жалость

***

Шум от работающей тату машинки заполняет всё пространство потрёпанной комнаты, когда Маша вводит иглу под чужую кожу. Она сильно сгорбилась и приняла уж слишком неудобную позу, но при этом всё так же старательно выводит тёмные линии. Агния только время от времени болезненно шипит при чересчур сильной боли, когда игла моментами проходит по коже в слишком чувствительных местах, но по большей части лишь отшучивается и мечтает о чём-то своём. А Маша на это изо всех сил старается не отвечать смехом, потому что боится испортить работу. Костлявое тело Агнии для неё в какой-то степени стало одним огромным экспериментом, на котором она могла набивать руку и реализовывать любые свои идеи, а та была и не против. И сегодня, при лучиках осеннего солнца, которые нехотя пропускает запачканное окно, Маша набивает ей на ноге строчки о том, что вселенная бесконечна. — Я просто не понимаю, откуда в тебе столько смелости, чтобы бить что-то чуть ли не вслепую, — Маша улыбается собственной фразе и бросает короткий взгляд на Агнию. — Да похуй мне на всё, — она делает глоток посредственного кофе, что стоял в шкафчике кухни чёрт знает сколько, потому что из всех обитателей гадюшника она единственная, кто пьёт нерастворимый, — моё тело это не разрисованное уродство, а искусство, — Агния своей ясной улыбкой ловит звёзды. Маша всё же не сдерживается и хохочет в ответ, хотя мысленно соглашается. — Рассказала бы ты об этом и Диме, а то он всё никак не поддаётся на мои уговоры, — тяжело вздыхая. — А я-то думала, что у него под одеждой благодаря тебе всё тело забито, — и Агния опять рогочет с собственной шутки. Рядом с ней просто невозможно было быть опечаленной, Агния была словно внезапный и нежданный свет в конце тоннеля, который на бешеной скорости приближается к тебе. В худшие времена она была способна закрыть глаза на собственную желчь и преподнести маленькую частичку доброты, пусть даже изнутри и было невыносимо паршиво. Её проблема была в том, что, будучи даже при смерти, она не сможет выдавить из себя и слова о собственных переживаниях. О тех, что кутают её на чахлом матрасе в темноте среди ночи, и под утро в горсти сладковатых таблеток на ладони, днём в виде чистого желудочного сока на кончике языка и вечерами в туалете, над унитазом стоя на коленках. Агния саму себя безостановочно заверяет в том, что все до одури глупы и ничего не видят. Что они не слышат тех омерзительных звуков из ванной комнаты, не замечают болезненно опухших и покрасневших глаз. Но все ведь просто осознают, что Агния из тех, кто способен всё решить самостоятельно, без чужого вмешательства. — Нет, но там и без этого всё отлично, — Маша игриво подмигивает и снова опускает глаза на работу. — Блять, — она инициирует рвотные позывы и закрывает лицо руками, — пожалуйста, упаси меня, я не хочу слушать, как он ебёт тебя. Маша молчаливо хмурит брови в ответ, на что Агния эмоционально возражает: — И не возмущайся тут, я знаю, что на твои стоны уже даже Оелана начинает жаловаться. — Она уже и тебе про это доложила? — Маша раздражительно закатывает глаза, чем и выражает своё отношение к Оелане. — Блять, да она мне уже весь мозг этим выела, — и Агния начинает всем своим видом пародировать Оелану: — «Маша кричит так, будто это лучший секс в её жизни», «Дима просто невыносим, а она будто хоть каплю удовольствия получает», «Маша заебала», «Маша то, Маша сё». А затем они обе заразительно хохочут, да так, что звуки отскакивают от четырёх стен, и Маше приходится на всякий случай выключить машинку, чтобы не добавить несколько лишних линий по коже. — Я вот просто не понимаю, кого она больше ненавидит — меня или его? — Думаю, что обоих. Его за то, что он трахает тебя ради собственной выгоды, а тебя за то, что ты на это согласна. — О чём ты? — Маша фыркает на это и то ли на самом деле не понимает, что имеет в виду Агния, то ли просто делает вид. — Хочешь сказать, что делаешь всё это с ним не ради наркоты и этого места? — она недоверчиво стреляет глазами. — Это же он тебя сюда привёл, так ещё и феном балует. А может, ты ещё и удовольствие от всего этого получаешь? — Знаешь, это уже просто не твоё дело. Но если настолько интересует, то да, — и Маша снова опускает глаза и скоро переводит тему на что-то более непосредственное. А сама вспоминает о том, насколько ей бывает мерзко от самой себя до тошноты, что подступает к горлу огромным комом, когда она стоит чуть ли не под кипятком в душевой и ногтями сдирает с себя кожу.

***