Потерпи немного

      После той ужасной ночи после операции дни полетели с невероятной скоростью. Тем же вечером Джисон навестил Хёнджина и только-только прибывшего с реанимации Чонина. Они лежали на животе с подушкой под боком, у обоих к каркасу кровати был прикреплен мешочек, трубка от которого тянулась под их одеяло. Как объяснил Феликс, который был единственный в состоянии говорить связно, это дренажная трубка, по которой стекает сукровица. Медицинских терминов было слишком много, но Хан сделал вид, что понял всё.        На следующий день, в пятницу, Хэвона и миссис Ким выписали. Они всё утро консультировались с врачом, тот настоятельно рекомендовал Хэвону не лениться и больше ходить, чтобы разрабатывать мышцы и суставы. Мальчик лишь покивал и погрузился в какую-то игру со стрелялками. Доктор вздохнул и, забрав подписанные документы, пожелал удачи и вышел из палаты.        Джисон встал, чтобы поклониться, когда они уезжали, но миссис Ким даже не оглянулась на прощание. Крикнув "Всего доброго", парень поджал губы и вернулся на свою кровать. Было неприятно, но он решил не принимать это близко к сердцу. В любом случае, миссис Ким никогда особо не стремилась с ним контактировать.       Так он остался один. Безусловно, он был большим мальчиком и умел развлекать себя сам, тем более он наконец мог беспрепятственно смотреть телевизор и не бояться кому-то помешать, но почему-то Джисон чувствовал непривычную пустоту. Даже в ванной, откуда исчезли все баночки миссис Ким и детские фруктовые принадлежности Хэвона, стало неуютно.        Поэтому Хан решил проводить практически всё своё свободное время в 603 палате. Субботу и воскресенье он полностью проторчал там, на пару с Феликсом заботясь о Хёнджине с Чонином, у которых был полный постельный режим. Хёнджин, правда, чаще канючил, несмотря на то, что он был из них двоих старше. Феликс часто сидел у изголовья его кровати и успокаивающе поглаживал его чёрные волосы. Чонин же "отбывал свой срок", как он выразился, гораздо спокойнее, правда время от времени он устало вздыхал и злился на то, что сам даже воды налить не может и приходится всё время просить кого-то. Несмотря ни на что, парни справлялись хорошо. Джисон думал, что не смог бы так же, как и они практически не двигаться почти неделю и всё время быть в постели. Самый младший однажды сказал, что ему надоело быть овощем, на что Хёнджин согласно замычал, а Хан шлёпнул по руке, говоря что они совсем не овощи, нужно просто перетерпеть эту неделю. – Джисон, ёлки палки, – после обеда в понедельник в 603 палату ворвался Бан Чан, – Почему я узнаю где ты через Сынмина и медсестёр? Мы с доктором Каном ждали тебя в палате. – Ой, извини, – сказал Джисон и засуетился, Феликс поднял для него упавший с пола костыль, – Спасибо, Ликс. Я сейчас вернусь в палату, – извиняющимся тоном обратился он к врачу. – Смотри не расшибись только. Ты забыл что-ли? Сегодня же спицы затягиваем. – Да, я.. – Джисон не придумал толкового оправдания и замолчал. Забыл. – Пошли уже, – хихикнул Чан и, отсалютовав парням с палаты, последовал за Ханом.        Парень, уже привыкший к дополнительному весу, ходил довольно быстро, за что Бан Чан удивлённо похвалил его. В палате сидел доктор Кан и, дождавшись пока Хан запрыгнет на кровать, начал разматывать чистые бинты и раскладывать всякие баночки. – Сегодня сделаем перевязку, хорошо? – Джисон кивнул, и доктор на пару с Бан Чаном начали разматывать бинты.       Хану было странно видеть, как дюжина железяк торчат прямо из его ноги, но он был рад не увидеть кроваво-гнойное месиво под бинтами. Слава Богу, никакой инфекции.       Когда ему всё перевязали, врач выудил из кармана ключ и начал подкручивать гайки на спицах. Это был уже второй раз, и Джисон радовался, что это не так больно. Просто появляется дополнительное давление на стопу, которое перестаёт чувствоваться к утру следующего дня. – Ну всё, жди меня послезавтра, – вынес вердикт доктор Кан, и Хан радостно сорвался и спрыгнул на здоровую ногу с кровати.        Тогда, по пути обратно в полюбившуюся 603 палату, он в очередной раз позвонил домой узнать последние новости. Он задержался в коридоре на полчаса, выслушивая жалобы мамы на Сонён. Его младшая сестра совершенно не хотела учиться без Хана, который был для неё живым решебником.        