поскольку она так сосредоточена на Чжун Ли, у нее нет возможности терроризировать других участников своей команды. У ее дочери таких трудностей не возникает, и ей удается запугать еще двоих конкурсантов, вынудив их сбежать, оставив в своей команде одного последнего (и очень нервного) участника.       Пульчинелла уже не надеется, что они добьются каких-либо результатов до конца дня. Но, как только он собирается сдаться, экран демонстрирует, как червь поворачивается к женщине, и выражение его лица внезапно становится серьезным. Он говорит что-то, от чего мать выглядит немного ошеломленной, а затем кланяется. После чего Чжун Ли выпрямляется и жестом приглашает женщину продолжить прогулку.       Она продолжает идти рядом с червем, но выглядит заметно озадаченной, ее брови нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию. — Что он ей сказал? — шипит Арлекино. — Что за жульническую уловку он использует на этот раз?       Мать, похоже, действует на той же волне, что и Предвестники. Она ждет, когда червь уйдет, чтобы посетить другой магазин, и машет ближайшему наблюдателю. Женщина достает из кармана блокнот, что-то записывает, вырывает страницу и передает ему. Через несколько минут служитель появляется перед Предвестниками и поклонившись, передает сообщение начальству.       Иль Капитано берет листочек и разворачивает его. — Мой милый сын, — читает он вслух. — Господин Чжун Ли признался, что догадался о моих попытках узнать больше о его прошлом и искренности его чувств к тебе. Он глубоко извиняется за то, что в данный момент не может предоставить мне больше информации, но обещает, что у него будет честная беседа с семьей, как только появится возможность поговорить наедине. Я не думаю, что он лжет, хотя и обеспокоена необходимостью этой секретности. В любом случае я готова дать ему возможность высказаться, но только после того, как испытание будет закончено. — Похоже, что матушка Тартальи дает червю пас, — заключает Коломбина. — Значит ли это, что она его одобряет? — Я не знаю, — признается Чайльд. — Ма обычно уже вычислила бы все слабые места у кого угодно, поэтому я предполагаю, что она перестраховывается? Опять же, если бы Чжун Ли вел себя подозрительно или с неуважением, она бы не воздерживалась от окончательной оценки, так что…       На его лице начинает медленно расплываться улыбка. — Ма не завернула его с порога! Чжун Ли справился достаточно хорошо, и Ма не забраковала его! Так держать, Чжун Ли!       Пульчинелла скрещивает руки на груди. — Не торопись праздновать, — ворчит он. — Твоя мать сказала, что готова выслушать его после того, как все завершится, и, как видишь, соревнование еще не окончено.       Во-первых, участникам нужно будет выжить в третьей части конкурса, и только после этого, семья будет выставлять общий балл оставшимся кандидатам. А учитывая, как ужасно червяк обошелся с отцом и братьями…       От этих воспоминаний у Пульчинеллы мгновенно теплеет на душе. Все верно. Важна общая оценка, и мать, оставляющая за собой свое суждение, вряд ли будет его горячо нахваливать.       У Пульчинеллы еще есть надежда!       День заканчивается без новых побегов отчаявшихся участников, что неожиданно приходится очень кстати, потому что Пульчинелла вдруг осознает, что продолжают борьбу всего три последних конкурсанта (включая милую, стойкую Номер Один). Если они потеряют еще кого-нибудь, червь может победить по умолчанию! — Спасибо, что провели этот день с нами. Было приятно со всеми вами познакомиться! — говорит мать с яркой солнечной улыбкой. Оставшаяся часть команды заметно напрягается, улыбки на их лицах становятся более натянутыми и определенно с оттенком ужаса. — Я с нетерпением жду встречи со всеми вами послезавтра, когда мы будем оглашать результаты! — Вы все уже знаете что делать, — говорит Пульчинелла, — отдохните, потому что завтра вы будете весело проводить время с милыми младшими братьями и сестрой нашего Чайльда!       Конкурсанты уходят, заметно более взволнованные теперь, когда конец так близок. Нервозность, кажется, передалась и мальчику. На протяжении всего ужина он не мог усидеть на месте, вертелся и ерзал на стуле, тыкая вилкой тарелку с едой. — Интересно, что Чжун Ли собирается сказать семье, — говорит он, когда Пульчинелла посыпает подаренной драконом приправой еду на его тарелке и подталкивает ближе к мальчику с молчаливым приказом есть. — Он собирается сказать им, что он… ну, ты понимаешь… — Я не знаю, как он сможет вывернуться, не признав свой статус экс-Гео Архонта. Но если он не признается, это будет прямой знак, что тебе следует забыть о нем, так как он лживый змей!.. Ай! Больно же, хулиган!       