"Тень на шестеренках"

      Все присутствующие в данный момент в комнате еще добрую минуту рассматривали отпечаток, который издевательски красовался по ту сторону салона. Мистер Барлоу молча хмурил брови. Констебль и Рей были искренне удивлены и не понимали: как такое возможно. Хэйдзо же очень активно размышлял: каким образом можно оставить именно такой отпечаток. Версий было много, но он отметал их одну за другой с такой быстротой, с коей немногие могли бы соревноваться. Мысли мелькали, логические цепочки составлялись и распадались вновь на отдельные звенья. Они никак не хотели соединяться в одну гармоничную, все объясняющую цепь. Нужный вывод не маячил даже на горизонте. Но кое-что он понял наверняка: если пазл не складывается, значит одного или парочки фрагментов недостает. — Думаю, здесь мы увидели все. Остальное нам расскажет судмедэксперт, когда соизволит появиться, — недовольно проговорил Хэйдзо и обратился к напарнику. — Заканчивай с фотографиями, а я пока опрошу свидетелей и экипаж. — Хорошо, наставник, — голос наставника вывел Рея из ступора и созерцания отпечатка. Подхватив камеру в руки, он вновь начал делать снимки стекла, осколков и раны. — Я присоединюсь к вам, как закончу.       Лишь кивнув напарнику, детектив направился вверх по ажурным ступеням лестницы, туда, где его ждали пассажиры. Мистер Барлоу, как и ожидалось, направился следом, тихо напоминая о вежливости, о коей он просил в отношении бесед с людьми. Заверив его в этом, они преодолели последние ступеньки и оказались вновь в просторной общей зале.       Их встретили слегка растерянные и напуганные взгляды прислуги, любопытные взоры детей и показные незаинтересованные в происходящем — аристократов. Казалось, весть об убийстве нисколько их не волнует. Мужчины о чем-то тихо переговаривались друг с другом, женщины, прикрывшись чашечками с чаем, который им любезно заварили официанты, дабы скрасить время ожидания, оживленно обсуждали сторонние темы. От вида этого спектакля Хэйдзо недовольно свел брови, нахмурившись.       Лицемеры. Делают вид, что ничего не произошло, будто внизу не лежит одна из их попутчиц. На этом борту было совершенно такое дерзкое преступление, а им все равно. Лишь во взглядах проскальзывает недовольство, с коим они поглядывают на детектива и констеблей, но с толикой любезности смотрят на мистера Барлоу, ведь он тоже принадлежит к их сословию. Сословию, что уже давно себя изжило, но общество до сих пор вынужденно считаться с их мнением. А как иначе, ведь большая часть земель и предприятий, популярных заведений и лавочек, все это принадлежало аристократии. И пусть были и те немногочисленные упорные трудяги, которые поднимали свое дело, но как бы они не были успешны, какое бы огромное состояние не сколотили, для высших кругов они так и оставались плебеями без манер и должного воспитания. И совершенно игнорировали тот факт, что порой эти самые «недостойные» знали этикет получше аристократов. Но это мелочи мира. Мира, в котором они живут.       Хэйдзо сам был родом из аристократической семьи. Обедневшей, но сохранивший какой-никакой авторитет и толику влияния. Благодаря этому ему смогли дать неплохое образование в частном пансионе. Заведение славилось своими преподавателями и условиями проживания, да и располагалось недалеко от столицы, всего в часе езды на конном экипаже. Его окружал живописный лес с небольшим озерцом и вечерами, будучи мальчишкой, он очень любил прогуливаться вдоль кромки леса, или прятаться от учителей или коменданта в тех прекрасных еловых лабиринтах, надежно скрывающих его от посторонних. В этом заведении он повстречал друзей, одним из которых был Кадзуха. Вторым же другом и тем, кто вечно прикрывал его на всевозможных вылазках, была девушка по имени Куки Синобу. Они втроем прекрасно дополняли друг друга: всегда спокойный и рассудительный Кадзуха; вечно не сидящий на месте, и всегда влезающий в авантюры Хэйдзо и прямолинейная, временами строгая, Куки. Это было золотое время для них, полное впечатлений и прекрасных воспоминаний. Все трое так или иначе принадлежали к аристократии, не самым значимым, но все же имеющим свой вес. И беззаботные молодые люди считали мир довольно светлым и прекрасным местом, полном неисчерпаемых возможностей.       Но шло время. Когда Хэйдзо подрос, то познал все прелести закулисных игр высшего сословия. Он всегда был смышленым малым и очень быстро выяснил, благодаря болтливости своих сокурсников по пансиону, что за разорением его семьи лежала банальная зависть одной из семей, чье влияние было значительнее его собственной. Не трудно догадаться, какой антипатией молодой человек проникся ко всем этим холеным пижонам после этого. Как понял и начал презирать все эти с виду безобидные и вежливые разговоры, все лживые улыбки, все фальшивые дружеские беседы. Лишь двое друзей, настоящих, поддерживали юношу и урезонивали его горячий нрав. Но это дела минувших дней.       