Помоги мне/Help me

— И о чем ты хотел поговорить? — стоило только охранникам закрыть по просьбе Юнги двери за его спиной, тут же вопросительно вскинул брови Чонгук, хотя ответ на этот вопрос был слишком очевиден. Просто… Чонгук даже не надеялся, что Юнги будет говорить с ним… — О ребенке, конечно, — совершенно спокойно, так, словно это было само собой разумеющееся, кивнул омега. — Ты же знаешь о нем, да? — Да, — не веря собственным ушам, кивнул Чонгук. — Мэредит мне рассказала о нем… — Отлично, — в голосе Юнги и на его лице сейчас не было ровным счетом никаких эмоций, и Чонгук даже не мог предположить, что он сейчас чувствует и к чему вообще всё это ведет, поэтому ему оставалось лишь ждать и слушать, что Юнги ему скажет. И Юнги сказал: — Я собираюсь его оставить, — таким простым и будничным тоном, словно сообщал ему прогноз погоды или какого цвета носки собирается надеть, а не одну из самых важных новостей в жизни их обоих. И как Чонгук вообще позволил происходящему до такого докатиться? Всё это должно было быть не так. Это же их ребенок! Если вспомнить о всех проблемах со здоровьем, которые были у Юнги, этот малыш — огромный драгоценный подарок для них обоих. Они должны были быть так счастливы, но…. Блять-блять-блять! Чонгуку казалось, что ненавидеть себя еще сильнее он уже просто не может, однако реальность открывала ему новые грани этого чувства. — Ты что-нибудь на это скажешь? — так и не дождавшись от альфы ответа, склонил голову набок Юнги. — Д-да, скажу, — моментально вернувшись в реальность, закивал головой Чонгук. — Ну, то есть, я даже не сомневался, что его оставишь. Просто я… Я просто… Я… — он отчаянно барахтался в словах и мыслях, пытаясь подобрать подходящие, но те, разумеется, наотрез отказывались слушаться его, выбрасывая на поверхность всю возможную чушь. — Я… я… могу ли я… участвовать?.. — Чонгук вопросительно посмотрел на Юнги, почти одновременно с ним кривясь и от самого вопроса, и от его формулировки. Что вообще за слово такое «участвовать»? В чем? И откуда Чонгук его взял вообще? Слава богу, что Юнги хорошо его знал и понимал даже в такие моменты. — Конечно, можешь. Это и твой ребенок. Я не собираюсь лишать тебя общения с ним. Холодность Юнги, его тон и слова, с одной стороны, резали Чонгука буквально по живому, а с другой…. поражали в самое сердце своей… продуманностью? Мудростью? По-настоящему взрослым и серьезным подходом. Чонгук ожидал от Юнги чего угодно: слез, криков, скандалов, гнева, разборок, избегания, претензий, обид, ультиматумов, шантажа, манипуляций — абсолютно всего, но точно не этого. А Юнги… Юнги снова продолжал удивлять его. До сих пор. Однако, кажется, сейчас планировал сделать это не в самом приятном смысле. Потому что следующие его слова и русло, в которое внезапно свернул их разговор, причинили Чонгуку еще больше боли. Хотя казалось… — Но ты должен знать, что я планирую улететь домой, в Штаты, — всё тем же спокойным тоном проинформировал альфу Юнги. — Сразу, как меня выпишут и позволят летать. И я хочу рожать и растить ребенка там. — Но… — Чонгук отчаянно пытался подобрать аргументы против, однако… их просто не было? Он прекрасно понимал, почему Юнги принял такое решение, и… Чонгуку на самом деле-то и возразить ему было нечем. Но и не возражать он не мог. Одна мысль о том, что Юнги и их ребенок будут находиться от него в десятках тысяч километров… уничтожала Чонгука. Под корень. А кто в этом виноват? Всё так же. Он сам и только он. — Никаких «но», — внезапно излишне резко и громко отрезал Юнги. — Вспомни, кто ты такой, Чонгук. Кто ВЫ такие, — он наградил альфу невыносимо тяжелым и красноречивым взглядом. — Так будет проще и безопаснее для всех. Но для ребенка — в первую очередь. Как и то, если ты не признаешь его своим и не будешь видеться. — Что? — Чонгук ошарашенно смотрел на Юнги, просто не веря тому, что слышит. — То. У тебя наверняка много… — Юнги немного замялся, подбирая подходящее слово, — недоброжелателей. И как ты думаешь, если они узнают, что у тебя есть ребенок, они не попытаются навредить тебе через него? Логика Юнги была так проста и очевидна, что тут и отрицать-то снова было нечего, поэтому Чонгук лишь утвердительно кивнул: — Возможно. Однако про