Перезагрузка

🤍🤍🤍

            Безмятежное лицо было расслабленно. Волосы сбились на затылке в клоки, а на висках наоборот – зави́лись в одинаковые завитки́, словно так было задумано. Тэхён спал рядом с ним, если и не впритык, почти согнав Чонгука со своей подушки, отодвинув альфу на самый край. Его надутая моська упёрлась в висок мужчине, пока сам Чонгук улыбался, слушая, как ритмично храпит его омега. Иногда Тэхён вздыхал, словно в гору поднимался, потом он смешно плямкал, и потом его пальцы неконтролируемо дрожали, пока он обнимал альфу.       Чонгук смотрел, как омега сворачивался калачиком, тулясь ближе к альфе, когда ему становилось зябко, и он забирал на себя всё одеяло. Он тихонько смеялся, не решаясь разбудить этого соню, но часы уже показали далеко за десять утра. Только спешить им, вообще-то, некуда, ну если только снова заняться любовью.       И альфе хотелось просто лежать и смотреть на омегу, утопать в нём полностью, гладить непослушные волосы, кое-где ещё невысохшие до конца, когда они купались под са́мое утро, смеялись, и целовались...       Да, он рассматривал его, замечая в омеге изменения. Незаметные, но они всё же есть, и даже крошечные лучики вокруг глаз умиляли мужчину, когда он проводил по ним пальцем.       Телефон зажужжал под подушкой, ну а где ж ему ещё быть, и Чонгук, глянув, что папа опять решил разворошить ему мозг, с утра пораньше, скинул вызов, обещая себе обязательно перезвонить. Ну, если вспомнит, конечно.       Тэхён резко развернулся, заваливаясь на спину, тем не менее, поворачиваясь к альфе лицом, и Чонгук, мысленно вымаливая прощения у омеги, достал телефон из-под подушки, заходя в опцию видео.       Секундный отсчёт на экране пошёл, и так кстати Тэхён вздохнул, что-то мурлыкая, а потом затянул новую порцию храпа... Чонгук замер, прикрывая рот, чтобы его не спалили на горячем, наклонился к нему ближе, снимая на видео, как глаза омеги едва приоткрыты, хотя он крепко спал.       Засняв самый жёсткий компромат в своей жизни, Чонгук наклонился над омегой, прислоняясь к его грудной клетке, слушая, как размеренно стучит его сердце.       Тэхён спал, как дитя...       Размеренное дыхание никак не мешало, и альфа, улучив момент, поцеловал его в животик. Тэхён во сне кратко захихикал, пряча пальцами живот, но так и не проснулся. Сейчас он был так прекрасен... А Чонгук был просто счастлив.       И разве мог альфа себе представить, что спустя три года брака и почти год жизни врозь, он сможет сказать самому себе, что он счастлив? По-настоящему...       Не желая будить омегу, пересилив себя, чтобы не затискать его, сонного и разморенного, Чонгук аккуратно вылез из постели, и прошёл в ванную, прикрывая за собой дверь.       Просыпался он медленно.       Сначала птичий гомон вспыхнул в его голове, как будильник, потом звуки проезжающей машины, а потом он открыл глаза, упираясь в свод чужого потолка, и не смог спрятать улыбку. Тэхён сосредоточился на запахе и сразу покраснел, когда уловил эти ароматы – забытые, будоражащие, волнительные. Он вытянулся всем телом, но ноющая боль в пояснице заставила его ойкнуть, а потом он снова улыбнулся... И потянул на себя одеяло, зарываясь под него целиком.       А там...       Смешение постыдных запахов заставило его зажать губы, чтобы не завизжать! Запахи их тел, запах их любви, и запах Чонгука, срывающий все заслонки... Тэхён почувствовал, что волна сладостного стыда накрывает его, и он, закусив пальцы, запищал тихонько, барабаня ногами по кровати.       В один миг всё вспомнилось...       Как они ехали к нему домой, как Чонгук настоял на своём, и даже не хотел слушать, пока Тэхён пытался возмущаться, хотя это было так, для вида. И оба же это понимали, но нужно же цену себе набить как-то...       Как они целовались, пока ждали зелёный на светофоре, как не́когда давно, словно в прошлой жизни.       Уже находясь в его квартире, до затуманенного сознания пробивалось дежавю, болючее такое, колкое... И как Тэхёну было неловко снова оказаться в этом доме, видеть те же стены, ощущать тот же запах, и выдержать наплыв воспоминаний...       Они есть, и никуда их не денешь. И Чонгук, кажется, это тоже понял, когда Тэхён смотрел на него волнительно, и совсем не торопил его, и даже в какой-то момент он хотел отступить в сторону, давая самому́ омеге понять – хочет он этого, или нет, хотя сам едва сдерживался. Чонгук видел, как Тэхёну стало больно, и он чувствовал её, эту боль, словно его что-то пробрало изнутри, будто прут горячий.       Да, было больно...       Обоим причём.       И те моменты их прошлого, которые они запечатали в себе, так и останутся там, в них. И их нужно будет отпустить со временем, чтобы не потерять вновь приобретённое. Ведь, как ни крути, но невозможно прощаться любя, невозможно по-прежнему жить, невозможно просто любить, а нужно любить любить друг друга. А Тэхён любил его любить своей особенной любовью...       Ну и пусть!       Пусть останутся шрамы от их прошлого, они научатся с ними жить! И даже если боль глубоко внутри, и невидима она снаружи, но они научатся ею управлять!       Они, словно по глупости и без оглядки, вошли в эти во́ды, глубины́ не зная, и не справились с его течением, так и не сумев дна коснуться, а всего лишь и нужно было – устоять на своих ногах.       А сейчас...       Пусть им этот эксперимент пойдёт на пользу. А может быть так просто нужно было? Чтобы понять, что они одно целое, что они – неделимые...       Первый поцелуй в этой квартире оказалась немного болезненным, выжатым, ранимым, робким... А потом их понесло... Губы жаждали, скучали, и всё казалось фейерверком.       С каждой секундой они раскрывались и Тэхён впускал его, а Чонгук целовал, отодвигая в сторону нерешительность. Они так и стояли в прихожей, прильнув друг к другу, как суперклей, и оба не хотели спешить, хотя было огромное желание обладать друг другом прям там, у обувницы. Сколько раз они занимались любовью, Тэхён бы не вспомнил, но каждые мгновения проходили сквозь него молниями, накаляя его тело новыми импульсами.       И они видели небо и солнце в глазах друг друга, падали в объятия времени, и зажигали звёзды... И Тэхён слёзы прятал, когда их губы едва ли не ели друг друга, а потом всё начиналось сначала... Они меняли позы, чувствовали каждой клеточкой друг друга, ловили стоны и просто жили, когда их тела сливались в одном потоке. Они молчали, слушая сбитые дыхания друг друга, не обращая внимания, что утро на подходе. Они искали то самое соприкосновение, когда их мысли сходились в одном векторе. И это было больше, чем простые мысли, это было то самое чувство, которое они однажды не смогли испытать и понять.       Тэхён лежал и слушал, как в ванной комнате шумит вода, как Чонгук что-то напевает, и его голос гипнотизировал, но он не мог уловить смысл слов, которые альфа воспевал. Он просто слушал его, всё больше растекаясь и расплываясь в глупой, как ему казалось, улыбке, которую он вообще не мог контролировать. Желание увидеть его сейчас затопило омегу, и Тэхён хотел бы, да хоть глазком глянуть, как это выглядит... Когда Чонгук, мокрый и распаренный, выходит из ванной, оставляя после себя облако пара и дурманящий запах геля для душа.       Закусив губу, Тэхён прикрыл глаза, понимая, что он сейчас слишком возбуждён, и в горле вмиг высохло. Выскочив из постели, он голяком побежал в кухню, за глотком воды, но...       Почему-то дверь в кухню оказалась закрыта, хотя он не помнил, часто ли Чонгук закрывал эту дверь? Он, в принципе, и не помнил, заходили ли они туда, хотя боже мой... это такие мелочи...       Дёрнув пару раз ручку, Тэхён прислушался, но там было абсолютно тихо. Развернувшись, он так и не заметил, что на столе лежала чужая сумка, чужой пиджак валялся на диване, и чужая обувь в прихожей... и записка на столе. Он бы, возможно, и заметил бы это всё, но его мысли были слишком не там...              