Хэйдзо принял правила игры высшего света и старался извлекать максимум пользы из всех знакомств, собирая нужные ему сведения. Сейчас детектив довольствовался своей работой еще и потому, что она предоставляла больший доступ к различной информации, чем не могли похвастаться частные детективные агентства, и давала больше полномочий. Он хотел однажды подловить главу той семьи и собственноручно отправить его за решетку, при этом «нечаянно» слив информацию о грязных делишках этого человека журналистам. Чтобы от позора невозможно было отмыться. Чтобы падать с вершины было как можно больнее. Но сначала нужно наработать репутацию, к которой ни один из этих хлыщей не сможет подкопаться. Ни единого пятнышка не должно осесть на ней. И сейчас, смотря на все это сборище представительных господ в костюмах, которые по стоимости превышали его годовой заработок, он не испытывал каких-либо ярких чувств и эмоций. Холодный, трезвый рассудок — вот что всегда его выручало и кормило. — Дамы, господа, прошу простить нас за столь долгое ожидание, — он слегка кивнул головой присутствующим. — Мистер Барлоу уже поведал мне, о чем успел с вами переговорить, но у меня осталось несколько вопросов. — Господин Сиканоин, могли бы вы поторопиться с вашими вопросами, — ровно, без толики негатива поинтересовался один из мужчин в темно-бордовом костюме. — Не подумайте, что мы не понимаем всю важность произошедшего, но, признаться, все порядком утомились перелетом. Детям и дамам нужен отдых, — при этих словах он выразительно посмотрел на мистера Барлоу, а тот, в свою очередь, на детектива, безмолвно напоминая тому о вежливости. — Я все понимаю и постараюсь не задержать вас больше необходимого, — мысленно скрепя зубами расшаркивался детектив. — Пожалуй, начнем с самого быстрого: кто где находился на момент происшествия. Дамы?       Калейдоскоп вопросов и ответов завертелся. Пусть предварительно он и знал, кто где находился и что делал — перепроверить стоило. Но вот новой информации, к сожалению, выяснить не удалось. Слуги были в комнатах, собирали багаж и присматривали за детьми. Дамы, в свою очередь, находились так же в своих комнатах и приглядывали за работой своих подчиненных. Следовательно, ничего не видели и не слышали. Попытаться стоило.       Закончив с опросом представительниц прекрасной половины, Хэйдзо перешел к более обстоятельной беседе с мужчинами. — Итак, я правильно понимаю, что все вы, — он обвел взглядом сидящих перед ним джентльменов, — находились в этой комнате, но никто, кроме госпожи Натлан, при вас не спускался вниз? — дождавшись утвердительных кивков, детектив продолжил. — А мог, по-вашему, кто-то уже находиться на смотровой площадке?       Вопрос немного озадачил присутствующих, это читалось по взглядам. Но ни одного настороженного лица детектив не увидел, все были искренни в своих реакциях, по крайней мере, сейчас. Неловкую тишину прервал звучный басистый голос мужчины. Он сидел в самом удаленном угловом кресле и нетерпеливо крутил трубку из красного дерева в руках. — Если и поджидал ее кто-то непосредственно там, — он жестом руки показал направление вниз, — то ему пришлось бы прождать больше трех часов. Именно столько я просидел в этом кресле до того, как эти джентльмены составили мне компанию, и еще с час мы провели за беседой. Мисс Натлан спустилась на смотровую где-то минут через тридцать, после этого туда больше никто не заходил. — Стало быть мимо вас никто из персонала или слуг не проходил и не спускался? — уточнил детектив. — Абсолютно, верно. И могу заверить еще в кое-чем: до того, как засесть за чтение в этом уютном кресле, я сам был на смотровой площадке и смею заверить - кроме меня там никого не было. — Это может кто-то подтвердить? — Хэйдзо окинул присутствующих быстрым внимательным взглядом. — Д-да, — с противоположного конца комнаты раздался робкий голос юноши лет двадцати. Он был одет в форму официанта и выглядел слегка напуганным. — Я приносил джентльмену виски, но, не обнаружив его в этой комнате, спустился вниз. Комната действительно была пуста, за исключением этого господина. — Благодарю, — Хэйдзо сухо кивнул официанту и вновь обратился к мужчинам. — Стало быть, вы все подтверждаете эту информацию? — его собеседники ответили на вопрос вежливыми кивками, подтверждая, что это была единственная версия, которой они располагают. — Хорошо, мне в любом случае будет необходимо более подробно расспросить вас всех и ваших служащих. Могу я на днях нанести вам визит для более подробного рассказа? Где вы планируете остановиться?       Еще добрых пятнадцать минут детектив был занят записыванием адресов и контактов всех представителей семейств и уточнял, когда ему лучше приехать. За это время его напарник закончил делать снимки и присоединился к нему, несказанно выручая и ускоряя процесс записи необходимой информации. Заверив по окончанию, что на сегодня пассажиры могут быть свободны, детективы переключили все свое внимание на персонал. — Мне бы хотелось переговорить с капитаном или первым помощником. Это можно сейчас организовать? — с этим вопросом Хэйдзо обратился к мистеру Барлоу. — Думаю, да. Сейчас я позову кого-то из них. Остальной персонал к вашим услугам, детектив.       