pivoine délicate fanée

И я оставлю записку в своём блокнотике Тебя я люблю, сука, больше, чем наркотики Поверь, когда ты закроешь за собой дверь Увидишь меня там мёртвым, но что ты скажешь теперь

Забудь меня И моим голосом ветер где-то там на другом свете Будет трепать твои волосы Я знал, сколько буду видеть тебя во снах только

тринадцать карат — «во снах»

      С того самого вечера прошло уже несколько дней, Дюпен-Чен продолжала быть в ожидании того, чтобы наконец представить великому модельеру свои работы, однако от него все еще не было вестей, Эдриан молчал. Девушка уже не была уверена, не ради приличия ли Габриэль произнес те слова. Тяжело вздохнув, Маринетт встала с кровати и направилась к своему рабочему месту. Свой выходной она решила посвятить созданию различных образов для ее последнего школьного зимнего бала, до которого оставалось еще около трех месяцев. Пускай кто-то скажет ей, что есть еще уйма времени, однако, как будущий дизайнер, Маринетт понимала, что для создания идеального платья у нее времени в обрез.       Девушка легкой рукой держала карандаш и проводила им по листу скетчбука, выводила линии, которые превращались в полноценные эскизы. Она провела за работой примерно час, но все идеи, приходящие ей в голову, ее не устраивали. Скомканные клочки бумаги летели в мусорное ведро друг за другом. Так и прошел еще один час, и еще… казалось, что Маринетт вот-вот впадет в отчаяние. Дюпен-Чен понимала, что если она продолжит вот так измываться над этой бумагой, ничего хорошего не выйдет. Осознав, что сейчас бесполезно морочить себе голову, она решила просто проветриться со своей подругой Альей. Выйти на свежий воздух и поболтать с близким ей человеком будет куда полезнее, чем яростно изрисовывать листы и агрессивно бросать их куда ни попадя.       Маринетт нашла свой телефон под подушкой и моментально набрала Сезер, та ответила на вызов практически сразу: — Да, Маринетт? — с энтузиазмом произнесла подруга. — Не хочешь прогуляться? — не церемонясь, Маринетт сразу же перешла к делу, сказав это довольно утомленным голосом. — У тебя что-то случилось? — Алья, почувствовав настроение подруги, заволновалась. — Нет, все в порядке, просто устала. Хочу отдохнуть. Так ты сможешь? — Да, конечно. Я зайду к тебе через тридцать минут, будь готова. — Окей, буду ждать, — вяло ответила Дюпен-Чен и сбросила звонок.       Девушка стремительно подошла к шкафу и стала одеваться. Оказавшись в джинсах и черной футболке «оверсайз», которая была небрежно заправлена, Маринетт расчесалась и также небрежно заколола волосы.       У нее оставалось еще немного времени до прихода подруги, поэтому Маринетт, развалившись на кресле, стала листать ленту в Инстаграме. Пролистав несколько постов своих друзей, ей попалась новая публикация с официального аккаунта бренда «Agreste» с анонсом новой коллекции. Девушка была в ожидании ее выхода, ей было безумно интересно взглянуть на новые работы Габриэля Агреста. Маринетт прониклась мыслями о тех новых, и, как в очередной раз ожидалось, неповторимых образах, созданные великим модельером. Однако вспомнив о нем самом, Дюпен-Чен поникла. При мысли о нем, она ощущала страх того, что она могла не понравиться отцу своего молодого человека, а также то, что он может не оценить ее работы, если вовсе серьезно решит посмотреть на них. И все же, Маринетт откинула в сторону свои раздумья и, взглянув на часы, отправилась вниз, поскольку Алья уже должна была подходить.       