В поисках чего-то важного

Краткое содержание: Воспитание Гаса было довольно сложным опытом для Брайана и Джастина. Сохранилось бесчисленное множество воспоминаний за многие годы, но четыре эпизода выделяются особенно, показывая Гаса в возрасте пяти, десяти, пятнадцати и двадцати лет. Часть первая Пять       — Папа, я больше не могу! — кричит Гас, бросаясь поперек ног Брайана и повисая там опустошенной кучкой. — Заставь ее перестать плакать!       «Если бы я мог», — с горечью думает Брайан, пытаясь успокоить расстроенного сына, гладя по волосам.       Это мало что дает — Гас слишком далеко зашел, чтобы простое поглаживание принесло пользу. Вероятно, через несколько минут его истерика перерастет в полномасштабную катастрофу.       Все началось два часа назад, когда они выходили из кинотеатра. Брайан с нежностью вспоминает то время… более простое время — когда у обоих кружилась голова от проведенного за просмотром чего-нибудь интересного времени, в основном обнимаясь и лакомясь попкорном. Брайан почти не обращал внимания на сам фильм — он был слишком счастлив, что Гас приехал в Питтсбург на выходные и проведет с ним всю пятницу после обеда. После месяца разлуки, провести все это время один на один — было блаженством. Даже лучше — Джастин должен был встретиться с ними в вестибюле после фильма, прямиком с рейса из Нью-Йорка.       Но тут случается катастрофа: выйдя из зала, они не видят Джастина, его нигде нет. После тщательного осмотра местности, Брайан понимает, что что-то не так. Проверив телефон, он обнаруживает, что пропустил три звонка. Но нашел сообщение, полное извинений и объяснений. Из-за тумана, нависшего над аэропортом Кеннеди, рейс Джастина был задержан более чем на два часа. Он будет в Питтсбурге не раньше семи.       Брайан пытается объяснить это Гасу, отчего настроение того резко падает. Во-первых, это надувание губ. Затем, какой-то очень драматичный топот. И, наконец, — последний удар — Гас выхватывает у Брайана из рук банку с попкорном, бросает ее на пол, и начинает кричать, что здание рушится. Прогулка через вестибюль ужасна, учитывая, что все смотрят исключительно на них. Брайан старается не обращать внимание на эти, жалостливые взгляды в его сторону, приводящие в бешенство, но дальше все становится только хуже. Поездка в машине к Бену и Майклу невероятно напряженная. Все двадцать минут, Гас сидит, свернувшись калачиком, всхлипывая в ладони, и поскуливает, что хочет видеть Джастина. Брайан пытается поговорить с ним и начать обратный отсчет до прибытия Джастина, но Гас не хочет ничего слушать. Единственной надеждой, за которую Брайан цепляется, — это Линдси и Мелани, ожидающие их у Бена и Майкла, и наверняка они знают о каком-нибудь чудо-лекарстве от капризного настроения Гаса.       К сожалению, по прибытии в дом Новотны-Брукнер все ухудшается еще более радикально. После того, как поспешно занеся плачущего Гаса внутрь, Брайан обнаруживает, что Линдси и Мелани полностью поглощены плачущей Джи-Ар. Гасу это совсем не нравится. С Джастином, пропавшим без вести, младшей рыдающей сестрой, и матерями, не обращающими на него внимания, он впадает в еще более отвратительное настроение. И с тех пор оно не улучшается ни на йоту. Несмотря на многие попытки Брайана — и притом самые смелые — Гас остается безутешным. Джи-Ар тоже. А тут еще и сбежать некуда! Они все сидят вокруг обеденного стола, ожидая прибытия Джастина, и слушают как Гас и Джи-Ар наперебой кричат и вопят во все глотки.       — У нее режутся зубки, Гас, — терпеливо говорит Майкл, — она ничего не может с собой поделать. У нее болит рот.       — А у меня болят уши! — горячо возражает Гас и, не получив никакого сочувствия от Майкла, поворачивается и дуется на Брайана. — Папа, у меня болят уши.       — Я знаю, сынок, — бормочет Брайан, но, видимо, этот ответ Гаса не устраивает. Он скулит и соскальзывает с колен Брайана на пол.       — Не валяйся на полу, — коротко говорит Мел, протягивая руку за стаканом, — Гас, встань.       Гас стонет и поднимается, драматично размахивая руками.       — Этот тупой ребенок никогда не затыкается!       — Гас, — устало предупреждает Линдси.       — Это неуместно, — ворчит Майкл.       — Это правда, — бормочет Гас, тяжело опускаясь на стул, — она никогда не затыкается, и у меня весь день болят уши.       Как по команде, Джи-Ар начинает кричать еще громче. Гас закрывает уши руками и тоже начинает рыдать.       — Хорошо, — говорит Бен, вставая, — почему бы мне не отвести Джи-Ар на некоторое время наверх?       — Спасибо, — вздыхает Линдси, без промедления передавая ему ребенка.       Обеспокоенный истерикой сына, Брайан тянется к Гасу. Майкл прочищает горло. Это самый знакомый звук. В последнее время Майкл и Бен стали настоящими родителями. Их редко можно увидеть без какой-то дурацкой родительской книги в руках, и как будто этого недостаточно, они оба всегда жаждут поделиться мудростью с каждым, кто будет слушать. Брайан пытался удалиться из этой категории, но как лучшему другу Майкла и своего рода со-родителю, было нелегко. Майкл прямо-таки одержим идеей затащить Брайана на борт всезнающего родительского поезда. Почувствовав приближение еще одного натиска ханжеских советов, Брайан глубоко вздыхает, берет себя в руки и спрашивает:       — Да, Майки?       — Ты не должен потакать, когда они ссорятся, — мудро советует Майкл, многозначительно подняв брови на Гаса.       — Неужели? — с преувеличенным любопытством спрашивает Брайан. — Это хороший совет, Майки! Я обязательно передам его завтра Деб первым делом.              — Эй! — Ощетинившись, визжит Майкл.       — Брайан, — устало ворчит Линдси, — ты можешь не…       — Не начинайте, — серьезно предупреждает Мел (хотя Брайан мог бы поклясться, что видел, как она пыталась подавить смех всего несколько секунд назад), — достаточно того, что у нас двое орущих детей. Давай не будем удваивать этот счет.       К счастью, счет, кажется, идет на убыль. Пока Джи-Ар вне поля зрения и слышимости, Гас немного успокаивается. Рыдания переходят в всхлипывания, и он делает все возможное, чтобы вытереть слезы.       — Покажи мне, когда Джас приедет? — умоляющим тоном просит он Брайана.       — Вот, — Брайан указывает на семерку, — здесь должна быть маленькая стрелка. Видишь, как близко?       — Недостаточно близко, — хнычет Гас, и его глаза наполняются новой порцией слез, — я скучаю по Джасу!       — Да ладно, сынок, — Брайан берет малыша на руки, игнорируя неодобрительный взгляд Майкла, и сосредотачивается на объятиях Гаса. Потакает он Гасу или нет, Брайану насрать. Он хочет, чтобы бедному ребенку стало лучше. Приведя в порядок копну волос сына и поцеловав его в щеку, Брайан успокаивающе обещает: — Джастин скоро будет здесь.       Попытки Брайана, похоже, срабатывают. Гас прекращает свое мнимое «дурачество» и прижимается к Брайану, цепляясь за него как маленькая обезьянка. Брайан улыбается и крепче прижимает к себе Гаса, упрямо продолжая игнорировать настойчивые взгляды дорогих со-родителей, и отдает все свое внимание Гасу.       — Я скучаю по Джасу, — жалуется тот, уткнувшись мокрым лицом в плечо Брайана, — так редко его вижу. Это самая ужасная вещь на свете!       Внезапно Мел фыркает. Это привлекает внимание Брайана. Подняв глаза, он снова ловит ее сдавленный смешок. Она плохо справляется с этим — ее плечи дрожат, а губы кривятся. Мел поворачивается к Майклу и Линдси и спрашивает не так уж и тайно:       — Гас вам никого не напоминает сейчас?       — Поразительное сходство, — поддразнивает Майкл, ухмыляясь.       — Прекратите оба, — нахмурившись отмахивается от них Линдси       Хотя у нее добрые намерения, Брайана больше раздражает ее жалостливый взгляд, чем насмешка. Подхватив Гаса, он холодно сообщает:       — Мы с сыном идем гулять. Прошу прощения.       Игнорируя их протесты, Брайан выходит на улицу с Гасом на руках.       — Так мы скорее увидим Солнышко, — шепчет Брайан, — хорошо?       — Хорошо, папочка, — бормочет Гас.       — Теперь уже недолго, — обещает Брайан. Он прижимает Гаса к себе и наблюдает за каждой машиной, которая проезжает мимо, надеясь, что одна из них замедлит ход и это окажется такси Джастина. Тем временем Гас перестает плакать, все сильнее прижимаясь к Брайану. Это одно из самых счастливых ощущений на свете — Гас так близко, а его руки и ноги уверенно цепляются за него. Брайан беспокоится иногда — на самом деле, все время, — о том, что Гас далеко и это не лучшим образом отражается на них.       Сейчас все кажется нормальным — Гас его не забыл и все еще нуждается в нем. Все еще любит. Брайан на мгновение закрывает глаза, пытаясь запечатлеть это в памяти. Он планирует заклеймить образ в своем сознание, и знание о том, что его сын все еще принадлежит ему, безвозвратно выжжено в его памяти и покрыто шрамами. Когда он открывает глаза, то видит свет фар, освещающих его и Гаса. Брайан вздыхает с облегчением — Джастин приехал.       — Сынок, — шепчет он, раскачивая Гаса, — угадай, кто здесь?       Гас задыхается от возбуждения и извивается, когда замечает Джастина, выпрыгивающего из такси.       — ДЖАС! — радостно визжит он, пулей вылетая из рук Брайана, и бросается к Джастину. Брайан молча смотрит с каким пылом Джастин приветствует Гаса, заключая в обожающие объятия, и стреляет в Брайана ослепительной улыбкой. Это все, что нужно Брайану, чтобы приблизиться и сократить расстояние между ними. Он шагает вперед и крепко обнимает обоих — Гаса в объятиях Джастина, Джастина в свои, прижимаясь губами ко лбу Джастина.       — Привет, — шепчет он.       — И тебе привет, — шепчет в ответ Джастин.       — Привет, — пищит Гас между ними, — вы слишком крепко обнимаетесь.       — Прости! — Джастин немного отступает назад. — Ты в порядке, Гасси?       — В порядке, — бормочет Гас, — ты можешь не останавливаться.       Брайан протягивает руку и снова притягивает Джастина к себе, только на этот раз чуть мягче. Джастин удовлетворенно вздыхает и зарывается в тесноту. Брайан прижимается поцелуем к макушке Гаса, а затем и к голове Джастина, который пытается запечатлеть этот момент в памяти: два его любимых человека, наконец-то на расстоянии вытянутой руки, надежно завернутые в его объятия. Нет в мире другого такого чудесного чувства, как это.       С этого момента настроение Гаса поднимается. Он возвращается к обеденному столу в приподнятом настроении и даже обнимает и целует Джи-Ар, которая счастливо присоединяется к Бену в его дзене. Она смеется, когда Гас щекочет ее; кажется, они решили заключить перемирие. Гас вцепляется в Джастина и утаскивает его из объятий Майкла и лизуний.       — Мы будем сидеть вместе, Джас, — настаивает Гас, указывая на стул рядом с Брайаном.       — Гас, позволь Джастину занять его собственное место, — резко возражает Мел.       — Все в порядке, — произносит Джастин, победно улыбаясь, — он может сесть со мной. Иди сюда, Гасси.       Брайан наблюдает, как Джастин сажает Гаса к себе на колени, и улыбки на их лицах такие ослепительные, что продолжают сверкать, когда они готовят общую тарелку, по очереди наполняя ее. Гас увлечен макаронами, картофелем и булочками, в то время как Джастин ловко выбирает овощи. Это приносит очень одобрительные взгляды от местных экспертов по воспитанию детей, — Майкла и Бена, и обожающие похвалы от Мел и Линдс, которым часто приходится спорить с Гасом в борьбе за овощи.       Брайана нисколько не удивляет, что Джастин так легко завоевывает Гаса. В то время как Мел и Линдс шокированы, когда он заставляет Гаса съесть кусочек брокколи (самый ненавистный овощ Гаса), Брайана это не смущает. Джастин всегда умел ладить с Гасом. Нет, это совсем не удивительно, хотя и завораживает. Брайан едва съедает половину своего ужина — слишком занят тем, что украдкой поглядывает на Джастина и Гаса, обнимающихся, смеющихся и подкармливающих друг друга кусочками еды.       Брайан наблюдает за ними, впитывает зрелище и пытается забыть, что все закончится в понедельник утром. Он не хочет думать о том, каково будет прощаться с ними обоими в аэропорту. Не хочет признавать, что если они разлетятся в разные стороны, то разорвут его надвое. Так что предпочитает отрицать все это, отодвигая мысли в самый дальний угол сознания и удовлетворенно слушает, как Гас рассказывает Джастину о своих планах на ночную вечеринку в лофте.

***

      Много позже, когда все возвращаются в лофт, Брайан готовит Гаса ко сну. По словам Мел и Линдс, у него проблемы со сном с тех пор, как они уехали. Брайан пытается сделать все, что может исправить очевидные тревоги Гаса. Он дарит ему совершенно новую пижаму («Питтсбургская пижама», — взволнованно шепчет Гас), укладывает в постель и радостно выполняет приказы о том, кто где спит («Джастин идет туда, а ты иди сюда», — командует Гас мрачно). Потом Брайан лежит рядом, держа его за руку и гладя по волосам, и Гас начинает дремать.       — Вы с Джасом скоро пойдете спать? — тоненьким голоском, срывающимся от усталости, спрашивает Гас.       — Да, скоро, — тихо обещает Брайан, укладывая Гаса в постель, — обещаю.       — Хорошо, папочка, — зевает Гас, — спокойной ночи. Я очень люблю тебя.       — Я тоже очень люблю тебя, — эхом отзывается Брайан, прежде чем поцеловать Гаса в щеку, — сладких снов, малыш.       — Мммм.       Брайан ждет минуту или две, наблюдая, как Гас засыпает. Он задерживается на мгновение, изучая знакомые черты лица, и убедившись, что Гас крепко спит, выскальзывает из постели и отправляется на поиски Джастина.       Он находит его на кухне, прислонившимся к стойке и уставившимся в пространство. Брайан осторожно подходит и становится рядом.       — Прости за это.       — Не надо, — настаивает Джастин, наклоняясь к нему, — я так рад снова его видеть. Жаль только, что я его расстроил.       — Ты не виноват что опоздал. Впрочем, дело даже не в этом. Он был эмоциональным с самого прибытия, — Брайан пытается убрать из своего голоса следы горечи, но на самом деле это не работает. Даже если бы и сработало, Джастин, скорее всего, видел бы его насквозь, — он не привык бывать здесь.       Улыбка Джастина мгновенно превращается из нежной в напряженную. Он слегка наклоняет голову и признается:       — Я знаю это чувство.       Брайан протягивает руку и проводит ладонью от затылка Джастина вниз, между плечами, и снова вверх. Джастин вздыхает и поворачивается к нему, обнимая.       — Спасибо, что привез меня домой, — шепчет он, — мне этого не хватало.       — В любое время, — обещает Брайан, — если хочешь быть здесь, или хочешь, чтобы я был там… просто скажи, и все будет сделано.       — Мммм, — Джастин утыкается носом в шею Брайана, — пора спать?       — Пора спать, — соглашается Брайан.       Он берет Джастина за руку и уже собирается увести в спальню, но Джастин останавливает его и шепчет:       — Разве ты не собираешься поцеловать меня на ночь?       Брайан ухмыляется. После трех недель разлуки он выложится на все сто. Он обнимает Джастина за талию, прижимает к себе так близко, что они оказываются слеплены друг с другом, и целует до потери сознания. Это почти компенсирует долгую разлуку. Почти. Когда объятия разжимаются, его встречает еще одна искрящаяся улыбка. Брайан улыбается в ответ, и теперь Джастин берет его за руку и ведет к кровати. Они укладываются по обе стороны от Гаса, как было велено, Брайан протягивает руку, чтобы выключить свет. Гас шевелится и вздрагивает, как будто испугавшись чего-то. Джастин успокаивающе гладит его по волосам, точно так же, как Брайан делал это раньше.       — Все в порядке, Гасси, — шепчет Джастин, — засыпай, ладно?       — Ладно, — соглашается Гас, зевая, — спокойной ночи, Джас. Люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, — широко улыбается Джастин.       Брайан наблюдает, как Гас прижимается к Джастину и в груди что-то приятно сжимается; начинается с малого, но когда Джастин нежно целует Гаса в лоб, оно растекается по Брайану, пока не становится всепоглощающим. Он не может отвести глаз, наблюдая, как они засыпают, и придвигается ближе.       — Люблю вас обоих, — шепчет он.       И эти слова ярко вспыхивают в нем, два любимых человека прижимаются друг к другу, Брайан, закрывает глаза и присоединяется к ним во сне. Часть вторая Десять       — Это величайший день в моей жизни, — говорит Руби, глядя на себя в зеркало, которое держит Джастин, — ты самый лучший художник на свете!       — Спасибо, Руби, — смеется Джастин.       По-видимому, он может добавить к своим творческим способностям раскрашивание лиц. Честно говоря, это был неожиданный поворот. Когда Линдс попросил его разрисовать детские лица на вечеринке по случаю дня рождения Гаса. Джастин не был уверен, что подходит для этой работы. Он никогда этого не делал, а то, как Линдси описала это действие, было ошеломляюще дерьмовым. Но ради Гаса Джастин решил попробовать и сделать все по собственному усмотрению. Он раздобыл набор безопасных красок и провел целую неделю, придумывая нечто небанальное и неклишированное. И вышло довольно хорошо — Джастин сам получил удовольствие, и все друзья Гаса были в восторге от своих свежеразрисованных мордочек.       Руби, пожалуй, взволнована больше всех. Все еще счастливо глядя в зеркало, она осторожно дотрагивается до красной краски и хихикает:       — Это так потрясающе! Я же дракон!       — Я так понимаю, тебе нравится? — улыбается Джастин.       — Очень нравится! — Руби быстро обнимает его и несется к надувному замку. — Надо показать Гасу!       Поскольку Руби — последняя из детей, Джастин откидывается назад и расслабляется. День рождения Гаса до сих пор имел огромный успех. Поскольку это его десятый день рождения («Мой двузначный день», — хвастался Гас всем, кто слушал), было решено, что событие должно стать грандиозным. Мел и Линдс превратили дом и задний двор в рай для вечеринок. Надувной замок установлен в саду, изобилие игр и горы еды разбросаны по всему пространству. Кажется, и дети, и взрослые отлично проводят время. Джастин решает, что пора пойти и присоединиться к веселью. Он начинает упаковывать инструменты, как вдруг две сильные руки обвивают его плечи.       — Привет, — шепчет Брайан ему на ухо.       Джастин улыбается и откидывается на спинку кресла. Брайан начинает целовать его в шею, и Джастин отказывается от плана присоединиться к остальным участникам вечеринки. Гораздо большее удовольствие остаться здесь. Молча строя новый план, Джастин невинно улыбается Брайану.       — Как именинник?       Брайан вздыхает, подходит к стулу рядом с Джастином и, рухнув на него, фыркает:       — Я люблю его вдребезги, но чертовски устал. Это не вечеринка, это чертов марафон.       Смеясь, Джастин пересаживается со стула на колени Брайана. Он уже давно присматривал за ним между раскрашиванием лиц; Гас таскал его за собой в безостановочной экскурсии по центру вечеринки, заставляя участвовать во всех видах деятельности. Джастин обнимает Брайана за плечи и прижимается губами к его губам. Это очень быстро превращается в полноценный сеанс поцелуев, по крайней мере, до тех пор, пока Мел не проходит мимо, предупреждая:       — Здесь присутствуют невинные дети. Не заставляйте меня разводить вас по разным углам.       Притворяясь убитым горем, Джастин со вздохом прерывается.       — Как же нам скоротать время? — сладеньким тоном спрашивает он Брайана и улыбается.       — Мы могли бы спрятаться где-нибудь, — предлагает Брайан с дьявольской ухмылкой, — вверх по лестнице нет никаких детишек.       — Или… — Джастин тянется за кистью и вертит ее в пальцах.       — Нет, — тут же отвечает Брайан, пытаясь выхватить кисть, но Джастин отдергивает руку.       — Ну пожалуйста! — Джастин одаривает Брайана своей самой ослепительной улыбкой. — Это будет весело.       — Дай подумать… — Брайан делает паузу, прищуривает глаза на Джастина и холодно отвечает: — Нахуй, нет.       — Пожалуйста? Я очень тебя прошу, пожалуйста? — Джастин стремительно начинает целовать Брайана в шею. — Тебе понравится, обещаю.       — Я не позволю разрисовать свое лицо, — качая головой, решительно отказывается тот.       — Ты уже позволял раскрашивать тебя раньше, — напоминает ему Джастин, поигрывая бровями. Он видит как ухмылка начинает формироваться на лице Брайана, — ты ведь помнишь, как это было весело?       — Тогда было совсем другое дело, — откашлявшись, упрямится Брайан.       — Ну, давай. Я сделаю так, что это будет стоить твоего времени, — Джастин берет кисть и проводит ею по груди Брайана долгим, мягким мазком, — и позволю тебе делать со мной все, что захочешь.       — Ты всегда позволяешь мне делать с тобой все, что я хочу, — фыркнув, парирует Брайан. — С тобой невероятно легко, ты знаешь это?       — Я не такой! — протестует Джастин, несколько оскорбленный. Брайан лишь с сомнением поднимает брови. Подумав немного, Джастин уступает: — Ладно, ладно… но и ты тоже.       — Я прекрасно осведомлен, — смеется Брайан. Он кладет одну руку на поясницу Джастина, а другую на верхнюю часть бедра, и начинает дразняще ласкать обе области, шепча сладострастным тоном: — Почему бы нам не подняться наверх и не повеселиться? — Брайан сталкивает Джастина с колен, направляя к дому.       — Позже, — говорит Джастин снисходительно, — сначала давай повеселимся здесь.       Джастин бросается к Брайану и пытается пощекотать его мягкой щетиной кисти. К сожалению, Брайан слишком быстр; ему удается пригнуться и ускользнуть.       — Ты не расслышал мое громкое «нахуй, нет»? — Сморщив нос, огрызается он.       — Расслышал, — Джастин пожимает плечами и улыбается, — но истолковал это не столько как «нахуй, нет», сколько как отправную точку для ведения переговоров. Давай, я хочу тебя нарисовать!       — Папа, разреши ему! — кричит Гас.       Джастин чуть не подпрыгивает от испуга — как Гас это делает?! У него ужасающий талант появляться из ниоткуда. Еще более ужасает то, насколько серьезно он напичкан сахаром. Настолько, что практически вибрирует от сладкой энергии. Взволнованно, он хватает набор для рисования и размахивает им перед Брайаном.       — Посмотри, как это круто! Там блески и все такое. Пускай Джас разрисует твое лицо, это было бы круче всего!       Оправившись от легкого сердечного приступа, Джастин радуется внезапному появлению Гаса. Это может оказаться весьма полезным. Заинтригованный таким развитием событий, он смотрит на Брайана, чье сопротивление начинает ослабевать (в конце концов, он ненавидит говорить «нет» Гасу). Джастин пользуется этой возможностью, чтобы добить его:       — Ты же знаешь, у Гаса сегодня день рождения. Нельзя отказывать в его просьбе.       — Вот именно! — сияя визжит Гас. Он бегает вокруг, почти обезумев от возбуждения, вызванного избытком сладкого. — Я именинник, я двузначный, и ты должен это сделать, — с энтузиазмом говорит он, обнимая обоих, — делай, как я говорю! — Он останавливается и плюхается на траву, громко сообщая: — К тому же, это особенный день для вас!       — Ну конечно, сынок, — Брайан с обожанием улыбается ему, — десять лет. Это действительно особенный день.       — Нет, — говорит Гас, хмурясь и качая головой, — не то.       Брайан непонимающе смотрит на Джастина. Джастин пожимает плечами и тупо смотрит на Гаса. Гас таращится на них обоих и медленно произносит:       — Гм, это ваша десятилетняя годовщина?       — О!       Джастин бросает взгляд на Брайана, который явно пытается сдержать смех.       — Хм, так оно и есть.       Гас смотрит на них в полном недоумении.       — Вы ведь помните об этом? Вы всегда болтаете без умолку о том, как познакомились, когда я родился.       — Мы не «болтаем без умолку», — коротко отвечает Брайан.       — Да, — соглашается Джастин, — и конечно, мы помним!       Но Гаса это не убеждает и не обманывает. Он закатывает глаза на Брайана, а затем, прищурившись, смотрит на Джастина.       — Эээ, Джас? Ты не должен лгать своему сыну. Особенно в день рождения. Так вы помните или не помните о своей годовщине?       Обменявшись взглядами, Джастин и Брайан признаются в несколько смущенном унисоне:       — Нет.       Гас закрывает глаза, вздыхает и щиплет себя за переносицу.       — Что с вами двумя? — напряженным тоном сокрушается он.       — Мы не из тех, кто любит праздновать годовщины, Гасси, — хихикая признается Джастин.       Гас с любопытством разглядывает обоих, а потом испускает громадный страдальческий вздох:       — Вы такие странные. Нереально странные, — медленно поднимаясь, он бормочет: — Мне нужен кекс.       Когда Гас уходит, Джастин поворачивается к Брайану и тычет его прямо в грудь.       — Итак?       — Что? — тупо смотрин на него Брайан.       — Я знаю, что мы не из тех, кто любит годовщины, но десять лет — это… ну, это уже десять лет.       — Верно.       Джастин крадет быстрый поцелуй (только быстрый, так как он уверен, что Мел все еще внимательно следит за ним) и обвивает руками шею Брайана, наклоняясь и касаясь губами мочки его уха.       — Ты замечательный партнер, — шепчет он.       Брайан невольно улыбается, и это действительно очень мило. Симулируя отстраненность, он протяжно произносит:       — Никогда не думал, что услышу такие слова.       — Они невероятно заслуженные, — тихо говорит Джастин, прежде чем еще раз его поцеловать, на этот раз не опасаясь Мелани.       — Пойдем! — рявкает Гас, направляясь к ним, не подозревая что снова напугал Джастина почти до полусмерти. Гас складывает руки на груди и властно командует: — Вы должны подарить друг другу подарки.       В непреднамеренном унисоне Джастин и Брайан спрашивают:       — Какие подарки?       Улыбаясь их синхронности, Джастин снова целует Брайана. Тот качает головой, но попытка выглядеть невозмутимым подвергается серьезной угрозе из-за вырывающейся улыбки.       — Вы должны подарить друг другу подарки, — повторяет Гас, глядя на Брайана сверху вниз, — вот что я решил. Вам, чудакам, не обязательно жениться, посылать друг другу валентинки, писать записки или что-то еще. Но сегодня ваша десятая годовщина. Вы должны дать друг другу что-то.       — И что именно мы собираемся дать друг другу? — устало вздохнув, интересуется Брайан.       Гас на мгновение задумывается. Он шагает вокруг в задумчивом молчании, все быстрее и быстрее с каждым кругом. Любимая теория Джастина заключается в том, что непрерывное движение является императивом, учитывая количество сахара, бурлящего в организме Гаса. А значит, не придется слишком долго ждать, когда Гаса осенит. Он с визгом останавливается и поворачивается к ним с решительным блеском в глазах.       — Ты, — Гас указывает на Джастина, — разрисуешь папино лицо. А ты, — Гас тычет пальцем в Брайана, — это ему позволяешь.       — Для меня звучит неплохо! — Джастин улыбается Брайану. — Как тебе это нравится, милый?       Нахмурившись, Брайан язвительно парирует:       — О, просто феерично, лютик.       — При одном условии! — кричит Гас, явно все еще паря высоко, как воздушный змей. — Мне решать, что рисует Джастин.       — Какая радость, — поддразнивает Брайан, ухмыляясь.       Гас игнорирует его и хватает Джастина за руку.       — Джас, слушай меня.       Джастин наклоняется и слушает, что Гас шепчет ему на ухо: он усмехается, когда в сознании начинает формироваться образ. Гас заканчивает инструктаж, и Джастин тянется за набором, погружая кисть в красную краску.       — Лучше бы это было хорошо, — бормочет Брайан, хотя Джастин подозревает, что ему очень нравится процесс. В конце концов, Брайан действительно наслаждался их последней вылазкой в боди-арт. Сейчас просто подходящая ребенку адаптация. Кроме того, солнце выглянуло из-за облаков, день прекрасный и теплый, и у них полно времени с Гасом наедине. Сегодня он не маленькое чудо, учитывая других завсегдатаев вечеринок, слоняющихся по заднему двору. Джастин еще плотнее прижимается к коленям Брайана и сосредотачивается на том, чтобы осторожно провести кистью по гладкой коже. Он замечает легкую улыбку на лице Брайана, наслаждается хихиканьем Гаса и тем, что план приносит плоды.       Закончив, Джастин прячет зеркало от Брайана, и поддразнивает:       — Готов?       — Как и всегда, — протягивает Брайан.       Джастин переворачивает зеркало и показывает Брайану рисунок.       — Люблю сердечки, — фыркает Брайан, качая головой.       — Десять штук, — радостно сообщает Гас, любуясь крошечными пятнышками, нарисованными на щеке Брайана, — за десять лет. И видишь, мы подходим друг другу! У меня есть десять звезд. Кроме… подожди, у Джаса — нет.       Улыбаясь, Джастин наклоняется и прижимается щекой к щеке Брайана. Ему даже не нужно смотреть в зеркало — краска слегка липнет к его коже, Брайан ухмыляется, а Гас радостно аплодирует:       — Теперь мы все подходим друг другу, — провозглашает Гас с улыбкой, — ладно, пойду выпью еще пунша!       — Гас, — зовет Джастин, но останавливать уже поздно. Тот уже бежит к столу с закусками. Вздыхающий Джастин снова поворачивается к Брайану. — Рано или поздно он разобьется вдребезги.       — Судя по всему, поздно.       Брайан кивает в сторону Гаса. Джастин снова оглядывается через плечо: Гас уже там, торопливо глотает пунш, как будто у него сильное обезвоживание.       — Ну, я полагаю, в день рождения позволительно, — Джастин внимательно осматривает остальную часть заднего двора, а затем усмехается: — Я нигде не вижу Мел.       — Спасибо, черт возьми, — улыбается в ответ Брайан.       Джастин прижимается ближе, утыкаясь носом и целуя шею Брайана. Сердце Джастина начинает взволнованно колотиться, когда он слышит, как Брайан тихо предлагает:       — Выпьем за последние десять лет?       Брайан хватает Джастина за воротник рубашки и тащит в эпическое продолжение поцелуйной сессии, отчего у Джастина быстро слабеют колени и кружится голова. Все, о чем он может думать, это: и за следующие десять тоже. Часть третья Пятнадцать Примечание: Действия этой главы происходят вскоре после событий, описанных в части 66 «Убежище»       — Так… вы просто случайно решили сбежать в Сан-Франциско? — Гас хмурит брови, когда Брайан напрягается. — То есть, вы ни с того ни с сего решили отправиться в трехнедельную поездку, никому ничего не сказав, кроме Синтии?       Брайан вынужденно улыбается своему вечно любознательному сыну.       — Мы решили, что нам нужен отдых.       — Мы не хотели вас беспокоить, — добавляет Джастин, присоединяясь к ним за обеденным столом. Он ставит тарелку перед Гасом, взъерошивая ему волосы. Гас немедленно пытается вывернуться; в последнее время он настойчиво противится любым проявлениям привязанности. Дни долгих объятий и поцелуев ушли. Брайан не пропускает вспышку боли в глазах Джастина. Он и сам прекрасно знает это чувство. Джастин присоединяется к нему за столом, Брайан берет его руку и нежно целует. Джастин улыбается, крепко держась за него.       — Вы беспокоили Синтию, — говорит Гас с некоторым упреком, — когда я позвонил в «Киннетик» и попросил тебя, она сказала подождать минутку. Вот только не нажала нужную кнопку, так что мне пришлось буквально целую минуту слушать ее разглагольствования о том, какие вы оба безответственные. А потом сказала мне, что вы уехали. На три недели. На другой конец страны.       — Твой папа решил сделать мне сюрприз, — беззаботно врет Джастин с безмятежной улыбкой, — мы хотели снова поехать туда после медового месяца, а я всегда хотел увидеть Йосемити, поэтому мы совершили импровизированное романтическое путешествие.       Пока Джастин продолжает рассказывать Гасу о путешествиях, Брайан берет телефон и устанавливает напоминание купить Синтии еще один букет цветов. Две недели, прошедшие с тех пор, как он вернулся на работу, Синтия была ужасно напряжена. Брайан перепробовал все, чтобы загладить вину — купил ей несколько сложных цветочных композиций, поклялся существенно увеличить бонус и продлил ежегодный отпуск. Ситуация постепенно улучшалась. Вчерашний ужин, казалось, ускорил это — они отлично провели время, и, он проводил ее домой. Обняв его, она прошептала на прощание: «Я знаю почему ты должен был уехать. Просто в следующий раз предупреди девушку, ладно?»       — Папа?       Брайан кладет трубку и изображает ту же безмятежную улыбку, которую все еще удерживает Джастин.       — Да, сынок?       Гас закатывает глаза и пыхтит (Брайан пытается сделать вид, что ему не больно).       — И это все, что было? Одно «импровизированное романтическое путешествие»?       Пока они смотрят друг на друга, Брайан поражается, насколько Гас похож на него. Дело не только в том, что он недавно вытянулся и теперь почти такой же высокий, как Брайан, или что выглядит точно как Брайан в подростковом возрасте. Дело в остром взгляде, в котором читается обвинение (не думайте, что я ничего не знаю). Брайан восхищается этим в своем сыне — тем, что он ничего не принимает как должное и сноровкой в агрессивном допросе обо всем и вся. Но сейчас есть еще чувство мольбы (скажи мне правду). Брайану требуется мгновение, чтобы заметить сходство с Джастином, который носил это самое выражение в течение многих лет подряд. Какое облегчение, что он, наконец, позволил ему узнать правду. Брайан гадает, каково это — впустить на эту территорию и Гаса тоже? Но Гасу уже пятнадцать. И он не такой пятнадцатилетний подросток, каким был Брайан; он парадоксальным образом старше и моложе одновременно. С одной стороны, Гас самый не по годам развитый ребенок, которого Брайан когда-либо встречал (включая Джастина). С другой — в нем остается какая-то невинность. Гас никогда не жил в страхе перед родителями. Никогда не носил этот страх на своей плоти, в алых цветах, которые превращались в черно-синие. И никогда не ощущал ненависть в собственном доме.       Хотя Гас, вероятно, будет сопротивляться, Брайан хочет свернуться калачиком вокруг своего ребенка и защищать от всего этого. Он не хочет, чтобы Гас хоть что-то знал о дедушке и бабушке по отцовской линии. Ничего хорошего из этого не выйдет — Брайан это точно знает. В конце концов, он был там, чтобы стать свидетелем последствий катастрофы. Гас уже знал правду о родителях Линдси и отце Джастина. Это случилось почти два года назад и все же воспоминания Брайана свежи: как Гас кричал, разглагольствовал и осуждал их всех. Как болезненно он все это воспринял. Было нелегко воспринять реальность и понять, что не все бабушки с дедушками такие же милые, как Деб и Джен. Судя по всему, Гасу все еще горько из-за этого, а Линдси и Джастин все еще ожесточены, хотя у них были годы, чтобы смириться с ситуацией. Брайан не хочет добивать ребенка, если тот упадет. Не хочет причинять ему боль, никогда. Поэтому пожимает плечами и выдумывает то, что объединяет правду и ложь:       — Джастин заслужил это.       Джастин заслуживает всего мира. Брайан всегда это знал, но последние несколько недель заставили осознавать это снова и снова. Поначалу раскрыться перед Джастином было все равно, что схватиться за старую рану и разорвать ее. Казалось, что он спотыкается, падает и лежит раненый, истекающий кровью, беспомощный. В нем снова проснулось старое чувство страха, чувство, которое было выжжено в сознании давным-давно и прячется внутри, ожидая атаки. А потом все изменилось. Джастин обнимал его, утешал, заботился о нем. Брайан смотрел на него, ожидая почувствовать слабость, но все, что нашел — это чувство признания. Джастин видел его. Джастин слышал его. Джастин пытался понять. Он был рядом, чтобы помочь встать на ноги, залечить раны и держать в объятиях, пока боль не отступит. Боль еще не отступила полностью, но постепенно она уходит. За это он должен благодарить Джастина. Да — Джастин заслуживает весь мир. Нет лучшего способа выразить это.       Брайан произносит это вслух и Гас смотрит на него очень долго. Брайан снова ощущает это чувство признания; Гас видит его, слушает, пытается понять.       — Я рад, что вы хорошо провели время, — слегка кивает Гас. — Гм, в любом случае, есть… эээ, есть кое-что, о чем я хочу поговорить с тобой.       И вдруг Гас меняется прямо на глазах. Он больше не тот не по годам развитый, уверенный в себе подросток — он кто-то другой, кто заикается, пытаясь что-то сказать, и с опущенным взглядом, озабоченно ковыряется в десерте. Кто-то, кого Брайан едва узнает. Он задается вопросом, тот ли это момент. Судя по тому, как Джастин сжимает его руку, Брайан понимает, что он не одинок в своих сомнениях. Все уже много лет ждут, когда Гас объявит о своей сексуальной ориентации, но парень очень скрытен и не оставляет никаких зацепок. Брайана часто спрашивают, знает ли он наверняка, как будто предполагается, что у него должно быть какое-то шестое гребаное чувство о сексуальности сына. Брайан хотел бы знать, но он так же несведущ, как и все остальные.       — В последнее время я все думаю, — бормочет Гас, размалывая свой кусок шоколадного торта в несъедобную горку крошек, — про колледж и все такое.       Как разочаровывающе. Джастин ослабляет хватку на руке Брайана, который на мгновение задается вопросом, узнают ли они когда-нибудь, как себя идентифицирует Гас. Но игнорируя разочарование, он сосредотачивается на том, чтобы успокоить ребенка:       — Выбор за тобой, малыш. Куда бы ты ни пошел, мы тебя прикроем.       — Да, в этом-то все и дело.       Гас колеблется, с тревогой поглядывает на них, снова упирается взглядом в свои руки, размалывающие торт, и бормочет что-то совершенно бессвязное.       — Гасси, — зовет Джастин, и на этот раз Гас не отвечает, закатывая глаза, — все зависит от тебя. Какой бы выбор ты ни сделал, мы тебя поддержим.       Некоторое время Гас молча покусывает губу, и говорит чуть более внятно:       — Я хочу поступить в Нью-Йоркский университет, — прежде чем Брайан успевает это осознать, Гас начинает лихорадочно бормотать: — Не знаю, как это работает или что-то еще, но у меня неплохие оценки, и я собираюсь поговорить с научным руководителем о том, как подать заявление и как переехать сюда. Это если вы вообще хотите, чтобы я жил здесь. Я бы все равно хотел жить в кампусе, так что можете не беспокоиться, что я вам помешаю. Я же знаю, что вы привыкли жить вдвоем, и не хочу все испортить, так что если вам действительно не нравится моя идея, то я выберу другое место. Дело только в том, что мне нравится программа творческого письма и я люблю Нью-Йорк, и скучаю по вам. Думаю что мамы хотели бы прожить со мной всю мою жизнь, но, может быть, теперь ваша очередь видеть меня чаще… хм, как вы думаете?       