В это же время в комнату вошел высокий человек с весьма объемным саквояжем и слишком довольной улыбкой на лице. В новоприбывшем Хэйдзо моментально узнал начальника бюро судмедэкспертиз. Это, как уже говорилось ранее, был высокий человек худощавого телосложения и алыми глазами, что вечно сверкали неуместной веселостью и довольством происходящего. Он обладал и весьма странным юмором, про который был наслышан чуть ли не каждый полисмен в городе. Порой создавалось впечатление, что работа переросла у этого человека из стадии «интересно» в «фанатично интересно». Детектив слегка насторожено относился к этому человеку, но не мог не отметить его отменный профессионализм. Порой начальники теряли навыки оперативной работы из-за кучи бюрократических бумажек, но только не этот человек. Он довольно часто, для своего поста, самолично выезжал на места громких или значимых преступлений. И, кажется, теперь они будут пересекаться чаще, по крайней мере, пока не закроют это дело. — Дотторе, добрый вечер. Не думал, что вы приедете самолично, — детектив пожал руку новоприбывшему, — теперь понятно, почему мы так долго ждали эксперта. — И вам доброго вечера, детективы, — мужчина слегка улыбнулся и хитро прищурил глаза. — Я тут заметил на выходе толпу народа, которую вы отпустили. Ай-яй, детектив, как можно было их отправлять по домам, когда я их еще не осмотрел? А вдруг у них на руках есть следы крови, пороха и прочих субстанций? Ну как непрофессионально, — он издевательски демонстративно поцокал языком, но продолжил. — Хорошо, что я прихватил с собой парочку ассистентов. Теперь ребятам будет нескучно проводить эту прекрасную ночь. Их ждет увлекательное приключение в мир сбора улик с живых свидетелей, а то все мертвецы, да мертвецы. Ах, да! А где же наша очаровательная жертва? Я ради нее надел лучший рабочий костюм! — с этими словами он поправил синий шейный платок и смахнул несуществующую пылинку с плеч белого пиджака. Весьма своеобразная серьга в его ухе, что была похожа толи на часть шприца, то ли на колбу с голубоватой жидкостью внутри, слегка качнулась и блеснула в свете ламп, привлекая еще больше внимания к ее обладателю. — Дотторе… Вы, как всегда, в своем репертуаре. Но, полагаю, ваши ребята впустую потратят время. Убийцы среди пассажиров нет. Тут дело будет поинтереснее и позапутаннее, — Хэйдзо максимально вежливо общался с этим человеком и, в нежелании больше слушать упреки о своей работе, пригласил мужчину следовать за констеблем вниз.       Сам же он дождался вместе с напарником появления первого помощника и, присев на освободившиеся кресла, они начали уточнять интересующие детали. Весь остальной персонал сейчас опрашивал констебль, и детективы могли сосредоточиться на выяснении подробностей: как именно можно оказаться снаружи дирижабля и убить человека, находящегося внутри.       В ходе разговора выяснилось, что теоретически это можно провернуть, но вот практически... это другой момент. Дело в том, что кабина дирижабля не вплотную примыкала к куполу: оставался зазор в метра полтора. И это пространство было усеяно проложенными трубами с коммуникациями: вентиляция, короба под провода, система охлаждения и подогрева воздуха внутри дирижабля и прочее. Эту площадку проверяли только два раза за полет: перед отправкой и после приземления, или в случае поломки какой-либо из систем. Выход на нее был только из помещения для персонала, и люк был всегда закрыт на ключ, который в свою очередь был только у первого помощника капитана. Следовательно, во время полета туда никто не мог пробраться. А перетерпеть весь полет в этом месте было решительно невозможно: там было слишком холодно, да и полет продолжался трое суток. Слишком рискованное мероприятие, учитывая и тот факт, что в первый же день дирижабль попал под мощную грозу. Человек, если бы он и прятался там, с большей долей вероятности просто-напросто сильно заболел бы, а в виду изолированности места, сейчас бы его интересовал только врач и жаропонижающее. Несмотря на эти аргументы детективы попросили разрешения все же осмотреть данный участок, дабы точно определиться с тем, как именно было совершено преступление. — Только сейчас вы там мало что разглядите, уже такая темнота на улице. Если можете, то потерпите до утра. Все будет попроще, — проговорил чуть озабочено первый помощник капитана. — Подскажите, а есть ли там веревки? — уточнил детектив, на протяжении всего разговора крутивший этот вопрос в голове. — Да, конечно. Они нужны для страховки, когда кто-либо выбирается на верхнюю часть дирижабля, то обязательно обвязывается веревкой, — поймав вопросительный взгляд детектива, он пояснил. — Оттуда довольно легко упасть. Корпус дирижабля, как вы заметили, металлический; много проложенных труб и просто неровностей. Так что поскользнуться, запнуться там легче легкого. — Вот это уже более интересно, — Хэйдзо в нетерпении поднялся с кресла, — все же я хотел бы сейчас предварительно осмотреть это место. Что-то подсказывает мне: там мы сможем найти важный кусочек этой головоломки. — Как пожелаете, но я порекомендовал бы оставить это до утра. Но дело ваше, — первый помощник так же поднялся со своего кресла, и, показав рукой на ведущий направо коридор, проговорил. — Прошу за мной, господа.       