Я тебя прощаю.

      Второе пришествие — важное событие что для Рая, что для Ада. Тем более, оно сильно влияет на Землю, где живём мы с вами. Хотя, что значит сильно влияет? Сама задача пришествия — вразумить людей. Что они творят? Предательства, ложь, различные изощрённые подставы не только врагов, но и друзей, что чуть хуже тебя в твоём любимом деле.        Неужели нельзя жить мирно, проповедуя добро? Да лих, к сожалению. Кто-то чрезмерно щедр — кто-то жаден; кто-то добр — кто-то зол; кто-то говорит «Я» — кто-то говорит «Мы» — и так во всём, к чему ты не прикоснёшься своим мнением. Хотя зачастую его могли и не спрашивать. Такая загвоздка.        Потому-то Иисус и спустился на Землю — уравнять всех. Никто не Бог и не Дьявол — просто человек. И эта ли данность не прекрасна? Пускай и созданы по образу и подобию, но мы — люди, и живём в людском мире. Не ублюдском, поверьте. Иисус лишь проповедует правду, он даёт нам лучшее — лишь десять законов, существующие во всех верах. Ах, если б каждый соблюдал…!        Вот только на Земле не только люди. А именно, Азирафаэль и Кроули. Они сущности, имеющие ангельское начало.        Иисусу удаётся объяснить людям, что мир — это мир¹. По крайней мере, он должен быть к нему приближен. Никто не идеален, но никто и не запрещает стремиться к идеалу, верно? Только не калечась.        Однажды Кроули, наблюдая за собранием апостолов и верующих, замечает, как Иисус переводит взгляд на него. По телу проходит холод. Этот взгляд пронзителен. Он буквально раскрывает Кроули перед Иисусом: все добрые и плохие дела. Кроули предстаёт пред Иисусом таким, какой есть. — Ты прощён, сын мой, — тихо произносит посланник Божий.        Кроули просыпается в холодном поту. Это уже не просто кошмар прошлого. Это кошмар будущего. Неизвестного, страшного будущего. «И что это, чёрт возьми, было?» — мысленно задаёт себе вопрос Кроули. Этот кошмар он ещё вспомнит…

