amoration

      чонгук попал не в тот район. он продолжает идти по корейскому гетто, думает, что сможет дать отпор. решает, что пара приемов с каратэ спасут от пули. верит во все хорошее. честно. он не желает погибать.       — и что ты тут забыл? — раздается бас над ухом.       проигнорить — проявить неуважение, ответить — подписать смертельный приговор. куда бы он не ступил, везде ловушки, то самое минное поле, на которое он ступил, свернув не туда.       — язык отсох? — толкают в плечо.       чонгук осмеливается поднять голову, взглянуть прямо в глаза бугаю. он размышлял об этом всего три секунды, поэтому жалеть начинает быстро.       сразу же.       его хватают за плечи, волокут по сырой земле. пятки гребут землю, собирают собой всю грязь — чонгук пытается сопротивляться. понимает свою ошибку — оказывается на земле, новенькие джинсы промокают мгновенно.       он больше ни на кого не смотрит, изучает место, ищет то, что сошло бы за оружие, на глаза попадается лишь гниющая дощечка, там, за гаражом. кажется, что близко, но вот, над чонгуком нависают, морально готовят к удару. готовят…? пять секунд молчания, бездействия, совсем ничего не происходит. чонгук больше не жмурится, смотрит с непониманием, замечает, как тяжело держит руку на своем бедре бандит.       в кармане что-то есть. простыми синяками не отделаться.       — а я тебя знаю.       становится ясно. тэхен.       реакция чонгука понятна без слов.       — ага, значит, точно ты, — чонгуку улыбаются во все зубы, раскрывая свою пасть, как можно шире.       прекрасно, чонгук — приманка, жертва, скорее всего и плененный, и сделать с ним могут что угодно: продать на органы, пытать, возможно и изнасиловать. теперь нет никаких надежд на хорошее, этот человек не может быть старым добрым знакомым его парня, по нему видно, что он ждет исполнения долга и неважно, как долг будет погашен, и какими путями будут добыты деньги.       новый знакомый поглаживает кастет в руке, глазами водит туда-сюда, намекает на опасность, открыто угрожает сам, но ближе не подходит, наоборот, маленькими шагами отходит назад. стремится успокоить, задобрить? нет, только хитрее улыбается, глаза расширяются от возбуждения. чонгук боится и двинуться, ему бы сжаться и притвориться невидимым…мертвым.       его подхватывают за грудки, сзади прилетает чей-то кулак, еще один, сильнее. чонгука начинают трясти. заключительный удар. больно. темно. больше он ничего не помнит, открывает глаза только от яркого света.       — о! реагирует, — радостно шепчет кто-то в плаще. мужчина не отстает, продолжает светить фонариком в глаза, уши, рот, осматривает тщательно, это неприятно, но приходится терпеть.       чонгук подозревает, кто эти люди. он знает в каких компаниях крутится его парень и что мутит на рынке, кажется, понимает, в чем именно облажался тот на этот раз. тэхену повезло, что чонгук такой понимающий, что так покладисто слушает все указания и прекрасно знает, что делать при похищении. вот и пригодилось, впервые.       чонгук не выдерживает, от напряжения выпускает тяжелый вдох. точнее, пытается. легкие ноют, горло болит, вспоминается удар в грудь сквозь «сон». нос открывается, голову прошибает запахом сырости. ясно, что держать его в царских условиях не собираются. значит, кое-кто проебался сильнее, чем хотелось.              — тихий такой.       — поблагодари транквилизаторы.       в помещении появляются новые люди, они сменяют друг друга. чонгук успел заметить только несколько замен, остальное время он провалялся в отрубе. с ударом в голову ему переборщили, возможно, сотрясение.       он не знает, сколько еще ему тут торчать, не строит ложных надежд о геройском спасении, старается не думать о том, чем сейчас занят тэхен. потому что они недавно поссорились. потому что тэхен ветреный — он то заботится (в своей манере перекупщика), то ставит на самое последнее место, только чтобы чонгук не мешал «отрываться». чонгук знает те тусовки и людей, которые там бывают. чонгук знает тэхена слишком хорошо, но, к сожалению, не понимает слишком многого в нем.       кажется, когда они с тэхеном только познакомились, чимин намекнул чонгуку о роде деятельности того, но тогда это было настолько незначительно и так меркло на фоне харизмы кима, что у чонгука и в голове не задержалось. он был глуп и молод. жалеет ли сейчас? нет.       — ну и где же твой принц? — с полным отвращения оскалом басит тучный мужчина в одних лишь бриджах.       у чонгука рот заклеен — так бы ответил, что на чеджу. сдавать своих не принято. на бандюгана уже не смотрит, чонгук вообще головы не поднимает, не обращает внимания ни на больную шею, ни на слипающиеся глаза, ни на мигрень. верит. спасение будет. надеется. тэхен придет.       как по мысленному зову спустя три часа (по внутренним соображениям чонгука) случается нечто странное. не слышно больше прежних голосов и оров, на смену им пришли новые. или старые? чьи-то там знакомы.       чонгук не спал, поэтому не пугается, когда совсем рядом с ним оказывается человек с оружием. а за ним еще. и еще. по безразличному взгляду становится ясно, что это не те, кто его похищал. это тэхеновские люди.       чонгук бежит из ангара, похрамывая уже из-за гнойной раны на левой ноге. больно очень, но пока ему дали возможность свалить, он свалит. не то чтобы ему прямым текстом сказали бежать, наверное, даже наоборот, притаиться в тихом месте и ждать, когда за ним придут спасители. честно, так и сказали. но у чонгука в голове резко заиграла обида: «а почему тэхена нет?», «а почему только сейчас?» и прочие вопросы, совершенно ненужные в данный момент. он идиот, знает.       поле не прекращается, только вдали слышен какой-то гул: степенный и очень громкий. чонгук идет к нему навстречу, не замечает подвоха, не видит препятствий и именно поэтому упускает рельсы под ногами. рельсы. поездные рельсы. и гул был не простой. он становится еще громче, еще ближе и внезапно становится слишком быстрым. чонгук не оцепенел от страха, но двинуться не может, что-то мешает. смотрит — а там нога, его нога. она застряла. и как бы чонгук не пытался, не может освободиться.       чонгук дышит-дышит-дышит, но воздуха внутри не пополняется, по лбу течет пот, левая рука стала дрожать, а глаза нервно бегают туда-сюда в поисках решения задачи. ничего не находится, в голове пусто, уже близко. он успевает только лечь остальной частью тела за рельсы. боль невыносимая, прошибает не только в ноге, очагами и в других частях тела. хочется выть, но ничего не слышать. его не отрубает, он до сих пор в сознании. отчего? чонгук думает о ноге, другой, о левой, та тоже болит, надрывает, кажется, что и ее сейчас отрывает.       спасения нет.              а тэхен приходит.