Преемница Толкина

Алёна Услав Нину открывать ворота, я поспешила в комнату парней. Меня ждал приятный сюрприз в виде образцового порядка. Всё-таки наши гости — лорды, и умеют поддерживать в доме порядок. Однако надо было по-своему поправить покрывала, переставить ту или иную мелочь, ну чтоб наверняка дядя не догадался о проживании здесь чужих. Открыла так же форточки, ибо дом у нас постоянно просвежается в летний период. И так жара неимоверная. Пока я возилась в доме, дядя приехал и в сопровождении подруги зашёл в дом, где сразу же был встречен мной с распростёртыми объятиями. — Как хозяйство, Алёнка? — спросил мужчина лет тридцати с завитыми кверху тёмными усами, когда мы, наконец, окончили приветствия. — Да нормально всё, — рассмеялась я несколько натянуто. — Ты сам-то как? — Лучше не бывает, — он похлопал меня по плечам и прошёл к родительским комнатам. Нина осталась на кухне и от нечего делать включила себе музыку в наушниках. — Алён, а ты не видела здесь коробку? — донёсся бас из какой-то комнаты. — Какую? — Да от микроволновки! Тут вот в углу стояла. — Она в шкафу, на второй полке, — кричу в ответ, и через некоторое время спрашиваю. — Нашёл? — Нашёл! — «Лишь бы ты Фингона не нашёл,» — мысленно съязвила я, так как настроение моё пропало от слова совсем. Проблемы… Они на то и проблемы, что неприятно с ними сталкиваться. Дядя походил туда-сюда, поспрашивал о бытовых мелочах, наотрез отказался рассказывать подробности о том, куда он едет, и заварил себе чай, а наш разговор зашёл в тупик. Дядька нередко не договаривал чего-нибудь, но я подозреваю, мутил он какие-то опыты точно. Иначе, скажите мне на милость, откуда у нас на чердаке хранится коллекция реактивов? Я уж молчу о скальпелях, засушенной лягушке и маринованном уже, которого когда-то норовила съесть Кристина прикола ради. М-да, у каждого свои бзики… Правда, мне от этого не легче. Уже в холле, пока мужчина обувался, а я держала коробку с вещами (нифига она тяжёлая! Там что, кирпичи?), на весь дом раздался грохот. … Мне конец. … Двоюродный дядюшка удивлённо воззрился сначала на потолок, потом на меня, снова на потолок, и опять на меня. А я, кажется, изрядно побледнела. Звук определённо раздался не из моей комнаты, а значит… — Это ещё что такое? — спросил он, не зная, до конца зашнуровывать ему ботинок или наоборот, расшнуровывать. — Это… — я замялась. Врать слёту я, к сожалению, не умею. — Это… — мой взгляд натолкнулся на наклейку на коробке с пробитым молнией черепом. — Это у Кристи полка отвалилась. Вот черепа и попадали, у неё ж муляжей полным полно. — Н-да, надо починить… — Нет! Не надо… С этим прекрасно она справится сама. Вот как раз будет дело, чтоб не бездельничала, дармоедка эдакая. — Ну хорошо, — рассмеялся он, похлопав меня по плечу, от чего я чуть не упала вместе с этой коробкой. Сверху опять что-то глухо ударилось об пол, или кто-то. — Всё на соплях держится, — вздохнула, надеюсь, убедительно. — Да я им всё про то же, — в унисон мне отозвался он. — Говорю, ремонт делать срочно надо! — Дядь, ты обувайся скорей! Ещё немного, и меня раздавит! — руки мои уже начинали дрожать, а коробочка неумолимо тянула вниз. Вот что он там хранит?! Гири? — Ничего-ничего, не обломишься. Меня словно огрели чем-то тяжёлым по голове, мир покачнулся, а я изумлённо взглянула на него. Что с ним стало за этот год? Как он так изменился? То-то мама мне говорила, что дядька совсем сгинул в своих научных изысканиях да позабыл про «мирские радости», — так образно охарактеризовала она семейную жизнь, а он всё ещё был холост, и родственные чувства. Мне следовало бы как-нибудь отреагировать, типо маленькой подляночки, но я так и осталась просто стоять, лишь додумавшись опустить ношу на пол, чем заслужила от него неодобрительный взгляд. В чужую жизнь совать свой нос не хотелось, на практике в этом убедилась. Тогда моё проявление инициативы было жёстко оборвано, с