Мальчик не останавливается. Он второй раз бьет Предвестника по руке, этот маленький неблагодарный сопляк! — Прекрати уже обзываться! Он сказал, что сожалеет и изо всех сил старается компенсировать то, что заставил меня переживать! — Повторю уже в который раз, извинения были бы намного убедительней, если бы он вообще осознавал, в чем его вина! Он вообще сказал тебе, почему исчез сразу после твоей миссии в Ли Юэ?       Чайльд на секунду задумывается. — Э… подожди-подожди. Дай мне проверить.       Он лезет во внутренний карман и достает письмо. Пульчинелла сразу узнает его: это письмо от червя, которое было прикреплено к великолепному оружейному подарку месяц или около того назад. Судя по тому, насколько потрепанной выглядит бумага, мальчик часто перечитывал эту записку. — Посмотрим, посмотрим, — бормочет он, пробегая взглядом строчки письма. — Хм, он… на самом деле не объяснил свой поступок, но я всегда могу спросить его, когда мы устроим приватную беседу с моей семьей.       Чайльд хмурит брови и наклоняет голову. — Подожди. Теперь, когда я перечитываю это письмо, у меня определенно есть еще вопросы, которые я хотел бы задать. Скажи, Пульчинелла, Ма сказала, что Чжун Ли твердил ей о желании выполнить контракт, верно? Раньше я этого не замечал, но он действительно упомянул о нем и в своем письме.       Он кладет записку на стол и указывает на соответствующее предложение. — Вот тут: «Я понял, что, из-за роли, которую я вынужден был сыграть в твоей миссии в Ли Юэ, ты настолько расстроен, что больше не хочешь соблюдать наш контракт».       От этого у Пульчинеллы неприятно скручивает живот. — Это второй раз, когда он упоминает этот предполагаемый контракт, и очевидно, что он важен. Мальчик, ты уверен, что не заключал никаких соглашений с червяком?       Чайльд качает головой. — Ну, я правда-правда не помню, чтобы заключал с ним какой-либо контракт. Может быть, он говорит это метафорически, как договор о… не знаю, дружбе? Мы никогда не заявляли официально, что встречаемся и не называли себя парой. Это просто подразумевалось, так как мы практически каждый день проводили вместе и все…       Чувства, которые, к сожалению, связывают этих двоих, видны даже без официальных подтверждений, потому что иначе зачем червяку идти на такие подвиги, чтобы проявить себя? — Я согласен, ты должен докопаться до сути этого контракта, — говорит Пульчинелла. — Таким образом, мы узнаем, как его аннулиров… Ай! Не мог бы ты прекратить это, бессовестный?! — Это ты прекращай! Я не собираюсь ничего аннулировать! Я знаю, что тебя это бесит, но мне очень нравится Чжун Ли!       Пульчинелла ворчит себе под нос, наливая в бокал вина. Адское отродье больно дерется! — Послушай, Пульчинелла, а я вот только заметил в записке этот пассаж. Как ты думаешь, что Чжун Ли имеет в виду?       Мальчик откашливается и зачитывает еще отрывок: «Мне сказали, что я сильно обидел тебя и разбил твое сердце вдребезги. Я полагаю, что эти чувства усугубляются неприятными слухами о том, как я отношусь к своим последователям, изображающими меня самым гнусным извращенцем и негодяем». Какие слухи? Рекс Ляпис был самым любимым богом в Ли Юэ. Я ни разу не слышал ни одного плохого слова о нем за время моей миссии.       Пульчинелла очень рад, что уже проглотил вино, потому что иначе он бы поперхнулся. — Понятия не имею, — врёт он сквозь зубы. — Но если у него есть похожие на твою истории отношений с людьми, когда он вдруг бесследно исчезает, то неприятные сплетни и пересуды обязательно должны существовать. Возможно, из-за предполагаемой смерти Рекс Ляписа, эти слухи стали популярнее, потому что люди почувствовали, что могут их наконец-то их безопасно высказывать.       Чайльд кивает. — Думаю, в этом есть смысл. Правда я до сих пор не понимаю, как кто-то может подумать, что Моракс извращенец. Интересно, что это за слухи?       Пульчинелла чувствует, что начинает потеть. Дерьмо. Ни при каких обстоятельствах мальчик не должен узнать о существовании чертовых брошюр, потому что он сразу поймет, что за клеветнической кампанией стоят Предвестники! В конце концов, это одна из их излюбленных тактик для победы над сильным политическим противником. — Ты конечно можешь попробовать покопать, но червяку это точно не понравится, — говорит Пульчинелла, цепляясь за первое попавшееся оправдание. Затем, понимая, насколько абсурдно это звучит из его уст, добавляет. — Вообще-то, поскольку червяку это может не понравится, я должен обязательно попросить кого-нибудь из подчиненных изучить… ладно-ладно, не мог бы ты перестать меня бить? Это уже третий раз за последний час!       Мальчик игнорирует его крики и аккуратно складывает письмо, прежде чем убрать его обратно в карман. — Вы правильно делаете, что не лезете в это. Я не хочу, чтобы Чжун Ли расстраивался. Я просто подожду семейной встречи, чтобы спросить его о контракте.       Когда мальчик поворачивается к своей тарелке и наконец начинает есть, Пульчинелла вздыхает с облегчением. Слава Великим Архонтам, вроде пронесло!

