Репутационные потери (18+)

— Поздравляю, отец! — Чонин тепло улыбнулся и крепко пожал руку старшему альфе. — Это действительно успех! Мы всегда были больше ориентированы на Китай, но на самом деле на этом рынке там трудно преуспеть, так что твои ребята сделали почти невозможное. Председатель Ян довольно ухмыльнулся. Рукопожатие было крепким и сильным, и Чонин невольно радостно отметил для себя, что отец будто посвежел за последнее время. Такое бывало с ним, именно когда он сам брал в руки какой-нибудь очень заинтересовавший его проект. Желание работать, искреннее увлечение чем-либо (или кем-либо, чего скрывать) всегда красило его, и Чонин втайне очень надеялся, что в этом пошёл в него и сил на долгую профессиональную жизнь у него будет много. — Но ведь ты позвал меня не за этим? — Чонин ловко развернулся и сел в кресло напротив уже устроившегося в своём поистине царском кресле отца. — Хочешь узнать, как двигаются мои дела с Хирохито? — Ты меня недооцениваешь, — покачал головой отец. — Если мне ждать твоих докладов вне обычных недельных, так я останусь за бортом всего интересного. Я знаю, что этот мерзавец тебе все нервы вытрепал, пока бродил по вашему офису и по нашей фабрике. Чонина слегка передёрнуло, и он нервно прикусил губу. Хирохито на самом деле оказался очень въедливым, если не сказать хуже, человеком. И всё бы ничего: Чонин уважал серьёзный подход к делу и сам старался всегда вникнуть в суть того нового, что ему предлагали. Но японец оказался ещё и крайне заносчивым и грубоватым. Он цедил слова сквозь зубы, придирался к мелочам, задавая откровенно неприятные вопросы по мелким неполадкам, которые, как назло, именно в тот день просто накладывались одна на другую. Чонин был терпелив, отвечал сдержанно и с уважением, проявлял чудеса ловкости и красноречия (которое давало лишь половину эффекта из-за того, что его слова переводили противному японцу) — и отчётливо понимал: если бы не Хван Хёнджин, которого он взял себе в сопровождение, несмотря на то что всё последнее время старательно отдалялся от омеги — насколько это вообще было возможно в их положении — было бы всё совсем плохо. Хёнджин улыбался смиренно и ласково, быстро давал ответы на вопросы, которые были Чонину недоступны, быстро искал в своём волшебном планшете информацию по цифрам, которую, по мнению Чонина, Хирохито выпытывал из чистой вредности, так как она мало что могла сказать об их производстве, да и найти её при желании японец мог и сам. Кроме того, вскоре Чонин осознал, что, если в дело вступает секретарь Хван, Хирохито будто слегка тушуется — начинает подтормаживать, губы его не кривятся презрительной уточкой, а глаза перемещаются на омегу, давая Чонину несколько мгновений роздыху. В общем, Хёнджин выполнял на этой встрече свою обычную роль — Чонинова ангела-хранителя, и при этом, кажется, старался изо всех сил быть полезен. Наверно, чувствовал свою вину за странный и скомканный в конце их поздний ужин в замечательном сульчибе около ворот Олимпийского парка. В общем, они справились, и Хирохито вроде как уехал от них довольным, а его команда позавчера прислала им проект договора, который сейчас как раз и изучали Чонин с командой. И жаловаться в общем-то было не на что. Так что он вежливо улыбнулся в ответ на скрытый упрёк и сказал: — У меня всё в порядке, отец. Как только мы придём к соглашению, я принесу тебе проект договора, а пока мы в работе. — Что же, это прекрасно, я в тебе и не сомневался. — Отец крякнул и побарабанил пальцами по столу, явно обдумывая что-то. — Но… Понимаешь, мне придётся именно сейчас забрать у тебя одного человека, который в моём офисе будет просто необходим из-за тех перестановок, которые у нас грядут. Чонин нахмурился. Эта