Перезагрузка

                                                             ⏳⏳       Босые ноги тихо ступали по паркету.       Потом они замерли у входа на кухню и топтались на одном месте, балансируя только на са́мых носочках.       Он не стал включать свет и просто стоял и прислушивался к звукам в ещё, непривычной для себя, квартире. Омега всматривался в раннее утро за окном, и в груди так сильно громыхало от волнения, словно он собрался на какое-то жуткое преступление. С полминутки он стоял, не двигаясь, а потом таки́ решился, и сделал несколько шагов, оказавшись рядом с холодильником.       Он потянул на себя ручку и открыл его, но сразу захлопнул, когда свет из агрегата осветил всю кухню. Ойкнув, он сделал вторую попытку и очень быстро достал оттуда большую коробку сока, боясь, что его услышат и пристыдят.       А за что пристыдят??       Да хоть за что угодно!       Он резко развернулся, когда услышал посторонний звук и замер, всматриваясь в темноту коридора, но ничего... В квартире была абсолютная тишина, только ему казалось, что часы тикали так громко, словно кто-то лупил по ним барабанными палочками.       Ещё несколько секунд он стоял, прижимая холодную коробку к себе, а потом полез копаться в полках, в поисках стакана, но сразу потерпел фиаско, наткнувшись на большое количество коробок и заполненных пакетов, но никак ни кружек, или стаканов.       Мучаясь от жары и жажды, омега открыл коробку и отпил прям из горлышка, забывшись в сладком и холодном удовольствии.       Напившись, он прислушался и снова открыл холодильник, уже смелее, всё ещё прислушиваясь к звукам. Но всё было совершенно тихо. Осмелев, он достал два яйца и из духовки, ну да, а где же ей ещё быть, достал маленькую сковородку.       Чувство голода так яростно притупило чувство страха, что он не сразу понял, что уже в кухне находится не один. И как это происходит у всех, как по сценарию? Он повернулся и сразу обомлел от страха, роняя яйца, прижав уже пустые руки к груди.       — И чего это ты не спишь? — спросил его свёкр, — Ты чего так рано встал?       Старший омега глянул на мальчика сонными глазами и подошёл к холодильнику, и точно также достал сок, и, как и Тэхён, отпил прям из коробки.       — Я просто пить захотел... — промямлил Тэхён, сильно краснея, присаживаясь на негнущихся ногах, в тщетных попытках собрать растекающееся яйцо.       — А яйца зачем? — поинтересовался тот, глядя на макушку омеги.       — А потом я кушать захотел, — ну а что он ещё скажет?       Что он взял яйца, чтобы ими жонглировать?       — Так, — прохрипел омега немного сонным голосом, да ещё и от холодного сока горло запершило, — А ну-ка быстро возвращайся в свою спальню, да к мужу под бочок, ты ещё успеешь наготовиться, — скомандовал омега и хлопнул мальчика по попе, — Ах, какая красивая пижамка у тебя, — успел заметить старший, рассматривая тонкую фигурку омежки в слишком коротеньких шортиках, — А теперь быстро-быстро к мужу, — снова он сказал и улыбнулся, когда Тэхён виноватыми глазами посмотрел на пол, где яйца уже так эпично растекались в неприглядную субстанцию.       — Но... — потянул омежка, не зная, что и сказать, хотя в мыслях только и вертелась вкусная яичница, с зелёным лучком и парой кусочков хлебушка, а потом ещё и огурчиком похрустеть – он заметил их там, внизу, а потом стаканчик пудинга, ванильного...       Но его развернули и подтолкнули к выходу, а внутри так жалобно и так позорно заныл пустой желудок.       — Никаких мне «Но»! — запротестовал свёкр, — К мужу и немедленно, причём! — безапелляционно сказал и сразу же смягчил свой тон, — Я вам принесу завтрак в постель, — свёкр шепнул Тэхёну на ушко и перехватил счастливый взгляд омежки, — Давай-давай, — поторопил он его, положив руки на хрупкие плечи мальчика, — А то сейчас твой муж проснётся, а тебя рядом нет, шороху наведёт, орать будет, — а сам улыбается, глядя на прелестного мужа своего сына, — Тебе сейчас не о том думать нужно, — и так игриво вскинул брови, вводя омежку в сильнейшую краску, — Завтрак я принесу... Ступай...       Млея от стыда, Тэхён пошёл обратно, чувствуя, как свёкр смотрит ему вслед и зашёл в их комнату, сразу ныряя под одеяло.       — Ты где был? — прогудел в подушку Чонгук и потянулся к омеге, перехватывая того за талию, словно Тэхён маленькая и тонкая змейка, и, не дожидаясь, впился в его губы, унося его в их общую эйфорию...       Тэхён и не понял, как Чонгук успел стащить с него шортики и уже через секунды крепко зажмурился, когда крупный и ве́нистый член, от утренней эрекции, ворвался в него, бередя ещё недавний покой, сладко тревожа молодое тело, сразу набирая скорость.       Омега сразу влился в ритм с ним и уже через несколько секунд совсем забыл, что хотел кушать и пить и огурчика, и пудинга...       Его губы стремились к нему, пока Чонгук не давал ему возможности и звука издать, кроме тихого стона и жаркого и сладостного хрипа... И альфе так нравилось смотреть на него...       Нравилось, как дрожит его нижняя губа и ноги напрягаются, когда Тэхён сидит на нём, или когда он испытывает оргазм...       Ему нравилось смотреть, как падают локоны его светлых волос, прикрывая глаза, как у трепетной лани, когда омега стеснялся самого́ себя, в самый-самый жаркий момент...       Нравилось, как его стройная спина изгибалась полумесяцем, когда он входил в него...       Он любил...       Любил его какой-то особой любовью... Он любил смену его настроения и этот голос, что бархатом оседал где-то глубоко в нём...             ...