Клубничные духи

      После плотного ужина и ОЧЕНЬ насыщенного дня в школе, я сразу пошёл спать как мечтал весь день. Прыгнув на кровать и даже не сняв очки, я уснул как младенец, не чувствуя конечностей. Разбудила меня Олька, таская за ногу.       — М-м, дай поспа-ать, — что-то нечленораздельное пробурчал себе под нос я.       — Тоша, садись уроки делать! И мне помоги! Ты уже часа три дрыхнешь! — обиженным тоном надулась Олька, как мама.       Я встал и поправил очки, которые съехали. Оля захихикала и сказала, что я похож на сонного воробья. Кто-то мне это уже говорил…       — С чем тебе помочь?       Оля начала долго рассказывать, как на неё наорала мать, что та не может выучить стихотворение и постоянно забывает.       — Ненавижу эти стихи! Лучше бы их вообще никогда не придумывали эти поэты. Только детей в школах мучают!       — Оля, ну ты же этим тренируешь свою память. И зря ты так про стихотворения. А стих — это одна строка, — с умным видом хохотнул над надувшимся личиком сестры я. — Вам что задали учить?       — Любой стих…отворение Пушкина.       — В восьмом классе нам задали «Я помню чудное мгновение». Я тогда его минут за десять выучил, хоть и длинное.       — О, я знаю! Я помню чудное мгновенье: передо мной явилась ты, как мимолетное виденье, как гений чистой красоты.       — Оля, молодец! Ты уже знаешь четверостишие. Осталось ещё пять.       — Сколько?! — Оля надула губки. — Это ж до хрена! Не, давай что-то покороче.       — Слушай дальше и не перебивай. Ты хочешь узнать, как я так быстро выучил? — получив кивок от Ольки, я продолжил: — Я сначала несколько раз прочитал. А потом начал читать вслух с интонацией, полностью прочувствовал на себе стихи. Будто это твои чувства, а не автора. Ты должна понимать смысл — это самое главное. А ещё выделять главные слова и выбирать правильные места для пауз. Затем я выучил по каждой строке и пересказывал у зеркала, — я по памяти написал на листке всё стихотворение и Оля начала его читать с выражением. — Оля, ты читаешь очень резко и обрываешь каждую строку, как Маяковский лесенкой. Здесь автор переживает, это надо очень тихо и медленно, с огромными паузами, даже безэмоционально читать, будто у тебя всё умерло внутри, а сердце с душой вырвали: «В глуши, во мраке заточения, тянулись тихо дни мои. Без божества, без вдохновения. Без слёз, без жизни, без любви.» Он же потерял девушку, которая давала ему вдохновение, где он невыносимо был счастлив, да это словами не описать.       Сестра заинтересованно и внимательно слушала, полностью проникаясь стихотворением. Я отдал ей стихи и отправил учить в свою комнату, ведь у меня тоже немало дел на завтра…       Приближалась первая школьная дискотека. Мы с товарищами решили подготовиться по полной. Пока девчонки наряжались и красились, мы подмешали водку в один лимонад «Буратино», когда остальные были обычные. То есть, такой небольшой козырь в рукаве, чтобы точно не спалиться хотя бы на запах. И этот «козырь» находился у Бяши.       Я тогда, как сказал Ромка, напионерился: надел синий костюм с манжетами, алюминиевыми пуговицами и карманами с клапанами на груди.       И в тот злосчастный день надо было рассказать одно из трёх стихотворений Пушкина. Все выбрали, кончено же, самое короткое — про тучу. Ну и выхожу я первый, такой весь напионеренный и уверенный к доске, ведь я так долго репетировал перед зеркалом. Замечаю гадюку, сидящую за второй партой перед моим ясным взором, о чём-то шептавшуюся с соседкой. Ну ладно, Бог с ней. Рассказываю стихотворение, а она зенки вперила и не отрывает, даже неловко как-то стало. Прям неприлично долго смотрит и разглядывает, будто я сайгаком перед ней прыгаю и развлекаю.       Я отвёл взгляд и продолжил выразительно рассказывать. Последние четверостишия я говорил, будто задыхался от счастья, с выражением так, что даже вспотел. В классе настала тишина, и Лилия Павловна подняла взгляд на бюст Пушкина, что стоял на верху шкафа.       — Александр Сергеевич, слышали, как Петров ваши стихи прекрасно рассказал? Да-а, вижу, что довольны.       Я заулыбался и уже хотел сесть на свое место, но тут Катька решила внести свою никому не нужную лепту:       — А вообще-то, это стихотворение называется «Посвящение Анне Кёрн», — как можно надменнее «уточнила» гадюка, одарив меня самодовольной ухмылкой.       «Ну да, ну да, Пушкин от такого точно в гробу перевернулся, что Петров неправильное название сказал. Проклял на всю оставшуюся жизнь», — подумал я.       Всё выступление испортила, чего она добилась, поправив такую херню? Да все уже через секунду бы забыли, а она, небось, всё это время сидела и душнила, как бы это выплюнуть.       Когда я уже зло уселся на своё место в конце класса, в меня прилетел сложенный огрызок листа.       «Думаешь, такой весь миленький и правильный? Самый умный? Да? Выучил тут один единственный другой стих, так сразу возомнил себя непонятно кем, поэт хренов! «Вы все стадо, а я личность!» Да, Петров?»       Она обернулась на меня и зло зыркнула, а я показал ей язык.       Точно, у нас же скоро предновогодняя дискотека, а я забыл. Да и Новый год скоро. Полностью поработившись рутиной, я совершенно забыл о своём любимом празднике. Надо бы подарки подготовить: Оле, родителям, друзьям. Ну это всё потом, а сейчас мне нужно грызть гранит науки.       К счастью, благодаря связям с ребятами из параллели, мне подогнали будущую контрольную по физике, которая будет уже завтра.       Пашка Лазинов, с кличкой «Шашка» раньше учился в нашем классе, но решил перейти в «Б». Поэтому мы с ним достаточно хорошо общаемся. Да и наша команда Вольтрона к нему тоже одобрительна. Этот щедрый дал мне пять вариантов. Контрольная будет по основным положениям МКТ. У меня уже созревал гениальнейший план.       Как мы помним, молекула мелкая и хитрая, но неумная. Поэтому будет сидеть на жопе ровно, ведь у неё есть дела поважнее, чем лохи из 10-го «В». Но сидеть она будет в засаде, смотреть в оба, чтобы никто точно не списал, делая вид, что занята. Поэтому я сяду на третий ряд за спину Бяши, в шахматном порядке. А Ромка будет сидеть в другом конце класса, чтобы отвлекать молекулу от нас. Ведь он в физике умён, в отличии от нас, лоботрясов. Все пять вариантов будут в длинных рукавах. При раздаче контрольной я передам нужный вариант Бяше, и мы будем нагло списывать.       Время перетекало к полночи. Собрав в стопку шпаргалки и положив на самое видное место, чтобы не забыть, я улегся спать.