***

       На Земле остались лишь немногочисленные изгнанники из Ада. Они прятались по лесам и болотам, сбиваясь в маленькие группы, придерживаясь одного мнения: «Воевать с Раем не хотим!»        В Аду же разгорался новый конфликт. Михаил ещё не забыл прошлый скандал, но воспоминания притупились, сделав его менее осторожным. Он снова начал напрягать Шакс своими выходками: то на собрании чего-то против нее брякнет, то демонов возьмёт под своё руководство, а что самое главное, беспрестанно дерзит главнокомандующей.        Однажды, он довёл её до бешенства. Михаила вызвали «на ковёр». — Что ты творишь, подлец? Спустился сюда с моими подчинёнными, так и будь им ровней. Здесь ты — никто! — кричит Шакс на него. Все затихают. — Это я спустился к вам из рая, потому что захотел примкнуть к вам! Вы должны быть благодарны! — Ты здесь не больше, чем пустое место! — Тогда сделка! — внезапно и снова дерзко крикнул Михаил.        Лицо Шакс на секунду изобразило изумление, что сменилось на какой-то даже дикий восторг, а после сморщилось в отвращении. — Какая? Якшаться с ангелом нам не положено, так еще и сделки заключать, — наконец сказала она, спустя минуту своего молчания. — Предлагай свои условия, Шакс, — сказал Михаил, желая поторговаться. Ещё и так по-свойски к ней обратился, отчего она снова сморщилась, думая, что повесит его сейчас же и отправит по всем кругам, как особо тяжкого изменника, но решила, что всё-таки поразмышляет над предложением. Может оно и будет выгодным. — Уж никогда не поверю, что ты всё-таки решил подчиниться, — ответила Шакс, — Но хорошо. Вернись на небеса и укради одно дельце. Дельце Кроули. Ты же его подставил, верно? — она решила зайти с козырей, так сказать, проверить, насколько серьёзные намерения у Михаила. — Тц, не то... — цокнул он с досадой, — Для чего тебе его дело? — Лишние вопросы, — холодно и довольно угрожающе ответила Шакс. «Струсил, ангелочек», — подумала она и почувствовала страшное отвращение к Михаилу, — «Ну ничего. Трусы у нас долго не задерживаются». — Так для чего? — снова вопросил он. Может удастся узнать, на кой ей оно надо? — А ты настойчивый. Я не обязана тебе открывать свои мотивы. — Я не могу вернуться в рай, я изгнан. Если я и смогу туда попасть, то только через кого-то, — начал оправдываться Михаил.        Настала тишина. А ведь и правда, как он вернётся? Его же там прикончат сразу же. «А мне, собственно, какое до этого дело?» — именно этот вопрос читался в глазах Шакс после её недолгих размышлений, — «Если ты настолько жалок, то зачем ты здесь нам нужен? Лишь занимаешь место». — А ты попытайся, — сказала она, не взяв во внимание факт, что Михаил физически даже порог Рая не переступит. Хотя, какая разница? Одним демоном меньше, другим больше. Может кто повежливей попадётся. — А что ты предложишь мне взамен? — михаилова дерзость всё не утихала. — Ну… — задумалась Шакс и подпёрла голову рукой, — Хотя бы маленькое повышение? Ты же будешь рад, верно? — тон её был снисходителен, а после она и вовсе стала омерзительно улыбаться, что теперь Михаилу сделалось дурно. — Скажи точнее. Что именно я получу? — настаивал он. — Какое-нибудь офисное местечко, тебе ж не привыкать, — всё с той же улыбкой на лице продолжала Шакс и даже немного посмеивалась, с интересом наблюдая, как Михаил буквально закипает от злости. — Меня не устраивают такие условия. Какого чёрта я должен рисковать своей жизнью ради «какого-нибудь офисного местечка»?! — еле сдерживая свою ярость, проговорил он через зубы. — Потому что в ином случае ты будешь простым, обычным подчинённым, и не более, — совершенно спокойно отвечала Шакс, пристально наблюдая за действиями Михаила. «Интересно, он в истерике на полу валяется от злости или ножкой топает?» — подумала она и чуть не расхохоталась от своих мыслей. Он был смешон, да и выглядел глупо: весь насупился, сгорбился, ручки на груди сложил и только красного лица от злости не хватает.        В это время Михаил размышлял над её предложением. Может оно и не такое плохое? Может всё-таки стоит согласится? Хотя… Какие-то бумажки за офисное место? Ну уж не-е-ет. Этот офис надоел ему ещё в Раю. Может, стоит подождать более благоприятного расположения её духа. Хотя, это, наверное, как ждать у моря погоды. — Я не согласен, — говорит Михаил и уходит восвояси.

***

— Ну что ж, — буркнул себе под нос Метатрон, — Мне пора на Землю.        Не взяв с собой ничего, он просто спустился вниз и решил, что следует зайти к Азирафаэлю, возможно, даже признаться. Что грех на душе таить? Только вот оказалось, что верховного нет в книжном, отчего Метатрон сначала слегка разозлился, но понял, не будет же архангел сидеть вечность в своём магазинчике? Не будет.        Поэтому Метатрон направился в соседнюю кафешку, заказал кофе и просто наблюдал. Он столько слышал, знал о людях, но никогда не наблюдал за ними. Как… Практический опыт! А то всё бумажки да бумажки.        За это время он успел повидать многое: кто-то заходил, заказывал и смиренно ждал; кто-то забегал, подстёбывая не только бариста, но и всё кафе неуместными шутками, а иногда и оскорблял бариста, обвинял в медлительности и глупости, после чего убегал без следа, часто не оставляя оплату. «Это же беспредел!» — мысленно возмущался Метатрон, видя таких недоличностей, даже сделал паре таких замечание, жаль только, они лишь обматерили его и снова ушли без оплаты. — Почему вы вот так оставляете этот… Ужас?! — еле сдерживаясь, тихо спросил Метатрон у бариста. — Общепит, что поделать, — лишь пожимала плечами хозяйка кафе, — Прибыль идёт и ладно на таких индивидуумов.        Метатрон был поражён спокойствием девушки: главное прибыль! А как же мораль? Честность? Ну совесть, в конце-то концов?        Он продолжил наблюдать через силу: больно видеть таких злодеев: тех, кто большой и шумной компанией будет мешать окружающим, а после и не признавать вины, раздражённых, кто забежит, и даже не поймёшь, тебя матерят или сумасшедший?        Благо, были и хорошие моменты в его времяпрепровождении: заходили вежливые, культурные молодые люди, воспитанные дети, мудрые старики. И заходили посидеть, и просто забегали, как солнечные лучики в непроглядной тьме тёмного общества. От них Метатрону становилось спокойнее.        К нему подошла бариста. — Теперь понятно, почему терплю? — сказала она, намекая на десяток, а то и больше посетителей, что были добрыми. — Вполне, — с улыбкой ответил Метатрон.        На душе действительно легче, когда видишь добро. «Думаю, будет ещё лучше, если я сам буду это добро привносить в мир», — подумал он и, как следствие, получил «первый урок» от Господа Бога: будь добрым и будет проще.        В какой-то момент Метатрону надоело просто сидеть в кафе, и он решил прогуляться. Оказалось даже на улицах люди разные и бывают очень странные! И зачастую, они, к сожалению, несильно-то и дружелюбны. Чтобы скрыться от бушующих улиц Лондона в час пик, он заходил в магазинчики по пути и внимательно рассматривал, до чего же додумались люди.