Джастин толкает Брайана под столом, и они встают со своих стульев, направляясь прямиком к Гасу. Он выглядит довольно ошеломленным, когда его заключают в крепкие объятия, но не пытается увернуться. На самом деле Брайан радуется, когда Гас вцепляется в них и обнимает в ответ. Так давно он не чувствовал, что сын нуждается в нем; приятно вернуться в его крепкие объятия.       — Мы бы хотели, чтобы ты жил здесь, — говорит Джастин, крепко целуя Гаса в лоб.       — Правда?       — Ты что, шутишь? — Брайан отстраняется и изучает своего сына. — Ты действительно думаешь, что мы не захотим тебя здесь видеть?       — Даже не знаю, — Гас пожимает плечами и смотрит на свои руки, — я боялся, что наступаю вам на пятки.       — Это не так! — Джастин садится рядом и крепко обнимает его обеими руками. — То, что ты хочешь жить здесь — потрясающе. Гасси, тебе это понравится.       — Я всегда чувствовал себя здесь как дома, — размышляет Гас, слегка расслабляясь в объятиях Джастина, — я имею в виду, что хотел бы много мест назвать своим домом. Но было бы неплохо начать здесь.       — Для нас это звучит здорово, — с обожанием улыбается Брайан.       Когда Гас встречается с ним взглядом, нервозность проходит. Он тянется к отцу, снова заключая в объятия. В конце концов, Гас встает и объявляет:       — Я собираюсь позвонить по скайпу Руби. Не рассказывайте мамам об этом, ладно? Когда все разузнаю, сам им расскажу.       Он исчезает в коридоре и захлопывает дверь своей комнаты. Брайан и Джастин поворачиваются друг другу с одинаковыми ухмылками.       — Он хочет переехать сюда, — дрожащим голосом говорит Джастин.       — Он хочет переехать сюда, — смеется Брайан, — разве большинство детей не хотят уехать как можно дальше?       — Да. Ты ведь понимаешь, что это значит? — Джастин обвивает руками шею Брайана. — Мы самые лучшие родители на свете.       — Это не соревнование, Солнышко, — упрекает его Брайан.       — Нет, конечно, нет, — слегка краснеет Джастин.       — Это не соревнование, потому что мы уже победили, — утверждает Брайан, обвивая руками Джастина, который смеется, когда Брайан кружит их обоих.       — Мы такие засранцы, — смеется Джастин.       — Любимые засранцы Гаса, — злорадствует Брайан.       — Ты чертовски прав.       Джастин сияет особенно ярко, и Брайан снова кружит его, целуя в щеку.       — Я не смог бы сделать это без тебя.       — Конечно смог бы, — улыбается Джастин с тихим обожанием.       — Ну, может быть. Но я рад, что мне не пришлось этого делать.       Пока они продолжают праздновать, Гас высовывает голову из-за угла и кричит:       — Эй, отцы!       Брайан разворачивает Джастина так, чтобы тот тоже оказался лицом к лицу с Гасом, но продолжает крепко прижимать его к себе.       — Да, сынок?       Гас слегка вздыхает:       — И еще одно… эээ… ничего особенного… я бисексуал. Просто чтобы вы знали или типа того.       Затем он снова исчезает. Когда его дверь захлопывается и запирается, Джастин оборачивается и медленно спрашивает:       — Он только что… открылся?       — Думаю, да, — отвечает Брайан, нахмурившись. После невозможно долгого ожидания он не знает, что делать с таким случайным объявлением.       — Подожди, — говорит Джастин, качая головой, — я просто собираюсь…       Он неуверенно замолкает, затем направляется в холл. Брайан следует за ним, но держится на расстоянии. Он наблюдает как Джастин с явным трепетом стучит в дверь спальни Гаса. Через некоторое время Гас отпирает дверь и высовывает голову наружу.       — Да, Джас?       Джастин улыбается Гасу с большой теплотой и энтузиазмом.       — Спасибо, что рассказал нам. Ты же знаешь, мы любим тебя и поддерживаем, верно?       — Знаю, — говорит Гас, как будто это самая очевидная вещь в мире.       Это вызывает улыбку у Брайана — приятно сознавать, что уверенности, которой ему недоставало в детстве, в жизни Гаса более, чем достаточно.       — Мы просто хотели узнать, не хочешь ли ты поговорить об этом?       — Я же сказал, что разговариваю с Руби, — хмурится Гас. — О реальных вещах, которые действительно имеют значение.       — Твоя сексуальность не имеет значения?       — Конечно, это имеет значение, — говорит Гас, закатывая глаза, — но вряд ли достойна обсуждения. Вы могли бы попросить рассказать о том, какое небо голубое, или какая трава зеленая, или как вы с отцом до безобразия влюблены друг в друга. Это то, что есть. Не будьте королевами драмы, ладно?       Он захлопывает дверь прямо перед носом Джастина и снова запирает ее. Джастин выглядит совершенно ошарашенным.       — Полагаю, это все? — Джастин тупо смотрит на обнимающего его за плечи Брайана.       — Да, это все! — доносится из-за двери приглушенный крик.       — Это все, — повторяет Брайан, пожимая плечами. Он опускает голову и нежно утыкается носом в шею Джастина, — как насчет того, чтобы пойти и отпраздновать то, что мы стали замечательными родителями?       Джастин кивает, берет Брайана за руку и ведет в спальню. Еще один приглушенный крик звучит так:       — Не празднуй слишком громко, иначе вы можете сделать меня натуралом! Я не для того открылся, чтобы повернуть меня обратно, понятно?       — Мы любим тебя, Гасси, — кричит Джастин, смеясь и закатывая глаза.       Наступает пауза, а затем, с намеком на улыбку в голосе и без малейшего сопротивления, Гас кричит в ответ:       — Я тоже вас люблю. Часть четвертая Двадцать       — Здесь свободно?       Гас неохотно отрывает взгляд от блокнота и мрачно смотрит на Джастина. Как типично для Джастина вальсировать с веселой улыбкой, как будто все в порядке. Стальным взглядом Гас хмуро следит за отцом и огрызается:       — Зависит от обстоятельств. Вы с папой все еще в ссоре?       — Гасси, — говорит Джастин, потому что, по-видимому, ему чертовски не везет, — это было больше недели тому назад. Конечно, мы больше не в ссоре.       Гас вздыхает и убирает лодыжки со стула Джастина. Он опирается подбородком на ладонь и продолжает хмуриться, пока Джастин занимает свое место.       — Так вы помирились?       — Мы всегда миримся.       Закатив глаза, Гас возвращается к записям в блокноте, упорно игнорируя Джастина пока может; он еще не готов иметь с ним дело, не сию минуту.       Когда Гас впервые задумал переехать в Нью-Йорк, его охватило тревожное возбуждение. Он всегда мечтал назвать этот город своим домой и не мог дождаться момента, но это не мешало волноваться о том, какое влияние его переезд может оказать на отцов. Он не хотел посягать на их совместную жизнь или стать обузой. К счастью, отцы не разделяли этих опасений. Они были в восторге, когда он впервые объявил о своих планах и еще больше обрадовались переезду.       С тех пор бывают и хорошие дни, и плохие. Хорошие дни включают в себя совместные обеды каждый вторник в квартире отцов, когда Джас готовит для них, и обеды каждую пятницу в любимом ресторане Гаса во всей Вселенной. Он любит иногда заглядывать в кино и любит присоединяться к Джасу в его прогулках по городу. Они встречаются по крайней мере два раза в неделю и находят место, чтобы поработать; Джастин рисует, а Гас пишет, как правило, в блаженно-дружеском молчании.       А бывают плохие дни. Как тогда, когда его болтливый отец совершенно неуместно пошутил о том, что Джас и тетя Дафна занимались сексом. Гаса чуть не вырвало прямо там. Он всегда считал, что Джас и Даф, по сути, брат и сестра, так какого черта они трахались?! Это слишком тошнотворно.       