5.
14 июня 2025 г., 10:57
— У вас очень милый сын, секретарь Хван, — негромко сказал Чонин, рассматривая фотографии-магниты на холодильнике.
— Да, Сонмён у меня просто красавчик. — В голосе Хёнджина слышалась чуть насмешливая гордость.
— Как вы всё успеваете? — Чонин пристально рассматривал лицо Хёнджина на фото, где тот склонялся над радостно смеющимся у него на руках альфочкой со смешным хохолком на макушке и белоснежными двумя зубками на нижней дёсенке.
— Ну, мне очень хорошо помогают, директор Ян. — Чонин услышал ласковую улыбку в голосе Хёнджина. — Я никогда не был один на один со своими проблемами. Так что мне грех жаловаться.
— И всё же вы справляетесь безупречно, это заслуживает огромного уважения, не так ли?
Чонин и сам не знал, что хотел услышать в ответ — может, просто смущение и радость? Может, ему хотелось, чтобы этот омега, который столько для него делал, почувствовал, как на самом деле относится к нему его неловкий и нелепый начальник?
Нет, пожалуй, не стоило. Беспокоить омегу не стоило. Распускать язык и мысли не стоило. Чонин чуть смущённо хмыкнул и хотел было сказать что-нибудь шутливо-легкомысленное, но Хёнджин его перебил:
— Суп готов, директор Ян. На скорую руку, как вы понимаете, но…
— Я очень вам благодарен! — Чонин развернулся к нему, замершему около стола, и осторожно коснулся его плеча, заглядывая в его глубокие тёмные полумесяцы. — Очень! Я ваш должник.
— Перестаньте, — мягко усмехнулся Хёнджин, смело взглядывая на него и качая головой. — Дело житейское. — Но ресницы у него чуть дрогнули, а на щеках, очаровательно светлых, образовался нежнейший румянец. Он быстро отвернулся и стал накладывать из кастрюльки в тарелку ароматный суп из водорослей. — Прошу, садитесь, есть надо как можно быстрее, вам нужны блоки, а они ещё подействовать должны.
Чонин с сожалением смотрел на ловкую фигуру Хёнджина и думал о том, как было бы здорово сейчас просто — вот так, бездумно и честно, — обнять этого омегу, сжать в руках и уткнуться носом ему в шею. Банальный, вечный и такой нужный жест! Невозможный. Недоступный. А главное — такой чуждый для него, альфы Ян Чонина, ненавидящего и презирающего омег-мужчин. Чонин горько усмехнулся. Ну-ну. Презирающего, ага.
Он ел суп торопливо, но аккуратно и вполуха слушал, как Хёнджин терпеливо перечисляет ему, какие бумаги для доклада и где у него в папке, как сокрушается о том, что презентацию пришлось переделывать в последний момент из-за новых данных из японского агентства.
— Надеюсь, господин Ким всё сделал правильно, — говорил он, — потому что сам доклад мы ему послали ещё на той неделе, но вот правки только вчера вечером, а они там торопиться не любят. Да и секретарь их прямо сильно недоволен был, что мы просим переделать, хотя на самом деле — что тут такого? Рабочий процесс же… А как вы, господин Директор?
Он чуть склонил голову к плечу, стараясь заглянуть в лицо Чонину, но тот лишь нахмурился и вздохнул, не желая больше тонуть в его глазах и понимая, что ему на самом деле пора бросать дурить и начать фокусировать внимание на грядущем деле.
— Всё будет хорошо, — успокоил он суетливого омегу, — не бойтесь, секретарь Хван, моё состояние никак не повлияет на доклад. Если будут какие-то проблемы с презентацией, справлюсь. Не впервой.
Он через силу улыбнулся, старательно глядя мимо светлого лица тревожно и внимательно смотрящего на него омеги. И не мог не увидеть, как тот впервые улыбнулся ему в ответ. Улыбнулся — так. Так, как улыбался тем, кто приходил к нему за помощью, с кем он болтал на кофе-брейках — ласково, мягко, ободряюще. Чонин не выдержал и позволил себе несколько бесконечно коротких мгновений залипать на этой улыбке. И отвёл глаза раньше, чем она растворилась в обычном деловитом выражении лица секретаря Хван Хёнджина. Идеального секретаря Хван Хёнджина. «Моего Хёнджина», — мелькнуло в бедовой и всё ещё, видимо, чуть похмельной голове директора Яна.