***

      Третья, и последняя часть испытания, начинается утром следующего дня и будет продолжаться всего один час, что делает ее самой короткой из всех. Но у этого сокращенного графика есть причины, как скоро узнают конкурсанты. — Добро пожаловать в завершающую часть нашего испытания! — говорит Пульчинелла со своим обычным энтузиазмом. — Какой долгий и трудный путь вы преодолели, чтобы добраться сюда, но вы сделали это. Трое самых достойных дошли почти до конца. После финального испытания будут объявлены результаты, и один из вас станет победителем конкурса!       С балкона раздаются вежливые аплодисменты Предвестников. Пульчинелла ждет, пока они стихнут, прежде чем продолжить. — В этом финальном раунде вы проведете время с любимыми младшими братьями и сестрой нашего Одиннадцатого на расширенной игровой встрече!       Аплодисменты переходят в неуверенные хлопки, сменяющиеся напряженной тишиной, когда трое младших братьев и сестра Чайльда появляются в поле зрения и прижимаются к нему. Средний ребенок держится за штанину Тартальи и застенчиво улыбается, махая рукой. — Это Тоня, — представляет Чайльд, — а это Антон. Младший — Тевкр. Поздоровайтесь с участниками, вы трое.       Нестройное «Здлаааствуйте!», по идее, должно было бы растопить сердца присутствующих, но… — В какую игру вы хотели бы поиграть с участниками? — Могучий Одноглазик и искатели приключений сражаются с плохими парнями! — радостно отвечает Тевкр. — Мы все будем искателями приключений, будем помогать Могучему Одноглазику, не дадим негодяям разрушить город и все такое. — Игра продлится один час, — добавляет Пульчинелла. — До обеда, после которого будут оглашены набранные участниками баллы. Да, это означает, что финальный раунд самый короткий из всех испытаний, но, поверьте, мы делаем это не из благородства. Мы скорректировали это испытание в соответствии с данным ограничением по времени, потому что игра будет довольно напряженной.       Если бы участников было больше, уверен Пульчинелла, кто-нибудь обязательно бы хмыкнул: «Это просто детская игра. Что тут может быть сложного?»       Но эти три претендента уже опытные ветераны. Они воздерживаются от комментариев и просто расправляют плечи, набираясь решимости, как если бы они были солдатами, которых посылают в зону боевых действий. — Если вопросов больше нет, можно начинать. Пожалуйста, следуйте за детьми. Они отведут вас на вашу игровую площадку. — Ура! — радостно подпрыгивает Тевкр. — Время поколотить плохих парней!       Пульчинелла и Чайльд возвращаются на свой балкон. Один за другим, экраны на столе мерцают и настраивают резкость, чтобы показать участников, выходящих на большое поле в какой-то лесистой местности. — Что это за игра? — спрашивает Коломбина. — Ты вроде говорил, что ребятишки любят играть в войну со злодеями, но я, честно говоря, не понимаю, как это может стать настолько сложной задачей, что ее нужно ограничивать по времени. — А, так я наверное не объяснил, — отвечает Чайльд извиняющимся тоном. — Малыши очень любят приключения, и раньше родители разрешали им развлекаться в лесу. Но после нескольких неприятных инцидентов с местной дикой фауной семья решила, что будет лучше, если мы создадим для них безопасное игровое пространство, которое позволит детям высвободить всю накопившуюся энергию!       Никто не уточняет, что Чайльд имеет в виду под «несколькими неприятными инцидентами с местной дикой фауной», поскольку все были свидетелями медвежьей борьбы. Предвестники могут только представлять масштабы разрушений, которые эти «несколько инцидентов» должны были вызвать, чтобы даже семья решила, что с них хватит. — Кроме того, чтобы мелкие могли испытать такое же удовольствие, как и раньше, я попросил Иль Дотторе помочь, предоставив несколько его творений, — добавляет Чайльд, небрежно пожимая плечами. — Ну вы помните. Такие же, что мы захватили из Столицы.       Пульчинелла, который хорошо знает, что на самом деле представляют собой игры младшеньких, сидит сложа руки и ждет, когда глаза его товарищей-Предвестников озарятся пониманием (за исключением доктора, который также молча наслаждается представлением). Он не разочарован. — Подожди… — встревает Сандроне, — ты хочешь сказать, что твои младшие братья и сестра играют со стражами руин?       