Развернувшись уже уходить, он запнулся взором о чёрную картину, с каким-то непонятным образом, и увидел там себя, как в зеркале – лицо его пылало, глаза искрились, и весь он был, словно под напряжением.       Влетев обратно в комнату, Тэхён замлел, когда дыхание спирало, сердце пропускало удар за ударом, а в голове вопросы роем взлетели – правильно ли он поступает, хотя... Вчера им не до этого было, когда они любви предавались, как сумасшедшие, и думать о хорошем поведении им было некогда, но сейчас... Сочтёт ли Чонгук его слишком смелым, если Тэхён вот так, в нахальную, влезет в душевую кабину? Но и скромным не хочется быть, ибо душа требует чего-то бесстыдного...       За размышлениями он и не понял, как жадно смотрел на сильные мужские руки, упиравшиеся в кафельную стену, как вода лилась на мощную шею, как красивая спина альфы изгибалась, а глаза омежьи, такие бесстыжие, так и спускались и горели от стыда, но смотрели на мужскую силу, в полувставшем состоянии...       Тэхён сглотнул слюну, приоткрывая кабинку, и даже не понял, как его резко схватили руки, и он влип в тёплую стену. И такой диссонанс с ним произошёл, когда по лицу потекли и вода и его губы. И сильные руки его обняли, подчиняя под себя.       — Наконец-то, — захрипел Чонгук, зажимая Тэхёна между собой и стеной, — Я уже думал, что ты не придёшь, — и, не давая сказать ни слова, он набросился на омегу, повергая того своей силой, выбивая из него дрожь тела и постыдные стоны, переходящие в сладостные хрипы.       — А ты ждал..? — прохрипел Тэхён в губы альфы, так отчаянно надеясь на положительный ответ, — Как ты понял, что я приду..? — ему ведь так хотелось услышать это, хотя он итак видел, но всё же.       — Спинным мозгом почувствовал, — шепнул Чонгук в ушко, кусая омегу за мочку, — У меня особое чутьё, — он обеими руками обнял голову омеги, заглядывая в глаза, — Я не могу понять, как это происходит, — он говорил и быстро целовал его лицо, пока Тэхён уворачивался от потоков воды, — Когда ты находишься рядом, меня мурашками накрывает, — от этих слов Тэхён задрожал всем телом, отворачиваясь и пряча улыбку.       Чонгук рассматривал его, как омега сжимался под его властным взглядом, на его тело смотрел и голые ноги, как Тэхён их сжимал, прикрывая ладонями гениталии, и дрожал! Да, вот так, дрожал под струями горячей воды! Тэхён чувствовал себя так, словно его застали за чем-то постыдным. Он поднял руки, пряча лицо, но альфа не дал ему этого сделать, напрочь отключая от всего мира, обращая всё его внимание на себя.       Альфа легко приподнял его, и Тэхён, сам от себя не ожидая, помог ему, цепляясь руками за поручни в кабинке, широко расставляя ноги. Чонгук жадно рассматривал омегу, и на его лице сквозила улыбка, сносящая мозг, и не прошло и пары секунд, как Тэхён закрыл глаза, расстекаясь, подставляя лицо под воду, когда его тело пронзило горячей волной, набирающей силу.       Чон входил в него, как изголодавшийся хищник, вонзаясь зубами в податливое тело. Тэхён принимал его, подстраиваясь под его силу и возбуждение. Они снова пробовали друг друга на вкус, кусая губы, проникая глубоко языками в рот. От Тэхёна исходил сумасшедший аромат – нежный и сладкий, как тёплое варенье в печи. Альфа овладевал его телом, пока омега не мог сдерживать стоны, переходящие в надрывные крики.       И в этот момент Тэхён был насколько порочным, настолько и ранимым, и этот коллаб сводил альфу с ума. Его хотелось орошать спермой, чтобы он пах ею постоянно, его хотелось целовать до тёмных следов на шее и плечах. И смотреть в эти глаза, как в них вспыхивает ещё бо́льшее желание, когда его сносит очередной оргазм.       В пару секунд Чонгук развернул его к себе спиной, и Тэхён, не успев осознать, как это получилось, застонал с новой силой, когда альфа грубо вошёл в него, тараня своим ритмом.       Вода стекала по их телам, пока Чонгук одной рукой держал омегу за волосы, заставляя повернуть голову к себе. Томимый им, Тэхён сам требовал поцелуя, высовывая язык навстречу мужчине. И минута ему казалась такой долгой, когда Чонгук издевался над слабым телом, не давая возможности утонуть в новом касании их губ.       — Мне так хорошо... — шептал Тэхён сорвано, потом хрипел, потом снова целовал мокрые губы, скрещиваясь с альфой языками.       И Чонгук знал, что ему хорошо, он это видел, он понимал, как Тэхён застывал на мгновения, желая прочувствовать его член глубоко в себе. И Чонгук бы всё о́тдал, только бы видеть это наслаждение в глазах, прикрытых дрожащими ресницами.       Он сильнее входил в него, он пылал в нём, он смотрел, как Тэхён изгибается в его руках, как его ягодицы, красиво очерченные водой, трясутся от нескончаемых ударов, как омега отчаянно ищет опору, за что-нибудь зацепиться, но снова хватается за сильные руки, опоясывающие его гибкое тело.       Чонгук снова развернул его к себе, направляя ноги омеги себе за спину, впиваясь в открытый рот, входя в него по-дикому, рвано, глубоко, резко. И снова эти интонации в их голосах, когда Чонгук, откидывая голову назад, ронял стоны, а потом он долго смотрел на омегу, как того снова уносила эйфория. Альфа улыбался кратко, а потом снова целовал омегу, проглатывая его стоны.       Это было безумие...       Пол уходил из-под ног, когда их последние толчки становились более рваными, а голоса́ хриплыми, от изнеможения. Тэхён стремительно терял силу в руках, но всё же держался за шею альфы, а Чонгук встречался с его глазами, утопая в нём полностью...       Они возвращались обратно на кровать, обессиленные оба, падали, а потом, смеялись, как умалишённые! И чувствовали, что так и нужно... Чонгук кутал Тэхёна в одеяло, рассматривая звёзды в его глазах, пока сам Тэхён не отводил от него взгляд.       — У нас весь день в нашем распоряжении, — шептал ему Чонгук, и видел в глазах напротив волнение и радость, а потом и какой-то ранимый страх и, как он понял, любовь...       Тэхён голову ему на плечо мостил, только бы немного подремать, пока у самого́ альфы уже и глаза слипались. Они ещё слышали голоса, доходящие с улицы через открытое окно, щебетание птиц, сигналы нетерпеливых водителей, а потом утонули в сладком сне...       Стрелки на часах давно показывали, что завтракать уже поздно, а вот к ужину приготовиться не помешало бы. В квартире, по-прежнему, было тихо, если не считать пиликания частых смс-сообщений, приходящих на телефон альфы.       Тэхён приподнял голову над подушкой, слегка нахмурив брови. Ему показалось, или... Да нет, всё же показалось.       Увалившись снова на тёплый и размякший бицепс, Тэхён улыбнулся, уруниваясь поудобнее, но какое-то липкое ощущение присутствия его не отпускало. Словно они были тут не одни, или это просто он давно не был здесь?       По спине мурашки пробежали, когда Тэхён явно услышал звуки, доносящиеся из кухни, и его снова прошибло ощущение дежавю, когда он застал в своей квартире брата с его альфой.       Сейчас было точно такое же состояние, когда становится страшно, и душа в пятки тикает, а всё тело превращается в слух.       Он встал с постели, кутаясь в огромный халат альфы, и на цыпочках вышел из спальни. Всё, вроде бы, на своих местах, но что-то не так.       То ли не хватает чего-то, то ли наоборот – что-то было лишним.       Он оглядывал комнату, не понимая, что же тут изменилось, но бросил эту затею, когда понял, что для него сейчас это слишком сложно. Тэхён не дышал, слушая тишину, а потом он крупно вздрогнул, услышав лёгкое покашливание, а потом и чьё-то тяжёлое дыхание, явно сквозившее недовольством, а потом и лёгкий скрип чего-то металлического. Страх сковал его всего, и Тэхён побежал обратно, забираясь на кровать, к Чонгуку, тормоша его за плечи.       — Там кто-то есть, — шептал он, а сам тулился к альфе, — Там... В кухне... — и душа от страха уже нарисовала самые страшные картины, что к ним, на этот раз, ворвались настоящие преступники, и сидят и ждут, когда проснутся хозяева, чтобы привязать их к стульям и пытать паяльниками, — Там кто-то есть!! — не переставал он канючить, раскачивая альфу на кровати, — Иди глянь! — Тэхён толкал Чонгука, чтобы тот встал, а сам под одеяло прятался, — Там воры какие-то...       — Да ну какие могут быть воры? — бурчал Чонгук, снова падая на подушку, но всё же заставил себя встать и натянуть трусы, — Придумал тоже мне, воры, — зевая ответил альфа, с улыбкой глядя на испуганного омегу, — Откуда им тут взяться? Всё ж закрыто!       Но переубедить Тэхёна в обратном было невозможно! В одну же реку два снаряда не попадают, да?! А вдруг и попадают, как миленькие!?       Они выходили вместе, хотя больше было похоже, что Тэхён толкал перед собой ещё сонного альфу, а сам, уже по привычке, прятался за его спиной, пока Чонгук шаркал босыми ногами до кухни. Дёрнув дверь, альфа не сразу понял, что она, действительно, была закрыта! Странно... Он никогда не закрывает кухню, зачем это вообще нужно?!       Но Тэхён уже разошёлся весь, как колокол, и пальцы кусал от волнения, и огромными глазами посматривал на альфу – страшно ли ему, и чё делать, если и вдруг, там и правда, бандиты пришли?!       Дёрнув за ручку снова, с удвоенной силой, они услышали, как там кто-то ойкнул, а потом и второй голос появился, шикающий такой, и в этот момент Тэхён запищал, закрыв половину лица, когда Чонгук, одним резким движением, выбил дверь, и она отскочила, ударившись о стену.       — Здравствуйте, дети... — прозвучал оттуда тихий и извиняющийся голос, а потом грубое покашливание, тоже как бы, неуместное, — Мы без приглашения, вы уж простите нас... И мы не хотели вас будить... — затараторил папочка Чонгука, и сразу добавил, как бы оправдываясь, — Но я звонил тебе, сынок, и писал, а ты... Трубку не брал... — и глазами так – зырк, — Вот мы и запереживали за тебя... за вас... Да дорогой..? — и омега глянул на Тэхёна, улыбаясь, а потом снова глянул на мужа, ожидая от него поддержки, но тот стоял, как партизан, пряча взгляд куда-то в окно, только бы не смотреть на таких откровенных детей.       — Па-ап?! — первым от шока оправился Чонгук, глядя на своего папочку, как он мило улыбался, хлопая глазками, — Вы чего тут..? Вы как тут..? — слова «делаете» и «оказались» остались неозвученными, — Вы вообще как..? — «сюда попали» тоже неплохо бы звучало, но сонный и взбудораженный мозг альфы ещё не проснулся, и не мог высказаться полностью.       — Вот... — и ДжиСу пожал плечами, показывая дополнительные ключи, — Решили у вас чайку́ попить... — а дома ж чаёк не такой, — Вот... как-то так... — и он снова пожал плечами, ну что мол, захотелось им чайку попить, что тут такого, — И вот мы с отцом решили... — «В гости к вам решили заглянуть на огонёк», тоже осталось неозвученным – это у них, наверное, семейное, — Но мы же вам не помешали, правда? — и омега мило улыбнулся, снова захлопав глазками, а потом этими же глазками в пол упёрся, а Тэхён весь сжался, когда отец Чонгука маякнул сыну одними только бровями, мол, «Сыночка, ты у меня, у-у-ух!!», и прям губы сжал, только бы не улыбнуться, — Но если вы уже всё... — и ДжиСу понял, что сморозил чушь, глянув на супруга, который сразу отвернулся, типа, «Я не при делах и этого человека я вообще впервые в жизни вижу!», — Так может быть, вы с нами поужинать захотите? — и именно сейчас Тэхён заметил, что в кухне пахло едой, только ему она совсем не понравилась, хотя нет, понравилась, конечно, но...       Полный кавардак в голове и понимание того, что родители альфы всё слышали, привело Тэхёна в необратимое чувство стыда и смятения.       — Я супчик сварил, вкусный получился, — Тэхён кидает взгляд на плиту, где, и правда, стоит кастрюлька с половником внутри; и как же у них получилось так тихо всё сделать?? — И мясо скоро будет готово, — как бы между прочим говорит ДжиСу, и только сейчас Тэхён смог уловить запах мяса из духовки, — А то у вас шаром покати, — Тэхён услышал «У вас», и в теле какое-то странное и приятное тепло растеклось, — Как обычно, кушать нечего, вообще-то... — ДжиСу словно отсчитывался о проделанной работе, — А мы тут тихонечко сидели, скажи, отец? — умение у семьи Чон читать мысли и не договаривать целые предложения, передалось, пожалуй, на всех, и Тэхён просто слышал это фантомно, типа, «Пока вы там трахались, шо аж тырса сыпалась, а потом и дрыхли, как сурки, мы тут и пожрать успели приготовить!», — Чтобы вам не мешать, пока вы... это... Ну-у... Были заняты... — это было финалом, когда Тэхён вспыхнул факелом – они-таки всё слышали!!!       Господи, почему он не факир, и не может просто взять и исчезнуть??       — Но вы не стесняйтесь, — папуля наверное решил добить всех, и сказать всё и сразу, — Дело-то молодое! — хихикнул он и посмотрел на омежку, очень даже читабельно, «Ну да, вы ж не мы, это ж мы, как пенсионеры! Раз-два и готово!», и так и зыркнул на мужа, а тот прям и брови вскинул, мол, «А шо я?!», но ДжиСу глаза закатил, мол, «Вот именно, шо ты ни шо, а полторы минуты!», и красная строка обвинений закончилась несколькими восклицательными знаками, и все услышали итог этого сурдо-диалога, когда отец цыкнул и достал из холодильника сосиску – надо ж себя держать в форме, вот он и держит, а ещё и язык за зубами тоже держит, бо неровен час, ляпнет чего-нибудь...       — Ну так что? — ну сколько же можно в молчанку-то играть? — Кушать будете? — а сам папочка уже и к полке за посудой полез, — Пока супчик горяченький!       А чё ж не поесть-то?       И Чонгук, как был, в труселях, так и пошёл за стол, пока Тэхён стоял в дверях, как приведение,       — Давай-давай, — позвал Тэхёна ДжиСу, — Поёшь, а то светишься весь, — и добавил, ну прям вот так кстати-кстати, — Этот оглоед из тебя все соки, наверное, высосал, — «Раздайся земля поглоти меня!» – на всё лицо омежки лозунгом прошлось, и папа сверху ещё и добавил, — Ой, да прям, — и так и рукой махнул, — Ну чего мы там не видели... Или не знаем, да отец? — не, ну ты гля, какой стрелочник, ну??       А сам светится, как ёлка новогодняя, прям всеми цветами радуги, и всеми глазами так и мигает, да направо и налево, а Тэхён прямо тает на глазах, и руки трясутся.       — Надо покушать, сынок, надо, — и это он не сыну сказал, не-а, это он Тэхёну сказал, а сам омежка уже и зыркает на Чонгука, мол, «А ты чё молчишь, скажи чего-нибудь!?»       А тот лыбится, довольный паразит, и уже хавает, ложкой наяривает, да сёрбает, наряду с батей. Тэхён же, как душевнобольной, идёт за стол, подталкиваемый бывшим-будущим свёкром, а сам уже и переживает, что не сможет и ложку супа проглотить... Чонгук же с батей маякует о чём-то, пока омеги о своём о безмолвно пересматриваются.       — Может я пойду и переоденусь? — пролепетал Тэхён всё ещё надеясь, что сможет как-то ретироваться с кухни, да прийти в себя, но какой там??       — А чё так? — ДжиСу прям щебечет, да хлебушек кладёт перед омегой, — Мы ж-то родные люди, не вперво́й же, правда, отец? — а тот так и закашлялся, когда его опять спросили, и он только и мог, что искать в полу дырку, чтобы туда можно было спрятаться, — Кушайте, кушайте, — и сам уже ложку супа ест, да всё на детей смотрит, любуется...       Сынок-то ест, ему-то что? Хоть ночью подними, он съест всё, и спать пойдёт довольный! Вон, глаза какие – прям блестят, как маяки! Там хоть в лоб, хоть по́ лбу, непробиваемый и нестесняемый!       А Тэхён-и, мальчик его дорогой, сидит рядышком, головушка в сторону накло́нена, взгляд такой чарующий, притуплённый, и улыбка едва-едва заметна, ну хоть Примадонну с него пиши, прям блаженный, ещё секунда и растает... И так и хочется сказать ему,

      — Не двигайтесь вот так, не двигайтесь...

