Животное

Рин невероятно гибкий. Он гнётся под такими немыслимыми углами, что позавидует любая молоденькая гимнастка, это факт. Когда он разминается утром, у Шидо, наблюдающего с постели за его прекрасным телом, ноют все мышцы разом, абсолютно каждый миоцит вопит в агонии и молит о пощаде. Итоши ложится грудью на пол меж предельно широко разведённых ног, касается руками пальцев стоп и замирает, и утренняя эрекция Рюсэя стремительно прогрессирует. Он даже думает передёрнуть прямо при Рине, но очень скоро отказывается от этой идеи, потому что придётся слушать его невыносимое ворчание по поводу перепачканного постельного белья. Шидо ложится на бок, устраиваясь в кровати поудобнее, подпирает щёку рукой, настраиваясь смотреть. Под молочно-белой кожей скользят волокна широчайшей мышцы спины, напрягаются аккуратные дельты, из-под резинки шорт соблазнительно выглядывают задние ости подвздошных костей. Анатомия Итоши Рина — единственная, которую Шидо полностью приемлет; её он готов изучать часами, в разных позах и на разных поверхностях, с должными рвением и усердием. Итоши наклоняется к правому колену и утыкается в него лбом, крепко обхватывает свод стопы и тянется, кажется, даже ненадолго задерживает дыхание — Шидо задерживает вместе с ним, завороженный неожиданным изяществом чужих движений. Рюсэй возбужден до вязкого тумана в голове, и он всё-таки сдается, впрочем, не слишком терзая себя угрызениями совести, сжимая твердый член сквозь ткань трусов. Гладит его рельеф и болезненно прикусывает губу, удерживая низкие глухие стоны в горле, неотрывно глядя на упругое бедро Рина и его мощные голени. Просто поверхностной ласки не хватает, — это натуральное издевательство — поэтому Рюсэй высвобождает горячую плоть, осторожно оттягивая резинку под яйца, и совершает первое широкое движение к головке. Ладонь сухая, и Шидо морщится, когда задевает шершавой кожей фаланг чувствительную крайнюю плоть, но использовать слюну не рискует, опасаясь хлюпающих звуков. У Рина сексуальная ромбовидная ямка над крестцом и очаровательная родинка под левой лопаткой. Шидо жмурится, пережидая особенно острый приступ желания прижаться к ней губами и сразу стечь поцелуями по позвоночнику вниз, одновременно стягивая мешающие шорты и белье, обвести маленькое углубление над копчиком языком и вклиниться в ложбинку между ягодицами. Он хочет вылизать идеальную во всех отношениях задницу Рина. Он хочет голодным псом обглодать его мясистые ляжки — метафорически, конечно же. Он хочет секса с Рином вместо завтрака, обеда и желательно ужина. Много чего хочет. Но Рюсэй сдавливает член у основания и размашисто дрочит, уже не заботясь о том, что Итоши может его заметить. Демон, оккупировавший правое плечо, услужливо подсказывает — откинь одеяло и сбей его в изножье, сделай всё для того, чтобы Рин увидел, как ты мастурбируешь на его обманчиво хрупкую красоту, чтобы Рин увидел, какой ты заведённый и грязный, чтобы Рин увидел, как тебе необходима его помощь. Шидо не идёт на поводу у навязчивого искушения лишь из подобия уважения к Итоши. Там, где Рюсэй проводит по члену пальцами, резко замедляясь, эпителий словно горит и отслаивается, по крайней мере, об этом кричат пронзительные ощущения. Лёгкие булькают странным тихим хрипом. Рин вдруг выпрямляется — Шидо и не думает останавливаться, наоборот, работает рукой быстрее и вытягивает ногу, избегая судороги. — Что ты, чёрт возьми, делаешь? — спрашивает Итоши, не оборачиваясь. Его голос звенит сталью напряжения. — Подойди и проверь, — выдыхает Рюсэй, сбивается в конце на слабый стон. — Скажи мне, что это не то, о чём я думаю. — Не могу, иначе получится, что