Экраны загораются яркими вспышками. Участники широко раскрытыми глазами смотрят на двух огромных стражей руин, маршем входящих в «игровую зону». — Ты не можешь позволить трем маленьким детям сражаться со стражами руин, Пирожочек! Это безумие! — Они не сражаются со стражами руин! Мой младший брат зовет их Могучими Одноглазиками, и… неважно, короче говоря, стражи руин — хорошие ребята, и я попросил Иль Дотторе перепрограммировать их, чтобы они не нападали на людей. Видите?       На экранах видно, как Тевкр и Антон бегают кругами вокруг руинных стражей, которые стоят там, как большие неуклюжие домашние животные, и размахивают своими короткими мечами в каком-то первобытном танце. Тоня хлопает в ладоши в восторге. — Нет, мои братья и сестра сражаются с драконами руин, но не волнуйтесь, для этого у них есть руинные стражи! — А вот и они, — со вздохом говорит Доктор. — Посмотрите на этих красавцев.       На экранах отображается рой из шести драконов, как по команде летящих в игровую зону. Участники выглядят еще более ошеломленными, когда дети аплодируют. — Подожди… когда ты говоришь, что в состязании участники будут играть с твоими младшими братьями и сестрой, что именно под этим подразумевается?       Пульчинелла вмешивается, чтобы объяснить. — Участники должны подыгрывать и быть частью команды «хороших парней», что означает, следить за тем, чтобы руинные драконы не причинили вреда детям и стражам руин. При этом они должны начать контратаку, чтобы уничтожить руинных драконов, но она не должна быть слишком подавляющей, чтобы не сократить игровое время. Это окончательный тест на многозадачность, выносливость и, прежде всего, способность справляться с очень специфическими требованиями трех кровожадных детей.       Коломбина кивает. — Да, понимаю-понимаю. Поэтому ты и ограничил мероприятие одним часом. Любой сойдет с ума, если ему придется делать это хотя бы на секунду дольше. — Точно! Я не хочу, чтобы два последних достойных участника сбежали!       Чайльд скептически косится на него. — Ты имеешь в виду трех достойных участников?       Пульчинелла фыркает. — Я сказал именно то, что хотел.       Между тем, трансляция с поля представляет собой чистый хаос. Дети бросаются вперед со своими луками, а участники путаются друг у друга под ногами. Червь отказался от всех попыток скрыть свою сущность всемогущего божества и набрасывает щит за щитом на детей и руинных стражей. Двое других участников бросаются вперед, стреляя из луков по драконам, чтобы отвлечь их всякий раз, когда какой-нибудь из них наводит прицел на младших братьев и сестру Чайльда.       Никто не выглядит так, будто весело проводит время, за исключением, как и следовало ожидать, детей. Последние явно в восторге, их руки поднимаются в радостном салюте, когда один из драконов рушится огненным шаром на землю, благодаря меткому выстрелу Номера Один прямо в его светящееся ядро.       Пульчинелла наклоняется и толкает мальчика локтем. — Ого, ты только посмотри на это! Отличный выстрел! Оказывается, Номер Один еще и талантливая лучница! — Да, она довольно хороша, — отвечает Чайльд, но его глаза прикованы к червяку.       Пульчинелла с отвращением качает головой. Угр-р-рх. Некоторых уже невозможно спасти.       Похоже, червь также заметил меткий выстрел, которым Номер Один уложила дракона. Его взгляд темнеет, губы сжимаются в тонкую линию. Он призывает свое золотое копье и бросается вперед с такой скоростью, что его движения почти размыты. — Ааа, Чжун Ли ринулся в бой! — ликующе восклицает Чайльд. — Давай, Чжун Ли!       Червь мгновенно оставляет за спиной остальную часть команды, и в следующую секунду стрелой взмывает вверх, полностью игнорируя законы гравитации.       Участники и дети замирают, с трепетом наблюдая за происходящим. Все драконы прекращают свои атаки на группу внизу, чтобы повернуться к главному противнику. Их механические ядра загораются алым все ярче и ярче, готовясь к разрушительной атаке.       Но атаки не происходит. Не успевают. Глаза Чжун Ли горят, а мир вокруг него подергивается дрожащей пеленой. Зловещие черные тучи накатывают, сходясь кольцом и застилая некогда голубое небо тьмой, за исключением участка сияющего золотого света посередине.       Все Предвестники наклоняются вперед, чтобы не упустить ничего. Пульчинелла не понимает, что происходит, но, тем не менее, ловит себя на том, что затаил дыхание.       Клочок неба сияет все ярче и ярче. В центре появляется небольшая круглая тень, что делает всю картину похожей на всевидящее око, за исключением того что круглая тень становится больше. И больше. И еще больше.       То, что он видит, поражает Пульчинеллу. — Какого дьявола! — восклицает Арлекино. — Что за хрень! Это метеор?!       