***

      Мне снился странный сон. Лето. Всё было будто сквозь призму плёнки. Я гулял среди белых панелек под лучезарным солнцем, слепящим глаза. Палитра напоминала импрессионистические картины Клода Моне. Я будто смотрел старый советский плёночный фильм, где всё было немного размыто, словно хаотичные мелкие мазки на холсте.       Я направлялся к какой-то девушке, что сидела на лавочке и ела яблоко, попутно читая книгу. Мы вместе отправились гулять по провинции, что-то бурно обсуждая. Но полился сильный дождь, и мы побежали к ней в дом. Всё цвело: и сирень, что росла у её дома, кусты клубники, и ещё каких-то ягод, яблоня, не до конца созревшая. Всё это было так живописно, даже когда лил сильный дождь. Дождь, видимо, был грибной, ведь солнце светило так ярко, что больно было открывать глаза.       У неё в комнате мы слились в страстном поцелуе. Я скромно взял её за талию. Бежевая юбчонка, что была ей чуть выше колен, немного задралась. Ноги стали ватными. Голова закружилась от удовольствия. Мы перешли на кровать, не разрывая поцелуй. Я жадно целовал её везде: в губы, в щёки, подбородок, ключицы. Шея манила сладким клубничным вкусом, где я оставлял засосы с сахарным привкусом.       Она вздыхала и стонала. Тоже жарко отвечая на поцелуи по всему телу. Девушка держала руки на моей белокурой макушке, взъерошивая, или не больно стягивая, когда я целовал её в шею.       От возбуждения летели искры из глаз. Хотелось поцеловать её везде, она была только моей, моим сокровищем на дне океана. Мы то и дело чуть не сваливались с кровати, а дышать стало тяжело от настолько высокой амплитуды движений.