практика — забирать в офис отца лучших людей — всегда его бесила, но это было изначально дано на откуп Председателю, так что он ничего не мог поделать. — Ну-ну, не сердись заранее, — чуть насмешливо сказал отец. — У тебя точно есть, кем её заменить. — Её? — И Чонин вдруг осознал, с каким облегчением выдохнул. Времени анализировать свой страх у него не было, потому что взгляд отца вдруг стал цепким и пристальным, а с губ пропала улыбка. Чонин тут же расслабил лицо и чуть приподнял в милом удивлении брови. — Кто тебя так заинтересовал, отец? — Мин Дохе, твой начальник офиса. Чонин нахмурился. Мин Дохе была одним из самых опытных работников под его началом, она была всегда незаменимым помощником и до последнего времени именно она ходила с ним на Большие совещания. Да, у Чонина был Хёнджин, но… дело в том, что Чонин-то намеревался как раз отказаться от этой практики и снова брать с собой на все важные мероприятия старушку Мин. — Зачем она тебе? — Он постарался сказать это как можно непринуждённее. — У тебя же есть твой обожаемый племянничек? — Мы не будем это обсуждать, — нахмурился отец. О неладах Чонина с двоюродным братом Со Канджуном он прекрасно знал. Когда-то именно из-за этого он и развёл их по разным офисам. — Скажу лишь, — продолжил он, — что Джун прекрасно сработал в этом проекте, так что он получит новую должность. Я рассмотрел ряд кандидатур на его место и выбрал твою Мин. — Мне будет жаль расстаться с ней, — упрямо возразил Чонин, отчего-то чувствуя подвох, недосказанность в словах отца. — Может, ты поищешь по другим офисам? Или в филиалах? — Нет, я всё уже решил. — Отец смотрел пристально и твёрдо. — Тем более, что у тебя точно есть, кем её заменить. — Кем? — приподнял бровь Чонин. — Ну, например, этот твой секретарь, — небрежно сказал отец и пощёлкал пальцами. — Как его? А, да. Хван. Омега. У Чонина тревожно забилось сердце, он сузил глаза и впился взглядом в лицо отца. Вот оно. Кажется, они дошли до сути. Но… Ну… И что? В принципе, кстати, это было как раз в русле того поведения, которое взял для себя на вооружение Чонин. Он понимал, что просто так, легко и с песней, отказаться от своих чувств к Хёнджину будет совсем не просто. И всё же он был не готов взять и избавить себя каким бы то ни было способом от присутствия омеги в своей жизни. Так что, может, это и есть тот шанс, о котором он так просил? И всё же… что-то во взгляде отца — тяжёлом, тревожном, или в его интонации — нарочито пренебрежительной, хотя Чонин ведь точно знал, что отец прекрасно помнит имена всех, кто обратил на себя его внимание — что-то было не так. — Хорошо, я подумаю, — негромко сказал он, — если никого другого не найду, то поставлю его. Он и впрямь замечательный работник. Поэтому даже не знаю, кем и заменить его. — А вот с этим я тебе как раз могу помочь, — встрепенулся отец. — Недавно ко мне на собеседование пришла очаровательная омега, она работает у нас в Восточном филиале, но сейчас переехала и хочет работу поближе. В теме всех проектов, очень бойкая и такая, знаешь… всё при ней. Несмотря на некоторую пошлость, подразумевающуюся в этой характеристике, отец был насторожён и напряжен, смотрел на Чонина очень внимательно и ловил каждое выражение его лица. При этом так откровенно, что Чонину вдруг стало даже неудобно. Он пожал плечами и пробормотал: — Да я и сам могу найти, что за проблема? Я ещё и с Хёнджином… — Я пришлю её к тебе на собеседование на следующей неделе, — как-то поспешно перебил его отец, — просто посмотри. Она и впрямь хороша, и кофе варит отлично. Сейчас она у меня третий секретарь, но эта должность явно не для её способностей. Посмотришь? Чонин нахмурился. Вообще-то отец редко вмешивался в дела его