Они уже было направились в указанном направление, но звук торопливых шагов, прогрохотавших по перекидному трапу, заставили слегка притормозить и дождаться, когда в комнате появится виновник столь спешных и громких звуков. В дверном проеме показался слегка запыхавшийся констебль из числа тех, что оставались все это время внизу, и обеспечивали порядок, не допуская к месту преступления излишне любопытных. — Детективы… — он дал себе время отдышаться, ведь такой поспешный подъем на высоту в двадцать метров у кого угодно собьёт дыхание, — детективы, срочный вызов. — Еще один? А не многовато-то за один вечер? — искреннее спросил Рей. — Или мы сегодня особо везучие? — Постой, — Хэйдзо отмахнулся от замечания напарника, не посчитав нужным как-либо его комментировать и спросил у констебля. — Что за срочный вызов? Кого настолько важного убили, что вы сюда так спешили? — Не важного, скорее… — констебль слегка помялся, сделал еще один шумный выдох и проговорил скороговоркой, кажется опасаясь, что сбитого дыхания ему явно не хватит на полноценный доклад. — Во время представления в «баре» был убит один из участников шоу, — на этих словах Хэйдзо замер. — Присутствующие в зале журналисты уже во всю строчат статьи, не поднимаясь со своих мест, — еще один шумный вдох-выдох. — убийство было совершено во время заключительного номера и, по словам человека, вызвавшего полицию, убийство весьма грязное. Резонанс будет большим, так как… ну вы сами понимаете… — Кого убили? — Хэйдзо слишком резко оборвал констебля, не имея больше терпения слушать. — Имя жертвы называли? — он говорил резко и нетерпеливо, внутренне уже начиная сгорать от волнения, ждал от констебля ответа. Мысленно уже накручивая себя против воли, ведь понимал, что шансы один к четырем, если не больше. Это было иррациональное волнение. То, которое ты не можешь контролировать; то, которое не поддается аргументам здравого рассудка. Это был страх. Страх за близкого человека. — Нет, сказали только, что кто-то из музыкантов, — уже более спокойно проговорил констебль, успешно совладав со сбитым дыханием. Но на этих словах сердце детектива сделало один очень медленный удар.

Один из двух.

      Время замедлилось. Мозг активно подбрасывал ненужные в это конкретное мгновение картинки, будто издеваясь над своим хозяином. Единственная мысль, за которую детектив мог зацепиться: «пока не увижу сам, буду накручивать себя впустую». И ухватившись за нее, как за спасительную ниточку, постарался выкинуть все лишнее из головы. Он понимал, что в таком состоянии не сможет как следует осмотреть место, еще пару минут назад всецело занимавшее все его мысли. Нет, он не пойдет туда. И пусть там мог все это время сидеть и прятаться убийца. Плевать, если он упустит его. Плевать, как это может отразиться на карьере. Он должен быть не здесь. Он со всех ног уже должен мчаться в другую сторону. Туда, откуда пришел новый вызов. Туда, где возможно случилось что-то похуже, чем на этом дирижабле. Туда, где… Нет. Стоп. — Рей, быстро собери всю нашу амуницию, я жду тебя внизу, — призвав все свое самообладание, он продолжил, обращаясь уже к первому помощнику. — Вы сможете проконтролировать, чтобы никто кроме констебля и нашего судмедэксперта не поднимался наверх? Я попрошу их осмотреть место, а завтра прибуду сам. — Да, конечно. Если позволите, то и я сам хотел бы осмотреться наверху. Вдруг непрошенный «заяц» еще там. — Да, думаю, это здравая идея. Тогда я предупрежу, что вы пойдете с ними. Всего доброго.       Распрощавшись с первым помощником, заглянув к Дотторе и высказав свою просьбу, детектив со всех ног поспешил вниз. Рей не отставал от него, управившись со сборами в рекордные пять минут. И теперь оба, едва переведя дыхание, быстрыми шагами направлялись в сторону стоявшего служебного кэба. Рей быстро назвал вознице нужный адрес и попросил ехать как можно быстрее.       Видя волнение своего наставника, молодой детектив постарался успокоить его, отвлечь, но на все свои реплики получал лишь молчание. Ему нетрудно было догадаться о причинах такого напряженного состояния Хэйдзо, но и все слова ободрения со временем закончились, разбиваясь о тишину в ответ. Таким непривычным он видел своего напарника в первые. Неудивительно, в общем-то; не так уж давно они работают вместе. И сейчас это играло не в пользу Рея, который совершенно не знал, как в таких случаях действовать. Видя, что все слова по-прежнему проходят мимо ушей наставника, он прекратил попытки достучаться до него или переключить внимание. Кэб погрузился в тревожную тишину окончательно.       За окнами проносились темные улицы города, изредка освещаясь немногочисленными вывесками заведений, что еще работали в уже столь поздний час. Мимо с шумом промчался автомобиль, водитель которого зачем-то непрерывно жал на клаксон. И этот звук выдернул Хэйдзо из глубин непрошеных мыслей обратно в реальность. И она пока не радовала — они еще не приехали. Им еще предстояло проехать два квартала. И путь этот казался долгим, слишком долгим для душевного спокойствия. Еще каких-то пара жалких минут и непрошеный страх спадет, сменившись или облегчением, или болью.       