себя подумал — не просто возможно, а однозначно. Все их противники так отчаянно ищут его слабые места, и омега с ребенком… слишком очевидная и притягательная мишень. Особенно в такие тяжелые смутные время, когда враги, почуяв внезапную слабину клана Чон, кидаются на них со всех сторон в отчаянной надежде урвать себе кусок побольше и пожирнее. — Вот и я об этом. Поэтому для ребенка будет безопаснее, если никто не будет знать, что ты — его отец. Ах да, и еще, — внезапно спохватился омега, кажется, решив добить Чонгука до конца. — Развод. Нужно разобраться и с этим. — Юнги… — нервно сглотнув, начал было Чонгук, однако омега перебил его: — Конечно, это твое решение. И поскольку ты имеешь на этого ребенка столько же прав, сколько и я, я вынужден учитывать твое мнение. И если ты захочешь подвергнуть опасности и его, и меня, то… — Не хочу, — отрицательно покачал головой Чонгук, с легкостью попадая в приготовленную для него логическую ловушку. — Тогда ответ очевиден, — нервно улыбнулся и поджал губы Юнги. А что Чонгук? Наверное, он и правда мог что-то возразить, объяснить Юнги, что у него достаточно денег и ресурсов, чтобы позаботиться и о его безопасности, и о безопасности ребенка, нанять телохранителей, обеспечить их надежным жильем, средствами передвижения, окружить преданными людьми и персоналом, но… К чему было всё это, если схема Юнги работала куда проще и логичнее? И сам Чонгук понимал, что в текущих условиях Юнги и правда лучше улететь в Америку. И их ребенку. Его ребенку. Ведь присутствие имя «Чон Чонгук» в графе «Отец» будет для него проклятием, а не привилегией. Как и присутствие этого самого отца в реальной жизни. Из Юнги совершенно точно выйдет хороший отец, а вот Чонгук… У него правда не было в свою пользу и защиту никаких аргументов. Поэтому он просто согласился на всё. Развестись, отпустить Юнги в Америку и не признавать своего собственного ребенка. Жалкий трус, слабак, да еще и лжец. Ну какому омеге и ребенку нужен такой комплект? Вот и для Чонгука ответ был очевиден: — Хорошо, так и сделаем, — сглотнув очередной ком в горле, кивнул он. — Юнги, прости меня… — Тебе не за что извиняться, — снова перебил Чонгука омега, очевидно, не желая слышать по второму кругу то, что уже и так было сказано и услышано. Но Чонгук просто не мог не: — А как мы… И, кажется, это самое «мы» Юнги очень сильно разозлило, потому что тот снова внезапно повысил голос и почти зарычал на Чонгука: — Никаких нас больше нет! И не будет! — Но Юнги, я правда не хотел… — Чонгук всё равно упрямо пытался хотя бы еще раз сказать ему, всё объяснить, однако сейчас Юнги его слушать уже точно не планировал: — Чонгук, мне плевать. На самом деле плевать, хотел ты или нет. Всё уже случилось. И всё. Давай просто больше не будем видеться и причинять друг другу еще больше боли. И в глазах Юнги и внутри самого Чонгука этой боли было ТАК много, что и тут у него не было никаких аргументов против. Только тихое, усталое и покорное «Хорошо» и «Мои адвокаты завтра же свяжутся с тобой по поводу развода», после которых Чонгук поднялся с затекших и уже, кажется, переставших чувствовать хоть что-то колен и покинул палату Юнги, не решившись позволить себе еще хотя бы один взгляд на омегу. Напоследок. Ведь это… возможно, и правда была их последняя встреча. В этой жизни так точно. И от этого Чонгуку хотелось… нет, не кричать, а выть. Буквально. От горя. Боли. И невыносимого чувства того, что он только что потерял всё самое важное в своей жизни. Добровольно отказался, обрекая свое собственное счастье на смерть. Но мог ли он позволить себе это горе? Мог ли он позволить хоть кому-то показать свою собственную разбитость на мириады кровоточащих осколков? Свою никчемность и слабость? Разумеется, нет. Ведь он не просто Чон Чонгук — альфа, только что потерявший любовь всей своей жизни и своего ребенка, а глава клана Чон, от которого зависит слишком многое и слишком многие. И, кажется, это был первый раз в жизни, когда Чонгука буквально тошнило от этой ответственности. А ведь когда-то он так сильно ее жаждал и наслаждался буквально каждой минутой. А сейчас… без сомнений поменял бы на то, чтобы улететь в Америку и просто быть рядом с Юнги и с их сыном или дочерью, но…