офиса. Иногда, конечно, рекомендовал спецов, но никогда не настаивал, а тут было явно, что отказывать ему не стоило. Да и к чему? Может, и впрямь эта омега так хороша, что он сможет забыть о Хёнджине рядом с ней? В конце концов, он ведь и влюбился в этого парня едва ли не благодаря тому, что он был таким великолепным профи? Заменить его таким же — и, может, чувства растают в обычно такой нестойкой Чониновой душе? — Хорошо, — решительно сказал он, — пусть приходит в среду. После совещания, часов в одиннадцать. И сразу ко мне. К этому времени я вопрос с начальником офиса решу. Хван на самом деле очень подходящая кандидатура, и работа будет как раз по нему. Вечно он проблемы всех вокруг решает. — И тебя, кажется, это злит? — Вопрос отца звучал насмешливо, даже зло, так что Чонин удивлённо глянул на него, но лицо старшего альфы было нечитаемым. Он лишь коротко выдохнул и перевёл тему: — Кстати, есть ещё один вопрос. Мин Нати. Ты звонил ей, как я просил? — Нет. — Чонин решительно вскинул подбородок. — И не буду. Отец, я… — Позвони сегодня же. И назначь встречу в ресторане получше. — Это было приказом, и Чонин в изумлении откинулся на спинку кресла, во все глаза глядя на отца. А тот смотрел в сторону, голос его был холодным и скрипучим. — Ты назначишь ей свидание. Выслушаешь её, попробуешь понять и принять. Ты меня знаешь: я ничего не делаю просто так, Чонин. И ты должен найти с ней… — Нет, — решительно и твёрдо перебил его Чонин. — Прости отец. Ты знаешь, как предан я тебе и твоему делу, которое вполне искренне считаю своим. Но ничто не заставит меня сделать эту девушку своей невестой. «Девушку вообще, — мысленно добавил он. — Никакую». И, подумав так, осознал, что именно так и есть. Его покорёжило от одной мысли о необходимости связать свою жизнь с кем-то, кто не… С кем-то, кто совсем не будет похож на… Он прикрыл глаза и несколько раз медленно выдохнул, успокаивая сердце, а потом прямо посмотрел на отца и чуть дрогнул, встретив его подозрительный и гневный взгляд. Но глаз он не отвёл. И отец, помедлив, сказал тихо: — Я прошу, Чонин. Я прошу всего лишь дать ей шанс. Я помню всё, что ты сказал мне тогда, когда юным и глупым отстаивал свою свободу от помолвки с нею. Тогда я подумал, что её кузина, Хара, привлекает тебя больше, что твоё сердце ею занято. Поэтому отступил. Однако теперь понятно, что это не так, что ты свободен. Разве… нет? — Взгляд отца стал колючим. — Или у тебя кто-то есть? Почему ты так противишься? — Потому что я ни за что не стану решать какие бы то ни было проблемы при помощи фальшивого брака, отец. — Чонин сжал губы и сузил глаза. — Хорошо, я услышал тебя, Нини. — Отец медленно выдохнул и начал другим, более мягким и ласковым тоном: — Я ведь не заставляю тебя сразу тянуть её под венец, сынок. Девушка без ума от тебя, а ты… — Неправда. — Чонин неприязненно нахмурился. — Она никогда не была, да и не могла быть… — Он умолк и снова сжал губы. Но потом продолжил тише: — Отец, что бы она тебе ни сказала, вернее, что бы ни сказал её отец, это неправда. Никаких чувств нет. Вернее, они остались теми же, что и были. Нати не любит и никогда не сможет меня полюбить, как и я её. Поэтому… — И всё же ты позовёшь её на свидание, Нини. — Отец потянулся и положил тёплую сухую ладонь на сжатую в кулак руку Чонина, лежащую на столе. — Потому что я тебя об этом попросил. Ты сходишь на это свидание, вы пообщаетесь — а там… А там посмотрим. — Это ничего не… — Там посмотрим, Чонин. Теперь ступай. Бумаги для перевода начальника Мин мои кадровики пришлют завтра. Но ты скажи ей собирать вещи и переезжать как можно скорее. — Хорошо, отец. — И, Чонин… Поверь, всё, что я делаю, — только тебе во благо. — Да, отец. Конечно, я понимаю.

