Is That Alright?

Гермиона уже как три часа была на работе, а ее гостья только в это время открыла глаза, точнее один глаз. Воспоминания о вчерашнем дне атаковали ее расслабленный разум. Яхта [парус, в этом мире только мы одни], алкоголь, туса, ссора с мужем, вода, закусочная, девчонка, привлекательная девчонка… На это воспоминание на ее губах заиграла улыбка. Постепенно она поняла, как оказалась там, где оказалась. Она оглядела комнату и увидела на кресле ее постиранный костюм. Он был в зеленых пятнах, которые никогда не отстираются. Женщина поежилась от мысли, что снова нужно впихнуть свое прекрасное тело в этот роскошный дорогой костюм с зелено-желтыми от воды пятнами. — Я надевала его три раза, нет, хватит с него, — она отвернулась от своей старой одежды. Обычно она больше пяти раз не надевала одну и ту же вещь, даже если это какая-то дизайнерская штука или элемент одежды. Избалованная богатая девушка, что с нее взять. Наглость завела ее в соседнюю комнату, где спустя минут пятнадцать копания в чужих вещах, она отыскала джинсы и чистую футболку с названием какой-то рок-группы. Еле-еле она впихнула свою шикарную жопу в джинсы Гермионы. А затем нырнула в большую футболку Рона. Пусть каждый вложится в ее лук на сегодня. Главное чтобы Рыжий не видел ее, но этим планам суждено было провалиться Рон внизу жарил хлеб. От запаха еды женщина поморщила нос. Это было то состояние, когда хочется есть, но тошнит, а тошнит, потому что организм требует еды. — Малыш, — женщина обратилась к нему, — где у вас тут телефон, мне нужно сделать звонок. — Не называйте меня так, — его голубые глаза сверлили ее. Он очень недоволен. — Телефон вон там. Это моя футболка? — его глаза распахнулись, а лицо приобрело неприятный желтоватый оттенок. — Тссс. Я верну, — она отправила ему воздушный поцелуй. Рон встрепенулся как попугай. Рон все утро думал, когда эта дамочка проснется и покинет их тихий спокойный дом. Он стал улавливать странную атмосферу, что что-то происходит, но он не мог понять что. Он проверял все ли вещи на месте, все ли его трусы в шкафу. Но ничего не пропало. Но что-то происходило. И ему это не нравилось. Бледная рука сняла трубку и набрала номер. Раздались протяжные гудки, после пятого послышался голос на том конце. — Да? — женщине по голосу лет тридцати. — Нарцисса? — Белла? Это ты? Ты где? Ты в порядке? — вопрос сыпался один за другим. Голос был обеспокоенным и нервным. — Я думала… — Страин Таун. Этот мудак скинул меня с яхты. — Рудольфус… Ты не знаешь… — это позвучало как факт, а не вопрос. — Яхта разбилась. Все погибли, кроме Рэдла. — Оу, — совсем без сожаления сказала Белла. — Я бы сказала, что я расстроена, но я не расстроена. А что насчет наследства? — Все твое. Коварная улыбка тронула ее пухлые губы. — Приедешь за мной? — Да. Я рада, что ты жива, — сквозь телефонную трубку женщина почувствовала, как на том конце улыбаются. — Я как таракан. Богатый таракан, — на этих словах она ухмыльнулась. — У тебя есть деньги? Я могу выслать. В каком отеле ты остановилась? Я скоро тебя вытащу. — Деньги у меня есть. Я украла карту Руди еще до того как он меня столкнул, — последний вопрос пролетел в пустоту. — Не волнуйся со мной все в порядке. Приезжай, как сможешь, люблю тебя. — Я скоро буду. Белла, ты не представляешь как я рада. Белла была счастлива. Хотя это еще мягко сказано. Что идет после счастья? Вот она была на этом уровне. Она терпеть не могла своего мужа. Но они не могли развестись, потому что это слишком туманный и затяжной процесс. Детей у них не было, но были деньги. Много денег. И тут всегда вставал (к счастью, не член Руди), вопрос, как делить? Брачного договора не было. Что он, что она хотели бы оставить партнера без гроша в кармане, тут бы все зависело от адвоката. Чуть-чуть она переживала, думала, как так развестись и остаться не бомжихой. А тут вопрос отпал сам собой. Она вернулась на кухню, напевая слова: — It's a new dawn, — голос разливался на весь дом. — It's a new day. It's a new life, — она никогда не занималась музыкой, петь она не умела, а мать однажды сказала, что ей медведь на ухо насрал, но голос у нее был приятным, с хрипотцой и хорошая новость о том, что она вдова с большим кошельком, просто заставили ее