***

      Меня разбудила громкая трель будильника, отчего я чуть не свалился с кровати. Будто меня застали за чем-то аморальным, я начал озираться по сторонам. Долбанув по будильнику, я сразу начал лихорадочно вспоминать обрывки сладкого сновидения. Он, конечно, был дырявый в некоторых местах…но я его запомнил. Приятные ощущения разлились по всему телу. Интересно, что это за девушка? И в каком небольшом городке это всё происходило?…       Этот сон и правда, как писал Пушкин — «Чудное мгновение»       Ковыляя по сугробам с сестрой, я будто находился в другом мире, даже не слушая её болтовню.       — Тоша, ты меня вообще слушаешь?       — Да-да, Оленька, продолжай.       Она говорила что-то про урок ИЗО, как они с одноклассниками делали большой картонный новогодний дом. А я продолжал летать в облаках, пытаясь вспомнить как можно больше деталей сна.       — Антон, чего ты такой задумчивый и довольный?       — Мне приснился дивный сон, но я его забыл… — не стал уточнять подробности я.       — Понятно, очень жаль... Ну ладно, я пошла в класс, пока, Тош! — не успев наклонится, как сестра быстро поцеловала меня куда-то в подбородок и ускакала к своим подругам.       — Как же быстро дети растут… — вслух с иронией сказал я.       — Петров, чё ты как дед тут бурчишь себе под нос? — забористо проговорив, Катька ухмыльнулась и пихнула меня плечом.       — И тебе здравствуй, внученька…       — Совсем из ума выжил?       — Да нет, тут проходил мимо той большой опушки, сразу вспомнил Вовочку пропавшего… — не унимался я.       Катя покраснела, вспоминая вчерашнее происшествие.       — Маньяк! — она смахнула свою русую косу и с идеально прямой спиной направилась на этаж выше, в кабинет химии.       Мда, года летят, а Катька остаётся Катькой. Только внешне повзрослела, а внутри всё такой же избалованный ребёнок.       По пути я встретил Рому и Бяшу:       — Даров, пацаны! — я пожал каждому руку, и втроём мы зашагали в класс. До урока оставалось минут десять.       — Кстати, вы в курсе, что у нас дискач через неделю, на? — хитро заулыбался бурят.       — И чё? — равнодушно отрезал Ромка, ковыряя заусенцы.       — Да то, что нам тёлочки нужны для танцев.       — У меня уже есть одна блондинка, — Рома с ехидством глянул на меня, а Бяша закатил глаза. — Да, красавица?       — Рома, ты опух? — очнулся я.       — Эта красавица уже занята. — откуда-то взявшаяся Смирнова облокотилась на мою парту, смотря на Пятифанова с усмешкой. Она была одета в чёрную юбку-солнце выше колен, с кожаным ремнём на талии. И бордовый бадлон в облипку, где просвечивались бретели и чашечки бюстгальтера. — Петров, — голос Катьки вырвал меня из созерцания… — Ты куда пялишь? — за её спиной я услышал придушенные смешки и хохоты пацанов, которые пытались не лопнуть в эту же секунду.       Я посмотрел ей в глаза и прикусил щёки до боли, чтобы не выдавить из себя никаких слов, или показать эмоции на своём багровом лице. Она, как лисица, прищурила взгляд и резко развернулась, идя к своей парте и цокая каблуками.       — Ах, как жаль, что красавица меня бросила! — не переставая смеяться, Ромка театрально прикоснулся тыльной стороной ладони ко лбу, изображая обморок. — Я такого не переживу!       — Ромыч, да успокойся уже. Тут уже Тоха скорее в обморок хлопнется, на, — Бяша с иронией посмотрел на мои пунцовые щёки и нос.       — А Тоха-то уже с тёлочкой, в отличии от нас!       — Давай тогда девкам записки подкидывать, думаю сработает, на!       — Алло, а ты языком сказать не можешь? Чё как лох трусливый?       — Глуподырый ты! Девки наоборот клюнут на это, они же любят загадочность, надо глубже мыслить, на!       Товарищи уже отвернулись от моей парты и спорили между собой. Прерывать их интеллектуальную дискуссию для сударей я не собирался, да и урок уже начался. Поэтому я тихонько погрузился в свои мысли.       Так, в том мгновении я отчетливо помнил, что девушка была в бежевой мини-юбке в клетку, и кофте цвета кадмия красного, с белым воротником.       Я достал свой блокнот с толстыми листами и начал рисовать её по памяти. На листке появилась хрупкая девушка, с пышными распущенными волосами.       — Тох, чё ты тут за баб рисуешь? — шёпотом поинтересовался Бяша. — Катька что ли, на?       — Чего? Вообще не похожа, — поправляя съехавшие очки, я нахмурился. Неужели?..       Бяша толкнул Рому и сказал:       — Ромыч, скажи, что на гадюку похожа, только косы не хватает!       — Так, галёрка! — крикнула училка.       Пятифан лениво повернулся, дожидаясь, пока преподша продолжить скучную лекцию.       — Да, есть что-то. Нос такой же вздёрнутый. На лису похожа.       — Пацаны, ну вы чё… — я грустно посмотрел на свой рисунок и тоже увидел в девушке Катю. Сразу захотелось разорвать в клочья. — Даже тут она! Как же достала.       Рома по-дружески похлопал по плечу и шёпотом выдал:       — Ну хоть есть с кем на дискач идти.       Да не впились мне эти дискотеки! Попсню слушать, которая долбит по ушам? И смотреть на робко двигающиеся тела подростков?       — И даром не надо! Там даже музыки нормальной не будет. А ещё в прошлом году у меня линза из очков выпала от громкости музыки!       — Ошибаешься, на! Директор специально попросил старшеклассников выписать песни, которые будут на дискаче. Да и здорово будет! Снова, как тогда, водку в Буратино бахнем! — шёпотом заулюлюкал Бяша. Отговорок попросту не осталось. Не буду же я пропускать такое долгожданное молодёжью событие только из-за гадюки, которая вцепилась в меня? Это глупо, ещё перед товарищами не комильфо. Поэтому скрепя сердцем, я смирился с текущей позицией.

***

      После химии Полина подошла к нам с листком и ручкой:       — Меня назначили главной по музыке! — воодушевлённо сказала Морозова, гордясь собой. — Поэтому… прошу вас вписать нормальные песни, а я скажу, что весь класс сделал. Это чтобы у нас у всех уши не завяли, надеюсь, не подведёте! — она дала ручку мне и убежала.       — Пацаны, все согласны на Наутилуса?       — О, точняк, на! Напиши «Гудбай, Америка»       — Я, конечно, тоже эту песню люблю, но она не для дискача, — вставил свои пять копеек Пятифан.       — Можно «Крылья», как раз для медленного танца.       — О-о-о, Тоха голова…       Я криво вписал «Наутилус Помпилиус — Крылья».       Такими переговорами мы составили добротный список, даже для приличия одноклассников опросили, добавляя интересных клубных песен.