***

      Они ехали по шоссе. Каждый думал о своём, и мысли эти были отнюдь не об их счастье быть снова вместе. И даже не об Адаме.        Кроули встревожен. Даже при кратком и в целом ненужном моргании он видел эти отрывки сегодняшнего ночного кошмара. «Прощён…» — думал Кроули, хотя точно не хотел. Изнутри его пробирало не просто холодом по коже — льдом. Такой же, точь-в-точь кошмар снился ему пару лет назад накануне армагеддона. Это и настораживало Кроули. Это не давало покоя даже после отречения. Казалось, будто он попал на несчастный плавучий камень и медленно рассекает лавовые просторы Ада. Но там было бы жарко. А Кроули холодно.        Холодно от непонимания. Холодно от кажущегося одиночества. Холодно от себя. Он буквально замерзал от собственных мыслей. Никогда ему не было так страшно. Никогда он не был настолько беспомощен.        Думая лишь о тревожном, Кроули заметно прибавил в скорости, отчего Азирафаэль решился поинтересоваться: — Кроули, всё хорошо? Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Ангел, выдёргивая того из мыслей. — Да. — жёстко ответил водитель: «На самом деле нет. Но тебе об этом знать не стоит». — Тогда почему ты прибавил в скорости? — Привычка, — более спокойно, но не менее жёстко ответил Кроули, стараясь снизить скорость до максимального минимума.        Азирафаэль не стал донимать собеседника, ссылаясь на то, что ездить на бешеных скоростях — точно его привычка. Даже можно сказать, Азирафаэль и вовсе не обратил бы внимание на прибавленную скорость, если бы не хмурый, угрюмый вид Кроули. Очки не закрывали его напряжённых бровей, губы были стиснуты и чуть ли не сжаты до синевы, а взгляд казался весьма настороженным, испуганным. Будто Кроули чего-то страшился. «Просто не придавай этому значения, Азирафаэль, он всегда такой», — размышлял Ангел.        И после он думал как раз о Кроули. Точнее, о его деле. Если Михаил его подставил, а он был первым архангелом, то как же всё так удачно сошлось? Прямо слишком хороший и выгодный исход для Михаила — убрал сильного соперника. Но всё равно не встал на пост… Это странно. Почему его никто не сдал, к примеру? А может был влиятельный покровитель?        Азирафаэль решил перебрать всех сотрудников совета. Уриил, Гавриил… А Метатрон? «Я всё ещё помню его странную реакцию на мою просьбу о документах: замешкал, отнекивался, занервничал…» — медленно, но верно шёл к ответу архангел, — «Хм… А не мог ли он быть этим покровителем? Глас Божий — высокое звание, но при этом его не дают кому попало. Он, видно, чрезвычайно ответственный и сам преданный. А может преданный другим? Как раз Михаилом. Всё это, конечно, очень интересно. Надо будет подумать ещё насчёт этого, а то и у Метатрона спросить напрямую. Не будет же он лгать?» — надеялся Азирафаэль на честность своего коллеги и невольно улыбался своим мыслям.        Кроули, завидев улыбку Ангела, почти перестал волноваться и вернулся к изначальной скорости. Ангел сейчас рядом.