я вру. Рин легко поднимается и так же легко оказывается вплотную к кровати — Шидо практически утыкается носом в его плоский живот. Итоши абсолютно спокоен и непоколебим, холодно глядит сверху вниз. Он похож на человека, готового совершить безжалостное убийство, ровное выражение его лица не меняется, когда Рюсэй свободной рукой обнимает Рина за талию, ненавязчиво проводя большим пальцем вдоль хребта. — Поможешь? — вырывается у него игривое и невинное, словно Шидо попросил вымыть за него посуду, а не подрочить. Итоши не отвечает — вместо этого опрокидывает Шидо, вынуждая улечься на скрипящий матрас, и седлает его, поворачиваясь спиной. Рюсэй удивленно присвистывает, стоит Рину потереться о его член, дразня. — Это что-то новенькое. — Помолчи. Шидо понимает, что если не прикоснется к этим умопомрачительным ягодицам прямо сейчас, то умрёт. Он широко разводит их, открывая себе вид на розовую сжимающуюся дырку, слегка набухшую от недавней близости, трогает ее большим пальцем и проникает внутрь лишь фалангой. Отмечает, как легко она входит и как реагирует на его действия Рин — ёрзает неловко и подаётся навстречу. Он с удовольствием заменяет руку своим членом и натягивает Итоши почти до самых яиц, чертыхается, когда стенки кишки тесно сжимаются вокруг твёрдой плоти. Рин по-кошачьи грациозно прогибается в пояснице, приподнимается и плавно опускается, забирает контроль над ситуацией, и Шидо уступает ему. Любуется тем, как влажную головку обхватывает покрасневшее кольцо мышц, как податливо гнётся чужое тело, пока член наполняет Итоши, распирает его разгорячённое трепещущее нутро. Внутри Рина чертовски мокро и периодически развратно хлюпает, — они трахались сразу после пробуждения — и даже несмотря на то, что Шидо его тщательно вылизал после, видимо, что-то осталось. — Блять, — тянет Шидо и хватается за покатые бока, скользит ладонями от пупка к груди, накрывает пальцами маленькие твёрдые бусины сосков, — Ты такой… Пиздец просто. Он обводит пальцами тёмную ореолу и нарочито небрежно цепляет ногтями, добиваясь от Рина первого неуверенного стона. Ему нравится, каким чувствительным становится Итоши во время секса, нравится, что это интимное знание доступно лишь ему. Выступающий шейный позвонок, грудь, ушные раковины, коленки. Рюсэй помнит наизусть, иначе и быть не может, поэтому оттягивает окончательно затвердевшие соски и крутит их между сухими пальцами, усмехается довольно, когда Рин вздрагивает и сильно сжимает член внутри. Его затылок, влажный от пота, с прилипшими к коже прядями тёмных волос, манит и влечёт, как будто просит, чтобы его хищно укусили, а потом заботливо зализали. Шидо тянет Рина за руки на себя, почти опрокидывая спиной на свою грудь, и выполняет всё в соответствии с мысленной последовательностью. Рюсэй прав — на языке солоно и приятно щиплет, и он урчит от наслаждения, пока его губы жалят бледные плечи поцелуями. Шидо даже утыкается носом в основание шеи и шумно вдыхает едва уловимый запах свежего пота. Это слишком возбуждает, и Рюсэю приходится немного подкорректировать ритм, в котором он трахает Рина, двигает бедрами быстрее и жёстче. — Озабоченное животное, — подрагивающий голос Итоши срывается в мягкий стон, он не оставляет без внимания диковатые повадки Шидо. Его жёсткие слова — самая ценная похвала и самая желанная награда; нет ничего лучше на свете, чем признание Рином неуправляемой страсти Рюсэя, которую невозможно ни усмирить, ни подчинить. — Но ведь твоё, — усмехается он, греет дыханием ту самую сводящую с ума родинку и прихватывает кожу над ней зубами. Яркий засос Рину очень идёт. Шидо обязательно поставит еще с