тех пор я только участник. К добру или к худу, но я чаще принимаю чужие правила, оставаясь нейтральным человеком. Дождавшись, когда гость, наконец, покинет нас окончательно, я стремглав кинулась на кухню, но Нины там не обнаружилось. Подруга, впрочем, скоро нашлась, и я вежливо попросила её закрыть ворота. Однако музыка у неё в ушах оказалась громче, а потому мне пришлось повторить просьбу несколько раз, чтоб она услышала. Лениво потянувшись и недовольно ворча под нос, девчонка всё-таки покинула дом, а я, не теряя более ни секунды, взлетела по лесенке наверх, отворила дверь Кристининой комнаты и остолбенела с раскрытым ртом. Озираясь по сторонам с любопытством и некоторым страхом, на полу сидел мужчина, одной рукой недоумённо проводя по лбу. Достигнув раны, он поморщился и убрал руку, после чего полностью переключился на меня. Его длинные чёрные, как воронье крыло, волосы, заплетённые в помятые и растрёпанные косы, я только сейчас заметила, были перехвачены золотистыми ленточками и спускались довольно низко, хоть вся длина их скрывалась от моего обозрения. В телосложении он не уступал Маэдросу, хоть и худоват, а из-за позы ещё и слегка сгорблен. Но это ладно, поразило меня другое, а именно глаза. Серо-голубые, они горели каким-то внутренним огнём, поблёскивая, из-за чего я мысленно провела параллель с Нельо, затягивали всё глубже… Губ Финдэкано коснулась несколько смущённая, но тем более очаровательная улыбка, спустившая меня с небес на землю. Я аж по щекам себя похлопала, чтоб наваждение окончательно спало. Никогда в подобное не верила, а тут на тебе, пожалуйста. Кажется, ему надоело играть в гляделки, и он попытался подняться. Тело не слушалось и мелко дрожало, взгляд периодически туманился, а грудь тяжело вздымалась, но он упорно продолжал подниматься, не имея никакой посторонней опоры. Я вновь впала в очарование, любуясь силой духа, которой обладал, если не ошибаюсь, нолдоран. Но этому доблестному королю явно было тяжело. Запоздало пришла мысль, что ещё мгновение, и он упадёт. Как в полусне я подбежала в попытке подхватить его, но мне почему-то не пришло в голову, что мужчина может быть тяжёлым. В результате мы упали: я на спину, чудом не ударившись головой; а он на меня, фактически придавив своим весом. М-да… Быть мне погребённой, но не под коробкой, а под Верховным Королём нолдор-изгнанников. Какая участь лучше, спрашивается? К моему счастью, он не потерял сознания, а его лицо оказалась буквально в нескольких сантиметрах от моего. Сердце ускорило пульс, я затаила дыхание, находя момент несколько романтичным… Если бы не тяжесть моего оппонента! Он точно меня раздавить хочет! Щёки и заострённые скулы вдруг покрылись багровыми пятнами, веки с длинными пушистыми ресницами скрыли глаза, а надо мной вырвался тяжёлый вздох и слабый лепет. Из всех неразборчивых слов я уловила только «нисс», и то благодаря тому, что ещё в школьные годы случайно слышала об этом. Институт вроде какой-то… Правда, откуда эльфу знать про учебное заведение? Подозреваю, тут другой смысл, ведь все слова явно были не русскими. Вздохнув, стала ждать, когда нолдо соблаговолит слезть с меня, но, как оказалось, зря. Нет, он, конечно, попытался, даже приподнялся ненамного, опираясь на руки, однако что-то пошло не так. Возможно мышцы не выдержали или по-прежнему кружилась голова, тем не менее локти внезапно согнулись, а меня резко придавило, выбив весь воздух из лёгких. На сей раз его настиг конкретный обморок, голова безвольно покоилась где-то под моим подбородком, а я не могла ни пошевелиться, ни сбросить тело с себя. Ну всё, штиль. Где-то за окном заливалась синица, солнечные лучи проникали сквозь прозрачное стекло, освещая комнатушку и ослепляя мне один глаз. Сквознячок гулял по полу, а в доме стояла тишина. Посреди комнаты мы уютненько лежим… Хотя нет, не уютно, у меня затекла спина, и шея, и в общем я как-то устала