Как же он злился сейчас. Где-то в глубине души, по соседству со страхом и волнением, поднимала голову злость. Злость на самого себя, что не смог пойти на выступление и не предотвратил это чертово преступление. Как? Да как угодно! Он, черт возьми, детектив — раскрывать и предотвращать такое: его прямая обязанность! Злость потихоньку застилала глаза, подтачивала самообладание детектива, подобно воде, что проделывает трещины в камне. Но из последних сил он держался. Держался ради напарника, ради себя самого. Не хотелось наделать или наговорить глупостей, пусть эмоции и твердили обратное. Он все еще цеплялся за мысль, что пока не увидит все своими глазами, не позволит непрошеным мыслям диктовать ему, что делать. И, наконец, кэб останавливается.       Терзаемый внутренними переживаниями за друга, детектив пулей летит к парадным дверям заведения, совершенно не обращая внимание на то, поспевает ли за ним напарник. У дверей их, как и положено, дожидается констебль, дабы сопроводить на место преступления и кратко изложить суть дела. Но от всего этого Хэйдзо отмахивается, и только и может, что бросить сухое и требовательное «веди» и поспешить за слегка растерявшимся полисменов вглубь здания. Туда, где располагалась сцена. Туда, где еще какое-то время назад бурлила жизнь и веселье. Сейчас же, пройдя в просторное помещение зала, стало очевидно, что веселье уже успело смениться азартом для присутствующих журналистов и неподдельным ужасом от случившегося у участников шоу. Но все они сейчас интересовали детектива в последнюю очередь. Взгляд его метался по сцене, не находя знакомую светлую макушку. В зрительном зале, который он спешно осматривает, так же не видно знакомого лица или хотя бы похожего силуэта. Сердце вновь замедляется, а взор бежит дальше, обратно на сцену, цепляется за большой темный шкаф и за тело, что в нем находится. Но от детального рассмотрения детектива отвлекает шевеление кулис на другом краю сцены. Он переводит взгляд туда и... Выдыхает. — Кадзуха… — кажется этот тихий шепот услышали все, так как головы присутствующих на сцене повернулись в их сторону, и только секунду спустя он понял, что обернулись все из-за того, что констебль сообщил об их прибытии и призвал к порядку. Но детективу все равно, он смотрит лишь на своего друга, что протягивает стакан воды сидящей на полу девушке и пытается подбодрить легким касанием по плечу. У Хэйдзо в это мгновение, кажется, свалилась такая гора с души, которой и не существует в этом мире. Все переживания и волнения, вся злость улетучились, стоило поймать уставший и слегка потерянный взгляд алых глаз друга.       В этот же момент он осознает, насколько тяжело, должно быть, сейчас приходится Кадзухе. Ведь музыкант только-только оправился от потрясений прошлого, а сейчас… сейчас как будто издевка судьбы: новое убийство и новая потеря. Пусть Кадзуха и не был столь близок с убитым, но он часто упоминал того в разговорах и восхищался его талантом. А сейчас он вновь должен пройти через горечь и боль утраты. Несмешная шутка, Судьба, несмешная.       Собравшись и, хорошей ментальной затрещиной, вернув себе былое хладнокровие, Хэйдзо уже более твердым шагом направляется к сцене, игнорируя вспышки фотокамер и посыпавшиеся вопросы журналистов. Те повскакивали с мягких сидений и обступили появившихся детективов в жажде урвать хоть малейший комментарий. Но, хвала констеблям, те быстро урезонили этих акул пера, а Хэйдзо лишь вымученно им улыбнулся. — Констебли, я попрошу вас: сопроводите журналистов на выход, — сухо проговорил детектив. — Эй, мы вообще-то свидетели! — загалдели люди в зале. — Свидетели, значит… — очень недобро проговорил Хэйдзо, — констебли, пожалуйста, соберите у всех присутствующих камеры. — Эй! В смысле собрать камеры? Это наше имущество и вы не имеете права его изымать! — недовольные возгласы заполнили зал. — Господа, вы заявили себя свидетелями, разве нет? А все вещи свидетелей подлежат досмотру, и как раз его констебли и проведут, — Хэйдзо все с таким же с недобрым прищуром смотрел на журналистов, не скрывая издевки в голосе. — Все вещи вы сможете забрать через пару дней, когда мы проявим пленки и узнаем, есть ли там полезная для расследования информация. Да и вам ли, господа журналисты, не знать таких элементарных правил. Мы благодарны вам за проявленную сознательность и готовность добровольно сотрудничать с полицией, — ласковая, издевающаяся улыбка мелькнула на губах детектива, но тотчас же сменилась на холодную и бесстрастную. — На этом вопрос считаю закрытым. Констебли, изымите фотокамеры и прочие улики, что покажутся причастными к делу, — Хэйдзо отчеканил это с холодной сталью в голосе и, отвернувшись от журналистов, пошел в сторону сцены. Напарник поспешил удалиться вслед за ним.       В спину еще летели недовольные возгласы, протесты и крики с жалобами, но все это уже не волновало детектива. Все мысли сейчас были заняты новым делом, благо, в голове уже прояснялось и мысли перестали скакать, как бешеные от волнения. Его друг жив, с ним ничего, почти ничего, не случилось. А все душевные тревоги он поможет тому преодолеть, как и раньше. Это вопрос времени и хорошей поддержки. А сейчас нужно сосредоточиться на деле.       