***

      Контрольная по физике была успешно списана написана, и мы довольные с Бяшей, как слоны, шли хавать в столовку. На обед давали борщ с салатом из капусты и плов, а ещё антоновки. Наконец-то усевшись за столом, голодные старшеклассники стали есть, закусывая хлебом.       — Самое лучшее чувство, на! Сидеть с пятёркой в кармане и хавать!       — Жда, солтдарн, шудрь. — с набитым ртом согласился я.       — Ебать ты дикий коне-ечно… тебя что, дома не кормят, на? Даже я не настолько на еду накидываюсь, как ты…       — Да не знаю, просто вечно голодный, — наконец-то дожевав рис, я смог членораздельно проговорить.       Мы запили всё компотом и пошли к Ромке, который был чем-то неимоверно занят, что смел пропустить трапезу.       — Ну и где он шароёбится, на?       — Может, в раздевалке? В туалете приступ поноса? В душе не чаю.       Весь коридор был заполнен огромным количеством народу, отчего стоял гул. У окна мы увидели Катьку, что ела яблоко из столовки.       — Гадюка! Рому не видела, на?       Катя подняла на нас взгляд и хитро улыбнулась, сверкая глазами.       — Ромочку потеряли? Да, видела. В тупичке у раздевалки.       — Откуда она всё знает? — спросил я, выходя из коридора.       — Тох, ты чё, забыл что она царица сплетен?       От такого сравнения я хмыкнул, сразу представил как Катька сидит на троне, а верные холопы приносят ей новую сплетню.       Уже прийдя к раздевалке мы увидели два силуэта в тупичке, страстно прижимающихся. А затем пошёл и поцелуй. Мы с Бяшей знатно опешили.       — Бля буду на, это ж Ромка с Морозовой…       — Вот те на….       Так вот почему гадюка нам свой козырь так сразу раскрыла. Понятно. Понятно теперь всё о Полине. Зачем тогда всё это было делать? Пытаться поцеловать, обнять, когда есть Пятифан, готовый дать незамедлительно сигарету за красивые глазки.       Я молча ушёл, хотелось смыть себя всю эту грязь. Неужели Ромке самому приятно такое отношение к себе? Где его неписаные законы, пацанские кодексы, понятия? По крайней мере, мне уже было ясно, что от Морозовой мне больше ждать нечего.       Отсидев все уроки, я встретился с Олей на первом этаже. Она уже взяла мою куртку и ждала на диванчике, кушая яблоко.       — Даров, Олич. Это мне? — я взял её яблоко и тоже откусил.       — Эй! Моя прелесть! — засмеялась Олька, отнимая плод из моих рук.       — Держи, вечно голодный, — Катя протянула мне антоновку, и я завис, смотря ей в глаза: они были такими добрыми в этот момент, светились, мерцали драгоценными камнями, точно зелёный турмалин.       — Спасибо…большое, — неловко пробурчал я, смотря на краснеющую девушку. Она отвела взгляд и тут же удалилась, так же быстро, как и появилась.       — А это твоя подруга? — спросила где-то сзади сестра.       — Да я ж тебе вчера ещё говорил, забыла что ли? — я потрепал сестру по голове, — Шапку надевай, а то уши отморозятся и отвалятся!       — Не буду! Ты же без шапки ходишь! — Оля не переставала улыбаться.       — Сейчас надену, на улице холоднее же стало… — Мы вышли на улицу, снег шёл сильно, солнце спряталось за тучами, а холодный ветер неприятно дул в лицо и засыпал снегом. Серость обволакивала нас. — Оль, а ты как стихотворение-то рассказала? Совсем забыл спросить.       — А, точно! Лучше всех! Так учительница сказала! — выпускала пар изо рта довольная собой Олька. — Все учили маленькие стихи, а я выучила вот таку-у-ущий! Там все попадали!       — Ну вот видишь, стоило только понять смысл и вникнуть. Ты молодец! Гений чистой красоты!