Потерпи немного

      Медсестра плыла по лабиринтам коридоров, пытаясь придерживаться скорости Джисона, но все равно всегда обгоняя его на три-четыре шага. Ну, нельзя было ожидать большего от парня с огромной сумкой и на костылях.        Благо в корпусе было достаточно лифтов, чтобы не мешать работникам с телегами или людям на инвалидных креслах передвигаться. Они вышли в большой широкий коридор с разбросанными по сторонам палатами, и медсестра наконец снова заговорила: – Смотри, здесь кабинеты врачей и ординаторов, которых обычно там нет, – комментировала она. – Почему? – Они либо на операциях, либо на обходах. Если понадобится что-то спросить у доктора, подойдешь к посту, он будет дальше.        Джисон молча слушал и иногда кивал, стараясь уловить каждую крупицу информации. Правда подозрительная тишина в коридоре слишком отвлекала. Это же детское отделение, где сами дети? – Тут кухня, – медсестра внезапно ворвалась в помещение, скрытое за одной из множества дверей, – Тут есть большой холодильник, обеденный стол, так же чайник и микроволновка. Зачастую ей не пользуются, так как в каждой палате есть свои холодильник и чайник, но если захочется спрятаться, отдохнуть или просто посидеть здесь, то она всегда открыта, – медсестра заговорщески подмигнула ему. Видимо, Хану ещё предстоит понять зачем ему понадобится прятаться..       Вдруг в ближайшей палате заплакал ребёнок, отчего Джисон вздрогнул. Ага, если его поселят в палате с маленьким ребёнком, то базару ноль.. Придётся коротать свои дни на кухне. – По всему коридору есть три кулера с водой, – закрывая за собой дверь, продолжила экскурсию медсестра, – Пластиковых стаканов там нет, наливают воду в свою кружку или бутылку. Кружку взял с собой? – Джисон кивнул, – Отлично. Смотри, сюда будешь ходить на перевязку, а вот тут холл.       Стена испарилась, перетекая в большую комнату, которую отделял от коридора длинный угловой диван. Диван был из кожзама тёплого жёлтого оттенка, сидушки и спинки которого уже обтёрлись, за диваном была игровая зона с огромным количеством игрушек и детских книг. В холле одиноко сидел мальчик, свесивший ноги с дивана и читающий книгу, на вид ему было лет восемь, всё его левое плечо было полностью загипсовано. – Мама вышла в магазин, Барым? – привлекла внимание медсестра. – Ага, сказала тут посидеть. – Не темно читать, может свет включить? – Не надо, спасибо, если у меня устанут глаза, то я сяду за стол, ближе к окну, – спокойно ответил мальчик, стараясь не отвлекаться от книги. Джисон сделал для себя заметку, что он ему уже нравится. – В холле можно также посидеть, посмотреть телевизор, пораздражать медсестер, если приспичит, – хихикнула медсестра, её пухлые щеки с небольшим румянцем украшали лицо, – Вот как раз пост, сюда все вопросы, что угодно. Дежурят не только днем, ночью всегда тоже есть кто-нибудь, так что если понадобится, то сразу сюда.       Пост отделяла стойка, стоящая буквой "Г", одна её часть выходила в холл, а другая в коридор. Хан оглянулся: они прошли больше половины этажа. – Пойдём в палату? – предложила очевидное медсестра. – Конечно, спасибо за экскурсию, – на сколько позволяло его положение, поклонился Джисон, вызывая новую улыбку у женщины. – Что ты, что ты! Это часть моей работы, – пока они шли в палату прямо напротив поста, смущалась медсестра, – Три из четырёх коек свободны, можешь выбрать любую, постельное белье на кровати. Располагайся, – медсестра скрылась за дверьми.        Палата была довольно просторная, сразу на входе справа был встроенный в стену шкаф, а слева три выключателя и дверь в ванную. Джисон прошел дальше, по правую сторону стены стояла кровать, за ней тумбочка, стол и мини-холодильник. У противоположной стены в ряд стояли три кровати, изголовьями поставленные к стене, койка у окна была занята, и Хан решил остановиться посередине. Замечая, что так будет удобнее всего вставать с кровати и смотреть маленький телевизор, который висел напротив.        