***
— Таким образом, наши предложения позволяют компании выйти на рынок Японии во всеоружии, так как данные наших опросов полностью совпадают с теми прогнозами, которые мы получили от наших партнёров по сделке. Чонин дежурно окинул взглядом Большой совет: собравшиеся в зале — топы в сопровождении своих помощников и секретарей — смотрели на него внимательно, некоторые листали розданные пять минут назад, как раз по времени, секретарём Хваном буклеты с данными опросов и диаграммами анализа рынка, некоторые что-то записывали в свои блокноты — доклад шёл своим чередом. Он легко выдохнул и нажал кнопку пульта, чтобы сменить слайд. — Обратите внимание на несколько пунктов… — Он взглянул на презентацию, и внутри у него нехорошо дрогнуло: картинка на слайде была вовсе не та, что должна была быть. Там был не график с нужными ему цифрами, а текст — тот, который должен был быть через два слайда. — Э… секундочку. Цифр, тех самых, которые они получили в последний момент и которые делали их предложение выгодным и совершенно оправданным, не было, однако, и на следующем слайде. А наизусть их Чонин не помнил! Он нахмурился и ещё пару раз нажал — презентация кончилась, а нужного слайда так и не было. Сжав зубы, чтобы не выругаться, он вернул презентацию на слайд с текстом. — Так вот, мы провели исследование… то есть наши партнёры провели исследование, которое подтверждает, что спрос на корейские бренды одежды в Японии вырос по сравнению… мм… да, вырос на… Он почувствовал, как у него в голове растворяются слова… Из-за напряжённой попытки вспомнить то, что было написано в сообщении господина Рю из японского филиала, он, кажется, забыл то, что должен был говорить дальше! Нить информационных блоков, которую он связал у себя в голове, когда готовился к выступлению, стремительно разматывалась и болталась неподалёку оборванным тросом, и он смог лишь растерянно улыбнуться начинавшим шевелиться и удивлённо переглядываться членам Большого совета. — Я имею в виду, что цифры были убедительными, вы можете и сами сопоставить данные прошлого года и этого… — Чонин отчаянно цеплялся за то, что крохами всплывало в памяти — разрозненно, непоследовательно и… — Господин Ян, вот данные, и на той стороне тоже… Под его рукой появился лист, на котором… О, да! Это был именно тот график, которого не оказалось на презентации! Чонин кинул взгляд в сторону и, конечно, увидел там его глаза — взгляд сосредоточенный, брови чуть нахмурены, а губы сжаты в волнении. — Благодарю, секретарь Хван, — негромко сказал Чонин и впился взглядом в шпаргалку. Толково составленная, схематичная, она содержала не только график данных из японского филиала, но и всю оставшуюся часть выступления. Словно молния вспыхнула у Чонина в голове — и всё, что он в такой панике безуспешно пытался вспомнить ещё несколько секунд назад, встало на свои места в его мозгу. «Обожаю!» — мелькнуло там же — и он снова очаровательно улыбнулся всем присутствующим, которые уже разделили внимание между ним и скромно севшим на своё место Хван Хёнджином. — Так вот, наши исследования… Слова лились легко и свободно, а когда скептически настроенные члены Совета стали задавать свои каверзные вопросы — иногда даже грубоватые: они очень любили пользоваться своим положением и возрастом, тыкая Чонина в его молодость и неопытность, — он отвечал с блеском, даже смог пару раз остроумно пошутить и закончил своё выступление под лёгкие благожелательные аплодисменты. Как и всегда в таком случае, он попытался поймать взгляд отца. Тот улыбался и, склонившись, слушал, что ему оживлённо говорил его сосед, со-председатель Мин Юнжон, но взгляд… Он смотрел не на Чонина. Он пристально смотрел на секретаря Хвана, который уже встал и чуть отодвинул стул, чтобы Чонин мог сесть. И Чонину не понравился этот взгляд. Хищный, тяжёлый, изучающий, он явно был далёк от простого благодарного взгляда, которым отец мог бы наградить того, кто так выручил его сына. Кажется, Председатель Ян считал вмешательство секретаря неуместным? Злился? Хотел и пока не мог указать Хёнджину его место? Иногда у отца, несмотря на все его попытки удариться в демократию или соблюсти хотя бы для публики этикет, проглядывали, а то и брали верх деспотические замашки