мурлыкать слова песни вслух. Рон удивленно посмотрел на нее. А женщина уставилась прямо ему в глаза и, не сводя взгляд, пропела: — For me. And I'm feeling good, — она коварно рассмеялась. — Сладкий, кто-нибудь в вашей провинции продает машину? — Моя мама, — он откусил сэндвич, майонез, зажатый между двумя булочками, капнул ему на футболку. — Думаю, она не возражает продать старую машину моего отца. О, черт… — Где она живет? — Дом напротив, — пальцем он подобрал каплю мазика и отправил в рот. Женщина поморщилась. Фу, жить с родителями по соседству — себя не уважать. — А банкомат у вас где? — Магазин, — пережевывая, сказал Рон. — Через два квартала. Вверх. Видимо мальчик не научился разговаривать сложными предложениями, поэтому говорит отдельные слова, — с этой мыслю женщина, схватив солнцезащитные очки, которые явно не принадлежали ей, ускользнула из дома в жаркий, солнечный и слишком яркий день. Гермиона уже двадцать минут металась, как ссанный веник, между столиками. Время обеда. Все рабочие города решили, как обычно, стечь в закусочную. Как будто больше не было мест, где можно пообедать. Она все еще не могла привыкнуть к большому потоку посетителей. В зале было невыносимо душно из-за большого количества людей, да и к тому же со стороны кухни шел пар от готовки, что делало помещение еще более раскаленным. Стоял запах пота и еды. Кондиционер уже которую неделю не работал. Этот затхлый воздух прилипал, оседал на одежде, волосах, коже и впитывался. Забегаловка превратилась в ад, но люди сюда приходили из-за низких цен и скидок. — Мне, пожалуйста, вермишелевый суп и чай холодный с лимоном, — сказал мужчина в старом сером костюме, который вплотную облегает его полное липкое тело. Видно, что костюм уже давно не по размеру и очень стар, но купить новый жадность не позволяет. У него по виску стекала капелька пота, он протер ее платком и отдал меню в руки официантки. — А мне салат Микс и содовую, — произносит его сосед в черном костюме. Худой, в дурацких очках в коричневой оправе, лицо все в морщинах от курения, он похож на старый забытый огурец на дне холодильника. — Все или еще что-нибудь? — Гермиона записала и широко улыбнулась, что у нее свело челюсть. Она боялась, что когда-нибудь ее рот так и застынет в этой добродушной, но совершенно фальшивой улыбке, навсегда. — Все, — одновременно ответили мужчины и натянули самые искренние добрые улыбки. Гермиона удалилась с заказом к стойке, повесила бумажку, взяла блюда для десятого столика и отнесла еду. Люди мило кивали, благодарили ее. А ей было тошно от этого. Женщина с огромной копной черных непричесанных волос, как будто она только после драки с медведем, открыла дверь закусочной, на нее хлынули ароматы всего, что там было, и она поспешила закрыть дверь и остаться снаружи. — О, Дьявол, вот это вонь, — она сдержала рвотный порыв и сделала глубокий вдох свежего воздуха. — Как будто вместе с едой готовят стухшие носки и резину. Она сделала глубокий вдох еще и спрятала нос под футболкой, которая пахла стиральным порошком. Руки дернули за ручки двери, колокольчик оповести об ее приходе. Гермиона в этот момент подумала: Да блять, еще один посетитель. Ну конечно, заведение же резиновое. Она мысленно застонала, пока не увидела женщину, которая ночевала у них. — Что ты тут делаешь? — Гермиона нахмурилась. — Я пришла за тобой. Я прошла огонь, воду и вонь в этой забегаловки, ты теперь просто обязана пойти со мной, — голос женщины был приглушенный, потому что она говорила через футболку. — У меня работа. Я никуда не пойду. Стоп, — Гермиона оглядела ее. — Это мои джинсы и мои очки? — Да, у тебя тощая задница, ты в курсе? Очки норм. — Зато у тебя… — Грейнджер запнулась. Что сказать дальше? Полная задница? Аппетитная? — Неважно. — Я за все заплачу. И за время, которое ты проведешь со мной сегодня. — Если тебе нужна ночная бабочка, то это к Изолине, она вон за тем столиком, — она ткнула пальцем в ярко накрашенную девушку с уродливыми блондинистыми волосами. — Сейчас у нее обед (да у проституток тоже бывает обед), но потом она свободна. — Нет. Ты будешь моей компанией. Сопроводитель. Выбери подходящее слово. Мне не нужен секс. Не за деньги, — ей стало на секунду грустно, как она могла подумать, что