Парень сбросил свою сумку и костыли, решив допрыгать до ванной комнаты. Обустроено всё было вполне комфортно: раковина с зеркалом над ней, туалет, труба-змейка для сушки вещей, пару крючков для полотенец и слив в полу, над которым висел душ. "Славно" – выдохнул Хан, радуясь, что не придется ждать огромной очереди, чтобы сходить в туалет или помыться, как если бы ванные были общими на весь этаж.       Джисон не успел выйти из туалета, как услышал голос: – Кстати, сегодня до шести часов вечера к тебе подойдет твой лечащий врач, а ещё возможно начнутся первые обследования, как МРТ или рентген, не уходи далеко от комнаты, хорошо? А ещё у тебя на тумбочке баночки для анализов, своё дело ты знаешь, – протараторила уже знакомая медсестра. – Хорошо, – крикнул он, так и не выйдя из маленькой комнатки.       Парень был удивлён тем фактом, что в палате никого не было, хотя по вещам было очевидно, что пребывал здесь маленький ребёнок.       Решив не терять время, Джисон по мелочи разложил свои вещи в тумбочке и отнес сумку в свободную сторону шкафа. Что ж. Неплохо, хотя всё ещё неуютно, но это он уж точно переживёт. – Хэвон, врач запретил есть сладкое, у тебя и так уже аллергия, – вдруг Хан услышал женский голос, дверь его палаты раскрылась, и он подскочил с кровати, чуть не завалившись на больную ногу, – О... – Здравствуйте, я Хан Джисон, меня заселили сюда только что, – поклонился он, женщина оценочно оглядела его с ног до головы. – Можешь звать меня миссис Ким, а это Хэвон. Хэвон, поздоровайся, – наклонилась она к сыну, сидящему на инвалидном кресле. – Не хочу, – показательно отвернулся мальчик, сложив руки на груди, его мама лишь безразлично хмыкнула. – Раз уж тебя тоже заселили сюда, то сразу прошу не занимать наши полки в холодильнике, ты поймешь какие наши, не шуметь, не материться и не занимать ванную после восьми вечера.        Хан стоял в немом шоке, даже от медсестры не было столько правил при заселении, а тут мамочка свои условия ставит. – А ванную почему? – Джисон смог озвучить лишь один вопрос из тысячи. – Как это почему? Нам с Хэвоном нужно мыться, но перед этим ему нужно обязательно покакать.        "Он какает по расписанию..?" – задался вопросом парень, но озвучить его не решился. Ладно, условия так условия, он парень не конфликтный и сможет ужиться с этим. – Мам, я хочу колу, – вылез из заляпанного пальцами планшета мальчик, которого мама уже перенесла на кровать, оставив кресло в проходе. Хан удивлялся, как она не сломалась, ведь сын у неё был довольно..крупный. – Да, конечно, – она полезла в холодильник, и Джисон немного уловил содержание полок. Ничего полезного, к слову, там не было.        Женщина порхала над Хэвоном, снимая с обеих его ног чехлы. Оказывается, на каждой ноге у мальчика стоял аппарат Илизарова. Она подсунула ему валик из полотенца под коленки и с чувством поцеловала в лоб. – Кстати, телевизор тоже не включай, Хэвони не любит посторонний шум, – вспомнила про Джисона миссис Ким.        Отлично. Просто замечательно. Парень внезапно вспомнил слова медсестры про спрятаться и отдохнуть. Получается, она знала, что ожидало Джисона за дверьми его палаты.. Он тяжело вздохнул, приземляясь на свою кровать. День обещал быть долгим. – Добрый день, – зашёл в палату врач спустя часа два, Джисон поднял на него свою голову, – Хан Джисон? – Здравствуйте, да, – он захлопнул учебник и хотел было слезть с кровати и поклониться, но подошедший доктор усадил его обратно, надавив на плечо. – Не стоит, – легко посмеялся он, – И откуда столько энергии, – он заглянул в планшет с документами, пробегаясь глазами по листам, – Я твой хирург, Кан Ёсан, можно просто доктор Кан. Так, что тут у нас.. Варусная деформация правой стопы вследствие травмы с повреждением малоберцового нерва. Как умудрился?        