Странный мальчик с психологических тренингов

Если честно, я не понял, что произошло сейчас. Напоследок я помахал ему рукой, хотя было уже поздно. У меня заторможенная реакция. Щёки горели, и я не знаю, почему именно. Либо на то повлияла температура на улице, либо всё-таки физический контакт повлёк за собой некоторые странности моего организма. Моё сердце всё ещё стучит. Я пытаюсь восстановить дыхание, но всё без толку. Я не могу ни о чём думать, кроме Комаэды Нагито. Что со мной не так? Почему он не выходит из моей головы? Это ведь простой знак дружбы, вот и всё. Я придаю этому слишком большое значение, и всё же. Всё же мне порой не так спокойно и хорошо рядом с ним, как я говорил ранее. Я просто вру сам себе, пытаясь объяснить причины всех его интересных просьб и действий по отношению ко мне. Это… больше странно или плохо? Я пока не определился, но тем не менее. Пора прекратить столько думать о человеке. Я хочу надеяться, что он видит во мне друга. В моём случае надеяться на большее просто нельзя. Это плохо. В моей стране такое осуждают. А я? Я осуждаю? Не знаю. Мне всегда было плевать на то, с кем и какие люди целуются, обнимаются, встречаются. Все люди свободны и вправе делать что хотят, да? По крайней мере я хочу так думать. Знает ли кто-то о моей точке зрения? Под крайне глупые размышления я дошёл до своей квартиры. Даже не понял как, но меня это не сильно-то и волновало. Странно, что я таким макаром ещё в дверь не впечатался со всей силы. Вот весело бы было. Все соседи бы с меня поржали. Я, наверное, тоже над таким посмеялся. Глупо это, но что сделаешь? Я вошёл внутрь и поспешил делать все свои ежедневные дела. Уроки, ужин, ещё в душ схожу. Что вы ожидали? . Я так и поступил. Ближе к девяти часам я уже с мокрой головой сидел на кровати. В моих руках лежал телефон. Сейчас он, благо, на беззвучном режиме, а то я бы и дальше шарахался своего конченного звука на звонке. Я тяжело вздохнул, открывая переписку с Комаэдой, и долго не решался написать одно сообщение. Будет ли он рад вообще? А может, разозлится на меня. Я не могу знать точно. Мы, вроде, в нормальных отношениях. Да и я сказал, что хочу больше времени проводить с ним. А ещё он меня обнял сегодня… Так. Стоп. Это не туда зашло. О чём я вообще думаю? О Нагито. Правильно. Потому что я всё никак не могу решить, писать ему или нет. Всё же стоит. Хаджиме, это просто сообщение. Заебал уже. Напиши и ложись спать. Я лёг на бок, сверля взглядом его аватарку с собачкой и подпись снизу «был недавно». М-да. А когда это, недавно? Мне ли знать. Ох уж эта скрытность. Ну ладно. Почему мне так страшно? Или это не страх? Я не понимаю себя. Всё так сложно. Вроде только спокойно ходил рядом с ним, а теперь вот проявить себя не могу. Какая жалость. Просто раньше только по делу писал или не писал вообще. Никому и никогда. Я такой… странный? Почему он вообще со мной общается? Пофиг. Завтра из-за этого загоняться буду. Сегодня не до этого. — «Вечер добрый. Ты свободен на выходных?» Я перевернулся на спину и на одном дыхании написал сообщение. Я их не перечитываю перед отправкой, а потому даже не удосужился проверить на наличие ошибок или просто морально настроиться. Только я выдохнул, как он моментально в сеть зашёл. Сказать, что я ахуел, — это ничего не сказать. — «Привет-привет! К сожалению, нет. Я был бы очень рад провести с тобой выходные, но сразу после школы я уезжаю с тётей на дачу и вернусь поздно вечером в воскресенье. Встретимся в школе!» После он отправил мне грустный стикер с нарисованным щеночком. Я сильно расстроился. Хотя больше похоже на обиду. Такая реакция даже для меня странная. Я идиот. Самый настоящий идиот. Нельзя