Джотто Мадонна Оньисанти... Потрясающе...

Не поворачивайтесь, ради бога... Я боюсь, что только этот ракурс наделён таким совершенейшим сходством, и не дай бог, да пропадёт этот образ...

Состояние души, знаете ли...

      И вроде как трапеза пошла, все потихоньку кушают, плямкают, но неймётся ж кому-то, прям прёт!       — А вы заявление будете подавать, или..? — и вот тут и случилась оказия, Тэхён-и, омежка дорогой, так и не успев суп проглотить, через нос его его и высморкнул, да прям в тарелку, да как закашляется, бедолага!! — Ой, да чего ж ты так, миленький мой? — ДжиСу уже и салфетки нашёл и омежку вытирает, как маленького, пока Тэхён и сло́ва сказать не может, да и воздуха глотнуть тоже не получается!       — Завтра и подадим, — добивает одним словом всех Чонгук, и Тэхён не выдерживает, вскакивая из-за стола, убегая в спальню.       — Я чё-то не то сказал, да? — запереживался ДжиСу, когда дети, один за одним, убежали из кухни, — Ой, чё будет-то, а?? — а у самого́ уже и глаза на мокром месте оказались.       — Ну вот чё ты лезешь-то? Вот язык твой – помело́! — а вот и у отца голос прорезался, — Сами разберутся, не маленькие! Лезет он! — и понял альфа, что прозвучало это грубовато, но ляпнул же, чё уж теперь горевать-то, — По ним же и так видно, что там полный порядок, — и альфа, пододвинув стул к мужу, приобнял его за плечи, — Вот увидишь, — и поцеловал раскисшего супруга в висок, — Всё будет хорошо... Не всё сразу... — омега кивнул головой, вытирая салфеткой слёзы.       — Я хотел тебе сам сказать об этом, — Чонгук стоял у двери в туалет, — Слышишь? — он прижал ухо к двери, — Я не хочу больше ничего ждать, — его голос становился тише, — Слишком много я потерял, чтобы сейчас тянуть время, — альфа отошёл от двери, когда услышал, как открылась защёлка.       На него, красными глазами, смотрел его омега, зажимаясь в халате, как в коконе. Тэхён вышел, без слов упираясь в лоб альфе, а потом потёрся щекой о его щетину, ища ласки.       — Мне страшно... — только и смог он выдавить из себя.       — Мне тоже страшно... — шепнул ему Чонгук, нежно обнимая хрупкого омегу, — Честное слово... Мне тоже страшно... — Тэхён обнял своего будущего мужа, и Чонгук крепко зажал его в своих объятиях, — Но... — Тэхён замер в его руках, прислушиваясь к словам, — Если ты хочешь, то мы повременим... — он нежно коснулся к затылку, утопая пальцами в лохматой голове, — Всё будет так, как ты скажешь... — Чонгук хотел его поцеловать, но Тэхён отвернулся, пряча лицо в плечо альфы, — Что? — тихо спросил он, ожидая чего угодно, и прям улыбка с его лица стала сползать, — Если ты хочешь подождать, то я...       — Нет, — Тэхён загундосил и замотал головой, — З-завтра... — и сам заикаться начал, — Завтра и подадим, — сказал, и понял, что повторил слова альфы, — Только мне нужно... — «подумать», промелькнуло в голове альфы, и он хотел уже за него ответить, что у них есть вагон времени, но, — Почистить зубы... — выдохнул Тэхён, а Чонгук рассмеялся, и правда, он почувствовал, как на душе стало теплее, — У меня ужасный запах изо рта... — альфа прижался губами ко лбу, изо всех сил надеясь, что Тэхён не увидит, как его глаза, вдруг, стали мокрыми...       Они появились в кухне вместе, рука об руку, и ДжиСу встал, словно в ожидании приговора.       — Дети... — начал он говорить дрожащим голосом, теребя свои пальцы, — Вы меня простите... Ради бога... — он не договорил, ибо его голос дрогнул.       — Пап... Отец... — Чонгук посмотрел на родителей, как они переплетали руки, а потом и пальцы, и стали рядышком, только омеге нужно было опереться об альфу, бо сил в ногах, почему-то, не хватало, — Тэхён хочет вам что-то сказать, — и сам посмотрел на омегу, как тот сдерживался, изо всех сил, правда, чтобы не взорваться эмоционально.       Тэхён глянул на Чонгука, глотая комок, а потом перевёл взгляд на своих, опять и снова, будущих свёкров, поднимая руку, демонстрируя им помолвочное колечко.       — Я замуж, вообще-то, выхожу... — прошептал он, едва слышно, ибо волнение его напрочь лишило го́лоса, — Как-то так... — и Тэхён не мог сдержать слёзы, когда ДжиСу подходил к нему, протягивая руки.       — Мальчик мой... Сыночек... — прошептал омега, не унимая слёз, — Добро пожаловать снова в нашу семью, — он обнял Тэхёна, пока батя стоял в лёгком ступоре глядя на обнимающихся омег, а потом...       — Ну, сын, — ему ж тоже нужно было что-то сказать, — Наконец-то, — и два мужика обнялись, как это и полагается — по-мужски, суховато, глупо улыбаясь, хлопая друг друга по спине, но внутри каждого из них было ликование, что вот же оно, счастье-то.       И как они оба вздрогнули, когда Тэхён, что было силы, закричал, выпуская все эмоции.       — А-а-а-а-а!!!! — и этот крик поддержал и ДжиСу, вопя во всё горло, пугая всех соседей, и котов, и птиц... — Я замуж выхожу-у-у!! — орал он во всю глотку, прыгая на одном месте со старшим омегой в обнимку.       — Ну, ты это, — буркнул отец сыну, — Надо бы горло прополоскать, а то шо-то оно подсыхать начинает, — Чонгук улыбнулся, заметив в глазах отца слезинки, только он ему об этом не скажет... 🤫

🤍🤍🤍

      — Ой, Господи, задержи его на работе, пожалуйста... — шептал Чимин, глядя на время, ожидая курьера, бегая от окна да к двери, и обратно, — Не дай Господь ему увидеть это всё, ибо он свихнётся нахер, прости Господи... — омега глянул на свои записи, и зачем ему это нужно?       Ну значит нужно, если он это делает!       Приход-расход, де́бет с кре́дитом, прО́токол, сдал-принял, отпечатки пальцев!       Он перелистал несколько страниц назад, рассматривая это, никому ненужное народное творчество, но почему-то ему это нравилось.       И вообще...       Только сейчас Чимин может поблагодарить папочку, что он когда-то, давным-давно, заставил сына закончить курсы бухгалтерского учёта, так, «От балды», как он выразился, «Абы дытына не шлялась по подворотне, а делом занималась!»       И вот сейчас Чимину, кажется, что ему и пригодился этот навык, ну ещё, как говорится, для памяти, товарищ гугле в помощь, и поскакали у Чимина циферки, одна за одной, и процентные соотношения, и ещё всякая разная хрень, то есть, терминология. И это, боже мой, аж не верится, но его затянуло! Вот так, запросто – взяло и затянуло, как в то мещанское болото!       Не, ну а чё?       Он же не дурачок, даже если и красивый?? А чё, не могут, что ли, красивые омеги, быть ещё и умными?? Вот Чимин и является полным доказательством того, что красота с умом могут под ручку ходить, оказывается!       