Потерпи немного

      Джисон просыпался пару раз за ночь: один раз, потому что ударился рукой о тумбочку, второй, когда его больную ногу почти свела судорога. После второго пробуждения он не смог уснуть быстро, пялясь в потолок и...размышляя.        Он знал, что ставить аппарат – это лучшее разрешение его ситуации, понимал, что без этого он так и останется инвалидом, но сейчас, когда операция уже меньше чем в десяти часах от него, он трусил. Джисон не двигался, но чувствовал, насколько трясутся его руки, чувствовал пульсацию крови в висках. Было неуютно, страшно, безумно хотелось домой и обнять маму. И плевать Хан хотел, что ему уже семнадцать.        Он винил себя. Уже начиная с момента, прям перед тем как он потерял сознание от потери крови и шока, перед тем как успела приехать полиция и скорая. А ведь это даже не он был виноватым в той аварии, был виноват водитель автомобиля, получивший лишь вмятину и пару царапин на боковом крыле. Джисона злило то, что пока он мучился и пытался понять что произошло, водитель уехал, будто сбил мусорный бак, а не живого человека. После злости ещё более тяжёлым грузом навалилась вина. Как отреагируют его родные? А что, если он умрёт прямо здесь, на обочине?        Джисон сморгнул воспоминания. Хватит. Он попытался контролировать дыхание и считать вздохи, чтобы поскорее уснуть, но волнение перед операцией всё ещё сводило тело. На периферии Хан услышал, как во сне хрюкнул Хэвон, и не смог сдержать смешок. Точно, Хэвон же это пережил, значит и он переживёт. Он тщетно пытался успокоить себя этим, но не смог. Джисон не спал следующие полтора часа, находившись в каком-то пограничном состоянии полудрёма, в таком состоянии обычно находятся люди в лихорадке, когда вроде спишь, а вроде не спишь, мысли слишком громкие и мешаются, хотя вокруг звенящая тишина.        Только когда небо посветлело на несколько оттенков, он уснул, вымученно подумав о том, что он хотя бы дотянул до утра. – Как дела, Хэвон? – Хан услышал незнакомый голос и разлепил глаза. Пришедший доктор осматривал конструкцию на ногах мальчика. – Всё у нас хорошо, – заверила миссис Ким. Мужчина на это покачал головой: – Хэвон сам в состоянии ответить как он. В общем, выписываемся в пятницу. Завтра снимем аппарат. – Ого, уже? – доктор кивнул. Миссис Ким так спросила "уже?" как будто они лежали дней десять, а не три месяца. Джисон про себя хмыкнул, он был искренне рад за то, что мальчик смог пройти реабилитацию.        Хан сходил умылся, заправил постель и просто ждал. Посидел немного в телефоне, написал маме, совершенно не зная куда себя деть. Время как на зло тянулось бесконечно. – Хан Джисон, – он услышал из коридора и в палату ворвалась кушетка на колёсах, а за ней уже парень, – Доброе утро, готовься, раздевайся и ложись. Вот простынь, накроешься как ляжешь.       Медбрат вышел, оставив Джисона расправляться с одеждой и волнением. А ещё миссис Ким, которая почему-то решила не выходить из палаты.        Джисон стянул футболку, повернувшись лицом к стене, но чувствовал на себе взгляд. Серьёзно, миссис Ким?? – Миссис Ким, не могли бы вы выйти? – С чего бы это? Ты не можешь меня ограничивать, это и моя с Хэвони палата тоже! – женщина раскудахталась, чем разозлила Хана. Это вполне логичная просьба, ему вообще-то догола надо раздеться, а тут она.. – Тогда перестаньте на меня пялиться, – отчеканил он, разворачиваясь уже к ней лицом. Лицо женщины горело от смущения за то, что в неё этим тыкнули да ещё и с упрёком, и от гнева. Она наконец-то отвернулась к окну. Хэвон не смотрел, планшет в его руках привлекал гораздо больше внимания чем какой-то там голый Хан.       Джисон быстро разделся, надел бахилы и шапочку, и нырнул на каталку под простынь. – Готов? – через минуту постучался медбрат. – Ага.        