себя так вести. — «Ясно. До встречи.» Мой ответ краткий и может даже грубый. Я пожалею о своём поведении когда-нибудь потом, но точно не сегодня. Сейчас я слишком обижен на весь мир из-за ерунды, и мне стыдно за это, правда. Почему я вообще себя так веду? Он ведь не специально уезжает. Да даже если бы он написал мне, что не хочет проводить со мной время, я не имею права выёбываться. Кто я такой вообще, чтобы он уделял мне время? — «Хаджиме, я очень рад, что ты написал мне. Пожалуйста, не переживай из-за этого. Такой мусор, как я, не достоин проводить с тобой свободное время. Проведи его с пользой, но если ты так хотел погулять со мной, то я могу пообещать, что на следующей неделе я обязательно уделю время именно тебе, хорошо?» Ох, боже. Этот человек читает меня насквозь. Неужели всё сразу ясно по моим конченным ответам? Я об этом даже не задумываюсь. Хотя стоило, наверное. Что он думает сейчас? Что я обиделся? Но мне же не пять лет, чтобы из-за такого обижаться. Я вполне взрослый и адекватный человек. Наверное. Я уже сам не понимаю. Всё слишком сложно. — «Не называй себя мусором. И спокойной ночи.» Мне не нравится, что он оскорбляет себя, но ничего я с этим сделать не могу. Это его дело. Никак не моё. Мне не понятны его мотивы. Самооценка низкая? Наверное. Я выключил телефон почти сразу после того, как написал сообщение. Хорошая попытка, Хаджиме, но выходные ты как обычно проведёшь сидя дома за компьютером. Не такая уж и плохая идея. Ладно уж. Попытка не пытка. Стоило попытаться. Глупо расстраиваться из-за неудач. Это же не экзамен. Отложив гаджет, я накрылся одеялом, выключил свет и заснул. Я не знаю, что завтра утром будет на моей голове, но мне уже всё равно. Фен мне всё равно сильно не поможет. Это пустая трата времени. А дальше рассказывать смысла нет. Я встал по будильнику, отпахал эти чёртовы три урока и вернулся домой. Утром я виделся с Нагито в коридоре. Он весело помахал мне рукой и убежал на свой урок. Я без понятия, что у него там. Да и не сильно интересно было. Все выходные сперва уроки делал, а потом в компьютер задротил. Играть там особо не во что, так что я скорее просто сайты листал и тестики проходил всякие разные. От «тест на пограничное расстройство личности» и до «какой ты хлеб». Очень, конечно, познавательно, но в одиночку они мне просто наскучили. Помню, в седьмом классе мне позвонил Казуичи и позвал проходить с ним тесты на Яндекс.Играх. Я немного не понял, зачем и почему это вообще может быть интересно, но всё-таки по его просьбе зашёл на сайт. Два часа мы убили на полнейший бред. Со временем он перестал мне звонить и звать проходить тесты, но привычка осталась. Теперь я занимаюсь этой хренью в одиночестве, изредка выглядывая на кухню, чтобы поговорить с мамой или поесть. А может, чай попить. Это не так важно. Главное, что с мамой. На выходных они дома отдыхают, так что я отвыкаю от вечной тишины и прислушиваюсь к вечным шагам за дверью, разговорам, скворчанию масла на сковороде, смеху матери из-за шуток её сестры по ту сторону телефонной трубки и кричащему на всю квартиру телевизору, на котором отец включал хоккей. Всё это звучало хоть и плохо, зато по-родному. Хоть какое-то человеческое присутствие. Так и прошли мои выходные, а в понедельник я опять пошёл в школу. Там никого не встретил. День скучно прошёл. Хотя нет. Видел Соду. Он буквально влетел в меня, когда я шёл с физкультуры. Но ничего, кроме «Привет, удачи на химии», я не услышал. Что там на химии? Самостоятельная разве что, о которой меня ещё на прошлой неделе предупреждали. Если он распиздяй, это не значит, что я такой же. Ну и сволочь он, конечно, хотя пофиг уже. Сам, наверное, забыл