Репутационные потери (18+)

Вечеринка по поводу заключения контракта была просто грандиозной. Они отмечали это событие всем офисом в отличном ресторане, где их встретили с душой. Столы ломились от закусок и мяса, бокалы не пустели, соджу и пиво лились рекой, все смеялись, чокались, произносили тосты один за другим, славя светлое имя директора Яна, менеджеров Мин и Со, руководителей групп — в общем, всех, кто так или иначе был к этому причастен. Чонину было весело, он на самом деле терпеть не мог корпоративы, но сегодня испытывал какое-то смутное удовольствие от того, что все выглядели счастливыми, у всех глаза светились предвкушением наград и премий — и главное, они на самом деле отлично поработали и заслужили это всё — и премии, и праздник. Вот только Хван Хёнджин, человек, который, возможно, заслуживал это всё поболее многих, почему-то опаздывал. Опаздывал на два часа, и, учитывая, что он никогда до этого ни разу никуда не опоздал, это было подозрительно. Но Чонин гнал от себя тревожные мысли. Хёнджин всё ещё был на больничном, просто сказал, что пропустить такое не сможет. Чонин понимал, что ему было не очень удобно: дело в том, что вообще-то вечеринка была назначена изначально на завтра, но почему-то в последний миг отец написал, что завтра Чонин и несколько менеджеров будут нужны в главном офисе, так что надо это важное для поддержки коллективного духа мероприятие перенести на сегодня. И — благо — почти у всех нашлось время и силы для этого неожиданного изменения планов. Отсутствовали всего несколько человек, в том числе, например, Минсук, которая, пряча глаза, сказала Чонину, что не сможет из-за уже имеющихся планов. Но её как раз Чонин отпустил с удовольствием и облегчением. Ему было неудобно перед ней. Дело в том, что после подписания контракта они с ней вернулись в офис, оба счастливые и на радостях решили выпить. Ну, и… Она подошла слишком близко, когда он отвечал отцу по телефону, стоя у окна, и обняла его со спины, стала гладить ему грудь, шепча что-то невнятное, а потом её ладонь нашла его пах, и она стала мять его, заставляя голос Чонина, который пытался спокойно закончить разговор с отцом, дрожать от едва сдерживаемого рычания. Он нажал отбой — и не смог отстраниться. От неё исходил жар и аромат желания, а он уже выпил два бокала вина. Она стала целовать его первой, её рука на его члене двигалась умело и размеренно, и он не смог оттолкнуть её, хотя мысль — настырная, тягостная — что он совершает очередную ошибку, у него была. Он нагнул её прямо на столе, задрал ей юбку и, не снимая мокрых от смазки трусиков, вошёл в неё. Стиснул мягкие, приятные на ощупь бёдра и зашёлся в отчаянной долбёжке — не в силах думать ни о чём, кроме того, как хорошо ему в ней, как гнётся её спина под его рукой, как покорно откидывается её голова, когда он за волосы тянет её на себя, как звонко шлёпают его бёдра о её задницу. С пустой головой, колотящимся от томительной тоски сердцем, поддаваясь самому тёмному, животному, неотвратимому, он драл её грубо, тискал с силой. Он разорвал ей блузку, когда захотел добраться до её груди, и мял её с хриплым рычанием, вбиваясь стоя, заставив её выгнуться, чтобы ему было удобнее. Она стонала под ним глухо и рвано, царапала ему бедро, пытаясь ухватить и то ли оттолкнуть, то ли прижать сильнее, но он схватил её руку и заломил ей за спину, вдавливая грудью и животом в столешницу. Это был жёстко, но ему безумно хотелось закончить начатое — так, что противиться этому он уже не мог. А её желания не имели значения с самого начала. Кончил он на её задницу, едва успев вытащить. Всё это было быстро, грязно, смято — и единственное чувство, которое у него было — это хищное желание обладания. А после — глубокое сожаление. Без