Они ещё в том са́мом моменте, когда лишний раз хочется дотронуться и придвинуть свой стул ближе, чтобы касаться не только ножками мебели, но и бёдрами, а ещё и переплетать ступни между собой и руками касаться, чтобы ощущать тепло.             Они всегда переплетаются мизинчиками и это происходит на каком-то неосознанном уровне, когда руки сами тянутся, чтобы приобнять своего омегу за тонкую талию...а альфа ждёт, когда омега положит ему голову на плечо и зажмурится, морща милый носик.             Подумать только!             Ещё совсем недавно они были па́рой, а теперь они законные супруги!! И это звучит так смешно, или это просто нервное? Но от этого как-то трясёт, но трясёт прикольно и всегда горячо между ног...       Господи, как же это стыдно, когда всегда хочется... Как жаром их обдаёт, когда они, в самый горячий момент, ещё не закончив этот половой акт, уже мечтают о следующем, а в мыслях только одно желание – залесть друг в друга поглубже и целоваться, с ритма сбиваясь...       И совсем не смотреть на часы и пусть они отмеряют свой ход, они хотят целоваться.            Сладко так, нежно, потом жадно и го́лодно, потом лениво размазывать своими губами по его шее и снова возвращаться к нему, глотая каждый сантиметр тела и вбирать в себя его стоны...       И всегда поправлять непослушную прядку волос, заправляя её за ушко, не забыв поцеловать ушную раковину, цепляя зубами серьгу.       И проходить мимо него так, будто ме́ста им не хватает совсем, или же они на узком мосту стоят и одно неосторожное движение и они свалятся в про́пасть!       И каждый раз притягивать к себе этого взбалмошного омегу, чтобы в сотый раз сфотографироваться вместе, шепча тому на ушко, чтобы успокоился, такой неугомонный, такой непослушный... Сладкий... Жадный... Мой...       Они хотят...       Всегда и даже сейчас, когда ночь кутала их, пряча в своих объятиях, они забежали в какую-то подворотню, и, спрятавшись в закоулок, Тэхён жадно и горячо принимал в себя его плоть, когда Чонгук врывался так сладостно, доводя своего омегу до му́шек перед глазами и сумасшедшей дрожи в коленях... И трогать... Ощущать... Слушать... Касаться.... Любить... Любить... Любить...                                     ⌛⌛             Сок потёк по руке, когда он снова откусил яблоко.       Меланхолично жуя его, едва шевеля челюстью, почти не чувствуя аппетита, он смотрел перед собой и не заострял внимание ни на чём.       Время позволяло ему забыться, да и бежать и прославлять развод, охоты как-то и не было, и он честно корил себя за свою бесшабашность и горячечность, что согласился с ним отметить такой случай.       Ну разве отмечают развод в ресторанах?? Это ведь не праздник! Это проводы любви... Поминки по ней.       И он такое слышал впервые, если быть честным.       Ну как можно сидеть с кем-то, кто тебе стал противен или же, наоборот, ты стал противен ему? И, как ни в чём не бывало, пить вино и говорить о каких-то неважных делах и улыбаться? И он совсем не представляет, что они там будут делать и как они будут себя вести.       За этими раздумьями он не сразу заметил, как напротив, прям возле па́рковой зоны, припарковался старый автомобиль.       Омега в них не разбирался совсем, он знал только одно – старое оно или новое, а остальное его мало заботило. И он в принципе боится скорость и всегда, сидя на переднем сидении, давит ногой на несуществующую педаль тормоза.       А этот он назвал бы раритетным. Автомобиль без верха, наверное какой-то кабриолет, если есть и такое название.       Дверь автомобиля со скрежетом открылась и из него вышел дедушка и на старых ногах, обошёл свою колымагу, подойдя к пассажирской двери. Тэхён смотрел на пассажира, такого же старенького человека, который всё это время сидел и мило хихикал, прикрывая рот ладошкой.       Альфа открыл дверь, такую же скрипящую и подал руку своему омеге. Тот кокетливо протянул ему свою сморщенную руку и кавалер слегка наклонился, прикасаясь губами к тыльной стороне, отчего омега рассмеялся и мило пристыдил своего альфу и очень нежно и трогательно стукнул его по плечу, практически одними пальцами.       Старенький омега выходил из машины в три захода.       Сначала он медленно развернулся, потом поставил ноги на землю, одну за другой, и только потом, с помощью своего альфы, он поднялся во весь рост, придерживая спину руками.       Тэхён не слышал, о чём они говорили, но этого и не нужно было – их эмоции легко можно было прочитать. Приветливая улыбка, со вставными зубами, светилась на старом омежьем лице и его взор был направлен только на альфу. В глазах читалось столько любви, что Тэхён на миг засмотрелся, и, поймав взгляд старичка, засмущался и наклонил голову.       Он смотрел на откушенное им яблоко и оно уже не казалось ему таким вкусным, каким было до этого.       Внезапно появилась джазовая музыка и Тэхён снова поднял голову, определяя, откуда идёт этот звук. И, как не странно, но эта музыка лила́сь именно из автомобиля только что прибывших. Альфа так галантно пригласил своего омегу на танец и тот, конечно же, не отказал ему.       Они танцевали у всех на виду пока двери их кабриолета были раскрыты, а мимо проходящие люди смотрели на такую милую пару и улыбались. Только Тэхён смотрел на них и не понял сразу, как по его щекам потекли непослушные слезы.       А яблоко темнело в его руках, совсем забытое им, как и он сам, забытый ИМ...       Тэхён уже собрался было уходить, но наткнулся на чью-то фигуру прям перед собой. Омега поднял взгляд и встретился с блёклыми глазами старого человека.       — Вы позволите, юноша? — поинтересовался дедушка и, не дожидаясь ответа, он снял со своей шеи платок и сразу же повязал его на шею мальчика.       — Заче-ем..? — заблеял Тэхён, рассматривая красивый и необычный узор на шёлковом платке, — Это же Ваше...       — Не спорь со мной, пожалуйста, — тихо ответил ему пожилой человек и перетянул узелок платка на сторону, — Вот так будет лучше, — и он отошёл совсем немного в сторону, оценивая свою работу, и видимо, остался доволен.       — Но заче-ем..? — снова запищал Тэхён, — Это же Ваше...       — А теперь будет твоё, — так запросто ему ответили, — Поверь мне, тебе нужнее... Я своё пожил и скажу тебе, по секрету, мой дорогой, — и дедушка, кряхтя, сел на лавочку рядом с омежкой, — Этому платку, между прочим, шестьдесят пять лет..! Да-да, уже шестьдесят пять... — опередил его с ответом, увидев в глазах юного омеги искреннее недоумение, — Я его получил... — и он запнулся, явно припоминая дарителя, — Ой, да и Бог с ним, кто мне его подарил, я уже и не помню, — и дедушка так смешно махнул рукой в сторону, отмахиваясь от ненужных мыслей, — Но именно этот платок и помог мне отыскать моё счастье, — а именно это счастье, вот прямо сейчас, шаркало по дороге, перебирая старыми ногами по брусчатке, не спуская глаз со своей половинки.       — А я думаю, куда ты подевался?! — запричитал дедуля, — Вот так вдруг – был и нету! — докладывает ему свои опасения альфа и так неожиданно ставит руки в боки, глядя на свою половинку сверху вниз, — Я уж и распереживался прям весь, — высказал он свои опасения, хмуря кустистые брови.       — Ой, прям так и весь распереживался, — повторил за ним омега и улыбнулся, — Украли меня, поди, ага, — пошутил вроде, а у дедушки аж глаза заискрились и брови насупились.       — Да кто ж тебя знает?? —возмутился старенький альфа, — По молодости, если ты только помнишь, конечно, я тебя как зеницу о́ка охранял! — и он так смешно поднял корявый палец вверх, акцентируя внимание, — Охотников, было – пруд пруди, вёдрами просто! Я тебя от их коварных взглядов берёг и не только от взглядов!       — Ага, а сейчас ты меня бережёшь, как вставную челюсть, — легко ответил старенький омега и альфа замолчал.       — Ой, — альфа махнул рукой, глядя куда-то в сторону.       — Да и охотники уже давно на том свете! — засмеялся омега, — Так что ты, милый мой, вне конкуренции, успокойся!       Старенький альфа снова рукой махнул типа, «Ну чего ему перечить всё равно будет так, как он решил!»       Тэхён смотрел на них и слушал милые перепалки пожилых супругов.       Потом старенький омега взял в свои ладони руки Тэхёна и сейчас мальчик увидел, как сильно разня́тся их руки – его молодые и красивые, а дедушкины шершавые и сухие.       Но почему-то ему так хотелось, чтобы спустя какое-то долгое время, сколько ему будет отведено́ свыше, чтобы его руки точно также держал любимый альфа. И они точно так же танцевали бы на лужайке под звуки джазовой музыки на виду у всех, переминаясь на больных коленях с места на место, но со светом в душе и улыбками, обращёнными друг к другу.

      🤍🤍🤍

            Тэхён входил в этот небольшой ресторан, чувствуя лёгкий мандраж рук. Нет, не так... Совсем не лёгкий!       Он крепко сжимал свои кулачки, стараясь удержать неконтролируемое дрожание рук, и дело не только в том мужчине, что уже успел его заметить, а в этом предвкушении вечера, который, как ему казалось, не сулил ничего хорошего. И чем он может закончится, этот вечер? Или же недовечер, или же му́ка несусветная, это празднование развода.       Господи, как ни назови звучит омерзительно!       Крепко зажав в руке сумочку, Тэхён шёл к столу и ноги предательски немели, а за его каждым шагом уже пристально следили.       И это было так, будто Тэхён обнажённый шёл по площади, а на него все пялились, шеи выворачивая.       Собрав себя в кучу, он, тем не менее, расположился напротив него и поставил свою сумочку прям перед собой, прячясь от настырного взгляда. Он посмотрел на стол, на вино в ведёрке, на фруктовую нарезку и два бокала, доверху наполненные вином и почему-то в горле сжало комом.       Альфа, недолго думая, взял и переставил её на другой край стола. Из противности, что ли?       — Э-эй, — потянулся омега в сторону своей вещи и вернул её к себе, — Не твоё, не ла́пай! — и зыркнул на альфу негодующе, — У тебя больше нет прав! — и сам же стушевался от своих слов, ощущая, как краснеют щёки.       — Да прям! — весело отозвался Чонгук, — Это я тебе покупал, так что не будем сейчас об этом говорить, — и напомнил он якобы, — Пока штампов в паспорте нет, можно и подвинуться! — ну явно же видно, что он паясничает, показывая свою не самую лучшую сторону характера.       Альфа нагло рассматривал перед собой омегу и ухмыльнулся, глядя на шёлковый шарфик.       — Откуда это у тебя? — незнакомая вещь глаза ему мозолила, — Что-то, я раньше у тебя этого не замечал и даже не припомню, чтобы Я это дарил, — он сощурил глаза, хмуря ещё и брови и прям весь собрался в один большой сгусток отрицательной энергии.       — Ой, да неужели? — съязвил Тэхён, — А ты разве что-то замечал раньше?       — Или тебе кто-то это уже подарил? — не ответил на реплику альфа, задавая новый вопрос.       — Или кто-то мне уже это подарил! — поддакнул омега, подливая масла в огонь, — И не твоё дело, вообще-то, — хотелось цапнуть, уж чего греха таить.       — Ох, да и слава Богу, что не моё! — вот непременно цапнуть надо! — Новые ухажёры уже и подарки дарят, да? Какой же ты прыткий! — и Чонгук, хмыкнул, пожав плечами, типа, ну почему бы и нет, и тем не менее ответил с укором, — Ты ещё, между прочим, замужем! — и даже как-то остро кольнуло внутри, — Получишь развод и делай что хочешь!       — Ой, я кажется наступил на твое бедненькое самолюбие? — премиленько улыбнулся омега, хотя его глаза ничуть не улыбались, — Но ты не переживай, — в той же манере, тем же елейным голосом и в той же интонации сказал ему и омега, — Буду делать, что хочу, как скажешь! Вот прям тут сейчас и начну!       И он оглянулся по залу, уже подыскивая для себя «жертву». Но, как на зло, никого подходящего не находилось, а так ведь хотелось, чёрт побери, насолить хотелось, да пожёстче, чтобы вдавился! Да пуд соли на эту нахальную рожу высыпать, чтобы эта усмешка исчезла с этих губ, будь они нела́дны!       — А ты что, уж прям и лыжи точишь, да? Что, не терпится, да?? Смотри, а то споткнёшься! Или боишься, не успеть? Годки́-то поджимают, да? — прёт его и оба знают, что тормоза поизносились давно.       — А это тебя уже касаться не должно! — с кривой ухмылкой ответил ему Тэхён, — Не суди мои годы и нахуй не придётся идти!       — Должно касаться! — неожиданно резко альфа стукнул кулаком по́ столу, — Пока ты носишь мою фамилию, касаться, меня будет! — он едва себя сдерживал, чтобы не разразиться на ухнарь, — Поменяешь её и делай, что хочешь!       — Да уж куда ни нахуй, фамилия, у него! Дохуя, что ли, известная, да? — зарычал Тэхён, тоже теряя терпение, — Твоя фамилия мне поперёк горла стоит, — и он полоснул ладонью по горлу, — И твоё тупое мнение не обязывает меня слушать твой, бред! — высказался, да? Только в горле запершило и стало как-то слишком сухо.       — А ты дерзкий становишься, Тэхён, ты знаешь об этом? — прищурившись, прокомментировал альфа и откинулся на спинку дивана.       — Прикинь, я знаю! — точно также, прищурившись, ответил и Тэхён, — Учителя́ хорошие! — зыркнул в ответ омега, полностью отзеркаливая позу альфы.       — Ну-ну! — не нашёлся, что сказать Чонгук, с силой крутанув шеей до хруста и криво улыбнулся.       — А ты не нукай, я тебе не лошадь, — вернул ему омега и хотел что-то добавить, но...       Дверь заведения открылась, впуская взбешённую фурию, потом громыхнула так, что окна задрожали, а колокольчики забились в бешеном припадке.       Все посетители повернули го́ловы на злющего парня, испускающего искры из глаз.       — Молодой человек, нельзя так хлопать дверью! Вы не у себя дома!       К гостю уже шёл молоденький администратор, но наткнулся на горящий взор омеги и сразу же поменял траекторию, поспешив удалиться, боясь нарваться на ненормального гостя, попав под его горячую руку.       Чонгук улыбнулся, когда проследил за торопливыми шагами паренька, который так гулко стучал каблучками по полу и не применул заметить, как его попка резво скачет под плотной тканью брючек.        — Да, детка! Сделай его, малыш! — ляпнул ему в спину Чонгук и повернулся к Тэхёну, по привычке пихая язык за щёку, раскидывая руки, глядя на него орлом, явно ожидая оценку своей выходке.       И все резко охнули и развернулись, когда услышали на весь зал громкую и хлёсткую пощёчину! Кто-то даже встал, не чураясь своего любопытства и уже все наблюдали картину, как этот са́мый омега, с гордо поднятой головой, выходил из помещения, а альфа, в том конце зала, сидел с ошарашенными глазами, держась за пунцовую щёку.       Ну хоть кто-то за всех отомстил!       — Малышка, может быть черканёшь телефончик? — подкинул тому вслед Чонгук, но его, конечно же, никто не услышал.       — Крутой, что ли, да? — вскинул брови Тэхён, — Вот ты знаешь, — и он немного приблизился к альфе, — Вот такого тебе нужно, чтобы осаживал тебя почаще, — и Тэхён криво ухмыльнулся, рассматривая человека перед собой, — Вроде и голова на плечах есть, туда бы ещё и мозгов и цены б тебе не было!       — А ты из меня идиота не делай! — парировал Чонгук, — Ты, когда молчишь, выглядишь сногсшибательно, ты знаешь... Но сто́ит тебе начать что-то говорить, так и хочется тебя заткнуть! — и знает ведь, что это очень грубо звучит, но его прёт!       — А ты меня не суди, Чонгук, — хмыкнул омега, — У тебя не хватит аргументов, чтобы заткнуть меня, — и он глянул мужу в глаза, — Да и интеллекта тоже не хватит, — закончил и как хлыстом щёлкнул.       — А ты хочешь интелектами померяться со мной? — хмыкнул альфа, — Не надорвёшься?       — Так зачем поднимать в руки тяжёлое? — захлопал ресничками Тэхён, — Твой интеллект не выше плинтуса, знаешь? Туда дольше спускаться придётся!       И пока он говорил, а хотелось бы ещё высказаться, он смотрел, как альфа, сложив руки на груди, показательно так и наиграно зевнул, словно ему уже слишком всё это наскучило.       — Слушай, — скривился Чонгук, уже уставая от их перепалки, — Хватит выносить мне мозг, ты его туда не заносил!       — Ничего страшного, — возразил ему омега, — Медузы всю жизнь без мозгов живут и прекрасно себя чувствуют! И я понимаю, — он продолжил, — Что думать тебе нечем, но всё же попробуй, это не больно!       Тэхён смотрел на альфу, которого он вроде бы и знал несколько лет, но сейчас ему больно и обидно сидеть рядом с ним. Он изо всех сил пытался возложить на их весы всё хорошее и плохое, и честно не мог себе представить, что бы перевесило.       — Похоже, что порог человеческой тупости мы только что переступили! — как-то неопределённо ответил альфа и, жуя жвачку, улыбнулся, надувая огромный пузырь.       — Слушай, — снова Тэхён спросил у него, — А тебе когда-нибудь говорили, что ты редкая сволочь? — вот так прям в лоб вопрос.       — Конечно, говорили, — хмыкнул Чонгук, — Раз так сто, а что? — и добавил с явным сарказмом, — Но я точно не подсчитывал, может, и больше, — на мужском лице растеклась необычная обворожительная улыбка, — И знаешь что? — и Чонгук заметил, как блеснули интересом омежьи глазки, — Я самый лучший сукин сын в твоей жизни, — и почему-то он понял, что попал в точку!       — Уверен? — хмыкнул омега, без былой уверенности.       — А ты что, сомневаешься в этом, — Чонгук откинулся на спинку дивана, снова закидывая на него руки, открываясь перед ним, явно играя на нервах, — Я ещё та редкая сволочь... — и он вынул жвачку, помял её в пальцах и прилепил к низу стола, хитренько и гаденько при этом улыбаясь.       — Ох, ну что ты..? — занекал Тэхён, поднимая руки перед ним, — Сомневаться, в тебе? Ну конечно же, нет! Я всегда знал, что ты свинья и всегда поступаешь по-свински, — Тэхён вытащил из сумочки пудреницу и не для того, чтобы носик припудрить, а лишь бы руки чем-то было занять.       — Слушай, — Чонгук наклонился над столом, чтобы быть ближе к омеге, — Ты зря стараешься, детка! Трепыхаться, знаешь, где будешь..? — и он замер и так неловко запнулся, будто хотел добавить что-то, а как же ему хотелось сказать, что «Подо мной будешь трепыхаться», но тем не менее, сказал ему, — И я за наши годы брака научился всем твоим «хорошим манерам» от своего суженого, между прочим, — и снова, откинувшись на спинку дивана, он сложил руки на груди, акцентируя мощные мышцы, — Ты, что ли, озверина наелся, или как? — добавил он и так нахально посмотрел, как омега покраснел и, как ему показалось, палку он всё-таки перегнул.       — Я наелся озверина?? — выплеснул злость Тэхён, — Ты ничего не попутал, нет??       — Ну не я же! — и Чон раскинул руки в стороны, — То ты, как ураган, и кричишь, то ты молчишь, и я должен из тебя слова́ клещами тянуть, а я знаешь... — и он глянул в окно, избегая прямого взгляда омеги, — Я устал от смены твоего настроения, — он уже говорил тише, — И на какой кобыле к тебе подъехать, я уже и не знаю! Тебе всё не так, тебе всё не эдак! — по ходу альфа и сам уже распалялся, как и омега, который глаз не спускал с него, и снова, и в который раз отравлялся от его негативных эмоций, — Щелчок пальцев, — и Чонгук так и щёлкнул, — И ты меняешься! А я не факир, чтобы угадывать твоё настроение!       — Вот я и смотрю, что ты не факир, — парирует омега и отодвигается на спинку дивана, подальше от альфы, — Умеешь фокусы показывать, да? — и, не дожидаясь ответа, — Наколдуй, исчезни! — и после недолгой паузы, — И если ты думаешь, что я должен был всегда улыбаться тебе, когда ты домой приходил, ни свет ни заря, то ты знаешь, так можно и паралич лица заработать.       — С чего это вдруг?? — зацепился альфа, — Я работаю, я зарабатываю деньги! У меня, вообще-то, высокая должность! Соответственно и требования должны быть такими же!!       — А я что?? Или я, по-твоему, не работаю?? — вскипел Тэхён, повышая голос.       — Та уж прям, работа! — фыркнул альфа, — Ходить, сопли подтирать, всяким мелким паразитам! — на эту реплику омега нахмурился и его дыхание сбилось, когда он комкал салфетку.       — Ну, кто на что учился, знаешь!       Да, Чонгук всегда его подначивал поменять работу. По его мнению, работа в детском садике — это так ерунда, и денег кот наплакал. И эти постоянные карандаши по квартире, ватманы, листы, краски, пластилин!       Рисунки уже затерялись в разных местах дома и поделки из всего, из чего только можно было придумать! Ими уже были заставлены все полки, и порою, они пылятся, забытые там, но омеге почему-то греют душу и альфа этого никогда не понимал!       А эти его бесконечные дополнительные работы??       Когда он домой таскал три вагона всего этого барахла, чтобы завтра на утреннике вся детвора визжала от восторга!       Прям не дом, а кружок «Очумелые ручки»!       А эти его переаттестации!       Ну что можно ещё выучить там?? С какой стороны нос сморкать? Или какой рукой ложку брать?       И все разговоры омеги сводились к детям, к его работе, а раньше они заканчивались постелью и жарким сексом. И если, по-началу, это альфу забавляло, нравилось ему, что его омега души не чает в детях, в частности в его работе, то со временем это поутихло, а потом и поугасло, и не на шутку стало пугать его. Все его разговоры о мелких сопляках сводились к одному и что это подразумевалось, альфа догадывался и боялся, как чёрт ладана. А может быть он себе понапридумывал лишнего? Но выяснять ему не хотелось.        — Водить их за руку вокруг ёлки, да жопы подтирать, ума много не надо! — сделал своё заключение Чонгук, явно кича́сь своими словами.       — Но я люблю свою работу, Чонгук! — его имя как-то сладко полосануло по альфе и то, каким тоном это было сказано, с каким-то воодушевлением и так трепетно, — И менять я её не собираюсь, — сказал Тэхён, как отрезал, — И ты, между прочим, никогда даже не приходил ко мне на работу, в отличии от меня!       — Да на кой хрен мне к тебе на работу ходить?? — возмутительно спросил он, — Мне это не нужно! — и опять надулся, как сыч.       — Ты даже не знаешь, где я работаю, — спокойно ответил Тэхён, не надеясь на понимание и его интерес, — Я и по дому, всё успевал, а ты... — и он коротко замешкался, — Ты не мог элементарного сделать, — и он снова запнулся, припоминая что-то, в чём бы можно было упрекнуть его.       А упреков-то набралась масса!       — Я и после работы должен был ещё и розетку прикручивать??       — Какую, нахуй, розетку?? — чуть ли не взвыл Чонгук.       — Да ту, что на соплях висит и искрится, как звезда блядь, на ёлке! — не выдержал омега и перешёл на нецензурную лексику.       — На каких, блядь, на соплях? — в той, же манере спросил Чонгук, срываясь на очередной скандал.       — Ну не на моих же!? — теперь уже и Тэхён стал разводить руками, как совсем недавно альфа делал, — Кто у нас в доме альфа, а? У кого яйца больше?? Или ты решил всё на мои плечи скинуть? — да он заводился, как паровоз, — И если ты прям такой занято́й, а я один должен по дому управляться, то нужно было гарем заводить, чтобы все успевали и тебя ублажать, и розетки чинить!       — Какой нахер гарем?? — нахмурился альфа и в его голосе явно слышался сарказм, — Мне и от одного тебя тошно, а ты «Гарем»!!       — Что..? Прям так и тошно..? — и обидой так и сквозануло, прям по живому, — Так чего же ты ждал столько лет, раз тебе от меня тошнит?? — и его голос сорвался...       В горле омеги перетянуло, обида так сильно уколола где-то под лопаткой и горячим дёгтем улеглась в солнечном сплетении.       — Так отож... — как-то неопределённо ответил альфа, хотя всё было уже давно определено...       — Да катись, ты знаешь, куда..! — и омега схватил сумку, — Козел! — последнее слово вызвало в альфе усмешку, — Душевно посидели, однако... Спасибо за приятный вечер, — и Тэхён посмотрел на стол, схватил свой бокал вина, что уже нагрелся поди, пока они ра́спри свои вели, — За твою жизнь новую без тошнотворных омег, — и он отсалютовал ему и залпом выпил и поставил пустой бокал перед ним, да с такой силой поставил, что тонкая стеклянная ножка с хрустом сломалась.       — Слышь? — обратился к нему Чонгук, бросаясь во все тяжкие, — А может быть, у тебя течка на носу, так ты и бесишься, как не в себя?       Тэхён на него посмотрел, потом хмыкнул так невесело, выдавая печальную улыбку, от которой альфе самому́ тошно стало.       — Послушай, ты зачем меня сюда позвал, а? Посмеяться, да?? Ну-ну, давай же, смейся! — а у самого и слёзы на глазах, и грудь ходуном ходит от обиды, — Ты так любишь человека возносить до небес, чтобы больнее было падать, да..? — и он всхлипнул тяжело, а у альфы в груди что-то оборвалось, — Во что мы превратились..? — спросил его Тэхён шёпотом, — Что с нами случилось, Чонгук-и...       И Чонгук резко вскинул голову и отвернулся, не в силах видеть, как сам разрывает нежное сердечко.       — Куда делось то, что у нас было? — его хрипящий голос полоснул альфу, как тупым ножом, — Почему мы разучились нормально общаться? Мы ведь всегда находили общий язык, ты помнишь..?       — Мы бы его и не теряли, если бы ты вовремя прикусывал свой, — и снова грубо.       Браво, Чонгук, браво!       — Ты знаешь... — Тэхён глянул в потолок, часто моргая, прогоняя слёзы, — Зачем держаться за мужчину, из-за которого я так много плачу..? — эта фраза больно резанула не только гордость альфы, пока омега говорил о нём, как о ком-то постороннем, — Я ещё найду себе мужчину, с которым буду чувствовать себя принцем, но никак не пациентом психиатрического отделения...       Омега ещё что-то говорил сорвавшимся голосом, а Чонгук слушал, как он и правда, срывается. Как голос омеги стал хрипеть, переходя в более низкие и хриплые ноты и так захотелось ему вскочить, отбросить всё, вцепиться в этого сумасшедшего, ненормального... Заставить его замолчать на особый манер и пусть он побьёт его прям здесь и сейчас, он вытерпит, он выслушает все его претензии, он сожмёт его, пока косточки не затрещат, он...       — Ну смешно же, ну??? — в голове зазвенел его слезливый голос, — Почему ты не смеёшься?? Смешно ведь! Ха-ха! — как оплеуха... А что он говорил, что альфа должен бы смеяться? — Ты снова меня не слушаешь... — поникшим голосом сказал Тэхён, — Господи... Чему я удивляюсь, это же Чон Чонгук, дамы и господа! — Тэхён смахнул с лица слёзы, — Ты даже на мои смс-ки не отвечаешь вовремя! — куда-то не туда свернул?       И даже для альфы это показалось странным.       — Я не отвечаю?? — тем не менее заново всполошился альфа, хмуря брови.       — Конечно ты, не я же! — и омега пожал плечами, — Может быть только спустя месяц и ответишь, если посчитаешь нужным...       — Да сдались они тебе, эти смс-ки, если мы видимся каждый день?? — заорал Чонгук, совсем не понимая тонкой душевной организации омеги.       — Да! Они сдались мне! Вот сдались, да!!! И если ты не знал, то мы, омеги любим переписываться! — с укором глянул на него Тэхён, вкладывая всю злость во взгляде.       — Бред какой-то...— прогудел Чонгук и цыкнул.       — Тебе бред, а мне нет! — парировал Тэхён, сжимая губы, сверля альфу взглядом, как Чонгук полез в карман, вытаскивая оттуда телефон.       Он так наглядно зашёл в какао-ток и отправил смайлик на номер омеги.       — Доволен???       И Тэхён похлопал в ладоши, не скрывая обидных слёз. Чонгук несколько секунд смотрел на нарастающую истерику мужа и почувствовал, как мурашки бегут по спине.       — Перестань, — вот и всё, что мог сказать Чонгук онемевшим языком, — Я устал... — «От скандалов устал», хотелось бы сказать, но он не закончил фразу.       — Знаешь, — и Тэхён так отчаянно вытер лицо от слёз, — Ещё пара минут нашего времени и можешь стирать меня из памяти! — он говорил тише и тише, пока из его глаз текли слёзы, и кажется, что в зале стало так тихо, будто все звуки исчезли, и только его дыхание надрывно звучало.       И гремело в ушах у альфы, и бухкатело в его груди, как набат, как поминальный звон...       