находиться в одном положении. Не удобно! Все мои попытки как-нибудь выбраться из ловушки были провалены, мне не хватало сил его просто столкнуть. До Нины я не докричалась, наверное, она на улице и заткнула уши наушниками, и королёк недобитый в себя приходить, походу, не планирует. — Ну что мне, до прихода Кристины здесь валяться?! — простонала, в который раз поёрзав на месте. Не, бессмысленно. Придавили намертво. Неожиданно из моего кармана выпал телефон. Точно! Потянувшись, я ухватилась за краешек экрана, медленно, миллилитр за миллиметром, подтягивая его ближе до тех пор, пока не смогла полностью взять в руку. Включив своё спасение (очень на это надеюсь), набрала номер Нины и затаила дыхание. Через пару секунд из динамика раздался дребезжащий гудок, за которым последовали слова: «Абонент временно не доступен, перезвоните позже.» Посетовав немного на подругу, набрала Олю и громко то ли крикнула, то ли пискнула: — Оля! Быстро возвращайся! Сию же минуту!!! Она не могла далеко уйти, а Кристину вызывать ну совсем как-то не вариант, ещё начнёт ругаться, и всё сведётся к тому, что я виновата. А пока надо подождать… Надеюсь, не полчаса!

***

Ольга быстро мчалась по лесу, но совершенно не по той дороге, которой они зашли туда. Кажется, она совершенно не разбирала пути, ведомая интуицией. Амрас её самоуверенности не разделял и, поняв, что они бегут совершенно по другой тропе, остановился как вкопанный, заставив тем самым и девушку сделать остановку. — Чего? — нетерпеливо спросила она. — Это не та тропа! — Ну да, мы же не будем возвращаться тем же путём, это слишком долго. Срежем через лес. Парня уже всерьёз стали беспокоить слова о короткой дороге. Они рискуют заблудиться здесь окончательно, если она и во второй раз не найдёт верного пути. Они возобновили движение с тем лишь изменением, что сошли с тропы, пробегая мимо деревьев, мхов и лишайников. Иногда обоняние щекотал отчётливый запах земляники, и парень умудрялся собрать несколько ягод, прежде чем догнать спутницу, которая, как оказалось, бегала очень даже резво. Девушка резко свернула влево, перепрыгивая прогнившие остатки поваленного дерева, сохранившие очертания ствола, но если бы человек, обманувшись видом, встал на них, то неминуемо провалился сантиметров на 10. Амбарусса исправно следовал за ней, особо не напрягаясь и попутно любуясь окружающей природой, пока неожиданно не провалился, сопроводив своё стремительное и не менее изящное падения в яму. — Nauriel! — истошный крик разорвал покой леса. Рыжая вздрогнула, оглянулась и, не найдя нолдо, кинулась обратно. Превосходно скрытая яма обнаружилась за листьями папоротника, а в ней клад в виде развалившегося на дне рыжика. Его надутая обиженная физиономия почему-то вызвала в Оле смех, который она постаралась скрыть за кашлем. — Зачем здесь ямы расставили? Чтоб в них благородные нолдор попадали? — Один уже есть, — на её губах играла ироничная улыбка, но он чувствовал, видел в глазах беззлобное веселье. — Ты как, цел? — Вроде того, — хотя тут он покривил душой. Спина болела предостаточно, разливая тупую боль по мышцам, мешая тем самым свободно двигаться. — Подняться сможешь? — Да что-то сомневаюсь. — Руку давай. Взявшись мёртвой хваткой за запястье протянутой руки, девушка нехило дёрнула его на себя, и скорее всего вытянула бы из ямы, если бы не… — Ай!!! Ты мне руку сломать хочешь?! Она выпустила страдающую конечность, едва устояв на ногах. Недовольная ухмылка красноречиво говорила обо всём, что думает она по этому поводу. Иногда словами не удавалось передать всю гамму чувств, эмоций и мыслей, и тогда в игру вступали мимика и жесты, а порой было достаточно всего лишь взгляда. Амрас тоже нашёл многое в этих зелёных омутах и вздёрнутом уголке губ. — Ладно, понял, уж лучше сам я как-нибудь. Пока страдалец выкарабкивался из ловушки, Ольга пристально осматривала местность. Вот старая ель, засохшая и уже без