Конечно, это была только верхушка айсберга. Теперь, когда они все время видятся, Гас многое узнал о своих отцах. Это ускоренный курс, из которого он хотел бы выбраться, но, похоже, выхода нет. Если только побег — тогда он бы не узнал о том как Джас «лишил девственности» тетушку Даф, как отвратительно назвал это его засранец отец. И не узнал бы, что отцы расставались. Не раз. Гораздо больше, чем один раз. Гас всегда считал, что они вместе всегда, и что они были счастливы-на-все-времена с того дня, как он родился. Разрушить эту иллюзию было нелегко. Он все еще борется с этим: иногда смотрит на них, держащихся за руки и целующихся, и удивляется, как это вообще могло быть по-другому. Это кажется невозможным.       Хуже всего было в прошлый вторник, когда он приехал пораньше на еженедельный ужин. Хотя уже знал о их разрывах, Гас не потрудился связать все воедино. Он и представить себе не мог, что именно так могло бы все выглядеть как раз перед их многочисленными расколами. В тот день он увидел все во всех деталях. Джас метался по кухне, яростно хлопая дверьми и вопя, отец кричал в ответ в два раза громче, и это было ужасно. Они были похожи на двух животных в клетке, рыщущих вокруг друг друга, готовясь к смертельной схватке. Это было ужасно. Гас был настолько поражен, что уронил сумку и чуть не разрыдался. Это остановило их на полпути — его папаши выглядели совершенно оскорбленными тем, что их застали в середине сражения, и быстро бросились извиняться и объясняться. Гас ничего не стал слушать. Он сказал, чтобы они отвалили и держались подальше, пока все не исправят. И ушел.       С тех пор они пытались связаться с ним, но он игнорировал лавину сообщений и голосовую почту. Пропустил ужин на этой неделе, но все же пришел на обед, потому что любит этот ресторан слишком сильно, чтобы бросить посещать его. И было немного любопытно, в порядке его отцы или нет. Та ссора казалась жестокой. И была похожа на ссору из-за расставания. Мысль о том, что отцы расходятся, заставляет его сердце упасть. Этого не может быть. В конце концов, Гас решает, что не может игнорировать Джастина вечно. К тому времени, как официант уходит и снова возвращается, принимая заказ Джастина на бокал вина, Гас готов предложить оливковую ветвь. Он закрывает блокнот и спокойно смотрит на отца.       — У вас с папой все в порядке?       — Конечно, у нас все в порядке, — успокаивающе говорит Джастин, — это была просто глупая ссора.       — Глупая ссора? — Гас недоверчиво хмурится. — Вы орали на весь дом. Я даже не хочу повторять кое-что из того, что слышал от тебя! Это не было похоже на «глупую ссору».       Джастин поднимает брови и слегка посмеивается:       — Бывало и похуже.       Это вызывает у Гаса тошноту. Как ссора может быть еще хуже, он понятия не имеет. Гас обхватывает себя руками, ища хоть какое-то утешение.       — Вы ведь не расстанетесь, верно?       Джастин снова начинает смеяться, но останавливается как вкопанный, вытянув лицо.       — Ты думал, что мы… расстаемся?       — Можно подумать, что этого не случалось раньше, — говорит Гас, крепче обхватив себя руками. Мысль об этом заставляет его внутренности как будто съеживаться и рваться на части.       — Мы не расстаемся, — подчеркивает Джастин, широко раскрыв глаза, — Гас, клянусь, это совсем не то! Мы просто вели себя как придурки. У нас есть склонность иногда это делать.       — Как часто это «иногда» происходит?!       — Не так уж часто. Теперь, — он придвигает свой стул поближе, чтобы похлопать Гаса по плечу, который внезапно понимает, что немного дрожит. Он краснеет от осознания этого; черт возьми, он думал, что уже не такой ребенок, как раньше. И вот он — дрожащий и на грани слез при мысли о расставании отцов! Он прячет лицо в ладонях, а Джастин мягко объясняет: — Иногда мы не сходимся во взглядах и ведем себя не так хорошо, как следовало бы. И потому что мы оба придурки с характером, все может взорваться довольно быстро. Но мы все исправляем — так всегда было и всегда будет. Мы любим друг друга.       Гас отводит руки от лица и смотрит на Джастина.       — Я никогда не представлял себе, как вы ссоритесь. Или расстаетесь. Это действительно странно. И под «странным» я подразумеваю… ужасно.       Джас улыбается, немного грустно, и тихо говорит:       — Никакие отношения не бывают идеальными. И не всегда внутри то же самое, что и снаружи. Обычно хорошо, что большую часть времени, люди не видят нас такими, какие мы есть на самом деле. С тобой… ну, я думаю, ты всегда видел большую часть. Мне жаль, что тебе пришлось увидеть нас в самом худшем состоянии. Это больше не повторится, хорошо?       Хотя он знает, что это нереально, Гас использует возможность бросить вызов.       — Ты имеешь в виду, что вы больше не будете ссориться?       Джастин смеется.       — Нет, мы снова будем ссориться. Хотя, возможно, пройдет какое-то время до нашей следующей стычки, если это имеет какое-то значение. Я даже не помню, когда была последняя, и о чем она была. Но я твердо обещаю, что мы никогда не будем делать это перед тобой.       — Спасибо!       Гас хватает свой стакан и делает большой глоток. Если бы только это был алкоголь — он мог бы помочь прийти в себя. Хотя Джастин достаточно его успокоил, нервы все еще натянуты после целой недели беспокойства о глупых отцах и их глупых стычках. Он пытается выбросить эти мысли из головы и переключает свое внимание на другое.       — Что вы делаете для того, что бы люди не видели вас такими, какие есть? — Джастин неловко пожимает плечами, и Гас огрызается: — Я не понимаю, как это возможно, когда вы постоянно пихаете это всем в лицо.       Очевидно, язвительное замечание — это все, что нужно, чтобы вызвать отца. В одну секунду Брайан с важным видом входит в ресторан, и в следующую доказывает точку зрения Гаса и делает доблестную попытку придать новый смысл слову «перебор». Гас стонет и отводит взгляд, когда отцы начинают целоваться на глазах у всех. Было время, когда он находил эту привычку довольно милой, но долгие годы наблюдения за тем, как это происходит снова и снова, утомили. Они ведут себя как подростки, черт возьми! Что совершенно неуместно для тридцатисемилетнего и сорокадевятилетнего мужчин.       — Папа, — предупреждает Гас сквозь стиснутые зубы. — Начались обжимания — он может видеть это угловым зрением, и это означает, что окружающие столы тоже имеют угловое зрение. — Прекратите это к чертовой матери.       — Язык, — вполголоса ругается Джастин.       Гас подумывает обидеться, но эй — по крайней мере, если Джас начал разговаривать — это значит, что они перестали целоваться. Слава Богу за маленькие чудеса.       — Привет, малыш, — отцу удается выпутаться из объятий Джастина достаточно надолго, чтобы поцеловать Гаса и обнять его, — я скучал по тебе.       — Я тоже скучал по тебе, — бормочет Гас, краснея и глядя в меню. Разве он не должен был скучать по родителям меньше теперь, когда технически взрослый? Как безумно неловко, — может быть, мне бы не пришлось скучать, если бы ты и Джас не цапались как придурки.       — Гас думал, что мы расстаемся, — объясняет Джастин с непоправимой виной в голосе.       — Серьезно? — фыркает Брайан.       — Серьезно, — бормочет Гас, бросая сердитый взгляд в сторону отца, — вы оба говорили ужасные вещи.       — Мы помирились. Обещаю, Гасси, теперь все в порядке. — Гас переводит взгляд с одного на другого. Они оба кивают, потом отец ухмыляется и добавляет: — Мы очень долго наверстывали упущенное.       Гас подавляет крик возмущения и отвращения. Он смотрит на Джастина, надеясь, что тот присоединится к нему и сделает выговор отцу, но тот только смеется. Потом они снова начинают целоваться.       — Видишь? — злорадно говорит отец, крепко обнимая Джастина за плечи. — Мы помирились.       — Вижу, — бормочет Гас, свирепо глядя на него, — может, ты прекратишь делать из этого такое большое гребаное событие, и мы сможем заказать еду?       Брайан пожимает плечами, и они молча перечитывают меню; Гас уже знает, что хочет, поэтому делает вид, что читает, подозрительно наблюдая за обоими. Они постоянно заботятся друг о друге. За исключением прошлой пятницы, они всегда абсолютно влюблены. Гас не понимает, какого черта Джастин имел в виду. Сделав заказ, он немедленно начинает расследование, наклоняясь вперед и спрашивая:       — Что ты имел в виду, Джас?       — Да, Джас, — злорадно поддразнивает его отец, — что ты имел в виду?       — Я говорил Гасу, что люди не всегда видят нас такими, какие мы есть.       — Да, и о чем это? — уточняет Гас.       Отец переводит взгляд с одного на другого и поднимает руки, сдаваясь.       — Это все ты, Солнышко.       Джастин толкает его локтем. Он с любопытством смотрит на Гаса, словно пытаясь что-то понять. Это напоминает Гасу о том, что когда был маленьким, он был склонен задавать совершенно неуместные вопросы, которые были далеко за пределами его понимания в то время. Отцы всегда смотрели на него так, словно оценивали состояние его зрелости, а затем находили какой-нибудь умный способ отрезать эту линию расследования. Гасу неприятно, что его опять заставляют так себя чувствовать. Он прищуривает глаза на Джастина и коротко заявляет:       — Мне двадцать. Я справлюсь с этим.       — Дело не в том, сколько тебе лет. А в том, сможешь ли ты держать это при себе.       — Что держать при себе?       — Этот разговор, — вмешивается отец, серьезно глядя на него.       — Да, — соглашается Джастин, — это останется между нами троими, хорошо?       Гас кивает. Они все еще сомневаются, поэтому снова кивает и настаивает:       — Это останется между нами троими. Обещаю.       — Отлично, — Джастин украдкой наклоняется к нему, как будто боится, что их подслушают. Гас подумывает указать на то, что они никого здесь не знают, но это только помешает услышать Джастина. — Как я уже говорил, отношения внутри не всегда такие, какими кажутся. Внушительная часть того, что имеет значение для нас, скрыта от большинства людей, и иногда это приводит к тому, что они предполагают, что все, как у всех. К тому же, наши отношения никогда не были традиционными, а это значит, что людям трудно нас понять.       Гас вглядывается в них обоих и пытается понять, что Джастин может иметь в виду.       — Приведи пример, — просит он, так и не поняв.       Джастин слегка ухмыляется.       — Не думаю, что тебе понравится мой пример.       Гас тяжело вздыхает и начинает морально готовиться.       — Просто продолжай.       — Как хочешь, — смеется Джастин, — итак… мы всегда были очень озабоченными… — Гас давится, отец ухмыляется и крепко целует Джастина в щеку, — …и это всегда было на всеобщее обозрение. Из-за этого, а также других способствующих факторов… — Джастин многозначительно замолкает. Гас в замешательстве наблюдает, как отец зловеще хихикает — он разрывается между врожденным желанием выяснить, что это за хуйня, и инстинктивным пониманием того, что не должен ничего выяснять. — …ну, скажем так, некоторые люди привыкли к идее, что это все, что между нами было.       — Они все еще так думают?       Джас пожимает плечами.       — Нет, не совсем. Я имею в виду, что они должны быть чертовски глупы, чтобы все еще так думать, по прошествии всего этого времени. Думаю, теперь большинство людей знают, что мы настроены серьезно. Я просто не уверен, что они на самом деле понимают в какой степени. Но опять же, это не их дело — понимать. Так что, кому какое дело?       Внезапно Брайан заговаривает, почти защищаясь:       — Дафна понимает.       Гас бросает взгляд на отца.       — Она понимает?       — Да, — подтверждает Джастин.       — Потому что ты постоянно жужжишь ей об этом на ухо, — вставляет Брайан.       Гас оглядывается на Джастина и спрашивает:       — Правда?       Джастин кивает и нежно улыбается.       — Я бы не назвал это «жужжанием», но да, я склонен доверять ей все и вся. Даф всегда была рядом со мной… вообще-то, с нами. Я думаю, что она тот самый человек, который на самом деле понимает все, — он ухмыляется и добавляет: — И ты, Гасси, теперь все понимаешь.       Гас фыркает и опровергает:       — Я даже не мог признаться себе, что вы ссоритесь. Держу пари, что Дафна никогда не была такой чертовски глупой.       — Но теперь ты знаешь, — возражает отец, — ты уже не ребенок. Ты знаешь, что мы ссоримся, ты знаешь, что мы трахаемся…       — Папа!       — …ты знаешь, как много мы значим друг для друга, — заканчивает он, улыбаясь, — как сказал Солнышко — ты все понимаешь.       — Мы очень благодарны за это, — тихо говорит Джастин, — нам очень нравится, что вы с Дафной на нашей стороне.       — Я всегда буду на вашей стороне, — искренне обещает Гас. От этого лица его отцов светлеют. Он улыбается и предупреждает: — Но больше никаких ссор.       — Вряд ли, — говорит отец, снова ухмыляясь, — отказ от борьбы означал бы отказ от примирительного секса. Этого не случится — во всяком случае, в мое дежурство.       — Папа! — Гас сердито смотрит на него, потом на Джастина. — Не мог бы ты контролировать своего мужа?       — Это невозможно, — смеется Джастин, — извини, Гасси, но он безнадежен.       И они снова начинают целоваться. Гас вздыхает и возвращается к блокноту — его верному спутнику, особенно во время частых публичных проявлений любви отцов. Он поворачивает блокнот обратной стороной, где несколько страниц, полны случайных мыслей и идей, и записывает: «Не всегда внутри то же самое, что снаружи». Чуть подумав, добавляет: «Теперь ты видел и то, и другое — это нелегко, это… не то, что ожидалось, но, по крайней мере, ты знаешь их лучше».       Он вздыхает с облегчением, когда официант приносит еду, а это значит, что отцы должны перестать смущать его. Пока они едят и болтают о предстоящем уик-энде, Гас внимательно наблюдает за отцами, впитывая в себя атмосферу. Многое изменилось с тех пор, как он переехал сюда. Последние три года вынудили его взрослеть быстрее, особенно когда речь шла об отцах. Иногда это похоже на ускоренный курс без вариантов, но сегодня все по-другому. Раньше отцы были «вместе навсегда и идеальные возлюбленные, безоговорочно влюбленные друг в друга». Но когда он узнал об их непростой истории, боялся, что это означает, что они не такие уж идеальные. Теперь же задумывается — может быть, все наоборот? В конце концов, они все еще здесь, все еще вместе, все еще любят друг друга — может быть, уродливые моменты помогли им добраться до настоящего? Гас не уверен. Он все еще собирает кусочки головоломки воедино и выясняет, как все эти разрывы и примирения делают их подходящими друг к другу. По мере того, как собирает пазл по кусочкам, Гас понимает, что видит в них нечто большее, чем просто родителей — в последнее время они относятся к нему как к сверстнику, и он начинает видеть в них скорее друзей, чем отцов.       Несколько лет назад он и представить себе не мог, что такое может случиться. Все это так странно. Гас не уверен что с этим делать? И Торонто был странным, когда он только переехал туда, но он полюбил его. Первая неделя в колледже была настолько необычной, что даже не казалась реальной, и он постоянно испытывал искушение убежать, но теперь не смог бы вырваться, даже если бы попытался. Честно говоря, одними из лучших в его жизни были самые странные вещи. Когда разговаривает и смеется с отцами, Гас решает, что это будет еще одна странная, может быть, даже более странная, чем просто странная, но в хорошем смысле, а может быть, даже и самая лучшая вещь.