сил опустился он на кресло, в растерянности глядя на всё ещё лежащую животом на столе девушку, и голова его по-прежнему была пустой. — Мин? — тихо позвал он. — Ты… в порядке? Минсук зашевелилась, поднялась, стягивая на груди порванную блузку и не поднимая на него глаз. — Прости, — беспомощно выговорил он. — Прости меня, я, кажется, был слишком груб. Он не испытывал стыда или вины, увы. Только растерянность и досаду на то, что теперь они оба были в неудобной ситуации. Минет, чтобы снять напряжение, теперь казался детской шалостью, а вот то, что было только что, — это было уже нечто посерьёзнее. Но по лицу Минсук было видно, что она не злится — скорее, так же растеряна, как и Чонин. — Мне… понравилось, — негромко сказала она и зябко поёжилась, снова судорожно стягивая блузку на груди. — Правда… — Не ври мне, — устало покачал он головой, — только не ври. Вот. — Он снял со спинки кресла свой пиджак и подал ей. — Приведи себя в порядок и надень. Она взяла пиджак и, положив его на стол, отвернулась, пытаясь одёрнуть одежду. Он тоже развернулся в кресле, подтянул боксеры и застегнул ширинку. Когда он застёгивал ремень, Минсук спросила: — Я вам хоть немного нравлюсь, директор Ян? — Нет, — отрывисто сказал он. — Прости. Но врать тебе я не буду. Просто… — Он сжал губы и выдохнул. — Просто я тупой слабак, который не может держать себя в руках, когда красивая омега так откровенно хочет… — Он умолк, понимая, что говорит не то. — Значит, вы всё же считаете меня красивой? — В голосе Минсук слышалась улыбка, и он удивлённо обернулся. Она стояла в его пиджаке, застёгивая на нём последнюю пуговицу, и на лице её была лёгкая усмешка. — Просто красивая шлюха, которую можно вот так поиметь, верно? Почему нет, если она сама лезет? Чонин покачал головой и тоже усмехнулся. — Всё правильно, кроме шлюха, — отозвался он. — Я не считаю тебя шлюхой. Но и твои шансы на что-то большее со мной оцениваю на ноль. Так что… — Мы обязательно продолжим этот разговор, — прервала она его, щуря глаза. Губы её дрогнули, но улыбка получилась злой. — Я очень настойчивый человек, директор Ян. Так что… — Он провела рукой по волосам и гордо вскинула голову. — …мы не закончили. Я неплохо знаю альф, директор. Если бы я вам не нравилась, ничего между нами не было бы. Вы сказали в прошлый раз, что больше не хотите повторения. Однако сегодня доказали, что ваши слова — всего лишь слова, не так ли? — Не путайте желание и симпатию, секретарь Ли, — холодно ответил Чонин, ощущая, как закипает в его сердце злость. — И не забывайтесь. Не стоит вести себя так, словно вы уже получили какие-то права на меня. — Ну, что вы, директор, — лучисто улыбнулась она. — До этого пока далеко. Поэтому — до свидания. Хорошего вам вечера. И ещё раз поздравляю с подписанием контракта. Она вышла, не дожидаясь его ответного прощания, а он остался со смутным неприятным беспокойством и твёрдым намерением больше не подпускать её к себе ближе, чем на десять шагов. Именно поэтому, когда она сказала, что не сможет остаться на корпоратив, он выдохнул откровенно, с облегчением и спокойно кивнул, разрешая. И о причинах её отказа даже и не подумал спросить. Не пришли ещё пара секретарей и несколько работников креативного отдела, так как у кого-то из них был День рождения и они пошли его праздновать своей компанией. Так что было весело, люди шумели, пили, веселились искренне, с отчаянностью очень уставших людей, которые всеми силами пытаются снять напряжение. И Чонин вполне был всем доволен. И только отсутствие Хёнджина и невозможность дозвониться до него несколько портили ему настроение. Впрочем, омега был семейным человеком, у него был ребёнок, так что всякое могло случиться. И всё же в душе у Чонина нарастало беспокойство, а