человека, в руках которого было очень много власти, а на совести очень много грехов. И его представление о том месте, который каждый должен был занимать в иерархии, были тоже весьма строги, а иногда до нелепого костны. Чонин беспокойно сощурился и охватил взглядом фигуру отца. Вроде нет, вполне расслаблен, так что вряд ли считает, что Чонин не справился, что Хван его опозорил… Бред, конечно, но… Отец перевёл на него взгляд — и он выдохнул с облегчением. Нет, показалось. На лице отца была чуть насмешливая улыбка, а потом он медленно кивнул, чуть приподнимая брови. Доволен. Сердце Чонина застучало радостно, на душе посветлело. Так было каждый раз, когда он осознавал, что угодил отцу, что может — хотя бы какое-то ближайшее время — считать себя хорошим, правильным сыном. Особенно же остро это было сейчас, когда он знал, что отец его в курсе всего, что он творил вчера вечером в офисе. Чонин успел до заседания, несмотря на недовольное кудахтанье Хёнджина, заскочить к охране и потребовать записи с камер наблюдения. И ему не смогли их отдать: Председатель Ян вчера очень сильно задержался в своём кабинете, а сегодня утром пришёл и забрал их. У Чонина всё внутри ухнуло, и он едва позорно не грохнулся от внезапной слабости в коленях. Неужели отец его видел? Неужели слышал всё, что он нёс, когда возился на месте Хёнджина? Он шёл на Большое совещание как на казнь, однако отец вполне спокойно поприветствовал его и спросил лишь о том, как он себя чувствует и готов ли. Чонин едва смог выговорить, что всё в порядке. Отец скупо улыбнулся и пожелал ему удачи. Однако по тому, как пристально и с лёгким изумлением он смотрел на Чонина, как принюхивался, тот понял: даже если и не всё, то кое-что о его вчерашних буйствах отцу было известно. Тем более ценной была его реакция на выступление сына, хотя и не без досадных огрехов — но всё же на самом деле вполне удачное. Сев на своё место, Чонин тут же склонился к Хёнджину, который услужливо наклонился к нему. — Я никогда не рассчитаюсь с вами за этот день, секретарь Хван, — тихо сказал он. — Вы меня спасли… во второй раз. На губах Хёнджина появилась милая смущённая улыбка, и он опустил взгляд, отрицательно качнув головой. Ничего не успел сказать, так как объявили следующего докладчика, но Чонин прямо почувствовал, как приятно было Хёнджину его внимание и эти его слова. Если бы можно было, он бы нашёл руку омеги и сжал бы её, чтобы почувствовать его тепло, чтобы выразить благодарность как-то явственнее… Но ничего. Теперь у него есть вполне законный повод пригласить секретаря на обед. И — о, боги, так и будет! — Ян Чонин своего не упустит. Потому что теперь он был совершенно уверен, что тогда, найдя этого парня и забрав его у неблагодарного урода Кан Тэджуна — он взял джекпот!***
— Это было впечатляюще, — негромко, со своей обычной благодушно-насмешливой улыбкой сказал отец, похлопывая его по плечу. — Не без огрех, и тебе придётся постараться, чтобы протолкнуть остальное, что сегодня попросили доработать, но тем не менее это первый такой большой успех в твоей карьере, не так ли? — Да, первый, — вежливо улыбаясь, кивнул Чонин. Его немного смущало то, что отец вот так покровительственно разговаривает с ним на глазах у всех, что его похлопывания по плечу носят такой откровенно поощрительный характер: так ведут себя с малыми детьми, мотивируя их на большие открытия в этом мире. А Чонин не чувствовал себя малым ребёнком: он на самом деле сегодня победил. Только его предложения были приняты почти в полном объёме, за исключением самых дерзких — и то, с условием, что он всё доработает и представит на следующем Большом совете. Не всем, конечно, пришлось по душе его настойчивое желание протолкнуть идею о выходе на японский рынок, у некоторых были просто личные предубеждения против новшеств, а то и против идеи партнёрства с японцами, но тем не менее на его сторону встало большинство — это была впечатляющая победа! Особенно учитывая нелады с презентацией, за которую Чонин ещё спросит с чёртова Кима! Так что вот такое снисходительное отношение отца к его успеху Чонин воспринял болезненно, он был растерян: вообще-то отец никогда раньше так себя не вёл! Ему всегда были важны достижения сына, который возьмёт дело его