жалость

***

Там снизу слишком многолюдно, а потому Оелана предпочитает сидеть у себя. В темноте. Её это успокаивает и как-то по-особенному умиротворяет. Когда из-за запертой двери доносятся в основном биты и редкие крики, а ветерок из открытого нараспашку окна бьётся в её лицо. Оелана может полностью уйти в себя, теряясь в пространстве, пока между тонких пальцев тлеет сигарета, а на коленях дремлет Агния, приютив туда свою голову. Изредка Оелана делает пару глотков из бутылки с каким-то крепким алкоголем, а после кривит лицо в неприятной гримасе и сразу же затягивается в попытках убрать с кончика языка невесомую горечь. В остальное время свободной ладонью она поглаживает жёсткие волосы Агнии, которые та довела до плачевного состояния всеми своими покрасками в яркие цвета. Она в эти моменты приятно сопит, почти что мурлычет. Иногда и она тянется к бутылке, делая несколько больших глотков, старательно подавляя чувство отвращения и каждый раз проливая на себя парочку капель. Жмётся к чужим коленям, подставляется прямо под однотипные даижения чужой руки и забавы ради не унимается в попытках укусить Оелану за бедро, пока та злостно шипит в ответ. — Ну чё ты? — Агния распахивает глаза и сразу тянется к чужой сигарете, тем самым выпрашивая затяжку. — Да вроде всё уже, — проговаривает Оелана, перед тем как полностью осушить бутылку. Агния самодовольно улыбается, приятно потягивается и поднимается, садясь рядом на подоконник. Оелана встаёт, стряхивает с себя весь пепел, что успел осесть на чёрной футболке и стал слишком приметен. — Я ща приду, — и она скоро покидает комнату, оставляя Агнию одну на своём чахлом матрасе. Дверь на кухню отворяется со знакомым и уже почти что родным скрипом. Как она и думала, на первом этаже шмалью пропахло буквально всё. И когда Оелана заходит, то вместе с собой впускает и эту тошнотворную дымку. А Маша её и не чувствует от слова совсем, потому что уже привыкла ко всему. Она привыкла к дерьмовому отношению, привыкла к безответной нежности, к игнорированию и к напыщенности. Всегда считала себя человеком с характером, но на деле оказалась наивной и по-детски глуповатой. Оелана её видит и неосознанно останавливается в ступоре, от того что до этого Машу плачущей никогда не видела. Она всегда была громкой, чересчур шумной, чувственной, сильно раздражающей, но никогда не была для неё смазанным слизливым силуэтом. Маша в момент реагирует на внезапный посторонний шум и находит силы поднять голову с коленок. Дыхание замирает, и сердце точно пропускает несколько ударов. Она содрогается всем телом, но сдерживается и не отводит взгляда от Оеланы. А та неожиданно начинает метаться внутри себя, но не решается сказать и единого слова. Ведь это означает сломаться. Это значит звонко переломать себе хребты и кости с характерным хрустом. Это проявить жалость, что равняется для Оеланы с падением с колоссальной высоты, а это с жизнью несопоставимо. И ей внутреннего стержня хватает лишь на то, чтобы выйти и захлопнуть за собой дверь, а в пути к своей комнате скоро обдумать произошедшее, всё ещё пребывая в пьянящем оцепенении. Агния лежит в кромешной темноте, заигрывая с собственными пальцами и что-то нелепо напевая полушёпотом. Оелана укладывается рядом и прилагает все усилия, чтобы оставить ситуацию где-то за гранью своего сознания. Агния начинает ластиться к ней, оставляя первый лёгкий поцелуй на предплечье и наблюдая за реакцией, но её просто не следует. Оелана витает в грозовых тучах, лицом к лицу сталкиваясь со штормом бушующих эмоций. Она борется с собой и старательно навязывает мысль, что проблемы Маши её не касаются, и удивляется, от чего же это её хоть как-то касается. Мирится с этим, как будто есть другие варианты. И, наконец оставив всё, тянет Агнию к себе, влажно прижимаясь губами к её. Притягивает с грубостью к себе за талию, от чего та лишь сильнее цепляется за чужой ёжик волос и томно вздыхает. Оелане нравится быть властной, а потому ей доставляет удовольствие сильно прикусывать губы Агнии до зудящей сладостной боли. В такие моменты разум перестаёт властвовать над ними, и всю голову накрывает потоком чистого возбуждения. У них лишь платоническая любовь с щепоткой дружеских привилегий. Ведь Агния не способна дарить свою любовь лишь одному человеку, а Оелана считает, что искренне любить точно не может.

***