иголок, там берёза шуршит своими многочисленными ветвями, словно шепчет ласково, у самой тропинки вздымается могучий ясень, на котором, если приглядишься, виднеется багровая стрелка, давно уж поставленная маленькой неказистой девчушкой, приходившейся троюродной сестрой Оле. Она подошла ближе, медленно провела по на половину стёртому знаку, невольно припоминая беззаботные деньки прошлого. А деньки действительно были славные… Однако есть! Этот указатель, точнее его направление, подскажет верную дорожку, и на этот раз она не заблудится. — Ух ты, древесными рисунками любуешься? — сбоку поинтересовался насмешливый голос. — Бежим, я знаю, куда нам. И снова гонки возобновились, несмотря на недовольство эльфа, азарт девушки и кочки да муравейники, так услужливо выступавшие в роли препятствий. Зато кончился забег без приключений. Бегуны просто чуть не врезались в деревянный, поросший в некоторых местах мхом забор и старую калитку. Амрас подёргал за ручку, впрочем, безрезультатно, и обратился к девушке: — Закрыто. Что делать будем, следопыт? — Смотри и учись, — игриво ухмыльнувшись, Оля быстро вскарабкалась на сильно склонившееся к земле дерево, что пролегало вдоль изгороди, ноги и руки её заметно напряглись, в готовности совершить прыжок. — Э… Nauriel! Nauriel, погоди! — парень не сразу сообразил, почему она не реагировала, и только наткнувшись на её удивлённый взгляд понял свою оплошность. — Науриэль? — изящные рыжеватые брови поднялись выше, подчёркивая удивление. — Оля, короче… — Погоди, а что значит Науриэль? Ты ведь меня так назвал? — Да. Твоё имя чуждо нам и необычно для произношения. Потому между собой окрестили тебя Науриэль. — И что это значит? — Не уверен я насчёт перевода, как вернее на вашем языке будет, но можно перевести как «Дочь Огня» или же «Огненная Дева». — Занятно, — приветливая тёплая улыбка озарило её лицо, — мне это очень подходит. Сейчас давай вернёмся на наш огород. — Через забор? — Ну не под забором же? Или не справишься? — язвительно спросила она. — Ещё посмотрим, — и он не менее ловко вскарабкался вслед за Олей. Перемахнуть через забор не составляло труда, особенно при такой удобной подставке. Окружающий лес не шибко мешал осуществлению манёвров, нередко пряча тех или иных беглецов, которые, за неимением возможности проходить через дверь, охотно пользовались необычным способом проникновения, если учитывать нынешний возраст. Кроме всего прочего, местность отлично была изучена Кристиной и её троюродной сестрёнкой, что являлось немало важным фактом, иначе бы кто-то неминуемо влетел либо в дерево, либо в кусты, либо в небольшую яму, по воле которой легко было навернуться или же сломать ногу. В связи со всеми обстоятельствами Ольга и поспешила перепрыгнуть первой, дабы подстраховать парня, в случае чего. Как выяснилось, предосторожность оказалась не лишней, т.к. нолдо чуть не упал в кусты, рискуя где-нибудь пораниться. — И это доблестный лорд нолдор? — с сарказмом усмехнулась рыжая. — Я лорд, а вынужден пробираться как вор в компании какой-то дылды? — вернул шпильку он, за что и получил подзатыльник. — Идём, — раздражённо выпалила она, направляясь к дому. Когда-то её рост стал поводом насмешек, а нехарактерное телосложение усугубило ситуацию, сделав это больной темой. Правда, вскоре все злые языки замолчали, ибо все насмешки оставили след на её личности; от изначальной мягкости души не осталось и следа, а робость затаилась где-то далеко в глубине, оставив место непоколебимой решительности и ответственности, что значительно повысило авторитет девушки в обществе. Спроси любого её друга или товарища, и каждый скажет, что лицо она держать умеет, особенно холодную маску, за которой мало кто мог прочесть настоящие эмоции. Ключи к своему сердцу Оля отдала лишь своему кругу, куда входила и Кристина, родственница и подруга, в верности которой Оля могла поклясться даже собственной жизнью.