***

Чонин осторожно поставил чашку с кофе на столик и уставился за окно. Не то чтобы он был удивлён, хотя, конечно, картинка была несколько неожиданной. Мин Нати, которая через пятнадцать минут должна была подойти к нему в этот небольшой рыбный ресторанчик, столик в котором он заказал потому, что помнил, как любит девушка морепродукты, стояла неподалёку, у остановки. На ней было лёгкое весеннее пальто, шикарное, как и туфельки на стройных ногах, как и золотистый зонт, которым она прикрывалась от льющего с утра дождя. А напротив неё на лавочке, под козырьком остановки, сидела другая девушка. Пять минут назад она на глазах Чонина выпрыгнула из автобуса, подошедшего к этой остановке, и вприпрыжку, прямо по лужам в своих явно небогатых кроссовках, не глядя на то, что капли оставляют грязные потёки на её серых джинсах, побежала навстречу Нати. Та в свою очередь в это время вышла из шикарного мерседеса, который после медленно свернул на стоянку ресторана. Нати не бежала, лишь ускорила шаг, и девушка замедлилась возле неё, остановилась, когда остановилась она, и стала о чём-то горячо ей говорить. Нати тут же накрыла её зонтом, решительно взяла за локоть и потащила к остановке, там усадила на лавку, но сама рядом не села — осталась стоять. Она была спиной к наблюдавшему за всем этим с болезненным насмешливым вниманием Чонину, а вот девушка на остановке сидела лицом к нему. И хотя Нати загораживала её иногда, ему удалось немного её рассмотреть. Он узнал эту омегу: это была Мисоль. Так, кажется, её звали. Фамилию Чонин не помнил, так как фактически её не знал. Со времён школы она, конечно, изменилась, лицо её обрело взрослую твёрдость, но по-прежнему было очаровательно нежным, светлым. И огромные глаза, сейчас красные от явно пролитых и проливаемых слёз, были выразительными и живыми. Когда-то Чонину она даже понравилась, хотя он и видел её пару раз на каких-то общих мероприятиях в школе. Она была на класс младше, училась в его школе. Кажется, по государственной программе, за что её неплохо так булили. А потом он увидел её целующейся с Мин Нати в укромной беседке парка. Сам Чонин там как раз и искал Нати: в это время он только начал отстаивать свою свободу у спятившего на почве их совместного будущего отца и решил поговорить начистоту со своей предполагаемой невестой и потребовать содействия. Увидев, как Нати страстно сжимает в руках хрупкую фигурку темноволосой красавицы, он понял, что омега будет сражаться до конца: ей было что терять. И не так чтобы он её не понимал: тогда он вполне осознавал уже, что парни возбуждают его если не больше, то точно не меньше, чем девчонки. И собственно субгендер — альфа или омега — его не интересовал. Так что Нати он не осуждал, конечно. Заметив его тогда в парке, Нати тут же спрятала подругу за спину и сквозь зубы потребовала свалить в овраг. Он улыбнулся и сказал ей, что ничуть не против того, что только что увидел. И впервые за долгое время увидел на её лице облегчение и несмелую, чуть подрагивающую улыбку. Это было так давно. Он был уверен, что, уж конечно, девушки давно расстались: всё-таки несколько лет в Штатах, так далеко от родины, должны были сделать своё дело, но — поди ж ты. Всё говорило о том, что они до сих пор вместе. И по крайней мере Мисоль точно испытывает к Нати чувства. Они говорили недолго. Подхватив Мисоль под руку и бережно укрыв под зонтом, Нати проводила её до остановки на противоположной стороне улицы и подождала, пока за ней закрылась дверь в автобус. Чонину было плохо видно, но, кажется, она ещё какое-то время сидела на лавочке на остановке. То ли выжидала время, то ли… что-то ещё. И когда она вошла в зал ресторана, у него уже были вопросы, которые должны были сделать их разговор менее болезненным и более продуктивным, чем он мог рассчитывать.