И пока суть да дело, и Чимин уже прятал новые коробки по углам, да под кроватью, да и не услышал он, как его благоверный Юнги домой пришёл, а потом и как в спальню вошёл, замирая на пороге.       — Ба-а... Как меня встречают, — прошелестел альфа хрипящим голосом, глядя на любимые сиреневые, ультракороткие, шортики его ненаглядного, как он, оттопырив попку, прятал очередную порцию хлама от корпорации «Диких Ягод», — Мой малыш решил прибраться? — высказал он свои «предположения», ну а что может делать Чимин, там под кроватью, этот его неисправимый шопоголик, если только не прятать новое барахло?!       И как он так умудрился не удариться, да целёхонький остался, когда услышал голос Юнги, и мысли прям поскакали, как кони на ипподроме!       — Ой, а я это... — а сказать-то надо чего-то, — Пыль вытирал, — ага, прям собою пыль и вытирал, — О-ох, и пыли там собралось, — а вот чем он её там собирал – в руках-то ничего и нетушки!       — Моя ж ты умничка... — потянул Юнги, и с улыбкой смотрел на Чимина, как тот, весь такой утруженый, прям запыхавшийся, прям работник года, — А шо у нас есть поесть? — и, как ни в чём не бывало, поцеловал подставленные ему, для приветствия, губы, — Я голоден... — и Чимин, уверенный, что его альфа такой дурачок-дурашка, и ничего не понимает, побежал на кухню, тарахтеть посудой, напевая что-то себе под нос.       Юнги же, дождавшись, когда Чимин занялся своими делами, заглянул под кровать, а там...       Матерь божья...       Хотелось бы рассмеяться, но вовремя перешёл на кашель, ибо оттуда уже и Чимин запереживался, что его альфа кашляет так сильно.       — А я тебе говорил – бросай курить! — пищит оттуда омега, а Юнги только ему поддакивает, типа, – Ага...       Ладно, он дяденька умный, хороший, не будет сразу по жопе бить этого неугомонного омегу, он прикинется дурачком, что верит ему, для своего же блага, так сказать, и сделает вид, что ничего он не видел, не слышал, а просто он курит много, вот и закашлялся.       — Иди руки помой, и будем есть! — кричит оттуда ему Чимин, и запах свежего обеда потёк прям по рецепторам альфы.       И тут Юнги совсем случайно запнулся взглядом о какую-то невзрачную тетрадь. Открыв её, он сначала посмотрел, не идёт ли в их спальню его любимый, и пролистал несколько страниц, ошарашено открывая глаза.       В смысле?       И давно ли он владеет таким искусством? Он хмыкнул, улыбаясь что-то про себя, и пошёл мыть руки.       — Что ты смыслишь в бухгалтерии? — внезапно спросил альфа Чимина и тот замер с палочками в руках, — Ты прости... — заскрипел Юнги, — Я не должен был, я думал, что это мои записи...       — Ах, это... — Юнги видел, как по личику омеги прошла пунцовая волна, — Так, балуюсь по чуть-чуть... — и Чимин поправил волосы, отвлекая альфу от опасной темы, — Как тебе, кстати, мои биточки? — ах, как же правильно он перевёл тему, что даже Юнги заулыбался, — По рецепту моего папочки, между прочим, — и даже язычком приклацнул.       — Ой, та шо вы говорите... Подумать только... — улыбнулся альфа, — Я очень люблю всё, что по рецепту твоего папочки, — и Чимин снова резко покраснел, когда вспомнил, с чего именно начались эти «рецепты», — Между прочим, — намёки такие прям начались, — Я очень давно не испытывал того самого первого рецепта, — и он с таким неподдельным удовольствием смотрел, как омега прячет свои пухлые губы, да и глазки у него вдруг забегали, и на стуле заёрзал весь, и Юнги решил переключить его на другую тему, хотя первую он не забудет, не-не-не, и повторит обязательно, как только доест свой ужин, — А не хочешь ли ты баловаться со своми циферками, да ещё и получать за это очень хорошие деньги? — и вот тут Чимин застыл на месте, хлопая глазками, а потом перевёл на альфу взгляд, — Ты подумай, не спеши с ответом, но и не затягивай пожалуйста... — а сам уплетает биточек, пока Чимину уже и не до биточков.       — Что ты имеешь в виду? — пролепетал Чимин, а внутри него, из-за предвкушения, всё заиграло, заштормило, что даже и аппетит пропал, — Ты можешь мне объяснить по-нормальному? — Чимин в нетерпении уставился на альфу, как тот, испытывая эмоции омеги, преспокойно доел свою еду, и несколько секунд рассматривал эту милую и удивлённую мордашку.       — У тебя какое образование? — Чимин вдохнуть боялся, — Мне нужен бухгалтер, — вот прям так в лоб и пульнул, а чё ходить туда-сюда, да около, — Справишься? — омега сощурился – он его на понт берёт, или серьёзно говорит?       — А что..? — Чимин всё ещё смотрел на альфу, не дыша, — Я знаю бухучёт, тройную бухгалтерию, и вообще... — и кто бы его по головке погладил бы, и он даже не смел надеяться, что из этого что-то получится, но всё же, глазки его так и горели, как два фонарика, — Я могу попробовать... — а у самого и во рту пересохло, и он ухватил стакан, выпивая воду полностью.       — Мне не надо пробовать, — сказал Юнги, как отрезал, — Пойдёшь ко мне работать? — и бровями так повёл несколько раз, дополнительно выпрашивая положительный ответ.       И тут в голове Чимина заиграла музыка, потом она стихла, потом там забили колокола, а потом омега представил, как он сидит в своём собственном кабинете, ножки закинув на стол!       В своём собственном кабинете, с табличкой!!       Это чё ж такое получается-то??       К нему на поклон будут ходить все, вымаливая повышение?       Та-а вы-ы шо-о!!!???       И где-то в мозгу сардонически захохотал чертёнок, хлопая в ладоши!!! Тьфу-тьфу-тьфу, это он уже перегнул палку...       И он сможет заказывать Вайлдберриз, сколько захочет??       И-и-и-и-и!!!!       На свои кровные денежки??       — Ну, как я понимаю, — через толстую мембрану мыслей до него донёсся голос Юнги, — Ты согласен?       И вот этого альфа и ожидал, когда Чимин, пища от радости, запрыгнул на стол, а потом оттуда на колени к альфе, прижимаясь к нему своим гибким телом.       — Это значит да? — улыбаясь розовыми дёснами, спросил Юнги, пока Чимин активно кивал головой, а был бы у него хвостик, и ушки... И вообще...       Хоть Юнги не зоофил, упаси Господи, но он бы не прочь познакомиться с таким вот милашкой, с рыжими ушками и хвостиком, и уже оставил заметку в голове, что этим можно было бы и заняться, на досуге, а пока... — Ну, так что там, — и альфа глянул на омежку, вытирая салфеткой уголки рта, впитывая в себя то, как Чимин светился весь, в предвкушении, — Что там у нас по папиному рецепту..? — и он хлопнул омегу по попе, раззадоривая этого чертяку.