Не говоря, больше ни слова омега взял его бокал и плеснул ему же в лицо и... наконец-то мечта сбылась, пусть даже и так! Уж сколько времени он порывался так сделать и видать момент настал.       — Тебе даже сказать нечего... Ну ты и скотина, ты знаешь? — губы Тэхёна дрожали, — Ты из категории тех людей, с которыми очень приятно прощаться, — брошено последнее слово, последний взгляд и он вышел из ресторана.        — Ну и вали, — буркнул альфа тишине, и да, это прозвучало резко и грубо, и он знал, что и обидно тоже.       Чонгук, не вытирая лица, взял свой бокал, понюхал остатки вина и выпил то, что осталось на дне, скривившись в самом конце.       Он увидел, как мимо окон проходил Тэхён, как его быстрый шаг сбивался, как он споткнулся и чертыхнулся, а у альфы в груди что-то резко кольнуло...       И он бы бросился за ним, остановил бы, возможно, стал бы молча перед ним, взор пряча и пусть делает с ним, всё что хочет... И так противно стало от себя самого. Это же он своим поведением и своими словами постепенно убивал всё хорошее, что они испытывали друг к другу. Но сука, гордость!       И даже несмотря на это, он, тем не менее, высоко поднял голову и сидел, глядя перед собой, как гордый и подбитый кораблик, которого пустили по течению самостоятельно. И он вроде бы и хотел так пафосно перед ним держаться, но сейчас понимает... Насколько жалок был, понимает, насколько был груб с ним, насколько был с ним нечестен, и вот правда...       Что ему было не так??       Чего ему не хватало??       С горячей головой думать не получится, и это даже к бабке не ходи, или к дедке. А вот ви́ски как раз подойдут и он поднял руку, подзывая официанта.       И совсем не удивился, когда рядом со стаканом он увидел салфетки. Чонгук молча вытер лицо и, скомкав их, бросил на край стола.       Ещё два бокала в него вошло на “ура", а третий горечью какой-то ме́рзкой осе́л на дне желудка, и он почувствовал на себе взгляды.       Пара красивеньких омежек сканировала его, изучала, но он даже не стал им подмигивать, как могло бы быть в любой другой ситуации.       Сейчас и во рту, и в душе кошки насрали и он уже честно не знает, вот нахрена он так с горяча поступил, когда в обычной, казалось бы, ссоре, он мог бы уступить, это же его уде́л быть намного мудрее, лояльнее, но нет... Слово за́ слово — хуем по́ столу и вышло, что вышло!       Это он должен был прикрутить эту, мать её, несчастную розетку! Да что-то руки не дошли! Что-то там ещё нужно было сделать, он уже и не помнит! Наверное полку прихуячить или гвоздь вбить себе в лобешник!       Но он же ведь упёртый!       Как баран упёртый!!       И этой своей упёртостью и продырявил огромную дыру их недолгого брака. А ведь можно было извиниться, просто сказать:       «Извини», но, как оказалось на деле, такие это простые слова, но высказать их порою настолько сложно, словно они огромной тяжестью на их спинах лежат.       Или же на его спине.       А ведь самым сложным, после их большой ссоры, было вытерпеть два дня, как оказалось... Да, он ушёл, как это обычно происходит. Похватал в сумку всякую хрень, щётка зубная, расчёска, только нахрена она ему, он лохматый ходит, как чёрт, пальцами расчёсывается. И полотенце для рук с собой захватил, только зачем оно ему и не знал, просто оно рядом висело. И сквозняком вылетел из дома, дверью так хлобыснул, что тырса посыпалась!       Потом плевался и харкался на себя, хотя сказать об этом сам себе боялся. Его ломи́ло, его корёжило, его душа стремилась туда, где омега, наверное, плакал навзрыд.       И сколько раз он смотрел на экран телефона, думал, что наберёт его номер, думал, что сможет себя пересилить и сделать тот покаянный звонок, думал, что пересту́пит через гордость...но похоже, что скандал оказался серьёзным, хотя и... Господи... Каким же глупым, если не сказать необратимым, и мосты, наверное, сожжены и назад пути нет, а если и есть, то ему не откроют, и он будет стучаться в закрытые двери, а впереди что?       Развод..?       Ну а что ещё??       Идти на попятную??       Ему??       Ха-ха!!       Боже упаси!       А если подумать?       Боже упаси..?       Ну а если..?       Боже...       И такая глупость несусветная, и ведь столько гадостей было сказано сгоряча и каждый раз, когда рот открывался, оттуда вылетали только упрёки, а могли бы быть поцелуи и горячий шёпот в самые губы и отсутствие сна, до самого рассвета.       И он боится сам себе признаться, что сколько всего было ими потеряно и не угнаться за этим временем.       А ведь они, тогда, как дети, сразу после их сумасшедшего бракосочетания, написали пожелания и мечты на альбомных листах и сделали из них бумажные кораблики, и пустили их по течению, и даже ведь не прочитали, что там было написано!!!       А вдруг там была их судьба и вот так они её глупо проворонили!       Они не смотрели, куда их уносят бурлящие потоки воды, они целовались, сто́я под проливным дождём...       Они пьянели друг от друга, они трезвели от желания и хо́лода и их губы были такими мокрыми... Мокрыми от потоков воды, от собственной слюны, и от слёз радости!       И всё тогда смешалось, но им было так хорошо, они так смеялись, в глаза смотрели мокрые и считывали счастье по лицам друг друга.       А целоваться под дождём, оказалось, не так-то и просто, как это бывает в дорамах.       Холодный ветер бьёт по лицу, дождь полосу́ет, горячие губы в плену и такой диссонанс, что не обьяснить его, но они целовались!       И ресницы намокли и посмотреть не получалось из-за соли на глазах и губы разжиматься не хотели.       