Маринетт попрощалась с родителями и вышла на улицу, где у порога ее уже ждала подруга. Алья нежно обняла Маринетт и обеспокоенно спросила: — Ну что, пройдемся? Расскажешь, что у тебя там. — Алья, я же тебе говорила, у меня все в порядке, — отмахнулась Маринетт. — Прекрати, я не слепая и прекрасно вижу, что у тебя что-то на душе, — Сезер скрестила руки на груди и строго взглянула на Дюпен-Чен. — Ладно, раскусила. Тогда слушай, — девушки зашагали в сторону набережной.       По пути Маринетт рассказала о последних произошедших событиях и о своих тревогах по поводу Габриэля Агреста, а конкретно о его возможном влиянии на ее отношения с Эдрианом, его молчании после выраженной заинтересованности в ее работах. Алья внимательно выслушала подругу, которая в один миг решила выпалить все свои эмоции. Маринетт закончила говорить, после чего замолчала, тяжело вздохнув, а также предоставив слово Алье: — Так чего ты нервы себе мотаешь? Ты спрашивала об этом всем Эдриана напрямую? — девушка вопросительно посмотрела в глаза Дюпен-Чен. — Максимум о чем я его спросила, так это о том, как по мнению его и его отца прошел тот ужин, — ответила Дюпен-Чен, отведя глаза в сторону. — Так возьми и спроси прямо обо всем, что тебе не дает покоя. Маринетт, если тебя что-то гложет, то об этом нужно говорить, а не замалчивать, тем самым терзая себя. Если ты будешь все держать в себе, то лучше ситуацию не сделаешь, — Алья вздохнула и мягко положила руку на плечо подруги. — Я поняла. Хорошо, сегодня же поговорю с Эдрианом, — девушка улыбнулась и обняла подругу.       Девушки гуляли еще примерно час, перейдя на более легкие темы для разговора, после чего разошлись по домам. На прощание Алья напомнила Маринетт поговорить с Эдрианом. Настроение Маринетт заметно повысилось после встречи с Сезер.       Прыгнув на кровать, девушка позвонила Эдриану, тот по началу не отвечал, но спустя пару минут, на третий вызов наконец ответил: — Здравствуй, моя леди, как ты? — игриво произнес парень. — Что за официоз? — хихикнув, спросила Дюпен-Чен. — Я нормально, вот позвонила, хотела поговорить с тобой. — Что-то стряслось? — все также игриво говорил Агрест. — На самом деле я об этом думаю с самого дня того ужина с твоим отцом. — Так, — моментально тон Эдриана приобрел серьезность. — и о чем же? — Я никак не могу выбросить из головы те слова месье Агреста о том, что он пожелал увидеть мои эскизы. Я хотела поинтересоваться, это… было сказано серьезно? — голос девушки заметно притих. — Я спрашивал его об этом, он ответил, что действительно заинтригован. Однако пойми, у него много работы, на носу выход новой коллекции. Но я тебе обещаю, в ближайшие дни он найдет для тебя время и, если что, я об этом позабочусь. — Правда? — глаза девушки сразу же засверкали. — Тогда хорошо, я буду более терпеливой, спасибо. — Рад помочь тебе, — Эдриан улыбнулся. — Но… это же еще не все? — Вообще-то… да. Меня также тревожило то, какое мнение обо мне сложилось у твоего отца. — Он тебя одобрил, сказал, что ты интересная личность, — ответил парень, опустив частичку истинных слов отца. — Оу, тогда хорошо… Спасибо тебе, Эдриан. Тогда… спокойной ночи, люблю тебя, — прошептала девушка. — Прошу, не волнуйся слишком сильно. У нас с тобой все будет хорошо, — заверил ее Эдриан с теплотой в голосе. — Сладких снов, люблю тебя.       На этой прекрасной ноте звонок был завершен. У Маринетт еще оставалась тревога внутри, однако, вспомнив слова подруги о том, что терзать себя нехорошо — решила просто действительно лечь спать без лишних размышлений.