Метеор — о да, это именно он — мчится к земле. Все Предвестники в ужасе бросаются на пол, а мир сотрясается. Из-под стола, закрывший руками голову, Пульчинелла слышит, как ужасающе скрежещет мебель по полу, а столовые приборы и посуда яростно звенят и гремят.       В конце концов толчки прекращаются. Пульчинелла медленно разворачивается и выползает из своего укрытия. — Все в порядке? Никто не пострадал? Мальчик?       Чайльд высовывается из-под стола. — Я в порядке, Пульчинелла! — Здесь все целы! — кто-то из Предвестников выкрикивает где-то в другом конце комнаты. — Говори за себя, мое вино пролилось! Это хорошее вино! — Ошибка новичка. Ты должен был допить свой стакан, прежде чем нырять в укрытие, как это сделал я! — Жаль, что ты не подавился в процессе!       Яркий, звонкий смех заглушает перебранку. Царица, которая, кажется, все это время так и сидела на своем троне, заливается восторженным смехом, запрокинув голову и схватившись руками за живот. — Оо-о, Моракс. Не могу поверить, — ты использовал такую разрушительную силу для этого ?       Предвестники вскакивают на ноги и кланяются. — Простите за назойливость, Ваше Императорское Величество, — говорит Шут, осторожно пытаясь расправить свою помятую одежду. — Что вы имеете в виду под «этим»?       Царица нежной рукой вытирает выступившие на глазах слезы. — Похоже, старый дракон терпеть не может, когда его затмевают, поэтому он почувствовал необходимость… сверхкомпенсировать собственное выступление. Кстати говоря, кажется, что все экраны вышли из строя. Какая жалость. Мне бы так хотелось увидеть его смущенную физиономию, когда он осознает, что натворил.       Предвестники снова обращают внимание на стол, и, конечно же, все экраны показывают черноту. Чайльд бледнеет. — Мои мелкие! Мне нужно пойти проверить их! — Не волнуйся, Одиннадцатый, — кричит Царица прежде, чем он бросится бежать. — Сила дракона, хоть и яркая, но вредит только его врагам. Я была в непосредственной близости от его атак, чтобы знать, что они не затрагивают тех, кого он хочет защитить. Твои братья и сестра в полной безопасности. — Тем не менее, с вашего позволения, думаю, я почувствую себя лучше после того, как удостоверюсь… не сочтите за недоверие к Вашим словам, Ваше Императорское Величество! — Пустяки, — она встает со своего трона и разглаживает длинное синее платье. — Я считаю, что мы все должны нанести им визит, чтобы своими глазами увидеть последствия. Пожалуйста, проводи меня к этой игровой площадке, мой Авангард. — Будет исполнено!

***

      При всех ужасающих эффектах метеоритной атаки, транслируемых экранами, игровая площадка выглядит на удивление нетронутой. Конечно, есть несколько поваленных деревьев по периметру и несколько трещин, бегущих по полю (вероятно, вызванных сильными подземными толчками), но, кроме этих поверхностных повреждений, все остальное выглядит просто отлично. Даже у Могучих Одноглазиков на металлических телах нет ни единой царапины — они все еще стоят, их механические части тихо жужжат, а центральные ядра слегка потускнели из-за режима энергосбережения.       Предвестники расходятся веером, чтобы осмотреть последствия атаки, и Иль Дотторе выглядит особенно взволнованным. Царица также отходит, чтобы пройтись по периметру игровой площадки, и вид учиненных (незначительных) разрушений подпитывает ее тихий смех.       Однако Пульчинелла и Чайльд устремляются к центру площадки, где находятся дети и участники. — Тевкр! Антон! Тоня!       Дети и участники стоят вокруг груды сверкающих искореженных остатков руинных драконов. Средний ребенок, Антон, где-то раздобыл палку и с интересом ковыряется в металлоломе. Червя, однако, с ними нет.       Чайльд подбегает к братьям и сестре, заключая их в крепкие объятия. — Малышня, вы в порядке? — Мы в порядке, братец! — отвечает Тоня, цепляясь за его талию. — А вот с летающими драконами все не так хорошо. Я думаю, что они все сломались. — Да, господин Чжун Ли вырубил их всех! — вопит Антон. — Он сделал вж-ж-жух! — размахивает руками мальчик. — А потом что-то упало с неба, и все – бум! — еще более восторженное размахивание. — Это было потрясающе!       Сердце Пульчинеллы замирает. О, нет! Младшим понравилась метеоритная атака? Это надо срочно исправлять. — Но это же было очень страшно, не так ли? — воркует он сладким тоном. — И он сократил ваше игровое время! Ты разве не заметил? — он упорно не обращает внимания на то, как Чайльд закатывает глаза.       