Его снова везли через несколько корпусов до операционной, как тогда Чанбин вёз на рентген, и Хан внезапно вспомнил про другого медбрата. – А где Чанбин? – А? – медбрат переспросил, но не успел Джисон повторить, как он ответил, – Мы работаем 2:2, сегодня утром пересменок был. – Понятно. – Почему он тебе понадобился? Я вроде тоже ничего, – напускно обиделся медбрат, и Хан заметил сильное сходство этих двоих. – Сигу хотел стрельнуть. Уменьшить стресс перед операцией, знаешь, – наплёл чушь Джисон, лишь бы сказать что-нибудь и заполнить молчание. Медбрат рассмеялся. – Теперь я знаю только одно — ему не жить, – парень усмехнулся. – Вообще, я обещал молчать, а ещё от тебя сигаретами пахнет тоже. – Если ты кому-нибудь расскажешь, будешь ночевать в реанимации, понял? – Понял. Так я предлог для вас обоих чтобы сбегать покурить? – Хан действительно нёс чушь, но кому его судить? Он хотел разрядить обстановку и немного отвлечься от того факта, что он едет на операцию. – Всё, цыц, – он шутливо остановил кушетку, немного дезориентировав Джисона, потом покатил дальше. – Как тебя зовут то? – решил спросить Хан, после того, как медбрат оповестил, что они почти приехали. – Уён. Ну всё, давай, заберу тебя вечером, – кушетка остановилась у стены какого-то тёмного коридора. Над дверью напротив горела зелёным табличка "не входить".       Джисон несколько минут лежал один в тёмном коридоре. Табличка отпечаталась на веках, и парень видел её даже когда моргал. Тело мелко дрожало то ли от безумного холода, то ли от волнения. Хан не мог это контролировать, хотя мысленно он был уже спокоен. Всё, он уже здесь, так зачем нервы тратить. Постепенно все эмоции сменились смирением.       Потом откуда-то вынырнула девушка и повезла его дальше. – Как настрой? – спросила она весёлым тоном. – Ээ, боевой? – Правильный ответ! – она завезла его в операционную с режущим глаза освещением, – Перелезай на стол. Ага, вот так.        Джисон перелез на операционный стол и вытянул в сторону правую руку, как и попросила девушка. Постепенно операционная наполнялась голосами, скрипели резиновые перчатки. Хан уже лежал с катетером на сгибе локтя. – Сейчас я начну потихоньку вводить наркоз. Во рту может почувствоваться неприятный привкус, но это нормально. Секунд через двадцать он подействует, скажи, как захочешь спать.        Парень кивнул, внимательно анализируя своё состояние. Как сказала врач, он должен был почувствовать сонливость, но Джисон так же хорошо слышал голоса и всё ещё смотрел на лампы. Казалось, будто наркоз не работает. – Ну что там? – Он уснул.        Хан издалека услышал эти слова и хотел возразить, мол, вообще-то он ещё в сознании, но глаза не разлеплялись и язык ни на миллиметр не подвинулся. А потом Джисон провалился в тёмную бездну.        Он открыл глаза, когда кто-то кашлял сбоку, и понял, что уже лежит в реанимации. Он лежал на спине, тело чувствовалось слабо, он едва мог пошевелить пальцем. Во рту было сухо, чувствовался привкус медикаментов. – О, очнулся, – подошла какая-то женщина, – Нормально себя чувствуешь? – она посмотрела на него выжидающе. Джисон видел её силуэт смутно. – Воды хочу, – сухо протянул он, слова как будто раздирали горло. Женщина фыркнула: – Это понятно, но тебе пока нельзя.       Хан, если бы был в другом состоянии, готов был молить её принести воды. Но он чувствовал безумную слабость, поэтому просто прикрыл глаза. Нельзя так нельзя. Он снова провалился во что-то похожее на сон, но продолжал отчётливо слышать людей вокруг. Так он пролежал ещё два часа. – Эй, ты вставать не собираешься? – ткнули его в плечо, и тогда парень во второй раз разлепил свои глаза. – Уён? – О, ты даже имя запомнил? Нифига себе, – Хан не мог соображать так быстро и всё ещё ждал ответа на свой вопрос, – Уён, Уён. Поехали в палату.        Медбрат удобнее перехватил ручки и повёз его из реанимации. Джисон смог уловить, как тот крикнул "до свидания" женщине, работающей там, а потом снова уснул. – Джисон, – кто-то настырно тыкал его, – Джисооон. Хватит дрыхнуть.        Он честно хотел треснуть этому человеку, который вот так вырывал его из сна, но проснуться всё-таки пришлось. Приоткрыв один глаз, он увидел белую макушку. – Феликс? – Привет, как ты? Пить будешь? – Да, – прости, Феликс, но он так быстро не соображал.        Феликс протянул ему бутылку со свежей водой, и Джисон вдруг понял, что ещё утром бутылка была пустая. Внутри потеплело от заботы. – Спасибо, – он улыбнулся и, окончательно проснувшись, начал оглядываться. Его палата, отсутствующие Хэвон с миссис Ким, какая-то огромная хрень под одеялом. – Посмотрим? – спросил Феликс, кивая на правую ногу. Джисон утвердительно промычал.       