Мой маленький Синь-Синь

      Му Цин просыпается от того, что его просто тряссет. Холодно пиздец, он тянется руками к батарее, которая стояла с его стороны, но она работает. Все тело ломит, голова расскалывается и одежда на теле ощущается неприятно. Му Цин сползает на пол даже толком не открывая глаз и тянет за собой одеяло прижимаясь к батарее. Он слышит шуршание рядом и приоткрывает глаза, замечая опять полуголого Синь-Синя -Да оденься ты, смотреть холодно... - бурчит мужчина, хмурясь, и прикрывает обратно глаза. Голос был немного хриплый. Где он умудрился так заболеть?       Перебирая в голове события вчерашнего дня, Му Цин вспомнил, что не забрал пальто из багажника и прошел через двор в одной рубашке посреди февраля. Неудивительно, что он сегодня в таком состоянии. Му Цин понимает головой, что до аптечки в таком состоянии не дойдет и пересиливая себя трет глаза и поднимает взгляд на Синь-Синя, который смотрит на него с таким лицом как будто он умирает. Тот уже был в свитере и надел его наоборот. Собственно, как и всегда. Му Цин не очень помнит, как сам оказался в одежде, ведь вчера просто вырубился на нем. И нет, за вчерашнее ему не стыдно. По крайней мере сейчас. -Хватит так смотреть.. - Му Цин откашливается в одеяло и накрывается с головой, - На полке в ванной коробка есть... черная такая, принеси ее       Синь-Синь коротко кивает и быстро идет в ванную, возвращаясь через несколько секунд с большой коробкой, кладет ее перед мужчиной. Му Цин поднимает голову с батареи, сдергивает крышку и покопавшись в куче лекарств (к счастью этого у него всегда было навалом на такие ситуации) достал активированный уголь и порошок от простуды. Он устало толкнул слегка коробку в сторону и прислонился опять к батарее -Набери воду в чайник... Я сейчас приду газ включу...       Синь-Синь опять кивает и тут же пропадает за дверью. Му Цин прикрывает глаза, сидит еще около минуты, слышит, как открывается вода и трогает свитер. Он оказался одет на изнанку, то-то Му Цин себя так противно в ней чувствует. И вообще это была его старая толстовка... Му Цин не помнит, как одевался, поэтому почти уверен чьих это рук дело. На губах проступает легкая улыбка. Тупица, - думает Му Цин, цепляется пальцами за подоконник, встает с горем пополам, стягивает толстовку, выворачивает и одевает обратно. На ней был изображен жирафик, и Му Цин с позором вспомнил, почему перестал ее носить. Как ни странно, сейчас она была ему в самый раз. Он натягивает капюшон и замечает, что не взял с собой лекарства, когда вставал. Тихо выругавшись под нос, он наклоняется вновь опираясь на подоконник и побрает 2 упаковки. На одеяло сил у него не хватает, хотя он уже успел замерзнуть. В проеме появляется Синь-Синь и сообщает, что наполнил воду. Му Цин вздыхает и опираясь на стену плететься на кухню -Возьми одеяло, - хрипит тот и, честно говоря, это уже раздражает       Му Цин кое-как добирается до плиты, включает газ и с горем пополам ставит на него чайник. Он устало усаживается на стул, кутается в принесенное одеяло почти с головой и разваливается на столе. Синь-Синь садиться рядом и бесспокойно смотрит на него -Я не умираю, не надо на меня так смотреть, просил же... - Му Цин кашляет в изгиб локтя и устало прикрывает глаза -Что с тобой? -Просто простуда, выпью лекарство пройдет -Это из-за меня? -Что? - Му Цин поднимает на него взгляд, чуть хмурясь, - не неси ерунды. У меня горло болит, не заставляй разговаривать -Давай сделаю тебе покушать? - Му Цин на это усмехается и слегка качает головой -Ты даже нож в руках держать не можешь -Научи -Ты порежешься, не надо -Научи, - упрямо повторяет тот и хмуриться, а мужчина понимает, что спорить сил у него совсем нет -Ладно...       