Поднявшись по деревянным ступеням, располагавшихся по бокам от сцены, детектив с напарником подошли к группе людей, что выжидательно, с толикой страха и растерянности, смотрели на них все это время. Представившись и узнав имена всех присутствующих, он попросил их удалиться со сцены и подождать за кулисами. Объясняя это тем, что сейчас они будут заняты осмотром места преступления и их присутствие не требуется, да и смотреть на эту картину им нет больше необходимости. Во время разговора детектив старался не часто смотреть на своего друга. Чтобы не выдать случайно их знакомства при журналистах; не хотелось давать им повод для новых статей. Хотя в узких кругах и так знали о их редком сотрудничестве, это не было тайной, но могло добавить лишних неудобств обоим. И они это понимали. Как бы не старался Кадзуха скрыть своего подавленного состояния за привычной легкой улыбкой, которая сейчас была пропитана горечью; как бы не старался держаться спокойно, но его сжатые в кулаки ладони и отрешенный взгляд — выдавали его. Выдавало и то, что он постоянно слегка чуть подавался в сторону детектива, словно хотел подойти и привычно уткнуться тому в плечо. Мелочи. Такие знакомые. Видеть такого друга Хэйдзо отвык, все последние месяцы Кадзуха находился в приподнято-вдохновленном состоянии, и сейчас лицезреть его вновь потерянным было больно. И единственное, что мог в данный момент сделать детектив — это спровадить всех со сцены, дабы присутствующие хоть немного выдохнули без необходимости созерцать труп их коллеги. Почему этого не сделали констебли ранее — было решительно непонятно, но с эти уже поздно что-либо делать. Оставалось лишь работать. С Кадзухой они переговорят позже, и желательно наедине.       Из зала все еще доносилось недовольное бурчание журналистов, что пытались спешно спрятать свои записи и фотокамеры от констеблей, но раз за разом терпели поражение. Честно говоря, в планах детектива не было так нагло отбирать их вещи; обычно он старался более деликатно вести дела и разговаривать со свидетелями или теми же представителями прессы. Но сегодня явно был не тот день. Сегодня их неиссякаемые вопросы вызвали лишь раздражение и злость, а в совокупности с душевными переживаниями — это вылилось в довольно жесткую ответную реакцию. Но это не критично. Позже он еще раз извинится и конфликт, если это можно так назвать, будет исчерпан.       Пойдя ближе к большому темному шкафу, он обходит его со всех сторон и только после этого присаживается рядом, дабы рассмотреть убитого. Жаль, что он не успел узнать этого паренька поближе. Детектив лишь раз видел того в компании Кадзухи, когда они прогуливались на днях в парке и обсуждали предстоящее выступление. Венти, так представил его друг, был довольно жизнерадостным человеком с лучезарной улыбкой. Он оставил сугубо положительное впечатление о себе: слегка сумбурный и шумный, но открытый и добродушный. Всю их короткую прогулку, что детектив провел с ними, направляясь по служебным делам, Венти не замолкал: шутил, подтрунивал новых знакомых, да и просто вел себя так, как будто они встретились не пять минут назад, а были хорошими знакомыми.       Сейчас он больше не улыбается: на миловидном лице застыл страх; стеклянные на вид глаза больше не лучатся радостью. Сейчас он бесформенной грудой привалился к боковой стене шкафа, а его инструмент валяется рядом. Он больше не возьмет его в руки. Удручающая картина.       Рейнольд все это время тихой тенью следует за своим наставником, не зная, стоит ли сейчас что-либо говорить. Он лишь молча ставит подле Хэйдзо их саквояж с инструментами и, открыв его, протягивает тому перчатки. Детектив благодарит помощника и просит подсобить: придержать инструмент, пока он будет осматривать тело.       Первым бросается в глаза лицо. Такое безжизненное. Хэйдзо ранее не приходилось расследовать дела своих знакомых. Дело об убийстве друга Кадзухи ему вести не дали, так как очень быстро признали его трагической случайностью и закрыли. Не дали расследовать его и повторно, как бы детектив не настаивал. От него лишь отмахнулись, уличая в необъективности суждений и предвзятости. Не безосновательно, конечно. И сейчас смотреть на своего недавнего знакомого было сложно. Но, как бы это ни было трудно, детектив обязан выполнять свою работу и не показывать эмоций, чтобы дело в будущем не забрали. И хоть в этот раз он сможет добиться правосудия. Ради друга и ради самого Венти. — Хэйдзо, — из-за плеча раздается голос от ранее молчавшего напарника, — тебе не кажется, что рана на груди похожа на ту, что мы видели уже сегодня? — Кажется. И по всему тому, что я сейчас вижу - она действительно такая же, — Хэйдзо хмурит брови и продолжает внимательно вглядываться в рану на груди музыканта. — Смотри, по всей видимости у него так же изъяли сердце. Но я не вижу никаких повреждений на стенках шкафа. По всей вероятности, убийца воспользовался открывающейся задней дверцей. Такие ящики для фокусов обычно снабжены неприметными рычажками или кнопками с двух сторон для подстраховки: если один механизм заклинит, то помощник сможет активировать его с другой стороны. Пойдем, посмотрим, может, обнаружим что с другой стороны.       