Феликс осторожно подвинул простыню, обнажая вид на оперированную ногу с объёмной конструкцией. Она была огромной, спицы выглядывали между уровней, и чувствовалось всё это, будто весило тонну. У креплений были повязки, пропитанные кровью. Выглядело внушительно. – Хёнджина уже забрали? – вдруг вспомнил Хан. – Давно уже, время шесть вечера, я когда к тебе шёл спросил у медсестёр, они сказали что он уже в реанимации, – Феликс выдержал небольшую паузу, – До отбоя скорее всего привезут. – Понятно. – Ну, я наверное пойду. Отдыхай, – улыбка осветила веснушчатое лицо. Феликс поднялся и тихо вышел из палаты, помахав на прощание.       Джисон снова посмотрел на свою ногу, и с плеч будто свалился булыжник. Операция прошла, осталась только реабилитация. Нога практически не чувствовалась, и Хан попытался подвигать пальцами, они поддались, но всю стопу прострелило болью. Джисон поморщился и, решив перестать тревожить ногу, потянулся за телефоном к тумбочке. Нужно было позвонить домой и рассказать о своём самочувствии.       Через час в комнату вернулись миссис Ким с Хэвоном и начали заниматься своими делами, перед этим невозмутимо глянув на парня. А потом в палату ворвался кое-кто ещё: – Добрый вечер, – кивнул парень в докторском халате и с ямочками на обеих щеках, – Джисон, верно? Я Бан Чан, твой врач-ординатор, пришёл вот спросить как у тебя дела. – Ну эм.. Нормально вроде? – Хан перевёл взгляд с врача на свою ногу, – Я её не чувствую. – Это нормально после операции. Кстати о ней, всё прошло хорошо, без каких-либо осложнений. Уже послезавтра мы с доктором Каном придём затягивать спицы, он же рассказывал как это происходит? – Бан Чан дождался, пока парень утвердительно кивнёт, и продолжил, – Отлично. Смотри, у тебя пока ещё действует анестезия, поэтому все ощущения притуплены. Её действие полностью спадёт ночью, и если тебе станет сильно больно, то нажмёшь кнопку вызова персонала над своей кроватью, – он ткнул в сторону кнопки пальцем, – Они поставят тебе анальгин. Первое время ты сможешь просить обезболивающие не больше двух раз в день, потом придётся обходиться без них. – Это настолько больно? – У всех по-разному, я просто ввожу в курс дела. Может быть, тебе ничего не понадобится, кто знает, – доктор пожал плечами, – Я вроде всё рассказал на первое время, у тебя есть вопросы? – Да. Когда мне можно будет ходить? – С аппаратом в смысле? – кивок, – Когда полностью от наркоза отойдёшь и не будешь чувствовать слабость. Сегодня я бы порекомендовал не вставать, ну или хотя бы не передвигаться одному, а если завтра захочешь пойти куда-то, то костыли в руки и вперёд. Всё так же, как и до аппарата, то есть опираться на эту ногу тебе нельзя. О, забыл сказать, конструкция весит почти два килограмма, поэтому первое время надо будет привыкнуть к дополнительному весу. – Хорошо, эмм.. Доктор Бан? – Можно просто Бан Чан, – хихикнул врач, невольно перебив, – Извини, продолжай. – Хорошо, Бан Чан. Можешь помочь мне добраться до туалета? – О, конечно, – молодой доктор чуть стушевался, но придвинул к Джисону костыли.        Ночью Джисону стало плохо. Нога стала противно ныть, тело знобило, парень метался по кровати в бреду, пальцы на руках и ногах немели. Парень находился в пограничном состоянии, не успев войти в сознание снова и снова ускользал в сон. Было ужасно плохо, тошнило, тело сводило спазмами, а Джисон даже не понимал что происходит и не мог сам попросить о помощи.        В какой-то момент болезненные всхлипы и шуршание постели Хана разбудили миссис Ким, и та, не долго думая, нажала кнопку вызова медсестры над кроватью Хэвона. Джисон увидел за полуприкрытыми веками как красным загорелась лампочка над входной дверью, но не смог сфокусироваться на этом, снова заходясь в приступе озноба.        Очень скоро прибежала медсестра, сразу же кидаясь к Джисону. Она приставила к его лбу градусник-пистолет и ахнула: температура была выше тридцати девяти. Выбора у неё не оставалось, и она побежала за болеутоляющими и жаропонижающим, перед этим погладив Хана по мокрым от пота волосам и попросив немного потерпеть.       Тело горело, место укола – тоже, но через полчаса жар спал и парень наконец смог немного расслабиться. Джисон смог присесть на кровати и дотянуться до бутылки, любезно наполненной Феликсом. На улице светало, но парень мог лишь думать о том, что смог пережить эту ночь. Тело всё ещё было безумно слабым, подташнивало, но это было терпимо. Он потерпит.       Хан решил, что лучшим решением будет поспать ещё немного, и уснул, сопровождаемый аккомпанементом из тихого сопения Хэвона.