***

      Эдриан, в свою очередь, решил все же сходить к отцу. Он осторожно постучал в дверь кабинета, из-за которой послышалось строгое «войди». Габриэль, как обычно, занимался работой и возился с какой-то документацией. Эдриан отворил дверь и зашел, начав диалог: — Отец, я хотел спросить, — робко произнес молодой человек. — это по поводу Маринетт. — М-м, эта девчонка, — холодно ответил мужчина, не отводя глаз от бумаг. — Когда ты сможешь выделить время, чтобы оценить ее работы? — У меня много работы, сын. Я найду свободный час, но не нужно меня дергать по этому поводу, — резко отрезал Агрест-старший. — Я сам все распланирую и скажу тебе, поэтому прошу, не трать сейчас мое время по таким пустякам.       Эдриан рассержено взглянул но отца, но тот даже бровью не повел. Парень хотел было огрызнуться, но вовремя себя остановил и просто кивнул, направившись к выходу. Напоследок он бросил тихое «доброй ночи» и вышел, захлопнув за собой дверь.

***

      Габриэль услышал довольно громкий хлопок дверью, после чего наконец поднял глаза, но в кабинете уже не было ни души, кроме него самого. Мужчина стоял и с тяжелым вздохом опустил голову, крепко оперевшись руками в стол. Он явно не понимал, что в последнее время происходит, одновременно чувствуя, что его взаимоотношения с сыном накаляются. От этого мужчина чувствовал ярость, от этого чувства он сжимал края стола так крепко, что костяшки кистей рук побелели.       Сделав небольшой глоток шоколадного виски, Габриэль немного пришел в себя и уселся в кресло за рабочим столом. Он все же решил просмотреть свое расписание и нашел свободный час на неделе для встречи с Дюпен-Чен. Ради сына. Еще раз посмотрев на заполненное окошко с запланированной встречей, Габриэль грубо откинул бумаги на край стола и по-прежнему продолжил заниматься документацией. Однако мысли об Эдриане и его девушки так и не дали ему покоя.       «Как же ее существование стало все усложнять» — пронеслось в голове у Агреста. Все же мужчина решил пойти лечь спать, чтобы лишний раз не трепать себе нервы на ночь глядя всеми этими личными делами.

***

      Габриэль видел прекрасное сновидение. Снова этот сладкий сон, где он и Эмили вместе, где они светятся от счастья, а вокруг них бегает еще совсем маленький Эдриан. Их маленький мир, где им никто не нужен. Мир, который никто не в силах разрушить.

      Так он считал.

      Взглянув на небо, Габриэль заметил некую проплешину. Темная, кривая, такая несуразная в их идеальном мирке. Чем дольше он за ней наблюдал, тем шире она становилась, а постепенно такое чистое небо и вовсе исчезло. Теперь, оглядываясь, Габриэль наблюдал только мертвые цветы и темноту.       Он пытался найти Эмили, которая внезапно пропала, как и то небо, та жизнь вокруг. Но ее нигде не было. Эдриан, который был в шаге от него, теперь, скрючившись, сидел спиной к нему где-то там вдалеке.

      Что происходит? Почему в один момент все было разрушено?

      Габриэль не мог найти ответа. Он был готов впасть в отчаяние, но все же взял себя в руки. Мужчина протянул руку вперед, прокричав имя сына, но тот не окликался. Он пошел к нему, перешел на бег, пытаясь как можно быстрее догнать его. Но мальчик все сильнее отдалялся, при этом совсем не шелохнувшись.       Агрест остановился, упал на колени, а его растерянный взгляд все также был устремлен вперед, на сына. У него не осталось сил двигаться. Его разум постепенно закутывал густой туман, мужчина впадал в отчаяние и безумие.       Он хотел было встать, но мог. Дышать стало тяжелее. Опустив взгляд, он увидел лишь красное пятно на его безупречно белой рубашке. Густая темная кровь, стекающая с выпирающего из груди лезвия, насквозь пронзившее его черное сердце. Зрачки моментально сузились, мужчина из последних сил повернул голову, чтобы увидеть того, кто всадил ему нож в спину. Но он увидел лишь темный силуэт со сверкающими небесно-голубыми глазами.

      На этом он безжизненно рухнул на пол.

***

      Солнечные утренние лучи проникали в окна особняка. Эдриан, совсем не выспавшийся, спускался на первый этаж, чтобы позавтракать и отправиться на учебу. Его остановила Натали, которая передала просьбу Габриэля зайти в кабинет. Молодой человек с неохотой отправился прямиком к отцу. Постучав и дождавшись ответа, он вошел в кабинет. Мужчина уже вальяжно сидел на диване напротив дверей, явно ожидающий визита сына. — Ты что-то хотел? — утомленно спросил Агрест-младший. — Передай мадмуазель Дюпен-Чен, что я жду ее вместе с с ее завершенными работами и эскизами во вторник в 17:30, — сухо ответил Габриэль. — Без опозданий. — Я… я понял, — парень явно опешил. — Хорошо, я передам. И… спасибо, отец, — ответил он неуверенно, но не без нотки искренней радости в голосе. — Отправляйся в школу, — Габриэль встал с дивана и направился к своему рабочему месту.       Эдриан попрощался с отцом, переваривая этот небольшой, но важный разговор, и с каждой минутой становясь все счастливее. Все таки, отец может иногда не быть полным эгоистом.