***

      Мальчишка выбегает из дома, оставляя Анафему там. Девушка выбегает за ним, но уже издали видит две до боли знакомых фигуры: это Азирафаэль и Кроули. Они останавливают Адама посреди дороги: — Куда-то торопишься, исчадье Ада? — довольно прямолинейно и грубо задаёт вопрос Кроули. Азирафаэль пихает его в бок и меряет строгим взглядом, — Ладно, — отвечает он, — Бывшее исчадье Ада? — произносит Кроули снисходительно и, лишь пытаясь не грубить, отчего снова получает локтем в бок, но молчит. — Э-э-э, нет… Хотел искать вас. — О, а мы и сами нашлись, — дружелюбно и радостно говорит мальчишке Азирафаэль, снова одарив Кроули суровым взглядом, что было на Ангела совсем непохоже.        В этот момент подходит Анафема. — Добрый… — говорит она потерянно, — Ангел и демон… — Анафема смотрит на каждого по очереди. Только подойдя ближе, она сразу почувствовала неладное, будто между этими двумя «чёрная кошка пробежала», — А мы вас искать… хотели. — А вот не придётся, дамочка, — говорит Кроули и жестом указывает на дом.        Адам и Анафема наперегонки несутся к двери, пока Кроули и Азирафаэль идут неспешным шагом по участку и переглядываются: то Ангел посмотрит с укоризной, то демон ответит недоумением, но вслух ни-ни, совсем, даже чуточку.        Наконец, попав в дом, Азирафаэль стал расспрашивать Адама, чего стряслось, пока Кроули пытался не заскучать. Хотя, у него были свои тревоги и заскучать у него вряд ли получилось бы.        Его всё беспокоили ночные кошмары: то он снова видит своё прощение, то Ангела своего развоплотит… Последний так вообще, по-человечески говоря, почву из-под ног выбил: прощённый он теперь, видите ли. Бред, такого не может быть! Ещё и всё тело покалывает…        Адам рассказал всё, а Анафема ещё и добавляла. Заикнулась про пророчества. Азирафаэль пребывает в культурном шоке от рассказов этих двоих: они-то так быстро не додумались, а тут вон, оперативненько! Но в тот же момент он замечает несильно-то заинтересованного Кроули, разглядывающего, что угодно в этом доме, представляющего, что угодно, но совершенно будто бы непричастного к Адаму и всей этой заварухе. — Азирафаэль, вы меня слушаете? — внезапно спрашивает Анафема, что обернулся не только он. — Э-а… Да… Конечно, — он мило улыбается девушке, стараясь больше не смотреть на Кроули. — Так вот… Мне ещё сегодня приснилось пророчество, — решилась добавить Анафема. — Да? И что же в нём такого? — надменно и даже по-хамски спрашивает Кроули, всё же отследив взгляд Ангела. — Сегодня мне приснилось ещё одно пророчество, где чётко говорится, если Адам пойдёт в апостолы, то может произойти та же ситуация, что и в первое пришествие: предательство и распятие, — выпаливает на одном дыхании девушка, — Я… Даже не знаю, что и думать… — растерянно глядит она снова: то на ангела, то на демона. В глазах даже читается некое отчаяние, что до дрожи пробирает Кроули. Когда-то и он был также не спасён. — Так, слушайте, — Азирафаэль окидывает всех взглядом, — У меня есть кое-что с собой, может это как-то поможет собрать наш «пазл»? — Я на улицу, — резко и грубо рявкает Кроули, скрываясь из поля зрения.        Все были шокированы подобной выходкой, а в особенности Азирафаэль. «Что-то он умалчивает… Вопрос, что?» — думает про себя архангел и говорит: — Прошу прощения, Адам, Анафема, но я думаю, мне стоит его успокоить. Я могу вас оставить на несколько минут? — Да, конечно, — всё ещё пребывая в шоке, Анафема вернулась к этому недорасследованию, параллельно пытаясь понять, что происходит с этими двумя.        Выйдя из дома, Кроули ощутил некую свободу. Взглянув на козырёк над входной, он понял, что было не так: подкова. «Чёртова подкова…» — не успел подумать он, как услышал родной и возмущённый голос: — Кроули, что происходит?!        