она заплатит за секс. — Я слишком шикарна, чтобы платить за простой трах. Девушки и парни падают к моим ногам. Ты только глянь на меня. — В тебе вообще нет нарциссизма. Мне нужно работать. — 50 долларов в час. — 100 и пойду с тобой хоть на край света, но спать не буду. Женщина расплылась в довольной улыбке. — По рукам, валим быстрее, мне кажется, я уже провоняла всем, чем можно и нельзя. Надеюсь, вонь выветрится, пока мы едем. Гермиона развязала фартук и кинула его на стойку. Вместе они отправились на выход. Но не успели они дойти, как грубый голос остановил их. — Грейнджер, ты куда? Рабочий день еще не закончен, — крикнул усатый и полный мужчина с сальными волосами, владелец данного «кафе». На нем была пожелтевшая со временем футболка и спортивные штаны адидас (подделка с рынка, как и его старые пыльные кроссовки). — Вернись. Ты хочешь потерять рабочее место? — Я беру отгул, я плохо себя чувствую, меня тошнит, вы же не хотите, чтобы я тут все заблевала, — на этих словах она вышла, не вслушиваясь в проклятье, которые швырял хозяин. Женщина за ней. Гермиона на секунду поморщилась от горячего воздуха и прикрыла глаза ладонью от слепящего солнца. Градусов тридцать, не меньше. Черт, я забыла намазаться СПФ, теперь кожа будет стареть, — она подумала и встряхнулась. — Залезай, — женщина кивнула на старый пикап. — Это же машина родителей Рона, — Гермиона открыла дверь и залезла в давно знакомую ей машину. До сих пор там стоял запах дешманской вонючки. — Да, была. Я купила ее за большие деньги, которых она явно не стоит, — женщина повернула ключи и завела, к сожалению не Гермиону, а мотор. — У меня есть одна идея. — Подожди. Я до сих пор не знаю твоего имени. — Рада, что ты спросила. Беллатрикс. — Твои родители астрономы? Тогда откуда у них такая звездочка, — Гермиона рассмеялась над своей шуткой, а потом резко остановилась, когда заметила что женщине не смешно. — Хуже, мой отец таролог, а мать астролог. Не будем вдаваться в подробности, — Беллатрикс отогнала мысли о родителях. — Мы едем в казино, — они уже мчались к выезду из города. — В наших местах нельзя вести игральный бизнес, — Гермиона сложила руки на груди. — Значит нелегальное казино. Мой друг был там уже как-то раз, там все прилично. — Мы нарушаем закон все равно, — машина встала на светофоре. Люди шныряли по пешеходному переходу, пока горел зеленый человечек. Дорога открыта. Зеленый для машин. Беллатрикс вжала педаль в пол, чтобы поскорее выехать из этой дыры. — Не занудь, милая. Мы просто едем повеселиться и разбогатеть. Не забывай, что я плачу тебе за сопровождение, — Гермиона надулась. Беллатрикс закатила глаза. — В твоей прекрасной голове столько рамок. Попробуй хоть раз побыть безрассудной. Хватит все держать под контролем. Ты беспомощна, потому что, чтобы ты не делала, мир будет стремиться к хаосу. Энтропия. Поэтому я не убираюсь у себя дома. Все равно будет бардак. Пора впусти хаос в свою жизнь — Я уже впустила вас. Мои отношения под угрозой, моя работа под угрозой. — Мне душно, как тут открыть окна, — одной рукой Беллатрикс держала руль, другой крутила ручку, чтобы спустить стекло. — Хотя проще тебя высадить на дороге, но я не жестокая. И иногда ты интересная. Когда не душнишь. — Вы хаос, — Гермиона открыла окно со своей стороны, чтобы там Беллатрикс не говорила, в машине и правда было душно, а кондиционера не была, слишком старая модель. Беллатрикс рассмеялась. — Но тебе это нравится, — как факт бросила она. — Ты в свои… Сколько тебе лет? — 20 — Ты в свои двадцать лет ждала, когда же появится человек, который спасет тебя от скуки. Не знаю, ждала ли ты мужчину или… Но в глубине свой огромной душной души ты как никогда счастлива, что происходит в твоей жизни в данный момент. Ты рада потерять контроль. — Нет… — прошептала Гермиона. Салон машины заполнил звонкий и искренней смех Беллатрикс. Она так увлеклась, что чуть не пропустила поворот. Пришлось дать назад и повернуть. — Давай будем предельно честными друг с другом, дорогуша. Я, например, с тобой открыта. Я ебанашка, и мое поведение тебе это доказывает, и я не против с тобой переспать. — Я здесь ради денег, — серьезным тоном сказала Гермиона, но даже она сама не поверила в свои слова. — Продолжай убеждать себя.