Врач оглядел Джисона с ног до головы, кивая на его правую ногу. Парень залез с ногами на кровать и задрал штанину до колена. – Попал в аварию на мотоцикле, – немного покачал своей раненной ногой Хан, – Сломал ногу, в больнице мне сказали, что у меня пятка раздробилась, поэтому сделали операцию, потом ходил с гипсом три месяца, но оказалось, что что-то срослось неправильно, и теперь нога выглядит вот так. – Как давно попал в аварию? – Чуть больше полугода назад, – Джисон качал своей ногой, разглядывая, будто видел первый раз, будто не выучил каждый шрам и неровность кожи на своей ступне.        Вся ступня, вследствие травмы и повреждения нерва, была почти полностью развёрнута вовнутрь. Наступать на неё было практически невозможно, а если Джисон по случайности и переносил вес на эту ногу, то его охватывала невыносимая боль, простреливало вплоть до бедра. Хан ненавидел своё нынешнее положение, злополучную аварию и самого себя, за то что вообще купил себе тот мотоцикл. Лицо скривилось, ему вдруг захотелось заплакать. – Ну что ты, парень, – доктор похлопал по его здоровой ноге, закончив осмотр другой, – Это поправимо. Неприятно будет, конечно, но зато поправимо. Ты уже знаешь, что будем ставить аппарат Илизарова? Почти такой же, как и у Хэвона, – врач кивнул в сторону мальчика, – Ай-яй-яй, миссис Ким, вроде ваш лечащий врач сказал ограничить потребление сахара. – Но я и так не даю ему шоколадки! – возмутилась женщина. – А кола почему у вас на тумбочке стоит? – укоризненно приподнял бровь доктор Кан, но, решив, что взрослой женщине не до его упрёков, вернулся к разговору с Ханом, – В общем, план наших действий: где-то ближе к концу этой недели проведём операцию, я ещё приду и расскажу об этом подробнее, поставим аппарат и я посмотрю, как они там залатали твою пятку. Потом примерно недели три уйдёт на подтяжки, – Джисон на это вопросительно выгнул бровь, и врач поторопился объяснить, – Будем раз в полтора-два дня закручивать на аппарате спицы, чтобы стопа встала на место. Это будет больно, – для убедительности своих запугиваний врач покивал головой и улыбнулся, мол, готовься, – А потом пару месяцев будешь ходить с этой бандурой, и когда всё срастётся мы снимем её.       Доктор Кан не скупился на выражения, и Джисона почему-то это ни капли не отталкивало, а наоборот. Его хирург даже так говорил чётко и по делу, поэтому вызывал доверие. – Вопросы? – спросил доктор, перехватывая планшет пальцами. – Пока нет. – Отлично, тогда до встречи, – мужчина поднялся и, наскоро оглядев палату, удалился. – А кола почему у вас на тумбочке стоит, – Джисон услышал ворчание мамы Хэвона, она как ребёнок передразнивала доктора, искажая свой голос. Хан подавил желание закатить глаза.       Маме. Нужно позвонить маме. И парень быстро, насколько позволяли возможности, вышел из палаты. – А ты как, мам? – рассказав последние новости и недовольно упомянув своих соседей по палате, спросил Джисон маму. – Всё в порядке, я немного прогулялась, не каждый же день бываешь в Сеуле, тем более в центре, – говорила она, на заднем плане были слышны проезжающие машины, – Почти дошла до отеля, отдохну там, а потом снова пойду гулять. – Я рад, делай побольше фотографий! – Хорошо, о, я уже дошла. Звони если ещё скажут что-нибудь, буду ждать. Пока! – Пока, – парень сбросил трубку и вышел с лестничной площадки, по которой бесцельно ходил кругами пока говорил с мамой.       Он почти дошёл до поста, когда услышал тихий разговор медсестёр: – Говорят у него приступ сегодня был, прям перед доктором Чэ. Ну помнишь, тот мальчик, Минхо его зовут вроде. – Аа, он ещё красивый такой, да? – спросила молодая практикантка. Другая медсестра утвердительно "угу"-кнула, – Бедненький..        "Минхо.." - про себя проговорил Джисон, понимая, что они говорят про того парня, который ругался на госпитализации с дежурным врачом. "Интересно, он смог своего добиться?" - вспоминал он его недовольство и слёзы его матери.        