***

Зайдя в дом, Ольга заглянула во все уголки в поисках хозяйки, но, не найдя и следа, позвала её своим звонким хрипловатым голосом. — Здесь! — быстро откликнулись ей. — У вас в комнате! Мне срочно помощь нужна!!! Лесенка тотчас заскрипела, дверь с шумом отворилась, и на пороге оказались запыхавшиеся, немного помятые Морковки. Боковым зрением заметив их, Алёна, не отпуская телефона, помахала им рукой. Те немного постояли в молчании, после чего рассмеялись, звонко так, заливисто. Однако Алёнка надулась. Разве она виновата в своём положении? — Алён, ты нас, конечно, извини, но зачем нас звала? Лежишь кайфуешь! — Я тут уже вечность лежу! У меня рёбра не стальные!!! — Ну тогда он ведь ещё ближе к сердцу окажется! — и Оля игриво ей подмигнула, а та залилась краской, растолковав её слова по своей натуре. — А ну живо помогите!!! — уже грозно заорала она. «Спасатели» (поржали аки лошади) посмеялись, но за дело принялись споро, правда, никто из них не знал, с какого конца за Фингона взяться, а потому Амрас обхватил двумя руками талию кузена, а Ольга взялась за плечи. — Ой, что будет потом Финдэкано рассказать, — коварно ухмыльнулся Амбарусса. — Нет!!! — вырвалось у блондинки, постепенно выкарабкивающейся из-под тела. — В красках, — посоветовала своему напарнику рыжая. Личико хозяйки пошло багровыми пятнами, и не понятно, то ли от гнева, а то ли от смущения. Впрочем, не долго обуревали её всякие чувства; спокойствие и расположение быстро вернулись. Дядя уехал, половина дома в сборе, а поляне скоро вернутся. Выбравшись из ловушки, она сразу же отстранила рыжего шутника (он как раз успел отпустить пару шуток), включаясь в работу по подъему временной недвижимости, которая в ближайшее время, подозреваю, станет движимостью. Когда девушки справились с задачей подъёма, недвижимость вдруг зашевелилась… — Ну всё. Пора, красавица, проснись! — прокомментировала Алёна. И (о чудо!) красавица проснулась! Веки задрожали и приоткрылись, предоставляя миру помутнённый отстранённый взор. Мужчина повернула голову в бок, так что тёмные волосы попали Алёнке в лицо, а одна из прядей, выбившаяся из косы, зацепилась за её нос. Потом произошло что-то непонятное. В итоге вся троица оказалась на полу в странных позах. Блондинка благополучно лежала на животе, причём обе ноги Оли покоились на ней с той лишь разницей, что одна на её шее за головой, а другая на руках; эту она не преминула сделать подставкой, опершись локтем и подперев щёку с подчёркнуто недовольной моськой. Нолдоран «Золотые Ленточки» (каким боком? — остаётся загадкой.) чуть ли не сидел на ошарашенной Ольге, находившейся в положении полулёжа, крепко обнимал и шептал что-то вроде: «Майтимо…», «Инд…», «Меллон…» и ещё какую-то чепуху, не поддающуюся разбору, на непонятном наречии. Телуфинвэ благополучно покатывался со смеху в сторонке, а кто-то из участников ситуации вынес вердикт: — Фига себе положение! Телуфинвэ, потихоньку приходя в себя, откашлялся, подошёл к ним поближе и торжественно, не без нотки язвительности, провозгласил: — Теперь Финьо должен на вас жениться!