Поднявшись, Хэйдзо выуживает из саквояжа окуляры, дактилоскопический набор и вместе с напарником обходит шкаф, дабы рассмотреть заднюю его часть. Он очень внимательно изучает стенку и подмечает неприметный маленький рычаг, что выкрашен в тон остального шкафа. Видимо, с помощью него убийца и предоставил себе доступ к жертве. Передавая в руки напарника набор для снятия отпечатков, детектив поясняет: — Твоя очередь развлекаться с порошками. Попробуй найти отпечатки. Вдруг нам повезет и в этот раз убийца забыл надеть перчатки, хотя, надежды на это мало, учитывая, где произошло убийство, — пока напарник возится в попытках найти хоть один отпечаток, детектив возвращается к трупу. Он пытается выстроить в голове цепочку событий.       Убийца точно был замаскирован и, вероятнее всего, под одного из помощников, что выкатывали шкаф на сцену. После этого он не ушел со всеми, а остался позади шкафа в тени, ведь кто-то должен был страховать музыканта и помочь выбраться из этого деревянного ящика с инструментом; его же не зря вместе с ним заперли. Далее, когда фокус начался и иллюзионист вместе с ассистенткой отвлекали публику, они тем самым предоставили убийце «окно», которым тот и воспользовался. После ему нужно незаметно для остальных скрыться со сцены и не попасться никому на глаза за кулисами, ведь там точно должен был кто-то находиться. Если убийца остался незамеченным, то этот урод — сказочный везунчик. — Нужно узнать, использовалась ли во время фокуса пиротехника. Она могла заглушить все звуки, что доносились бы из запертого шкаф, — проговорил детектив больше для напарника, чем для себя. — Так же нужно проверить, все ли сотрудники труппы на месте или не заметили ли они кого лишнего. На этом, думаю, можно оставить изучение тела. Новое нам расскажет, по-видимому, Дотторе. — Думаете, он приедет и сюда? — спрашивает Рей, старательно выискивая отпечатки на стенках шкафа, но, судя по недовольному бурчанию, терпя неудачу. — Да, я сказал ему, что дело тоже будет важным; навряд ли он отправит кого-то из своих подчиненных. Он любит браться за такие дела. Считает, что должен контролировать их самолично. — Он показался мне довольно… — Рей задумался, подбирая подходящее описание, — странным. — Хах, так и есть. Он довольно неординарная личность, а от его манеры разговаривать может быть некомфортно, но он великолепный специалист. — Со стороны дверей все еще слышался шум, который оба детектива игнорировали, но звук приближающихся к ним шагов заставил Хэйдзо обернуться. — Как лестно слышать подобный комплимент от вас, детектив Сиканоин. Не зря живу, видимо, — Дотторе собственной персоной появился в их поле зрения. — А что тут у нас за талантливая личность, что так некрасиво размазалась по стенкам? — Вы как-то слишком быстро до нас добрались, Дотторе, — слегка раздражённом тоном, от неуместных шуточек эксперта проговорил Хэйдзо. — Ну в отличии от вас, детективы, я предпочитаю комфорт и передвигаюсь на автомобиле. Он значительно удобнее и быстрее, попробуйте на досуге. К чему тогда, собственно, прогресс, раз полиция до сих пор пользуется конными экипажами, — все это он говорил с неизменным воодушевленным видом, будто на праздник приехал, а не на место убийства. — Да и на прошлом месте я осмотрел всё, что необходимо, и оставил остальное на помощников. — А… — начал было Хэйдзо, но был тут же перебит. — Про вашу просьбу я тоже не забыл. Мы с первым помощником капитана совершили прогулку по крыше дирижабля, весьма романтичное место, надо отметить. — Нашли что-то? — нетерпеливо уточнил Рейнольд, выходя из-за шкафа. — Наставник, я ничего не нашел, там чисто. — И да, и нет. Зайца мы не нашли, как и каких-либо следов его присутствия. Но нашли веревку. Она была не закреплена, как остальные, а просто небрежно смотана. И угадайте что? — игриво поинтересовался эксперт, но, видя раздражение во взгляде Хэйдзо, лишь хмыкнул и продолжил. — Она находится точно там же, где чуть ниже располагалась убитая. Потом покажу вам фотографии. — Нет необходимости. Я планировал завтра осмотреть там все самолично, — отказался от столь щедрого предложения детектив. — Какое похвальное рвение к работе. Разве завтра у вас не выходной после смены? — Нет. Эти два дела могут быть связаны. Вернее, мне кажется, они точно связаны. Да и сами можете посмотреть. Способ убийства одинаковый. Так что о выходных можно забыть. Пресса и так накинется на нас, как стая стервятников. — Тогда попрошу освободить мне пространство для развлечений, — он сделал небрежный взмах рукой, будто выпроваживая всех куда подальше. — Можете пока заняться другой своей работой, все заключения будут готовы завтра к вечеру. Буду ждать вас в гости, детективы.       Ничего не ответив на такое «заманчивое» предложение, детектив с напарником убрали обратно в саквояж свои инструменты, но Хэйдзо от чего-то помедлил убирать свои окуляры. Решив, что необходимо еще раз осмотреть шкаф с обратной стороны, он поспешил обогнуть его и еще раз взялся за осмотр. Про себя отмечая необходимость проверить пол, забыв, что не поручил это своевременно напарнику. По правде говоря, тот и сам должен был это сделать, но он все еще оставался неопытным юнцом на этой службе. И, несомненно, нуждался в наводящих подсказках. Но он вновь отвлекся на ненужные мысли. — Рей, надевай обратно окуляры, нам нужно осмотреть пол, — на немой вопрос в глазах напарника Хэйдзо пояснил, — так как убитому вырвали сердце, то логично, что кровь с органа капала на пол. Навряд ли его во что-то завернули сразу после извлечения, так мы сможем проследить направление, в котором скрылся убийца.       