десяток. — К сожалению. — А давай ты не будешь сукой и признаешь, что тебе в кайф, когда мы трахаемся? — надсадно хрипит Шидо, потому что несмотря на его физическую силу, держать такого же мускулистого и тяжелого Рина под бедра оказывается непростой задачей. — Опирайся как-нибудь на меня, что ли. Ты не очень лёгкий. Рин раздражённо выдыхает, но слушается. Точкой опоры для его острых локтей служит грудь Шидо, и это не совсем приятно. Только до тех пор, пока Итоши не приподнимается на его члене, практически полностью выпуская его из себя, а затем издевательски медленно опускается обратно, принимая его так глубоко, что Шидо даже мерещится биение сердца Рина где-то внутри. — Я одного не понимаю, — продолжает разговор Рюсэй, словно это не секс, а очередное обсуждение планов на день за завтраком, — Почему ты вечно такой стервозный? Обязательно нужно всё яростно отрицать, а потом наслаждаться моим членом в заднице, как ни в чём не бывало? — Хватит пиздеть уже, — ругается Рин. Шидо не видит его лица, лишь мощную спину и углы сведённых лопаток, но уверен, что сейчас он закатывает свои очаровательные зеленые глаза. — Будем считать игру в недотрогу твоим фетишем, куколка, — Рюсэй звонко шлёпает его по заднице, подтверждая свои слова, и Рин возмущенно стонет, дёргаясь в сторону от резкого движения. Шидо делает это вновь и вновь, наслаждаясь тем, как горят и пульсируют от его ударов ягодицы, как учащается дыхание Итоши. Рюсэй понятия не имеет, насколько жарко в жерле разъярённого вулкана или в ядре молодой звезды, но прямо сейчас внутри Рина — пекло невиданных масштабов, способное соперничать с крутым кипятком. Твёрдый блестящий член предельно растягивает Итоши, и более захватывающего зрелища не существует в принципе. Шидо очень хочет поставить его на четвереньки и оттрахать так, чтобы Рин забыл собственное имя, чтобы единственным связным словом, ежесекундно слетающим с его губ, стало «Рюсэй», сказанное на выдохе. — Ну-ка слезь, — просит Шидо и прежде, чем Итоши успевает обработать его речи и сообразить, сам спихивает его на кровать, перекатывается, оказываясь сзади. С этого ракурса широкие плечи Рина и рельефная спина выглядят ещё прекраснее — про напрягшиеся бёдра нечего и говорить. То, что происходит дальше, обычным сексом назвать можно с большой оговоркой — звериное, неистовое нечто, от которого кружится голова и пот катится градом, шумит в голове и поджимаются яйца, но Шидо оттягивает собственный оргазм до последнего, стремясь дать Рину столько, сколько он на самом деле заслуживает — то есть абсолютно всё. Локти его не держат, и Итоши со стоном падает на постель, прижимаясь к влажным простыням грудью, Рюсэй нагло пользуется этим и буквально накрывает его тело собой. Толчки становятся реже, амплитуда — больше, и Рин едва не скулит, пытаясь подмахивать хаотичным движениям, лишённым всякой системы. — Как думаешь, сможешь кончить прямо сейчас? — говорит Шидо негромко, слегка надавливая на горло Итоши ладонью, — А если я остановлюсь? Кончишь от моих слов? — словно в подтверждение он замедляется, усмехаясь в ответ на протестующее мычание. Такой Рин нравится ему несоизмеримо сильнее; звуки, которые он дарит Рюсэю, просто очаровательны. — Давай, — разрешает Шидо. Он уверен, что Итоши подчиняется ненамеренно — так совпало, что он изливается на белоснежную простынь, и колени его разъезжаются, когда он чувствует сперму Рюсэя вытекающую из него, шипит агрессивно, оборачиваясь через плечо: — Ты заебал уже со своим утренним сексом. — Ага, я тоже тебя люблю, — воркует Шидо, оставляя на ягодице Рина лёгкий поцелуй. Возможно, придётся привести его в порядок во второй раз.