Помоги мне/Help me

Чонгук еще никогда в жизни не испытывал настолько сильной боли. Каждая клетка его тела, каждое нервное окончание пылали так, словно он весь горел в адском пламени. Он ничего не видел, не слышал, не чувствовал. Только боль. Одну бесконечную боль и тьму. И еще солоноватый привкус крови во рту. Что происходит? Что они ему вкололи? Очень жарко. Не хватает воздуха. Или сил, чтобы вдохнуть? Может, препарат подменили и это был не антидот, а яд? Нужно спросить у Тэхёна и Мэредит. Попросить их о помощи. Чонгук пытался разлепить губы, но те отказывались его слушаться. Как и всё тело. Глаза альфы резанула ослепительная белая вспышка, напрочь выжегшая сетчатку и, кажется, половину его головного мозга. И на пепелище этой пустоты внезапно вспыхнула слишком яркая и слишком реалистичная картинка. Джин в больничной палате в тот день, когда произошла авария, унесшая жизни его отца и мужа. Смеется и улыбается. «Поцелуй меня. Сейчас. Пожалуйста». И губы Джина на его губах. На обнаженной коже. Повсюду эти чертовы губы. Так реалистично и правдоподобно, что Чонгук даже сейчас чувствовал эти горящие огнем прикосновения. Или это было на самом деле? Не кошмары? Он просто сходит с ума от боли? Или нет? Еще вспышка. Джин на черных шелковых простынях извивается под ним, моля больше, сильнее, глубже. Его ногти так глубоко вдираются в кожу Чонгука, что по ним бежит кровь. За окном — панорама ночного Токио. «Господи, Чонгук! О боже! Я сейчас! Да!» В голове и груди Чонгука так много противоестественного обожания омеги, что его рвет. Желчью и кровью. Больно. Невыносимо. Это не его чувства. Не его воспоминания. Это не он! Или?.. Еще вспышка. В тонких унизанных кольцами пальцах Джина толстая папка документов, которые ему передал Чонгук. «Здесь всё, что ты просил, любовь моя». «Спасибо, любовь моя, обожаю, когда ты такой послушный и быстрый». «Так они и правда доверяют тебе так сильно, что передали права на управление даже личным имуществом? Как неосмотрительно и наивно. Но нам, любовь моя, это только наруку». В голову Чонгука как будто вставили флешку, терабайтами закачивая туда информацию. Тысячи сообщений. Сотни минут телефонных звонков. И видео. Целые часы, сутки событий, которые были, но о которых Чонгук не помнил. Как так? Почему? Чонгук рассказывал Джину абсолютно всё — от подробностей операции по уничтожению Ли Хёксу и до того, сколько раз они с Юнги занимались сексом. А потом искал предателей, которые сливали врагу информацию. Хотя главным врагом и предателем клана Чон был он сам. Чонгуку хотелось кричать и корчиться от сжирающего его изнутри пожара, вырвать глотку самому себе, но его тело словно парализовало. Он будто существовал и не существовал одновременно. А может, его уже все-таки не было? Нет, был. Мертвым вряд ли может быть так больно. Даже в преисподней. Вспышка. Чонгук входит в ресторан. Он так зол на Джина за тот спектакль, что он устроил для Юнги, но стоит только Джину коснуться его, как… в голове словно срабатывает переключатель. Снова это слепое собачье обожание, чувство, которое Чонгук никогда в жизни ни к кому не испытывал. Да ни к одному человеку в мире! Этого чувства не существует вовсе! «Я люблю тебя больше жизни». Нет. Это точно не любовь! Благодаря Юнги Чонгук знал, каково это — любить кого-то по-настоящему, и то, что он испытывал перед Джином… Это не любовь. Нет. Точно! Нет-нет-нет! «Любовь моя, это нотариус и наши адвокаты. Чтобы передать все права, тебе нужно поставить подпись здесь, и здесь, и здесь». «Вы точно это подтверждаете?» «Да, конечно». Что и кому он передал? Чонгук попытался было зажмуриться, чтобы сконцентрироваться, вспомнить, но, кажется, век, как и всего остального тела, у него уже не было. «У нас будет ребенок, любовь моя. Пусть врачи говорят, что ничего нет, но мы-то с тобой знаем, что у нас всё и малыш — по-настоящему». Не может быть. Только не это. Только не ребенок. Только не от Ким Сокджина. Юнги его не простит. Он и так не простит, а уж с этим… Шансы и вовсе уходили из нуля в отрицательные. Нет, пожалуйста, нет. Господи, только не это. Чонгук же тогда даже убить Джина не сможет. А вот Джин… «Ты же хочешь, чтобы я и малыш были счастливы? Чтобы наша семья была счастлива и нам никто не мешал? Тогда иди и убей Мин Юнги прямо сейчас, любовь моя. И ради нас сделай так, чтобы он умирал как можно дольше и мучительней».