Му Цин думает о том, что не помешало бы приготовить что-то горячее, и если не вставать в целом Му Цин может что-то сделать. Он не может поручить это дело полностью в руки Синь-Синя, ведь тот даже название элементарных вещей не знал, пришлось всему учить. Тем не менее тот упрямо хочет сделать все сам, а Му Цину приходиться потакать там, где это возможно. Он поручает тому почистить картошку и, если честно, он делает это так, что Му Цину плохо. Половина картошки ушла вместе с кожурой, но в то же время за этим так забавно наблюдать. Как он хмуриться нарезая от себя, беситься и кусает губы когда нож не толкается, потому что он пытается отрезать слишком много. Му Цин даже не говорит, как нужно делать - пока не порезался все нормально       Пока Синь-Синь возился с легкими вещами, Му Цин выпил лекарство, но уголь пить не стал. По началу немного кружило голову, но сейчас все нормально. Озноб более-менее отошел, хотя слабость все-таки чувствовалась, поэтому большую часть работы пришлось свалить на Синь-Синя. Не похоже, чтобы тот был особо против, наоборот был очень даже рад. Возможно, до этого он чувствовал себя должным, потому что ничего не мог? Му Цин бы чувствовал, но учитывая, что на деле Синь-Синь и не человек, может ли он такое чувствовать?       Му Цин со вздохом наблюдал, как Синь-Синь, взяв ложку в кулак, ведь по другому не получалось, пытался не разлить суп. Конечно, на первый раз вышло не очень, но есть было можно. После супа и нескольких стаканов чая Му Цину стало значительно лучше, а значит утром можно будет спокойно пойти на работу. Хорошо, если погода будет такой же спокойной, как сегодня. Время уже шло к закату, стоит лечь пораньше, если мужчина планирует проснуться завтра.       После ужина они почти сразу пошли спать. Му Цин положил лекарство рядом, на случай, если поднимется температура. Он укутался в два одеяла и лежал на боку, смотря на Синь-Синя. Тот тоже не спал, лежал и пялился с улыбкой, шевелил хвостиком под одеялом -Почему не спишь? -Ты же рядом -И что? - Му Цин протянул руку к золотиской макушке, и Синь-Синь тут же придвинулся почти вплотную, подставляясь под чужую ладонь. Уголки губ приподнялись, и рука опустилась на мягкие волосы. Му Цин снял резинку которая уже почти спадала,- Ты что, спишь только когда меня нет дома? -Ну да, - Син-Синь прикрыл глаза, все также улыбаясь, говорил так, словно это было очевидно. Му Цину стало бесспокойно. Возможно, это потому, что он не человек и все собаки так делают, хотя мужчина не уверен, но сейчас он в образе человека и сон ему все-таки нужен. Му Цин замечал, как тот изредка зевает, но больше никаких проявлений усталости у него не было и это немного напрягало. Наверное, он просто чутко спит и не замечает этого, подумал Му Цин и выдохнул, обнимая его голову и прижал к своему плечу -Спи давай, нельзя же так, - прошептал Му Цин и уткнулся в мягкую макушку       Ушки слегка дернулись и в целом щекотали ему лицо, руки обвились вокруг тонкой талии, как и хвост. От него исходило тепло, которое не могло дать ни одно одеяло. Му Цин не может отрицать, что с его появлением жизнь стала лучше и в каком-то смысле даже... легче. Он стал меньше думать о матери, а мысли о суициде не преследовали его на каждом шагу. На самом деле, он даже не помнит, когда в последний раз взяв в руки нож, у него появлялась навязчивая мысль всадить его себе в руку. Конечно, Му Цин понимал, что это глупости и не подчинялся им, но разве их остановишь? Он вдруг подумал, что будет если Синь-Синь в один день исчезнет. Сердце тут же сжалось, руки сомкнулись вокруг чужой шеи, а глаза заполнились влагой. А ведь это еще просто мысли. Просто мысли об очередном одиночестве, о холодных ночах, об отсутствии хоть какого-нибудь смысла жизни. Му Цину нельзя такое допускать. Хотя с другой стороны, а что он может сделать? Что если его ищут, а если найдут он же и сделать ничего не сможет. Что если это все просто глупый сон? Тогда он предпочтет не просыпаться. Не просыпаться никогда, лишь бы это не заканчивалось. Он не вытерпит, если потеряет хоть кого-то еще...       Му Цин вздрогнул, когда почувствовал прикосновение к своим губам. Синь-Синь смотрел на него запрокинув голову и пополз чуть выше, так, что их лица были на одном уровне. Он протянул руки и стер слезы с лица Му Цина, после чего раскрыл руки, улыбаясь так тепло и нежно. Или Му Цину оно лишь кажется?. Если честно, мужчина не понимал, что именно чувствовал в этот момент, но послушно забрался в объятья, позволил спрятать себя от всего. От холода, мыслей, от внешнего мира в целом. Было так тепло и... безопасно. Впервые он, наконец, смог почувствовать себя в безопасности, не брать ответсвенность а отдаться в чужие руки. Или может уже не такие уж и чужие...