И двое детективов принялись тщательно осматривать дощатое покрытие. Вскоре они наткнулись на первые небольшие капли крови. Они небольшой вереницей уходили в сторону кулис, куда за ними и поспешили детективы. Петляя меж реквизитом, проводами и людьми они уводили вглубь помещения, в коридор со служебными комнатами, и резко обрывались у неприметной крайней дверцы. Проверив, закрыта ли та, и убедившись в этом, Хэйдзо оставил напарника и поспешил найти кого-то из персонала. Ему повезло довольно быстро наткнуться на одного из работников; детектив попросил того принести ключи от подсобных посещений.       Завидев детектива, Кадзуха решил подойти к нему и немного поговорить; он подозревал, что друг мог сильно переживать за него, получив этот вызов, но с ним увязался Лини, которому хотелось хоть что-то выяснить о случившемся. Иллюзионист весьма сильно нервничал и рассудив, что они не так сильно отвлекут его друга, если немного уточнят ситуацию, вместе направились в его сторону. — Еще раз добрый вечер, детектив. Мы хотели бы поинтересоваться: есть ли какая-то ясность в произошедшем, или еще слишком рано? — чуть неуверенно проговорил Лини. — Понимаю, что, наверное, мы рано докучаем вам вопросами, но… — Но все очень встревожены произошедшим, — видя, что его коллеге тяжело даются слова, Кадзуха продолжил диалог сам. — Всем хочется узнать хоть что-то. Ведь потеря Венти таким… таким страшным образом выбила у всех нас почву под ногами. — Не переживайте. Мы обязательно во все разберемся, — Хэйдзо обращался в эту минуту больше к Кадзухе, чем к его сопровождающему. Он видел, как и тому очень сложно просто сохранять спокойствие, не говоря уже о том, чтобы формулировать мысли и говорить на эту неприятную и болезненную тему. — Нам сейчас необходимо проверить одно из помещений, и потом я подойду к вам для беседы, по возможности выпейте успокоительного. Разговор будет неприятный. Но сейчас, пока мы ждем ключи, сможете припомнить: кто-нибудь из ваших помощников и работников заведения пропал из поля зрения или, возможно, вел себя странно? — Вы подозреваете кого-то из моих помощников? — Лини уставился на детектива таким глазами, будто тот оскорбил его. — Все наши работники с нами уже очень давно, и все относятся друг к другу, как к членам семьи. Это просто невозможно! — Подожди, Лини, — Кадзуха мягко опустил свою руку тому на плечо, — у детектива есть все основания спрашивать о таком. Это его работа. И не всегда вопросы будут нам приятны. И потом… — он слегка задумался и чуть нахмурил свои тонкие светлые брови, — Линетт сегодня жаловалась на Тайлера, — поймав на себе вопросительный взгляд Хэйдзо, парень добавил. — Поначалу он вел себя как обычно: болтал без умолку, старался всех отвлечь от волнения, суетился, подготавливая реквизит; а незадолго до начала пропал, и позже вел себя очень отстраненно. Все решили, что он и сам переволновался и не стали его донимать расспросами, да и некогда уже было. — А сейчас где он? Вы видели его после случившегося? — слегка нетерпеливо уточнил Хэйдзо, кажется, нащупывая нужный вектор расследования. — Признаться, я не обращал внимания, все ли из труппы на местах, — тихо ответил Кадзуха, задумываясь над вопросом друга.       В коридоре, в котором они беседовали, появился управляющий с долгожданными ключами и разговор был прерван. Попросив Кадзуху и Лини проверить пока, что все их коллеги находятся в помещении, детектив поспешил к интересующей его двери. Управляющий передал ему ключи, которые слегка тяжеловато прокручивались в замке. Открыв дверь помещения, которое оказалась обычной кладовкой, им предстала очень говорящая картина: среди немногочисленных коробок, швабр и ведер полусидел связанный человек с кляпом во рту, явно пребывающий в отключке. — Рей, приведи сюда срочно Лини, — попросил Хэйдзо, наклоняясь над неподвижным человеком и проверяя пульс.       Дождавшись в молчании прибытия иллюзиониста, все так же в сопровождении Кадзухи, детектив обратился к нему: — Не могли бы вы опознать этого человека? — он отошел от кладовой, которую сейчас загораживал собой, предоставляя к ней доступ иллюзионисту. — Только прошу, ни к чему не прикасайтесь. — Это… Это… Архонты… — Лини настолько опешил от представшей перед ним картины, что едва мог связать слова во внятное предложение, но сделав над собой усилие, он решительно посмотрел в глаза детективу, — это Тайлер, о котором мы с вами ранее говорили. Он жив? — Да, просто оглушен, — тяжело вздохнул детектив и продолжил. — Теперь я точно представляю, что произошло и как было совершено убийство вашего коллеги. Думаю, нам стоит продолжить разговор в другом месте и чуть позже. Мы сейчас все осмотрим здесь и найдем вас. А, и не могли бы вы позвать нашего судмедэксперта? Надо привести бедолагу в сознание и дать ему оклематься.       На этом все разошлись. Лини выглядел еще больше обеспокоенным, чем раньше. Кадзуха старался его ободрить, как мог, а детективы могли лишь молча наблюдать за ними и, тяжело вздохнув, приниматься вновь за работу. Ее было еще очень много. И желание закурить напоминало о себе все больше.