Тевкр, кажется, поддается на провокацию. Малыш скрещивает руки на груди и дуется. — Он сократил игровое время! Я хотел побить драконов еще немного!       Тарталья немедленно вмешивается. — Поскольку игра закончилась, почему бы вам не вернуться к маме и папе на обед? Тоня, тебя назначаю ответственной.       Тоня перестает на нем виснуть и отдает честь. — Хорошо, братец. Скоро увидимся. Тевкр, Антон, нам пора идти. — Ура! Ма и Па! Мы должны рассказать им все о игре! — Пока, старший брат!       Убедившись, что дети целы и невредимы, Чайльд возвращается к двум оставшимся участникам. — Простите, я не хотел вас игнорировать. Вы двое в порядке?       Они медленно кивают, но бледность их лиц и крепкая хватка на оружии, до побелевших костяшек пальцев, говорят об обратном. — Спасибо, что позаботились о моих младших братьях и сестре, они очень много значат для меня, даже если могут быть чрезмерно шумными, — Чайльд слегка кланяется. — Вы случайно не знаете, куда подевался Чжун Ли? — Мне показалось, он пошел туда, — говорит Номер Один, указывая дрожащим пальцем вправо. — Он казался очень расстроенным после, э-э, сокрушительной атаки, которую он устроил… — Сокрушительной?! — восклицает другой участник. — О-он вызвал проклятый метеор с неба! Кто этот парень и почему я соревнуюсь с ним? Не может быть, чтобы он был человеком!       Участник трясет головой и бросает оружие на землю. — К черту! Даже если я выиграю это соревнование, нет никакой гарантии, что он просто не убьет меня метеоритным ударом! Простите, Мастер Чайльд. Вы прекрасны и все такое, но у меня хватает ума признать свое поражение! С меня довольно! — Подожди, нет, вернись! — восклицает Пульчинелла. — Червь конечно обладает ужасающей, непревзойденной силой, которая может сровнять с землей целую армию, но для него дело чести не убивать никого… ох, ну куда ты! Почему ты бежишь еще быстрее?       Но он ничего не может сделать. Участник сбежал, оставив Номер Один последней, кто противостоит червю. — Я собираюсь посмотреть как там Чжун Ли, — сообщает мальчик. Не дожидаясь ответа, он бежит вправо, оставляя Пульчинеллу (и Номер Один) следовать за ним.       Они находят червя сидящим на поваленном дереве, уткнувшимся лицом в руки. Каждая его черточка кричит о поражении и страдании, от того, как обессиленно он сгорбился, до того, как он даже не удосуживается поднять глаза, когда Чайльд идет к нему. — Мальчик! Это против правил!..       Номер Один протягивает руку и тихонько похлопывает Пульчинеллу по плечу. — Пускай, Лорд Пульчинелла. Очевидно, что мистер Чжун Ли очень важен для Мастера Чайльда, и видеть его таким должно быть больно. В этом случае можно проявить некоторую снисходительность к правилам, не так ли?       Пульчинелла пристально смотрит на Номер Один. — Ты… ты же понимаешь, почему Чайльд как сильно заботится о червяке? Считаешь, что уже проиграла соревнование за сердце Чайльда?       Она кивает. — Ни для кого не секрет, что эти двое без ума друг от друга, Лорд Пульчинелла.       Чайльд удобно устроился на бревне. Он держит одну руку червя в своей, и они разговаривают. Их голоса слишком тихие, чтобы Пульчинелла мог что-то разобрать, особенно с учетом того, как плотно они прижаты друг к другу, но, очевидно, что мальчику предстоит долгая работа. Плечи и голова червя трясутся от сдерживаемых рыданий, несмотря на то, что Чайльд пытается его утешить.       Да, Номер Один права. Увидев их вместе, в такой ситуации, ни у кого не останется сомнений, что мальчика и червя связывают непростые чувства, даже если неизбежное признание этой данности оставляет неприятный привкус во рту Пульчинеллы. — Почему же тогда ты хочешь продолжать это соревнование, если уже смирилась с поражением?       Девушка улыбается. — Потому что, несмотря ни на что, часть меня все еще очень-очень хочет иметь шанс понравиться ему. Пока возможность сделать это не равна нулю, я не хочу оставлять попытки, даже если это означает, что мне придется прилагать дополнительные усилия для демонстрации своих намерений.       Мальчик, кажется, добился некоторого прогресса с червем, потому что последний слегка расслабил позу, так что он больше не выглядит съежившимся и несчастным. Он развернулся к мальчику, выражение его лица мягкое и беспомощное. Они держатся за руки, не размыкая их ни на мгновение. — Но, — добавляет она, и в ее милой улыбке есть легкий намек на самодовольную ухмылку, — если я и проиграю, то не против сделать это именно господину Чжун Ли. Они чудесно смотрятся вместе, не правда ли?       