Под ритм моего сердца и под темп твоего дыхания.

      Лёжа на двуспальной мягкой кровати, ощущая тепло любимого человека рядом, Антон не мог уснуть, поэтому уже битый час, перебирая волосы на макушке спящего Арсения, сверлил глазами потолок, давая выход беспорядочно суетящимся мыслям в голове. «А это точно со мной происходит? Может ли такое быть, что я в коме?»       Подобные мысли не радовали ни на йоту, поэтому, выбравшись из-под загребущих Поповских рук, двинулся в кухню. «Ночной дожор — это святое».       В глаза резко бьёт свет из кухни, и Антон спешит туда, так как помнит, что выключал в ней свет.       Бесшумно прокравшись, тихо умиляется увиденной картине: Кьяра, налив в миску молока, ставит её на пол и подносит к ней крошечного котёнка, мяукающего что-то на своём языке. Юноша встаёт в проходе, опираясь о стену, и со скрещёнными на груди руками наблюдает за их дочкой.       Наконец, девочка оборачивается и чуть ли не вскрикивает, но вовремя успевает закрыть рот. Выдыхая, полушёпотом произносит:              — Па, не пугай так. — Прикрывает глаза, спиной облокачиваясь о стол. — У меня ж так и инфаркт жопы случиться может.       Тот на её замечание лишь хмыкает, подходит ближе, присаживается на корточки и рассматривает маленький серый клубочек шерсти, лакающий молоко.       — Мальчик, девочка? — так же тихо задаёт вопрос.       — Пацан. — Кьяра забирает миску, вылизанную до блеска, и включает маленький напор тёплой воды, споласкивая посуду. — Только папе не говори, иначе он меня прибьёт сразу, как узнает.       Антон поднимается с корточек, смотрит девочке в глаза и нежно треплет по коротким волосам.       — Я сам ему завтра скажу. — И впервые счастливо улыбается, понимая, что всё, чего ему не хватало — это ураган в виде голубоглазого брюнета, влетевший дважды в его жизнь с ноги, и вот это пятнадцатилетнее чудо, у которого за спиной тоже очень нелёгкое прошлое.       — Иди спать, поздно уже, тебе ведь завтра в школу. — Убирает свою руку с волос и уже переступает порог кухни, как его обвивают руки поперёк груди, не давая пройти.       — Я тебя очень люблю, па. И папу люблю, — шепчет Кьяра, плотно прижимаясь к спине шатена.       Юноша разворачивается и обнимает дочку в ответ, целуя в висок.       — Ну всё-всё, — хрипло посмеивается, похлопывая её по плечу. — Давай иди, а то Арс сейчас проснётся и влетит не только тебе.              В противовес словам на лице играет улыбка, из-за которой около глаз образуются лучики морщинок.       Попова-младшая, наконец, выпускает его из объятий и тихо топает в свою комнату.       — И что бы я без них делал?       Задаёт вопрос в пустоту, однако…       — Скорее всего, скурился, — родной голос шепчет над ухом, губами цепляя самую чувствительную его часть, а тёплые руки мягко обвивают талию.       Парень откидывает голову на плечо и снизу вверх заглядывает в глаза. В них в кои-то веки виден штиль и тёплый ветерок, создающий рябь на воде.       Арсений мягко чмокает того в губы, и Антон понимает, что счастлив.       — Пошли спать, Кот. — Попов разворачивается, берёт Антона за руку и ведёт в спальню.       В кровати ложится набок, притягивает к себе Антона и целует в яремную впадинку, шепча одними губами: «Спокойной ночи».       — И тебе, Граф, — произносит, окончательно проваливаясь в сон.