🤍🤍🤍

Месяц спустя

      Тэхён стоял в комнате жениха, в окружении цветов и зеркал. Глядя на себя в отражении, он не видел ничего, кроме отражающегося в нём окна. В тюлевых занавесках играло солнце, а там, за стенами раздавались голоса присутствующих, решивших скрепить свои союзы.       Поначалу ему казалось, что это всё идёт слишком быстро, даже скоропалительно, но это было лишь пустыми переживаниями. Но Тэхён с Чонгуком ощущали себя так, словно им пришлось ждать целую вечность, пока они снова придут в это место.       Он сегодня снова станет Чон Тэхёном, только именно сейчас он считал этот брак настоящим.       На нём были брюки и блуза персикового цвета, а в волосах затерялись цветы, и в руках маленький букет, окиченый лентами лавандового цвета. Он был до невозможности нежным и красивым, только сам Тэхён этого не чувствовал, предав себя переживаниям.       Ему требовалось собрать волю в кулачки, но она рассыпалась вся, как песок. Ноги ватные, а во рту пустыня – все, как и полагается.       — И кому ж такая красота достанется? — шепчет ДжиСу, поправляя причёску, откровенно наслаждаясь красотою жениха, хотя ведь прекрасно знает, кому именно достанется эта красота, — Дай Боже ему сил и терпения, этому ребёнку... — он это говорил, подразумевая именно Тэхёна ребёнком, и больше ничего говорить бы не нужно, ведь папочка наставил своего оболтуса на путь истинный, значит будет им счастье!       — А ещё и мозгов впридачу, чтобы хватило ума удержать такого красавца, — ну не может Джин смолчать, добавляя в огонёк маслица, — И только пусть попробует лохануться, так я ему... — и он показал, ударяя кулаком по своей ладони, что он ему сделает, если захочет, а захотеть Джин сможет, как нефиг делать!       — Ну зачем же так кардинально? — рассмеялся омега, глядя на двух братьев, — Ему достаточно и этого урока, — с надеждой проговорил ДжиСу, скрещивая пальцы, только бы не сглазить.       — Периодически нужно напоминать, а то у них память короткая, — вот никак Джин-и не может успокоиться, — Вы же сами просили меня провести с ним воспитательную работу, вот я и провёл, — и так наглядно и показал, что он с ним провёл – изобразил то, что обычно делают альфы с омегами, когда наклоняют их, а потом, ну понятно, что потом следует...       — Знаешь, милый, — заворковал будущий свёкр, не отводя глаз от своего отражения в зеркале, — Провести беседу и ужраться в сопли, это две разные вещи, вообще-то, — и он тяжело вздохнул, вспоминая, в каком состоянии его сы́ночку доставили с этой беседы – тазики пришлось таскать до утра, и благо, что у них было вагон времени в запасе.       — Ну знаете ли, — в голосе Джина совсем не наблюдалось сожаления, а даже наоборот – прибавилось воодушевления, — Одно другому не помешало, и Ваш сын усвоил урок на отлично! — и Сокджин рассмеялся на всю омежью комнату.       — Ну шо вы тут? — дверь открылась и вовнутрь проникла голова Хоси, — Вы готовы, чи не? — его боевой настрой заряжал всех, особенно Тэхёна, если учесть, что в нём этого боевого настроя грамм, так сто пятьдесят уже находилось, — Скоро наш выход, — он сказал это таким тоном, словно им снова нужно выступать на утреннике, перед публикой, только сейчас эта публика совсем другая.       — Та не пугайте вы его так! — и все посмотрели на Тэхёна, или скорее на отсутствие его духа – сам-то он был здесь, а вот вся его сущность была где-то далеко.       А ведь он уже был здесь...       И кажется, что это было так давно, хотя и не кажется, или не так и давно, а совсем недавно. Тэхён пытался вспомнить, когда же это было, какого числа, но память, умничка такая, так усердно работала, блокируя всё в прошлом, чтобы помнить только то, что будет у них сейчас, а потом и дальше, а потом и ещё дальше...       Его губы высохли, краска с лица ушла, оставив только лёгкий мейк, который больше напоминал макияж японской гейши. Он кивал кому-то, совсем не понимая, что его колотит так сильно, что он не мог собраться в кучу, когда его ледяные руки оказались зажаты в чужих ладонях. Где-то внутри него потекло что-то тёплое, и начало растекаться, возвращая его к жизни.       Тэхён так сильно старался не думать о прошлом, но оно, словно на зло, проникало в него, заставляя вспоминать их моменты. Нужно бы взять себя в руки, да только они плетьми висели. И ему так хотелось плакать, вот просто так, а потом, высушив слёзы, обернуться, и посмотреть, что же их ждёт впереди.       Ему бы и не хватило смелости самому́ сделать первый шаг, и он, каким-то внутренним чутьём, полагался на тех, кто его окружает.       Где-то вдалеке, или это было совсем рядом, раздались нетерпеливые шаги, и в дверь аккуратно постучали, и Тэхён вздрогнул.       — Та иду я! — Хосок крикнул через дверь, и там понимающе угукнули, — Мы скоро, — добавил бета, и с улыбкой глянул на Тэхёна, — Может на посошок? — спросил Хосок друга, но тот, походу, был ещё в отключке, — Ой, шо-то ты мне не нравишься, — скривился бета, как только он умел это делать, рассматривая омегу, — Чё, настолько херово, да? — и все эмоции прям на лице, — Счастье так и блещет, — Хосок вздохнул, хлопая друга по плечу, — А я, знаешь, видел много счастливых, казалось бы, людей, только трезвых среди них не было! — и он полез в карман, выуживая оттуда маленькую бутылочку, открывая жестяную крышку, — Пей, а то на тебе лица нет, — прозвучало приказным тоном, и Тэхён беспрекословно присосался к горлышку, выпивая всё под чисту́ю, пока все стояли и молча смотрели, как спивается это чудо.       — Ох... — о́жил Тэхён, переводя дыхание, оглядывая каждого, и мысленно сосчитал до пяти, а потом и обратно, — Ну шо... Пошли сдаваться?