жизни в свои руки, когда он уйдёт на покой, и он всегда умел поощрять. Но сейчас взгляд отца оставался прохладным, а слова звучали одолжением. — Я надеюсь, что в следующий раз у тебя будет подготовлено всё идеально и ты не будешь зависеть от расторопности своего секретаря, сынок. — Председатель Ян пристально смотрел за плечо Чонина, говоря это, и тот невольно обернулся. Хван Хёнджин стоял неподалёку, у экрана проектора, и, улыбаясь, разговаривал с двумя девушками-секретарями. Они все были оживлены, их глаза радостно блестели — видимо, и у тех двоих начальники выступили сегодня удачно. И Чонин не мог не отметить, насколько импозантнее и солиднее этих двух красоток выглядел его Хёнджин. Такой секретарь за спиной босса был настоящим сокровищем — и сейчас Чонин понял это почему-то особенно остро! Ни за что нельзя упускать Хёнджина! На этих троих — обострённо внимательный взгляд Чонина это отметил — заглядывались. Пара солидных альф из Совета, вяло переговариваясь, глаз с них не сводила, а начальник одного из филиалов Мо Доён так просто откровенно рассматривал Хёнджина, едва не крутя головой. Может, конечно, всё это и показалось занервничавшему сразу Чонину, но потом к очаровательной троице подошли двое альф из маркетинга, и разговор стал оживлённее, хотя непринуждённая улыбка с лица Хёнджина тут же исчезла, и на нём появилось дежурно благожелательное выражение. Он рассеянно повёл глазами по залу, где народ, как и всегда, кучковался, чтобы обсудить результаты заседания, и взглядом наткнулся на взгляд Чонина. И тут же улыбка — ободряющая, невыразимо ласковая — снова мелькнула на его губах. И Чонин невольно кивнул ему и улыбнулся в ответ. — А я смотрю, вы прямо сработались с этим омегой, — негромко сказал отец, и Чонин обернулся к нему, изумлённый странной, уже не доброжелательной, а вполне ядовитой насмешкой в его тоне. — Не боишься уже? Так быстро поверил? — Поверил, — негромко, но твёрдо ответил Чонин. — Он доказывает мне свою верность из раза в раз. И сегодня был далеко не первый случай, отец. Этот омега — настоящая ценность, отец, так что я благодарен, что ты подтолкнул меня к тому, чтобы найти эту ценность. — Ценность, говоришь? — Взгляд отца снова затяжелел и пошёл поверх Чонинова плеча. — Хмм… Интересно. Что же… Я рад. Очень рад за тебя, Нин. И всё же не грех будет проверить этого молодчика, не находишь? — Проверить? — Чонин изумлённо приподнял бровь. — Как? — Слишком смазливый, сынок. Этот омега слишком очарователен. А ведь ты с ним не спишь, верно? — Голос отца интимно понизился, и Чонин поражённо распахнул глаза: никак он не ожидал, что здесь и сейчас вот так спокойно можно спросить о таком. — Нет, — выдавил он, с трудом собираясь, чтобы не шикнуть на отца возмущённо. — Как ты вообще… — А может, зря? — Отец смотрел уже на него — пристально, тяжко, темно, и у Чонина невольно мурашки побежали по спине от нелепого страха. — Я всегда думал, что, если бы не Анхён тебя соблазнил, а ты бы его взял, то, может, всё было бы совсем не так? Инициатива, сынок, многое даёт. — Что? — Чонин совершенно не понимал, о чём отец говорил, но ощущение какой-то неуютности, чего-то постыдного сжало его сердце. — Ты… что ты такое говоришь? Отец несколько мгновений смотрел на него в молчании, а потом выдохнул и опустил взгляд, принуждённо улыбаясь. — Ничего. Не обращай внимания, Нин. Всё хорошо. — Он снова похлопал его по плечу. — Ты молодец. Работай, не останавливайся, и всё будет хорошо. А со всем остальным… Я разберусь, не переживай. И он, развернувшись, широкими шагами пошёл к выходу, оставляя Чонина в тревожном недоумении и с вопросами — невнятными, болезненными — в душе. Отчего ему захотелось немедленно уйти. Он снова нашёл глазами Хёнджина, и тот, словно ждал этого, поймал его взгляд. Чонин поманил его, и он, снова светло и мягко улыбаясь, пошёл к нему. «Всё чушь! — думал Чонин, любуясь своим красавцем-секретарём, который на пути к нему собирал одни восхищённые взгляды. — Это такая чушь! Я никому тебя не отдам. И не отпущу от себя ни на шаг, Хван Хёнджин! Влюблён? Наплевать. Пусть влюблён. — Сердце его сладко забилось быстрее, когда Хёнджин подошёл и вопросительно посмотрел на него. — Главное, что ты рядом. А там… там посмотрим».