про оксиды, соль, основания. Что там ещё? Сам уже не помню. Да и поебать вообще. Всё равно химию сдавать не буду. А что сдавать? Потом подумаю как-нибудь. Хотя поздно уже. Ладно. Хрен бы с ним. Так и вторник прошёл. Я отсидел эти семь уроков кое-как. С каждым днём даётся это мне всё тяжелее и тяжелее. Будто сдохну скоро. Пиздец какой-то. Что со мной происходит? Не знаю. Отдыхаю мало? Сплю, вроде, много и на выходных не батрачу. Выгорание это? Тогда хреново. Да наплевать уже. Я пока по лестнице на третий этаж спускался, чуть не заснул. Ступеньки уже не вижу. М-да. Куда мне ещё раньше-то ложиться? Организм требует дневного сна… а я себе такое позволить не могу. Банально времени нет, вот и всё. Учиться надо. Учиться. И только учиться. А потом помереть от перенапряжения и… всё наконец-то закончится. Это хорошо или плохо? Смерть нельзя назвать чем-то хорошим, но и плохим не назовёшь. Это всех коснётся. Просто кого-то чуть раньше, а кого-то позже. Есть ли смысл бежать от реальности? Я не знаю. Тем не менее, я дошёл до кабинета и молча зашёл внутрь, махая рукой весёлой Ибуки и спокойному, на удивление, Нагито. После сел на своё место рядом с Рёкой. Она тоже была рада меня видеть, как и я, наверное. Есть одна ярко выраженная особенность. С Комаэдой в обществе мы порознь. Ну. Домой мы идём вместе и переписываемся иногда, но на этом всё. Мы хорошо общаемся вне школы, а там, где мы пересекаемся в одном помещении, как будто незнакомые люди. Совсем разные. Между нами есть тонкая грань, которую никто из нас не переступает. А нужно ли? Мы, вроде, не стремимся держать свои дружеские отношения в тайне, но каждый раз эти занятия мы проводим подальше друг от друга. Нет повода для постоянного взаимодействия друг с другом? Все быстро собрались, и со звонком психолог, как обычно, начала говорить. — Для начала я попрошу вас сесть за столы. Надеюсь, всем места хватит. На доске я написала несколько предложений. «Я злюсь, когда», «Я радуюсь, когда» и так далее. Вам нужно продолжить. Работа индивидуальная. Вы делаете её для себя. Так что никого делиться ответами не прошу. Рёка закончила, и мы разбежались по углам, где были дай бог тумбочки или кофейные столики. Для кого они тут? Я не знаю. На доске девушка в самом деле выписала предложения, которые нужно было продолжить. Что ж. Начнём. — Хаджиме, можно я рядышком сяду? А то везде всё занято. Я бы мог на полу писать, но пыльно очень. Я уж было собирался полностью погрузиться в свои мысли, но меня отвлёк знакомый голос. Нагито шептал мне в самое ухо, видимо, не желая отвлекать от серьёзной работы остальных ребят. Хриплый голос звучал так жалостливо. Мне стало его жаль. Я вздрогнул, не ожидая услышать его рядом с собой, хотя он подошёл спереди. Я сидел в самом конце огромного класса на небольшом кресле у белой тумбы. Сразу туда пошёл, ибо поблизости искать смысла нет. Там все другие занимают. У кого реакция лучше и зрение, наверное, тоже. К тому же тут тихо и спокойно. Никто своим шёпотом отвлекать не будет. По крайней мере, я так думал. Я поднял на него голову и заметил его такое же виноватое лицо, как и голос. Я кивнул парню, всё ещё стоящему рядом со мной, попутно отодвигаясь в сторону, чтобы дать ему больше места. Комаэда улыбнулся мне и сел рядом. Иногда мы касались друг друга плечом или встречались взглядами. Забавно получается. Я смотрю на него, а он на меня. Хотелось втихаря, но всё никак не выходит. Что же это получается? Может, у него отличное боковое зрение, и на реакции он поворачивается на меня? Я не знаю. Он вёл себя достаточно тихо, но иногда тяжело вздыхал, так же как и я, наверное. Сидеть здесь было достаточно тесно, ибо место