Мальчик подносит руку червяка к своим губам и целует костяшки пальцев. К удивлению Пульчинеллы, лицо червячного змея становится ярко-красным, что только подпитывает выражение чистого озорства, с которым мальчик смотрит на него.       Хм. Какая нехарактерно застенчивая реакция червя. Как любопытно… — Еще слишком рано судить об исходе состязания, — говорит он, упрямо качая головой. — Нам еще нужно узнать результаты от его семьи, поэтому я прошу тебя побороться еще немного.       Номер Один тихо смеется. — Конечно! Я так близко к финишу – разумеется я останусь.       В конце концов, Пульчинелла уговаривает Чайльда отпустить Чжун Ли на обед. Они возвращаются в отель с остальными Предвестниками, за исключением Царицы, которая хочет остаться и прогуляться по лесу. Обед проходит без происшествий: Царица возвращается ближе к вечеру, ее настроение яркое и солнечное. Очевидно, прогулка пошла ей на пользу.       В столовой никто не задерживается. Предвестники выходят наружу, для церемонии оглашения финальных очков – все, кроме Панталоне, которого в последний момент куда-то утаскивает пара его паникующих подчиненных. Пожав плечами, Пульчинелла выходит вперед.       Кажется, что на площади перед гостиницей собрался весь город, что и понятно, ведь это грандиозный финал, момент истины состязания, равного которому в Снежной еще не бывало. Кто станет окончательным победителем в этом затяжном противостоянии? У кого хватит силы, таланта, ума и терпения, чтобы в конечном итоге быть увенчанным лаврами триумфатора?       Пульчинелла смотрит на двух участников. Его коллеги и семья мальчика рядом с ним, а весь город, затаив дыхание, наблюдает с почтительного расстояния. Номер Один воспользовалась возможностью, чтобы освежиться, переодевшись в прекрасную белую шубку и изящную шапочку. Червь также выглядит иначе, хоть и остался верен своим обычным темным и золотым цветам. Он выглядит гораздо более собранным, почти безмятежным, как будто примирился со своей судьбой. Он стоит прямо, сложив руки за спиной, и не двигается, за исключением того момента, когда его глаза ловят Чайльда, поднимающего вверх большие пальцы и шепчущего: «Удачи!». В тот момент его губы изгибаются в застенчивой улыбке, а щеки слегка краснеют.       Пульчинелла закатывает глаза и начинает. — Дамы и господа, добро пожаловать на финальный зачет великого соревнования претендентов на руку и сердце нашего Одиннадцатого!       Толпа аплодирует. Дождавшись тишины, Пульчинелла продолжает. — В процессе прохождения трех непростых испытаний, количество участников сократилось с более чем трехсот человек до двух сильнейших и достойнейших. Победа или поражение, эти два участника выступили потрясающе и действительно продемонстрировали выдержку и мастерство. Поздравляем! — Настал момент, когда мы собираемся узнать имя победителя. Будет ли это участница Номер Один, наследница знаменитой, почтеннейшей семьи владельцев ресторанного бизнеса Ли Юэ? Или это будет конкурсант номер 88, образованный ученый и широко известный консультант по культуре Ли Юэ? Давайте посмотрим…       И тут как гром среди ясного неба. — Прошу прощения, что прерываю, — говорит червь, — но, прежде чем мы услышим окончательные результаты, я хотел бы сделать последний подарок Чайльду. Вы позволите?       И прежде чем Пульчинелла успевает категорически возразить, Царица, наблюдающая за происходящим с высоты своего трона, милостиво машет рукой. — Да, конечно. Окажи любезность.       Предвестники удивлённо смотрят на свою повелительницу, но она сказала свое слово, и её власть абсолютна. Они склоняются в уважительном поклоне. — Ладно, — ворчит Пульчинелла. — Доставай свой подарок.       Червь достает из кармана шелкового пальто красивую деревянную шкатулку, украшенную золотыми узорами. Он делает шаг вперед, и оказавшись прямо перед мальчиком, обеими руками, с легким поклоном вручает свой подарок. — Для тебя, мой дорогой Чайльд. Это то, что я должен был преподнести тебе гораздо раньше, но я так хотел, чтобы все было идеально. Я прошу прощения за задержку.       Тарталья берет шкатулку. — М-могу я открыть его сейчас?       Чжун Ли усмехается. — Я был бы очень рад, если бы ты это сделал.       Этого разрешения вполне достаточно для Чайльда, который открывает крышку с тихим щелчком. — Большое спасибо, Чжун Ли, я… — он останавливается, растерянно моргает и выуживает из шкатулки содержимое. Мальчик держит его на свету, чтобы все могли видеть. — Это… ключ? — он вертит предмет в руке. — Извини, Чжун Ли, но я кажется не совсем понимаю, что это значит… От чего этот ключ?       