Помоги мне/Help me

Сообщение от Мэредит горело непрочитанным на телефоне Юнги уже вторые сутки, буквально сводя его с ума. Как бы Юнги ни старался отвлечься, как бы ни старался заняться своими делами, но… все его мысли возвращались к этому: «Привет. Я в Нью-Йорке. Если ты вдруг захочешь со мной встретиться и поговорить, то дай знать». С чего бы Юнги хотеть встречаться с ней и разговаривать? Какие у них вообще теперь могут быть темы для бесед? Ведь они же, кажется, всё уже обсудили и обо всём договорились. Ну с Чонгуком так точно. А Мэредит… Что если она писала Юнги не как сестра Чонгука, а как его подруга? Можно ли было вообще как-то это разделять? Мэредит? Юнги скучал по ней как по своему другу и многое бы отдал ради еще одних их вечерних посиделок и задушевных разговоров обо всём, но… Такого уже точно никогда не будет. И Мэредит же это тоже прекрасно понимала. Зачем тогда она писала ему? О чем хотела поговорить? Почему она не добавила в свое сообщение хоть какой-то конкретики? Всё это было чертовски странно. И чертовски сложно. А еще Юнги сводил с ума другой, не менее важный вопрос. Если Мэредит сейчас в Нью-Йорке, то Чонгук… тоже тут? Или нет? Юнги сводила с ума эта неопределенность. Что если он вдруг выскочит как черт из табакерки, нарушив все их договоренности, и потребует у Юнги его ребенка? Их дочь? Или сделает что еще похуже? В голове Юнги крутился сразу миллион вариантов развития событий, и ни в одном из них не было хорошего конца. Он распереживался из-за этого внезапного сообщения, появления Мэредит (вновь) в своей жизни и гипотетического появления в ней же Чонгука, что, кажется, стал еще более пугливым, нервным, раздражительным и дерганным, чем обычно. Это заметили практически все, кто его окружал: от Джисона, Чимина, Минхо и Кэндис и до консьержа и бедных курьеров, однако все это списывали на скачки гормонов и беременные капризы, поэтому вопросов Юнги никто не задавал. А сам он… почему-то не спешил рассказывать о сообщении Мэредит своим друзьям. И даже психологу он признался о том, что Мэредит ему написала и это его беспокоит настолько, что ему снова начали сниться кошмары, лишь на третьем сеансе. Спустя почти неделю после того, как Мэредит написала и Юнги ее сообщение не прочитал. И, конечно же, психолог, как обычно, не дал Юнги никаких конкретных указаний к действию, а посоветовал разобраться самому, например, составить список за и против и после этого принять взвешенное решение. Вот только… в списке Юнги против встречи с Мэр было под сотню и пунктов, а за — наскребся едва десяток, но он все равно не смог заставить себя забыть об этом проклятом сообщении. И о Мэр. И о возможности с ней встретиться. И в какой-то момент эта опция вдруг взяла и превратилась в настолько сильное, почти жгучее желание, что Юнги забыл почти все против, потенциальную угрозу присутствия рядом с Мэредит ее старшего брата и… спустя почти две недели после сообщения обратился к единственному, кто мог ему помочь принять взвешенное решение, — к Минхо. Который совершенно спокойно его выслушал и… первым делом проверил, правда ли Мэредит в Нью-Йорке, всё ли еще она тут и с кем она прилетела, моментально снимая половину тревог и переживаний Юнги. Ведь Мэредит прилетела сюда одна. Вернее, с сопровождающей ее охраной и медсестрой. Скорее всего, на первую в запланированной череде операцию. А Чонгук всё еще был в Сеуле. И Юнги совершенно нечего было опасаться. Слава богу. Правда. После этих новостей Юнги снова стало чуть легче дышать и существовать во времени и пространстве. — И что будешь делать? — сообщив Юнги всё, что ему удалось узнать, осторожно поинтересовался сидящий напротив омеги за кухонным столом Минхо. И тут же сделал вид, что сосредоточен исключительно на том, чтобы гладить и тискать развалившуюся на его коленях наподобии кота (спасибо Суни, Дуни и Дори за уроки жизни в Хэмптонсе) Кэндис. — Я… я… — Юнги гипнотизировал растерянным взглядом наполовину пустой стакан с водой. — Я не знаю, — рвано выдохнул он, резко выпрямляясь и с шумом отодвигая несчастную посуду в сторону. Минхо поднял глаза и улыбнулся одними уголками губ: — Тогда я конкретизирую вопрос. Ты хотел бы встретиться с Мэредит? — Я… — Юнги снова отчаянно медлил, пытался выиграть для себя немного больше времени. Хотя… зачем? Ведь, кажется, ответ уже был очевиден. И для него самого. И для Минхо. Поэтому, сделав над собой усилие, омега всё же рвано выдохнул: — Я бы… Да, хотел. Зачем? Почему? Ведь это противоречит почти всему тому, что Юнги говорил Чонгуку, и рушит все те стены и границы, что он так тщательно пытался выстроить? Неужели ему не страшно? У Юнги не было разумных ответов на эти вопросы. И логичных доводов и объяснений тоже. Но Минхо их и не задавал, он лишь поддержал его: — Тогда встреться, в чем вопрос, — совершенно непринужденно пожал плечами альфа, словно речь шла о чем-о обычном. Вроде выбора места для завтрака или заказа китайской еды из их любимого ресторана на ужин. — Если ты боишься, то я могу пойти с тобой или выделить дополнительную охрану… — Нет, я не боюсь, — отрицательно покачал головой Юнги. В том, что Мэредит не станет причинять ему физического вреда, он даже не сомневался. А вот во всём остальном… Впрочем, к черту! Он больше просто не выдержит! Хватит! У Юнги правда больше не было сил чего-то ждать, бояться и сомневаться каждую секунду своего существования, поэтому, взяв телефон и разблокировав его, Юнги буквально спустя пару секунд отправил Мэредит: «Привет. Да, давай встретимся». Ответное «Когда и где?» от нее прилетело почти моментально, словно Мэредит всё это время только и сидела в их диалоге и ждала, когда же Юнги наконец-то соизволит ей написать.