💒💒💒

      Белый коридор светился солнечным светом. Тихо играла музыка, и Тэхён мысленно перекрестился, переступая через порог комнаты.       Когда они выходили в вестибюль, в глаза бросилось скопление людей, готовящихся тоже связать себя союзами брака. Тэхён осмотрел свою процессию – несколько пар, но все это были очень важные для него люди.       Хосок сжимал руку Дон Ука, пока альфа загадочно рассматривал своего возлюбленного. Родители стояли тут же, и ДжиСу уже приготовил в руке пачку бумажных платочков, пока его супруг, время от времени, поправлял очки. Намджун терпеливо стоял в сторонке, ожидая, когда Джин отлипнет от своего любимого брата, и передаст его руку в другую ладонь.       У Тэхёна было всего лишь несколько метров до той точки невозврата, где их ждал регистратор, и омега молил небо, чтобы его не накрыла истерика.       Словно, ещё пять минут назад, в его голове ро́ились мысли, пусть и беспорядочно, а сейчас там была абсолютная пустота, и картинка, которая отпечатается в памяти раз и навсегда.       Его сердце бешено колотилось, когда он смотрел на белые лепестки роз, разбросанные по полу, и сзади все услышали хлопо́к, когда кто-то решил отпраздновать шампанским, но Тэхён перед собой видел только его глаза.       — Ты когда так смотришь на меня, у меня пол под ногами плывёт... — прошептал Тэхён, боясь утонуть в этих глазах бесповоротно.       Чонгук же смотрел только на него...       Словно больше никого здесь не было, и в горле Тэхёна что-то застряло... И казалось ему, что его поднимают какие-то волны, бушующие в его теле. Он вдохнул воздух и замер, глядя в чёрные, как колодцы, глаза.       А Чонгук впитывал в себя образ своего омеги. И как же он был сейчас прекрасен... И как он мог раньше этого не замечать?! Не замечать и не ценить, и не оценивать по достоинству? Омегу, который никогда не стремился за идеалами, который не изводил себя глупостями, который изо всех сил сохранял спокойствие, а потом...       И ему снова стало стыдно, и он опустил голову, на миг всего лишь, чтобы потом воззриться на него, и увидеть в его глазах волнение. Альфа смотрел на омегу, которого он однажды сделал несчастным, а сейчас... Сейчас он мысленно клянётся, что сделает его самым счастливым человеком! И он будет только с ним счастлив! Либо с ним, либо ни с кем другим! А другого-то и не потребуется...       — Вот я хочу спросить такую вещь, — Тэхён повернулся, глядя, как Хосок опёрся о плечо Дон Ука, да так по-деловому, с оттяжечкой, — Те, кто женится во второй раз, они чё, не поняли с первого раза, что ли? — и Чонгук одарил бету взглядом, что на полвека ещё дурости хватит, — Не, ну а хули? А если серьёзно? Было же всё идеально! — да, шутка так себе, и бета осмотрел всех, замечая их улыбки, и Хося, дабы скрыть свои покрасневшие щёки, уткнулся в плечо альфы.       — А если серьёзно, — откликнулся ДжиСу, — Важно быть счастливым, а не идеальным, — и все дружно закивали головами, уже соглашаясь на сто процентов.       — И вообще, — теперь уже Джин решил поставить точку в этой философии, — В жизни самое главное – это встретить такого же придурка, как и ты! — и все посмотрели на свою пару, так оценивающе, и, как видимо, остались довольны.       Дверь перед ними открылась, и заиграл Мендельсон, поражая всех первыми аккордами. И первым, что заметил Тэхён – это был тот самый бета регистратор.       Тот так живо осмотрел присутствующих, а главное – это брачующиеся.       Они были совсем другими.       Они выглядели по-другому.       Они выглядели влюблёнными...       А потом Тэхён посмотрел в угол зала, где, почти год назад, стоял стол, с тем огромным и матюкливым попугаем. Омега улыбнулся тем воспоминаниям, но и печаль прошла по его лицу, совсем чуть-чуть затмевая улыбку. И в этот момент он почувствовал, как Чонгук сжимает его руку, перебирая тонкие пальцы. Тэхён ничего не ответил, только кивнул ему головой.       А потом понеслось...       Он не слышал, что говорил бета, он только видел, как тот стоял за своим столом, красиво жестикулируя, улыбаясь при этом, а потом Тэхён ощутил толчок в спину, и Чонгук потянул его к столу. Как он документы подписывал, Тэхён тоже смутно помнил, но где-то внутри себя надеялся, что всё будет хорошо, а потом...       — Та целуй ты его уже! — непонятно чей голос скандировал, а потом к этому голосу подключился ещё один, и кто-то засмеялся, а Тэхён так и не понял, как его рот оказался пленён чужими губами.       И он замер, как маленький мальчик, от ощущения уязвимости делать это перед всеми, которое обрушилось на него внезапно, хотя чего тут может быть внезапного?? Они же находятся в том месте, где по исходу люди должны бы поцеловаться!       Но ему было так неловко, когда он услышал аплодисменты позади себя, а впереди, буквально перед носом, удивлённые глаза Чонгука! И в какой-то момент Тэхён вдохнул поглубже, чувствуя, как его атакуют мурашки. Сердце зашлось бешеным ритмом, да таким, что он почувствовал, как Чонгук прижимает его к себе, и оно, сердуе его, кажется, стучит и по рёбрам альфы. Пальцы Чонгука поползли по затылку, и его запах, как успокоительное, поплыло по сознанию омеги. И только сейчас Тэхён смог почувствовать, что он расслабляется, медленно, но всё же расслабляется. И это почувствовал и Чонгук, обнимая Тэхёна крепче. И такое двоякое ощущение было у омеги внутри – ему хотелось ещё, но и сбежать хотелось, чтобы на него так не глазели.       Губы Чонгука замерли на мгновение, и Тэхён услышал звуки музыки, потом и голоса, потом и эти аплодисменты, а потом он понял, что Чонгук уже не целует его, а просто смотрит...       Соприкоснувшись лбами, они так и стояли, и Тэхён слышал, как неровно дышит Чонгук, как его руки плывут по спине, перебирая складки шёлковой блузки, как альфа прижимает его к себе ещё ближе, и Тэхён отчётливо ощутил, как у них в штанах, у обоих, очень стало опасно!!       И почему вдруг такое произошло??       Но Тэхён почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы, как они уже потекли вниз, как он неконтролируемо шмыгал носиком, когда поднимал поплывший взгляд на альфу.       — Тэ... — едва слышно спросил Чонгук, и Тэхён увидел в его глазах неподдельное волнение, — Всё хорошо? — он пальцами вытирал ему слёзы, сразу зацеловывая эти места, — Ты чего? — Чонгук хотел ещё что-то сказать, но их прервали.       — Господин Чон... — обращаясь к альфе, сказал регистратор, и глянул на омегу, с уже совсем другой интонацией и улыбкой, — И господин Чон... — и у Тэхёна, от этой фамилии, во рту пересохло!!!       Он теперь что, «Господин Чон??» И по телу горячая волна прошла, забиваясь куда-то в пятки.       — Желаю вам всех благ... — бета запнулся, не зная, что бы ещё такого сказать, ибо пауза затянулась, и к тому же очень даже затянулась, но сказать же, всё равно, пришлось, — Регистрация брака подошла к концу... — и он скрепил руки в замочек, показывая, что, как бы, всё...       И после этого всем стоило бы, вообще-то, откланяться, но,       — Вы не могли бы..? — и так и хотелось бы сказать, «Идите уже с Богом, дайте и другим людям совершить грех... Ой, простите, заключить брак!»       Регистратор обошёл стол, подходя к этой парочке, заглядывая им в глаза поочерёдно. Да, то, что он помнил, и то, что он видит сейчас – разница колоссальная! И да, это непозволительно, но если эмоции попёрли, то кто их остановит?       — Я вас поздравляю... – прошептал регистратор, глядя на счастливую пару, — Берегите друг друга, — и он перевёл взгляд на альфу, как тот стоял, как пацан, хотя он давно уже взрослый человек, — Я очень за вас рад... — и на глазах беты выступили слёзы, — А теперь... — и он с надеждой посмотрел на новоявленную чету Чон, — Хочу вас попросить... — и несколько секунд он смотрел на почти одинаковые лица, но там, похоже, было занято, и прям короткие гудки зазвучали, – ту-ту-ту... — Мне работать ещё нужно, — намёки закончились, пошли открытые фразы, но...       Перед ним две пары глаз как хлопали, так и хлопают, как мотыльки.       — Так, — обратился он уже к присутствующим, таким же зачарованым, — Давайте, забирайте этих двоих, а сюда новых зовите, — так, наверное, будет проще сказать.       И только сейчас до всех дошло, что таки да, пора бы и честь знать!       Крики «горько» не умолкали, а новые пары выходили из зала бракосочетания. И все они были разными. Кого-то на руках выносили, кто-то бу́кой шёл, пока на них сыпали рис, кто-то уже успел поругаться, ибо какая-то раззява кольцо уронила. Люди садились в машины, и там сразу становилось тесно и весело, и вот такие процессии не прекращались, и не прекратятся, скорее всего, до конца рабочего дня.       И только небольшая группа людей стояла внизу, у самых ступенек, и все смиренно ждали, когда Намджун поменяет колесо.       — Вот как ты мог, скажи мне пожалуйста! — не мог успокоиться Сокджин, кидая взгляд в небо, — Вот никто, заметь, никто!! — и он так показательно ткнул пальцем на отъезжающие автомобили, — Никто из них не поймал гвоздь! — омега вскидывал руки туда же, к небу, а потом и вниз, и так смешно шлёпал ими о свои ноги, — Один только ты отличился!       — Та я шо, специально, шо ли? — оправдывался несчастный Намджун, боясь глянуть на омегу своей мечты, — Я откуда знал шо тут будет гвоздь?!       — Откуда он знал? — перекривил Джин альфу, — Шо ты вообще знаешь? — вот только спички не хватало, чтобы поджечь этот стог сена, именуемый Сокджином, — Давай быстрее, шо ты копаешься там, Господи! Копается он!? — и сам бы омега и полез бы туда, только побыстрее закончить это дело, — Нас там уже гости заждались, наверное!       — Подождут... — буркнул Ким, закручивая последний болт.       — Ага, — рыкнул Джин, а сам уже и представил, как там всё уже готово в ресторане, только их нет.       — По коням! — скомандовал альфа, и вся братия полезла в салон арендованного Роллс-Ройса.       Поворот ключа, и...       Стартёр несколько раз чихнул, пока Намджун заводил машину, но та стоически не поддавалась на уговоры.       — Старая консервная банка! — зарычал альфа, когда машина опять заглохла, только в зеркало заднего вида посмотреть не рискнул, ибо там его уже буравили глаза.       — Может помочь всё-таки? — огласился свёкр Тэхёна, в надежде, что на этот раз Джин разрешит помочь его альфе, бо тот клялся и божился, что он может всё сам!       — Если только помочь мозги новые купить! — на эту фразу Джун закатил глаза – а другого он и не ждал, вообще-то, — Мы поедем сегодня или нет? — вопрос прозвучал очень кардинально, ну прям очень! — Или мы так и будем тут стоять, курам на смех? — кто-то коротко засмеялся, типа Хосок, а кто-то уже и завёлся, но этот кто-то, отнюдь, не мотор автомобиля, — От это я говорил тебе, шо нехер было эту развалюху брать, а ты такой, — и Джин, состроив гримасу, перекревил альфу, — «Скидочные системы, скидочные системы!» Как дать бы тебе по лбу этими скидками!       — Не, ну ты тоже не перегибай! — Намджун уже и обижаться начал, — Она же работала, ты же сам видел!! — не, ну а чё он?!       — От щас как перегну по хребту, так и будет тебе... Тебе только волю дай, ты и тапки сломаешь! — Джин хотел бы и продолжить, но тут произошло чудо!!       Мотор завёлся, и все уже приготовились ехать, как...       Внутри машины что-то звякнуло, потом брякнуло, потом что-то зашипело, потом бумкнуло, и из-под капота появился скрежет и сразу пошёл дым.       — Та-а-ак... — потянул Джин, и все замерли в ожидании полномасштабного финала, — Ну я прям не знаю, шо и сказать...       А надо было подготовиться, на бумажечку речь накидать какую-нибудь, на такие, вот, случаи!       — Вот я и говорю, — а вот и речь, прям с пылу, с жару, — Хорошая вещь в руках индейца — куча металлолома! — и каким же он взглядом наградил несчастного человека, все прям увидели, — Тебя вообще ни к чему подпускать нельзя!! — и что ждёт этого фантика в ближайшее время, тоже не секрет!       — Всё! Выходим из машины... — кажется, что Джин стух, или батарейка в нём села, но его молчание стало пострашней криков.       — Мы, кажется, вовремя, — и все, кто был тут, повернулись.       Перед ними стояли двое.       Тоже, подстать один другому. Первым пришёл в себя Тэхён, глядя на господина директора и его омегу. И почему так получилось, Тэхён бы и не сказал, но он сразу глянул на Чонгука, как тот насупился, совсем немного, а потом едва заметно склонил голову, здороваясь со вновь прибывшими.       — Позвольте Вас поздравить, — Чимин и Юнги подошли напрямую к молодожёнам, искренне им улыбаясь, и Чимин без слов протянул им огромный букет с конвертом внутри.       — Благодарю... — ответил Тэхён, и это были не просто слова благодарности, с ними были и приятные впечатления, хотя, внутри него, всё же, что-то всколыхнулось, но быстро осело.       — Я хочу, чтобы Вы не думали обо мне плохо, Тэхён-щи, — тихо обратился к нему Чимин и Тэхён посмотрел ему в глаза – там не было сарказма, отнюдь, там были лучезарные глаза, открытые и добрые...       Молчание затянулось, и да, действительно, всем было не очень комфортно, хотя все были весьма любезны, не считая Джина, у которого, казалось, скоро и дым с ушей повалит.       Затем Чимин поздоровался и с ДжиСу, протягивая ему букет цветов, и сразу вернулся к своему альфе, вкладывая в его руку свою ладонь.       — Мы, наверное, пойдём, — улыбнулся Чимин всем, и они уже хотели было уйти, как...       — А вы не сильно заняты? — вопрос застыл в воздухе, и казалось, что ответа не последует, но, — Было бы неплохо, если бы вы к нам присоединились, — все глянули на Тэхёна, на его улыбку, на его настрой, и опять же, все перевели взгляд на эту пару, ожидая, что же теперь они скажут.       — Если мы вам не помешаем, — проговорил Юнги, встречаясь взглядом с Чонгуком, — Если Ваш супруг не против, Тэхён-щи, — и снова, все глаза устремились на Чона, а тому ничего не оставалось, как согласиться, — У меня к Вам есть деловое предложение, — проскрипел Юнги, глядя на омегу, — И я хотел бы его с Вами обсудить, — и сразу добавил, — Как-нибудь на досуге.       — Хорошо... — тихо согласился с ним Тэхён и сразу глянул на мужа, принимая от того кивок, как согласие.       — Сегодня очень хороший день, вы не находите? — спросил ДжиСу, глядя на всех присутствующих, — И почему бы не отметить это в кругу хороших людей? — и все дружно закивали головами, и даже Джин, который уже, дай бог, забыл все косяки своего альфы, улыбнулся на это предложение, — Ну, и? — и все приготовились к новому вопросу, — На этом поедем, — и он ткнул пальчиком в машину, — Или будем звать такси?       — Такси, такси, конечно!!! — все прям хором закричали, освобождая Намджуна от оков сломать что-нибудь ещё.       — Я бы, вообще-то, на велике быстрее б доехал, — сострил Ким и гляну на Джина, как тот уже язык свой жевал.       — Я могу тебе и марафон устроить — будешь бежать перед нами, пока мы тебе сигналить будем! — и вся толпа громко рассмеялась, представляя эту заманчивую ситуацию! 🤣🤣