Чжун Ли обхватывает плечи Чайльда руками. — Дом, любимый. Наш дом. Прошу прощения, что все так затянулось. Я занялся этим, как только мои дела с Ла Синьорой были завершены, и я даже притащил Путешественника, чтобы ускорить процесс, но тем не менее, это заняло целый месяц, а к тому моменту, как я вернулся, ты уже покинул Ли Юэ. — Подожди-подожди-подожди, — перебивает Пульчинелла. — Что ты имеешь в виду под «нашим домом»? Какой дом? — он оглядывается на своих ошеломленных коллег, а затем на Чайльда, который также потерял дар речи и сбит с толку, как и все остальные. — Какой дом?       Глаза Чжун Ли тускнеют. — Ах, возможно, неуместно называть его нашим домом, учитывая нынешние обстоятельства. Это твой дом, Чайльд. Я обещал тебе его согласно нашему контракту. — ДА КОГДА ЭТО БЫЛО??!! — не выдерживает Чайльд, наконец стряхнув с себя оцепенение. — Какой, черт его побери, контракт, Чжун Ли?       Краем глаза Пульчинелла видит, что Царица, с широкой улыбкой, подается вперед со своего трона, словно ожидая, что произойдет что-то интересное, и не желает упустить ни малейшей детали. Это только усиливает подозрения Пульчинеллы.       Теперь настала очередь червяка выглядеть растерянным. — Наш контракт… Тот, что мы заключили за ужином, в ночь перед встречей с Ла Синьорой. Тот, который был скреплен подарком в знак моих намерений.       Чайльд хмурит брови. — Палочки для еды? Ты про них что-ли?       Между ними повисает долгое многозначительное молчание. Царица как будто пытается сдержать смех, а Пульчинелла с еще большей паникой оглядывается на своих коллег. — Сделайте что-нибудь! — растерянно шепчет он. — Что сделать? Я не понимаю, что происходит! — шипит Арлекино.       К счастью, их панику прерывают дикие вопли. — Стойте, подождите, остановите церемонию! — в поле зрения врывается взмыленный Панталоне, за ним по пятам следует группа его секретарей. Банкир сжимает в кулаке несколько листов бумаги и размахивает ими, как сумасшедший. — Палочки для еды! — кричит он. — Это больше, чем просто палочки для еды!       В толпе, естественно, поднимается ропот замешательства. Чжун Ли выглядит совершенно разбитым, но тут на его лице появляется понимание. — О, ты… ты не знал. О, Боги!.. — Я не знал ЧТО?! — из последних сил сопротивляется безумию ситуации Чайльд. — Что происходит?!       Панталоне, ужасно задыхаясь, останавливается перед Предвестниками. Очевидно, мужчина слишком привык к сидячей работе, а не к бессмысленной беготне по улицам. — Смотрите, — говорит он, сунув бумаги Пульчинелле. — Мои люди вернулись с отчетом о палочках для еды, а именно об изображениях феникса и дракона! А ты! — говорит он, поворачиваясь к червю. — Да как ты посмел!       Пульчинелла останавливает разошедшегося Панталоне, и бегло просматривает бумаги. Остальные Предвестники также собираются поближе, чтобы лучше видеть. — Образы феникса и дракона, — читает он вслух, — важный символ в культуре Ли Юэ… символизирует гармонию, удачу, богатство… так, ну, допустим. Дальше, подарочные палочки для еды, давайте посмотрим, давайте посмотрим… палочки для еды в виде дракона и феникса идут парами и символизируют вечную любовь и семейное счастье. Это традиционный свадебный подарок…       Голос Пульчинеллы замирает как раз вовремя, чтобы услышать новый вопль Панталоне: — Ты негодяй! Как ты посмел обманом заставить нашего Одиннадцатого выйти за тебя замуж!       Чайльд издает хрипящий высокий звук, будто вот-вот задохнется. — Я-я… сделал что?! Чжун Ли ты… ты сделал предложение?! Мне?! — Ой, мне кажется или здесь невыносимо жарко? — Пульчинелла дергает себя за воротник, когда осознание ударяет его, как кувалда. Его мальчик. Женился. На извращенце! В голове все идет кругом и мир начинает вращаться вокруг него. — Мне кажется, я чувствую себя немного дурно… я…       Кто-то подхватывает его, прежде чем он оседает на землю. — Возьми себя в руки! — шипит Сандроне. — Сейчас не время отключаться. Надо срочно с этим всем разбираться! — Дамы и господа, прошу нас извинить! — объявляет Иль Капитано. — У нас возникли некоторые… непредвиденные затруднения, которые необходимо решить как можно скорее! Мы еще вернемся!       Понятно, что это только усиливает царящую неразбериху.       И в этот момент Царица, жадно наблюдавшая за всем происходящим, наконец прерывает молчание и искренне, заливисто смеется.