Во вторник выписали Феликса, и сразу же на его место заселили какого-то маленького мальчика. Веснушчатый прощался со всеми с собранной сумкой на полу, желая удачи новоприбывшим мальчику с папой. Хёнджин, как и упоминал когда-то давно, плакал. Феликс хихикал и отмахивался от него, ведь, как оказалось, они оба жили в Инчхоне и могли видеться хоть каждые выходные, но всё равно вытер слёзы расчувствовавшегося брюнета. Чонин имитировал рвотный позыв, когда Феликс полез к нему обниматься, а Джисон лишь молча обнял веснушчатого в ответ, стараясь не оказывать давление на недавно прооперированную грудь.        Тогда, после выписки Феликса, была создана беседа "Клуб неудачников", и Джисон улыбался каждый раз, когда видел в ней новое сообщение.       Такими небольшими шагами у Хана выстроилась больничная рутина. Он привык жить один в палате, привык, наконец, есть по расписанию, привык каждый день болтать с Бан Чаном и каждые два дня видеться с доктором Каном, когда тот приходит затягивать спицы. Привык идти в 603 палату, когда Чонин очередной раз просит набрать воды в бутылку, а Хёнджин жалуется, что без Феликса очень тяжело.        Хан сам не заметил, как прошла неделя, когда в понедельник дверь палаты неожиданно сильно хлопнула, и в комнату зашёл какой-то парень, вместо привычного доктора Кана с Бан Чаном. – Привет? – больше спросил Джисон, ставя очередное аниме на ноутбуке на паузу. – Привет, я Ёхан, – приветственно помахал парень, пробегаясь глазами по всей палате и заглядываясь на бывшую койку Хэвона. Он понёс свою сумку к его кровати, предпочитая место у окна. – Джисон. – Что смотришь? – паренёк без стеснения заглянул в экран ноутбука, – О, я смотрел его. Опенинг в первом сезоне просто шикарен.       Хан выпучил глаза. Он сам чуть ли не плакался своим друзьям из дома, что он готов умереть за этот опенинг, и что это чистой воды шедевр, который ничто не переплюнет. Ёхан с первой же минуты завоевал у Джисона доверие. – Согласен, – кивнул он, немного сдерживаясь, – Ты смотрел последнюю серию третьего сезона? – А она что, уже вышла?? – парень казался искренне удивлённым. – Сегодня ночью. – Она сейчас включена? – он снова перевёл взгляд на ноутбук, его глаза горели. Джисон не успел ответить "да", как парень залез на его кровать, пытаясь подвинуть Хана своим тощим задом. – Эй-эй, осторожнее, ногу не задень.       Ёхан только сейчас обратил внимание на правую ногу Джисона и конструкцию на ней. – Приношу глубочайшие извинения, перематывай в начало и включай быстрее, – нетерпеливо заёрзал он, заставляя Джисона захихикать. Этот парень действительно ему нравился.       Как оказалось, Ёхан одногодка Чонина, ему тоже было четырнадцать. Он приехал из Пусана на операцию на локте. Он волейболист и однажды на тренировке неправильно принял мяч и сломал руку, точнее, локоть. Кости несколько месяцев не срастались, в больницах разводили руками. Поэтому он приехал сюда, чтобы ему скрепили кости болтом, который через полгода надо будет снимать. Джисон слушал это и тихо удивлялся тому, насколько люди хрупкие неудачники. Что он, что Хёнджин, что Ёхан – если бы не одна единственная травма, они бы здесь никогда не оказались.        Жить стало веселее. Ёхан был шумным, суетливым и на редкость болтливым парнем. Джисон всё ещё очень много времени проводил в 603 палате, помогая парням, которых уже начали ставить на ноги. И если Хёнджин осторожничал, то Чонин, несмотря на ругань медсестёр, своего хирурга и врача-ординатора Сынмина, чуть ли не бегал по отделению, ну, по меркам прооперированного подростка. Ходил он естественно медленно и часто покачивался, привыкая к весу конструкции в спине и смене опорной оси. Они с Хваном, считай, научились заново ходить, и Хан ими гордился. Как собственными сыновьями, хоть ему и было всего семнадцать и на отца он ну никак не тянул.        Ёхану сделали операцию на следующий день, во вторник, и привезли всего спустя четыре часа. Ёхан очень быстро пришёл в себя после наркоза и попросил Джисона взять с собой, когда тот собирался снова свалить в чужую палату после того как удостоверился, что Ёхан в полном порядке и не нуждается в его помощи.       