Он обернулся и хотел уже было начать свои объяснения, как Азирафаэль его перебил: — Ты что творишь-то? Что с тобой? — не переставая задавал он вопросы, — Что случилось? Пока ехали, ты был весь напряжённый, сейчас ни с того ни с сего, не слушал даже их доводы! — Тихо! — крикнул Кроули.        Азирафаэль оцепенел. По коже прошёл холодок. Заметив такую реакцию, Кроули попытался хоть как-то сгладить ситуацию: — Ангел, подожди. Я… Я не хотел кричать… — Давай-ка в машину на минутку присядем.        Даже немного обрадовавшись этому предложению, Кроули заботливо пригласил Азирафаэля в Бентли. Как только они сели, как гром прогремел вопрос: — Ты в порядке? — не обеспокоенно, не страшась, а холодно и резко произнесены эти слова.        Кроули опешил. Такого тона от Азирафаэля он ещё не слышал. — Я да, но… — Честно, Кроули. — этот тон пробирал до нутра. Ангельского нутра, совсем крохотного, давным-давно забытого и забитого. Такая же интонация присутствовала в одном из его кошмаров… — Честно? — на всякий поинтересовался Кроули. Азирафаэль кивнул головой, — Зачем тебе моё ангельское дело? — тон резко сменился на такой же холодный и грубый. Подумав, что кошмары не столь важны, Кроули решился на другое, всё равно дороги назад нет.        Азирафаэль медленно поворачивается к нему и пытается понять, серьёзно он сейчас или шутит. — Ты бывший архангел!? — И что с того?! — Я… — обомлел Азирафаэль от доводов Кроули, которые он понял, — Ты что, думал, что я копаю под тебя? — А разве не так? — удивился он. — Нет!!! — сказал как можно спокойней, но не менее возмущённо, и уже с улыбкой на лице, — Дорогой, ты решил, что я копаю под тебя? — Да, — признаётся Кроули. — Из-за дела на столе… Прости, я должен был сказать тебе раньше: ты невиновен. — Что?! — недоумевает он, — То есть… Как?! — Так и есть. Тебя подставили. Но это я узнал уже после того, как изучил полностью дело, материалы суда, ну, узнал свои полномочия… — заулыбался Азирафаэль, но тут же сменил выражение лица, — Дорогой, прости, пожалуйста, я, верно, должен был сказать раньше. — Ага-а-а… — протянул Кроули с задумчивым взглядом, — Так вот чё это за кошмары… — Какие кошмары? — насторожился Азирафаэль. — Да не. Никакие, — снова решил смолчать он. — Энтони Дж. Кроули, попрошу вас всё же рассказать, чтобы избежать недомолвок. — Ладно, Ангел. Мне кошмары снятся уже не знаю сколько, но долго. Один из самых запоминающихся, где ты на меня нападаешь, а потом я просыпаюсь в человеческом холодном поту. Я тебе ещё ночью звонил тогда. — Так вот, что ты молчал в трубку… — Ага. В эту же ночь до этого — как меня с обрыва сбрасывают. А третий… Как я Исей, ну, то есть, Богом прощённый… — Исей — это Иисусом? — Ну да.        На пару минут между ними виснет тишина. Так сказать, оба переваривают информацию, полученную в процессе диалога. — Мы всё обговорили? — с подозрением посмотрел на Кроули Азирафаэль, снова пытаясь заглянуть дальше, чем его очки. — Разве что, что с Адамом делать…        Азирафаэль весело мотнул головой в сторону участка и указал на ждущих их Адама и Анафему. Он сказал: — Они нас, конечно, ждут, но пообещай мне, пожалуйста, что мы не будем ничего скрывать друг от друга?        Азирафаэль протянул ему руку, но Кроули начал метаться в сомнениях. Он никогда и никому не доверял полностью уже больше шести тысяч лет, как снова это сделать? А не будет больно? Да и страшно так… — Прости, но…       Азирафаэль посмотрел на него с тёплой улыбкой: — Я тебя понял. Ну, хотя бы большую часть? Или половину? Ты же знаешь, что можешь мне доверять! — Говорит ангел, который ушёл на небеса из-за должности, — сказал Кроули и вспомнил свои первые страдания.        Эта фраза повергла в шок. Но уже совсем близко стояла Анафема и могла всё услышать: — Я надеюсь, мы сможем об этом поговорить, — произнёс Азирафаэль и вышел из машины. Кроули вышел за ним, так ничего и не ответив: ни голосом, ни глазами, ничем.