сердце билось гулко и болезненно, не давая ему расслабиться до конца. Телефонный звонок застал его посреди очередного тоста, когда он смеялся вместе со всеми пьяной и очень забавной шутке начальника креативного отдела, который решил выпить за их конкурентов с пожеланием спокойной и стабильной жизни. Чонин достал телефон и сначала не поверил глазам, а потом, усмехаясь, быстро выпил и встал, чтобы выйти и ответить. — Б-братишка! — раздался в динамике развязный и, кажется, пьяный — судя по заиканиям — голос его кузена Со Канджуна, того самого, которого на его посту заменила незабвенная Мин Дохе. — Звоню поздравить тебя-я с удачным контрактом, с-сукин ты сын! — Кузен Со, — спокойно отозвался Чонин, — забавно, что ты нашёл нужным напомнить о себе в связи с этим. — Ох, Н-нини, брось! Знаю, что ты занят, но всё равно скажу! Твоя способность в-выкручиваться из таких вот поганых ситуаций, как с сучьим яп-понцем, меня всегда в-восхищ… ик! Восхищала! Чонин сощурил глаза и нахмурился. Но переспрашивать не спешил, знал: Канджун не остановится, пока не выльет на него все заготовленные помои. Так и вышло. — Подсунуть этому старом-му козлу вместо себя красавчика-омегу — это п-просто высший пилотаж! Сердце Чонина пропустило удар, во рту всё мгновенно высохло, а телефон дрогнул в ослабевших пальцах. Но он тут же цепко ухватил его и прохрипел: — Чего? Какого омежку? — Ну-у-у! Хоро-о-о-ош! — Канджун явно веселился, но одновременно в его голосе звучало раздражение. — Все знают, какую дань надо заплатить эт-тому вонючему япошке, чтобы он пропустил к-контракт! Юмы расплатились задницей племянника, а Каны — младшеньким с-своим! Один из младших альф дома, верно? А вот ты-ы-ы-ы… ик! Ты, сука хитрож-жопая, выкрутился, да? А я ещё думал, зачем тебе омега в секретарях… ты же их ненавидишь… А вон оно что… Ты свой зад драгоц-ценный спасал… — Что ты мелешь! — Голос Чонина сорвался в яростный хрип. — Скотина! О чём ты говоришь?! — Э! Э! Чего так орать?! — Крикнул Канджун в ответ. — Хватит выёбываться! Все здесь об этом думают, все знают! Или… — Он снова икнул. — Сто-о-о-ой… Ты что, не это?.. Так это дядя, что ли, догов-ворился? Ого… То-то он на этого сладк-кого так см-мотрит… Я-а-а-асно. Эй, Нини, я чего звоню… — Где ты, Со? — сквозь зубы, едва сдерживая яростный мат, процедил Чонин, стискивая в пальцах телефон до боли. — Эй, ты! Где ты сейчас? — На к-корпоративе… Где же ещё? Для нас, для н-начальства… Тут неск-колько девочек из тв-воего офиса, новая любовница дяди… Ахахаха! — вдруг зашёлся Канджун визгливым смехом. — Он сейчас её трахнет! Все уже пьяные, а я нет, нет! — В голосе его появились хвастливые ноты. — Я подожду, пок-ка япошка развлечётся с твоим омегой, а п-потом заберу его… Ом-мега-то хорош… ай, как хорош! И как ты его уп-пустил, еблан, а? — Где вы? — холодея сердцем, прорычал Чонин. — Где вы, сука! — Ну, где? В нашем семейном, где же? Ахаха… Дядя, конечно… Ого ещё, знаешь? Умеет развлечься… Меня вот позвал, хотя я и рылом не в-вышел… Но ты занят, так он меня позвал… Эй, Нин! Слышишь? Я заберу у тебя этого омегу! Ты мне его отдашь? По-родственном-му, да? Всё равно он теперь, после Хирохито… Но Чонин его уже не слушал. Со всех ног он нёсся на парковку. Водителя увидел ещё по дороге к машине, рявкнул, чтобы тот немедленно садился за руль. — Куда едем, господин? — испуганно спросил тот, заводя мотор. — В ресторан «Ян-ян», живо! Давай, давай, давай! «Прошу, только не это! Только не это! Умоляю, господи, только не Джини! Джини, любимый, прошу, пусть это всё будет неправдой! Ты не мог, не мог согласиться, не мог, не мог! Пожалуйста, держись, я еду, еду! Джини… Мой Джини… Я порву там всех! Всех на куски, если кто-то тебя… Джини! Держись, я еду, еду, еду!..»