Хан подумал, что парни особо против не будут, и разрешил Ёхану пойти с ним. Но то, что они увидели в коридоре, не совсем входило в план "спокойно посидеть в 603 палате". В коридоре сам по себе гулял Чонин, к которому сзади быстро приближался его врач-ординатор. – Чонин! – чуть ли не рыкнул доктор, – Ты почему опять без сопровождения?       Доктор, казалось, был действительно зол. Настолько, что не заметил, как Чонин вздрогнул от его голоса. – О, доктор Ким Сынмин, я как раз искал вас, – выделяя уважительное обращение и называя полное имя врача, начал издеваться младший, – Хотел, чтобы вы со мной погуляли. – Ага, а за руку тебя не подержать? – Можете, – улыбнулся Чонин, сверкая брекетами, – А то вдруг я упаду. – Придурок, – цыкнул доктор, равняясь с парнем. Джисон с Ёсаном молча наблюдали за происходящим. Любопытные дети, выглядывающие в коридор с холла, смотрели тоже. Сынмин смерил двух парней хмурым взглядом, – Джисон, у тебя Бан Чан уже был? А то снова будет бегать по всему отделению. – Был, – кивнул Джисон. Тему доктор перевёл скверно. – Идите, мы прогуляемся с доктором Кимом и придём, – давил лыбу Чонин. Без лишних вопросов парни ушли к Хёнджину.       Следующие два дня снова пролетели как ненормальные, только теперь в рутину Джисона, и невольно Хёнджина с Чонином, нагло ворвался Ёхан. Они с Ханом всегда были вместе, а один раз настолько увлеклись новым аниме, что смотрели его почти всю ночь, разогрев чайник в четыре утра и поделив одну заварку на две кружки. Чай был чёрный, с лесными ягодами.       В четверг, после утреннего обхода врачей, они снова ворвались к обитателями 603 палаты. Никто уже особо не удивлялся, даже папа мальчика, который жил в этой палате. – Что делаете? – спросил Ёхан, запрыгивая на кровать к Хёнджину, тот легонько пнул его ногой в знак протеста, но парень никак не обратил на это внимание. – Он в тысячный раз признаётся в любви Феликсу и плачет, заберите его к себе в палату, он меня достал, – пожаловался Чонин. Брюнет показал ему средний палец, на секунду отрываясь от телефона. – Расскажи это Сынмину, – улыбнулся Джисон, – Может он тоже поплачется и признается тебе в любви, – поиграл бровями он. – Поплакаться могу, признаваться в любви не буду, – в палату как будто из ниоткуда выплыл Сынмин. – Что ты здесь делаешь? Утренний обход уже был, – удивился Чонин, совсем забывая про своё раздражение, вызванное Джисоном. – Подумал, что ты захочешь пройтись. Доктор Чон переживает, что ты шастаешь один, поэтому мне приходится с тобой водиться, – напускно ворчал доктор. – Ну не водись, – фыркнул, оскорблённый, и отвернулся. Сынмин закатил глаза: – Пойдёшь или нет? – Пойду.        И ушёл. Все странно проводили их взглядом, а Хёнджин заворчал, мол, а его спросить не хотели, может он тоже хочет погулять? Ёхан вызвался его сопровождать, но брюнет фыркнул и отмахнулся. Он сам сможет сходить до кулера, набрать воды и обратно. Правда вот, Джисон с Ёханом всё равно сходили с ним, останавливаясь каждые пару метров, давая Хёнджину небольшую передышку.       Они возвращались в палату немногим позже, и Ёхан проскользнул в комнату первый, придерживая для Хана дверь. Только вот, они оба застыли, когда увидели парня, разбирающего свои вещи на кровати у стены. Парень стоял к ним спиной и был одет в огромную мешковатую футболку из плотной ткани и треники, из-за чего казался меньше, хотя ростом был выше Джисона. – Привет, я Ёхан, – подал первым голос младший, заставляя парня обернуться.       Хан чуть не поперхнулся. Это был тот самый парень, которого он видел в день поступления почти три недели назад. Он выглядел ещё более уставшим, чем тогда, но от этого не менее красивым. Так значит, у него получилось? Ему сделают операцию? А это вообще тот парень? Ээ, Минхо вроде его звали, это он? Сначала Джисон подумал, что никак не мог ошибиться, но парень странно молчал и не говорил своё имя, из-за чего он начал сомневаться. – Я Джисон, – подал голос Хан, и тогда взгляд парня упёрся в него, ледяные глаза как-то странно блеснули. Он узнал его? – Минхо, – ответил парень и отвернулся, дальше раскладывая свои вещи.       Сомнений не оставалось. Это точно был тот парень.