***

— Мы с Адамом сопоставили и есть результат! — радостно сказала Анафема. — И какой же? — поинтересовался Азирафаэль. — Если Адам будет беспрекословно следовать за Иисусом с самого его появления, то всё должно обойтись. Первый его ученик, который сразу должен поддаться вере, — пояснила девушка. — Осталось только понять, где в этот раз родится Иисус и когда начнёт действовать, — скептично и сухо произнёс Кроули, — Ангел, у тебя странный вид, что ты задумал? — Может, заберём Адама? — без капли смятения спросил Азирафаэль. — Что?! Нет! — изумился Кроули. — Почему? — С родителями Адама мы как поступать будем? Чудо, ведьмоство?! — резко указал рукой он на Анафему. — Ой, — остолбенел Азирафаэль. Точно, как же родители Адама? — Чудо точно нет! — Почему это? — спросил Кроули. — Потому что помнишь, что в прошлый раз было? — Понял, молчу, — притих он, — Ты же про Гавриила? — решил уточнить Кроули. — Да. — Всё, понял.        На некоторое время повисла тишина. Все думали, как же выйти из этой ситуации. Никто из них, даже не подумал, что нужно что-то будет делать с родителями мальчишки, будто он сирота! — Какие у кого варианты? — Может просто сбежать и ничего не сказать, как тогда? — предложил Адам. — Мне нравится твоя задумка, — ехидно заулыбался Кроули. — Мне нет, — Ангел с призрением посмотрел на демона, отчего тот поднял руки в жесте «сдаюсь». Сейчас Кроули повёл себя как истинный искуситель, что Азирафаэля слишком задело: «Мы ещё об этом поговорим…» Он возвращается к Адаму, — Ты понимаешь, сколько нервов родителям потреплешь? Они же любят тебя! — Тогда я не могу ничего предложить, — сухо ответил мальчик.       Проблема не решена, а у Азирафаэля и Кроули всё же остались некоторые недомолвки.

***

      Михаил заявляется к Шакс. — Я подумал над твоим предложением, — говорит он сразу с порога, — Оно, конечно, не до конца устраивает меня, но… — Но? Ты смеешь перечить мне, сволочь?! — её расслабленная мимика резко меняется на грубое, злое выражение лица. — Ух ты, полегче, — улыбается ей Михаил и поднимает руки в жесте «сдаюсь», — И да, я смею тебе перечить. Продолжу: но я же могу принести лишь столько информации, сколько, по-моему, сойдёт за офисное место? — «Шах, Шакс».       Её удивление не передать словами: это чучело для битья заявляется к ней, дерзит, чрезмерно фамильярно обращается, ещё и что-то меняет в условиях сделки? Ей это точно не привиделось?        Вокруг стоял привычный шум, откуда-то слышался мерзкий гул, а где-то он и вовсе переходил на гогот. — Тихо! — заорала Шакс на весь кабинет. Михаил и бровью не повёл: «Смелости набрался?» — То есть ты хочешь сказать, ныне обыкновенный подчинённый, что ты меняешь условия сделки? — высокомерно задрав лицо, она встаёт и подходит ближе. — Я говорил, чтобы ты их предложила, а не дала без изменений. Тем более обыкновенное офисное место, не стоит всех бумаг в деле Кроули, — передразнивает её Михаил. — Ого-го. Тебе то откуда знать, стоит или нет? Всё равно принести не сможешь, — Шакс ухохатывалась в мыслях с его никчёмности и ничтожности. — А вот смогу, — довольно спокойно и даже высокомерно плюнул он. — Ого, — этот возглас был действительно похож на восторг и восхищение с долей едкости и сарказма, — И как же? — Шакс подумала, что Михаил просто шутит, но если он сможет сейчас ей ответить, то стоит серьёзно задуматься о его предложении даже на его условиях. — Нашёл посредничка, — пристально глядя ей в глаза и с злостной улыбкой произнёс он.        Шакс многозначительно покивала головой и вернулась на своё место. Уж на что дело пошло… Может, стоит согласиться? — Тогда, ещё раз: ты приносишь столько информации, сколько считаешь нужным, а я тебе обеспечиваю офисное место? — Именно, — с призрением не только в глазах, но и в голосе говорит Михаил эту фразу.        На несколько минут Шакс задумалась, что она может получить? «Что для него, что для меня предложение не полностью выгодное, но эта выгода все же есть… Пускай, он всё равно теряет больше», — улыбнулась она своим мыслям и протянула руку: — Ну, как скажешь, ангелочек, — Шакс улыбнулась, не скрывая безумства в глазах и некого отчаяния, но явно не от грусти.        Михаил, довольный проделанной работой, пожимает ей руку. Сделка заключена.