совсем не предназначено для письма. Наши тетради находились почти впритык друг к другу, не говоря уже о руках. Один раз я случайно коснулся его мирно лежащей на столе левой. Моё ужасное воспитание не позволило извиниться, так что он просто убрал её на коленку. Ему было совсем неприятно? Ну. Я не думаю, что это должно быть приятно, но не мерзко уж точно. Всё-таки тактильный контакт в наших отношениях присутствовал. Он должен был понимать, что я делаю это не специально. А всё-таки разберём задание. Первое было «я радуюсь, когда». Тут я написал очевидные вещи в духе: выходные, меня хвалят, получил пятёрку, сделал все уроки, вкусно поел, поиграл на компьютере, поговорил с мамой. Можно долго перечислять. Очень долго. Далее следует «я злюсь, когда». Здесь уже вещи чуть серьёзнее, следует: мне мешают учиться, люди не относятся ко мне серьёзно, я не успеваю выполнить задачи вовремя, мешают отдыхать в выходные, не высыпаюсь, когда глупые люди достают меня. Всех вещей я вспомнить не смогу. Слишком много всего. Я настолько раздражительный человек? «Мне обидно, когда». Тоже что-то очень серьёзное. Я написал: мои труды не ценятся, про меня забывают, меня оскорбляют, унижают, игнорируют. Господи. Ужас-то какой… Что там дальше? «Мне грустно, когда». Ну… Поехали? Под эту категорию попали: проблемы с учёбой, загоны, что-то не получается. Я без понятия, что тут писать. «Я счастлив, когда». Когда я счастлив? Я не знаю даже. Могу ли я быть счастливым? Мельком я глянул в тетрадь мальчика, сидящего рядом. Его почерк крайне неразборчив, но среди резких линий я отчётливо заметил своё имя. «Я счастлив, когда Хаджиме рядом». Вот блять. Я на какое-то время задержал взгляд на его тетради. Рука с шариковой ручкой блуждала где-то снизу, а надпись, которую я сумел прочитать, была написана чуть выше. Сердце забилось быстрее. Это психология. Всегда ненароком в первую очередь думаешь, что пишут о тебе. Так что и я не исключение. Но о ком он? Вряд ли это я. Много ли людей с моим именем вы знаете? Я вообще никого не знаю, но их определённо много. Это факт. Долго смотреть в чужую тетрадку не получилось. Бледная рука загородила обзор на синие резкие буквы, выведенные чужой ручкой. Я поднял голову на смотрящего в мои глаза Комаэду. — Хаджиме, чужое читать некультурно. Его брови заметно нахмурились. Он явно был мною недоволен, и я его понимаю. В такой ситуации я бы и сам разозлился, наверное, а он ещё спокойно говорит. Он говорил всё так же тихо, чтобы не отвлекать остальных занятых учеников, но продолжал смотреть на меня обиженными глазами. — Прости. Я не специально. Я наконец отлип взглядом от его лица и обратил внимание на свои записи. Я тоже говорил тихо. Мало ли. Нагито ничего не ответил, а я на всякий случай поворачиваться не стал. Мало ли чего. Я и так много всего натворил. Хватит с меня приключений. Я ещё с прошлыми размышлениями о нём не разобрался, как на меня новые свалились. Опять гадать и думать об этом чёртовом странном мальчике, Комаэде Нагито. Что он из себя представляет, я так и не понял, а теперь вот ещё. Может, он правда про меня написал, но это всё равно странно. Уж лучше я буду всё отрицать, чем принимать это. Так будет лучше. И спокойнее. Я не хочу накручивать себя лишний раз. — Комаэда и Хината, если вы закончили, я продолжу. Рёка крикнула нам где-то издалека. Она стояла у доски и махала нам двоим руками. Мы молча кивнули. Я отвлёкся от своих записей и наблюдал за ходящей вдоль доски психологом. Кажется, на этом мы закончили. Я взял свои вещи и сел на стульчик ближе к доске, где мелом давно были выведены слова. Нагито последовал моему примеру и, на удивление, сел рядом со мной. Значит, всё