Помоги мне/Help me

— Юнги? Что ты тут?.. Я что, умер и оказался в раю?! — в распахнутых глазах Чонгука плескалось столько неверия и восторга, что Юнги даже слегка растерялся. Это что, правда происходило? Сейчас? С ним? С Чонгуком? На самом деле? Прямо сейчас? Он пришел в себя? По-настоящему? Наверное, Юнги нужно было позвать врачей. Срочно. Как можно скорее. Ведь, по их прогнозам, Чонгук должен был прийти в себя только завтра. А в медицинских вопросах любое отклонение, пусть даже в кажущуюся положительной сторону, могло быть фатальным. Или ему хотя бы стоило ущипнуть себя, чтобы проверить, что это не сон, не галлюцинация и что всё это и правда происходит на самом деле. Ну, в конце концов, как все нормальные люди и омеги, завалить Чонгука сотней вопросов о самочувствии, о том, действительно ли он очнулся, и тому подобном. Но… В расшатанном чувствами, гормонами, стрессом и черт знает чем еще сознании Юнги мысли и логические цепочки формировались абсолютно иным способом, поэтому всё, что он смог из себя выдавить, было лишь: — Ну уж нет, не дождешься, — сопровожденное крайне недовольным взглядом и не менее недовольным фырканьем. — Это и правда ты? — обожание и восторг в голосе и глазах Чонгука продолжали и без того потерявшегося Юнги абсолютно обескураживать. Разве может ТАК смотреть человек, которому на него должно быть плевать? Наверное, Юнги просто показалось. Из-за расшатанных чувств, гормонов, стресса и черт знает еще чего. Он едва мог нормально осознавать реальность. Но всё же выдавил из себя: — Правда я, — даже не пытаясь улыбаться, и зачем-то добавил: — Можешь потрогать, если не веришь, — и протянул альфе свою руку ладонью вверх. Тот медленно, осторожно, едва ощутимо коснулся ледяной ладони Юнги своими, как всегда, обжигающе горячими пальцами. — И правда ты, — Чонгук растянул пересохшие потрескавшиеся губы в улыбке. — Но как?.. — Как-как? — наигранно недовольно проворчал Юнги, изо всех сил стараясь не показывать, как сильно ему нравится, когда Чонгук сам, добровольно, в здравом (ну, может, и не очень, но все-таки) уме и трезвой памяти его касается. — На самолете. — Но разве… — взгляд Чонгука метнулся от лица Юнги к надежно спрятанному под футболкой оверсайз животу, — тебе можно? — его взгляд снова вернулся к лицу омеги. Как будто бы он боялся смотреть ниже слишком много. — Разве мне можно, — слабо, уголками губ улыбнулся Юнги. В палате повисла тишина, прерываемая лишь писком приборов и звуком голосов откуда-то снаружи, из коридоров. Разговор явно не клеился. Чонгук продолжал пялиться на лицо Юнги, а Юнги… молчал, не понимая, что ему говорить и делать. Атмосферка та еще. Чонгук не выдержал первым: — То… что ты тут… — тихо дрожащим голосом начал альфа, продолжая гипнотизировать и разрушать Юнги своим полным восторга и обожания взглядом. — Значит, что ты меня простил? — Нет, — ответ, резкий, громкий, категоричный и слишком самоуверенный, сорвался с губ Юнги даже прежде, чем Чонгук закончил. Он резко вскочил с места, отдергивая руку, словно боялся, что альфа сможет коснуться его. Снова. Как будто бы не он всего пару минут назад едва ли не умирал от восторга от этих прикосновений. — Но… — ошарашенный такой реакцией и поведением омеги Чонгук явно собирался что-то возразить, однако Юнги не дал ему этого сделать. Он не хотел этого разговора. Он к нему не был готов. Сейчас, честно, Юнги вообще понятия не имел, какого черта он тут делает и зачем прилетел. Что он вообще такое творит? Его как будто отрезвило. Бежать. Ему нужно было сбежать. Как можно скорее. Подальше от Чонгука. Юнги нужна была передышка. Чтобы успокоиться, понять, что делать дальше, и разработать хоть какой-то план действий. Ведь раньше о том, что будет после того, как Чонгук очнется, ему как-то не думалось. Поэтому… он с радостью воспользовался теми возможностями, что у него имелись, наконец-то вспомнив, что Чонгук, вообще-то, в палате реанимации. Пришел в себя после ранения, операций и медицинской комы. Причем раньше срока. И что его как можно скорее должны были осмотреть врачи. И обследовать. А еще нужно было сказать Хосоку, Тэхёну, Мэредит и Чимину — всем, кто мог стать буфером между Чонгуком и Юнги. И Юнги, разумеется, оповестил абсолютно всех, выиграв себе почти целый день передышки. Сначала — пока Чонгука осматривали, собирали все возможные анализы и проводили обследования, затем — пока его навещали братья и сестра, а сам Юнги под бдительным присмотром госпожи Сон получал свой необходимый ежедневный минимум витаминов, белков, жиров и углеводов, а также физической активности. Шанс остаться тет-а-тет с Чонгуком и вернуться к этому разговору у них появился лишь к позднему вечеру. К этому времени Юнги уже был готов. К Чонгуку. К его голосу. К тому, чтобы остаться с ним наедине и попытаться что-то обсудить. Серьезно. По-взрослому. Без обид и лишних эмоций. Юнги правда нужно было поговорить с Чонгуком. Сильно. Очень. Он ведь просто мог сбежать, больше никогда не встречаться с Чонгуком и сделать вид, что альфы вообще не существует и между ними ничего не было, но… не смог. Пусть и много думал об этом варианте. Просто это… словно было совершенно неправильно. Всё нутро Юнги противилось этому и буквально кричало о том, что побег ничего не решит. А вот разговор… как будто может? Он точно поможет им, нет, Юнги расставить все точки над «i». И спокойно жить дальше. Вот и всё. С Чонгуком, без Чонгука — на самом деле уже было не так уж и важно. Юнги было важно… понимать, что будет дальше и как им, ему и Сори, быть. Возможно, дело было в расшатанных чувствах Юнги, его гормонах, внезапно ухудшившемся самочувствии, усталости, стрессе и черт знает в чем еще, но вечером, когда врачи оставили Чонгука в покое, Чимин утащил Хосока спать, а Мэредит и Тэхён уехали по своим делам, ровно в 22:00 он сделал глубокий вдох и, переступив порог палаты альфы, хриплым от волнения голосом спросил у сидящего на постели и читающего что-то в телефоне Чонгука: — Поговорим?