Хан подоспел ровно к ужину, когда вернулся в палату и увидел еду, оставленную на его тумбочке. Хэвон на соседней кровати жевал яблоко с полдника, а его мама с брезгливым выражением лица нюхала суп. Отставив его в сторону, она, с негромким "гадость", полезла в холодильник.       Потом он бесцельно листал книгу, не пытаясь уловить сути и не напрягая свой мозг. Сходил ополоснуться и приготовится ко сну, так как доходило уже восемь, а потом к ним в палату влетел взбалмошный медбрат. – Тут Хан Джисон? – невысокий накачанный парень в кроксах практически выбил дверь их палаты. – Да, – парень в недоумении смотрел на медбрата. У того всё левое предплечье занимала татуировка, рисунок которой Хан не смог разобрать. – Погнали на рентген.        Джисон начал соскальзывать с кровати, руками придвигая к себе костыли, на что медбрат озадаченно протянул "о": – Может на коляске? – предложил он , и Хан поднял бровь, да он вроде не немощный, – Не смотри на меня так, просто с ней быстрее, нам в другой корпус идти. – Ну ладно.        Медбрат кивнул и скрылся за дверью, попросив подождать. Вернулся он, как и обещал, с инвалидной коляской в руках, широкой ухмылкой на лице и фразой "карета подана". – Чёрт, ты хочешь меня убить, – сказал Джисон, крепко обхватывая пальцами ручки кресла. Но Чанбин даже не собирался замедляться, лишь сильнее разгоняя его коляску, хотя переход между корпусами был под сильным наклоном. Медбрат засмеялся. – Не чёрт, можно просто Чанбин, – он всё же притормозил, – Там на рентгене противная бабка работает, она ненавидит когда к ней поздно приходят. А поздно приходят всегда, я однажды девчушку ей привёл в десять вечера. Она тогда по-моему наслала на меня проклятье, я слёг с соплями на неделю. – Учту, – хихикнул Джисон. – Да не, с твоими то щеками она сразу в тебя влюбится. Ты только дай ей потрепать их, иначе говна не оберёшься. – Эй!        Чанбин беззлобно засмеялся, нажимая на звонок рентгеновского кабинета. – Ты пока там будешь я покурить сгоняю, ладно? Если выйдешь и меня ещё не будет, подожди тут. – А тебе разве можно? – А ты расскажешь? – медбрат выглядел оскорблённым. – Смотря как будешь себя вести, – пошутил Хан, получая от Чанбина щелбан. – Я пошёл пока в коридоре никого, передай старой ведьме эти бумажки, пожалуйста, – Чанбин подмигнул и скрылся за ближайшим поворотом.       Выйдя после рентгена, первым делом Хан увидел медбрата, придерживающего для него дверь. – Быстро ты. – А то.       Парень обошёл коляску, взялся за ручки сзади и покатил. Джисон, не страдающий топографическим кретинизмом, сообразил, что едут они вообще не в сторону их отделения. – Куда мы? – Тебя только что на МРТ отправили, так что двух зайцев сразу.       Процедура полного МРТ не из приятных, но Хан выжил, всё ещё ощущая эти неприятные стуки в своей черепной коробке. Чанбин без каких-либо неприятностей довёз его до палаты по тёмным пустующим коридорам, правда на посту их ненадолго тормознули: – Джисон, завтра как проснёшься не ешь и не пей. Кровь будут брать, – вещала медсестра, парень кивнул.       По прибытии в палату, Чанбин отсалютовал двумя пальцами и пошёл относить инвалидное кресло на место. Хан вдогонку крикнул ему "пока", улыбаясь.       Уже перед сном, подводя итоги дня, парень подумал о том, что здесь не так уж и плохо, ну, если отбросить причину его госпитализации и забыть про операцию, а ещё забыть про соседей по палате, то все было даже хорошо, как будто даже у него есть шанс выжить.       На периферии промелькнули мысли про Минхо и его маму, про их совокупную усталость и их истощенную ауру, про внезапный и крайне неприятный приступ и про то, что Минхо был действительно красивым, как и сказала тогда практикантка на посту. Ему, правда, блеска бы в глазах побольше, а то на фоне такого тусклого взгляда всё потерялось. Мысли сами привели его к таким рассуждениям, а потом Джисон окончательно уснул.