нормально? И хотя он по-прежнему хмурится, но уже чуть меньше и как-то без злобы, я хочу думать, что не сильно обидел его. Я ведь попросил прощения. Он простит меня? Ну. Он не похож на человека, который будет обижаться из-за такой мелочи, но я буду иметь в виду и больше не буду вторгаться в его личное пространство. — Итак. Теперь, когда вы всё написали, продолжим. Подумайте над тем, что вы написали. Это поможет лучше понять себя и свои чувства. Переходим к следующему. Девушка села на стул напротив нас. Чтобы лучше нам видеть? Ну. Или чтобы мы лучше её слышали. Гораздо легче донести информацию, когда человек следит за мимикой и движением мышц лица. По крайней мере у детей так. Не знаю, насколько это сработает с вами. — Сегодня мы поговорим о манипуляциях, и я научу правильно их применять или же наоборот противостоять им. Манипуляции — это не всегда плохо. Есть очень добрые и не причиняющие вред. Я же расскажу о разных. Как о плохих, так и о хороших. Я не ожидал, что сегодня мы будем говорить именно об этом. Что ж. Ладно. — Агрессия. Люди часто начинают ругаться, кричать, злиться и тем самым манипулировать вами. Есть другой вариант. Когда люди давят на жалость. То есть ставят вас в неловкое положение, пытаются заставить вас жалеть их или чувствовать себя виноватыми. Рёка иногда поглядывала на распечатанный текст в листочках, которые принесла с собой. Слушать её было очень интересно. Это было совсем не похоже на наши обычные занятия. Мы всегда играли вместе или что-то писали, рисовали, а это совсем другое. Будто лекция. Такая интересная лекция. Даже захотелось психологию изучать. Книжек мне явно мало. — Или когда торопят вас. Типа «давай быстрее. Пойдём. Туда надо». А ты не хочешь туда идти, но тебя торопят. Или другой вариант. Когда тебе дают выбор, но оба варианта тебе не выгодны. Хотя что-то хорошее тоже есть. Так же люди могут давить на ваши отношения. Допустим, «мы же друзья» или «ты же любишь меня». Когда люди говорят намёками. Мой брат, к примеру, делал так: «Ой, что-то холодно. Нужно закрыть окно. А мне далеко». Хотя он сидел ближе к окну. Так мы и прослушали. Я узнал о двенадцати видах манипуляций. Где-то узнал своих знакомых и родственников. Грустно, конечно, но ничего. Зато познавательно. Новые знания никогда не будут лишними. И всё равно это слегка наскучило. Я заебался сидеть как на уроках молча? Не знаю. — Ну вот и всё. С теорией покончили. Теперь немного поиграем. Итак. Всеми способами вы должны заставить друг друга встать со стула. Кто встанет — проиграет. Рёка мило улыбнулась, озвучивая условия своей некой игры. Я заметно заскучал, а потому протяжно зевнул в свою ладонь, прикрывая уставшие глаза. Я чуть расслабился на стуле, наблюдая за тем, как все перебрасываются фразами в духе «Подойди сюда, я тебе кое-что дам» или «кто не встанет — тот лох». Очень остроумно, конечно, но с дебилом вроде Казуичи вполне могло прокатить. Наверное, очень плохо, что я так говорю, но мне почти не стыдно. Я расслабился настолько, что немного съехал по мягкой спинке стула. Со стороны может показаться, что я сейчас усну, и отчасти это была правда. Я сильно устал за весь день. — Если ты встанешь, я тебя поцелую. Комаэда шептал мне на ухо, немного склонившись к моему лицу. Томно. Без капли издёвки в голосе. Будто всё это вовсе не какая-то глупая шутка. Его холодные пальцы касались моей щеки и уха. Волосы щекочут кожу. Что это за провокации? Я сейчас сдохну, блять. Я чуть не свалился со стула. Моё сердце начало стучать быстрее, а щёки наверняка приобрели пунцовый оттенок. Руками я вжался в ручки стула, глядя тупо в стену. Я боюсь встречаться с ним взглядами. Что это только что было?