И от каждого объятия мурашками тело пронзало, когда холодная и мокрая одежда липла к телу...       И почему он об этом сейчас думает, если только что они снова поругались вдрызг, на ухнарь поругались, и он не может вспомнить сейчас, когда это у них всё началось, когда начались эти скандалы и упрёки? Когда они стали менять их на жаркие ночи и поцелуи до зари?? Он не помнит... А помнит ли Тэхён?                               🤍🤍🤍             — Ты знаешь, я вообще его не понимаю, — ныл тихонечко, Тэхён, пьяными глазками глядя по скайпу на старшего брата, — Он словно с цепи сорвался, придурок! — и сам доливает себе вина в бокал.       — Ну сорвался Тузик, и на хуй он пошёл! Глобус ему в руки и хай пиздует по свету! — выдаёт вердикт старший брат Сокджин-и оттуда цокается с братом по экрану.       — Джин-и, ты когда приедешь? — жалобно спрашивает омега и чувствует, что уже рассыпается, — Мне твоя Америка в печёнках уже...       — Не дрейф, малышка, обязательно приеду! — отвечает ему Сокджин, — А мужики там хорошие есть? — и прям глазки так и загорелись.       — Ой, блядь, — потянул Тэхён, — Они, как мамонты, сдохли уже давно!       — Так мы их оживим! — хохочет оттуда брат, — Рыбные места просто нужно найти, а там будет видно!       — Ой, ну их, — канючит Тэхён, — Они, как туалеты, — заявляет омежка, на что Джин смешно закашлялся от вина.       — Господи! — скривился старший омега, — А это тут причём, малышка?? — и на его лице отображается вся палитра ощущений, — Туалеты?? — и он так брезгливо передёргивает плечами.       — Ну как же... — тянет Тэхён, поясняя свою, как ему кажется, самую верную теорию, — Или засраты или заняты!! — и сам улыбается, когда брат заходится громким смехом, — Занятое отбивать я не пойду, а засратое отмывать не буду! — высказался и губки надул.       — Ну ты и кадр, братишка! — сказал старший брат, когда вытер слёзы с лица, — Типа «Не ношу ношеное, не ебу брошенное», да?       — Ну, типа того.... — согласился с ним младший.       — Не грусти, маленький мой, — ласково обращается к нему Джин, — Мы новых найдём, а потом они по нам сохнуть будут! — и снова на всю комнату зазвучал его смех, — Ладно, я пойду спать, поздно уже... Всё будет хорошо, малышка, ты веришь мне?       — Ага, — улыбнулся в экран Тэхён и опустил крышку ноутбука, падая на подушку, ловя вертолётики от выпитого вина.       Он обнял подушку и, закрыв глаза, почувствовал, как слеза медленно катится по щеке. А сколько ещё будет таких мокрых подушек?       А ведь сколько раз он оправдывал его? Тэхён уже и со счёта сбился. И пальцы снова сами полезли туда, куда не следует. Вот хоть отруби́ их, а они всё равно туда лезут!!       Несколько кликов и он опять смотрит на их счастливые лица. Как собственная тортура, с каждым разом всё больнее... Они там не просто вдвоём, они счастливая пара.       И кто бы сказал, что они так разойдутся, ру́ша всё и перед собой и за собой, оставляя только боль разочарования и непрощённые чувства вины.       А ему так сильно хочется иметь рядышком надёжное плечо и сил уже нет показывать этому миру, что он сильный и выносливый.       И сколько можно притворяться счастливым, чтобы самому себе начать доверять??       Он накрылся подушкой, не в силах сдержать крики и вопли, что так и лезли из него рваным потоком. Рука снова и снова тянулась и дрожала, когда маленькая стрелочка мигала на одном месте, с надписью,       «Удалить»       И он снова падал на подушку, не в силах нажать на эту чертову кнопку и выл туда же, заглушая свой крик. А ему бы только капельку спокойствия, чтобы сном забыться, чтобы счастьем призрачным напиться, да до́пьяна!       Но душа, как отдельная вселенная, всё ещё продолжает тихонечко молиться, хотя злость иногда побеждала и он изничтожал её из себя, не давая ей просочиться. Он рыдал от бессилия перед этим чёртом, с обсидиановыми глазами, и бил кулачком в стену, и обещал себе, что начнёт всё с чистого листа...       А потом он долго слушал тишину, как панова́ла она в его холодном доме, в котором остался он один, и только лишь её балахоны шелестели едва слышно, пока Тэхён снова забывался и терялся между прошлым и настоящим, боясь заглянуть в будущее. И если бы он только знал, как отпустить легко, если б только знал...       И начнётся его новое утро с девиза,       «Да пошли они все!»       И он обещал себе, что встанет, и как и не бывало той боли невыносимой и не будет никому показывать своё нутро истерзанное и настоящие чувства... Лишь только так он сможет сохранить видимость силы и безразличия.       Он не помнил, когда заснул, не смотрел на время, надеясь на этого призрачного врачевателя, который обещает всем, что скоро раны залечатся, скоро боль пройдёт и всё будет казаться сном.       Он видел во сне эти глаза, что смотрели с упрёком, а потом эти губы снова целовали его и омега во сне стонал, зарываясь под подушку, чтобы утром проснуться с мокрыми глазами...       И пока Тэхён спал, уткнувшись в подушку, часы на кухне тикали громко, так торжественно и печально... Казалось, что они остановят свой бег, когда Чонгук уходил из дома, хлопая дверью, но они шли, так напоминая поминальный звон их любви...       А где-то второй такой же придурок писал и в сотый раз переписывал, а потом стирал дурные такие текста́, где он... извинился бы, возможно... И всё не мог нажать на кнопку «Отправить» и смотрел на милые смайлики без ответов...       А теперь им, каждому и по отдельности, хреново, только никто не скажет этого вслух!                         Придурки...